Текст книги "Деревня, гусь и мужчина моей мечты (СИ)"

Автор книги: Лекси Рей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 23 страниц)

Глава 3 Пирог, бывшая и почти приличный фермер

Глава 3 Пирог, бывшая и почти приличный фермер

К вечеру Василиса официально признала: деревня жила по законам, которые в Москве сочли бы нарушением прав человека.

Во-первых, здесь слишком рано вставали.

Во-вторых, слишком много ели.

В-третьих, все всё знали.

К обеду половина Студёного уже была в курсе, что городская внучка Марии Петровны приехала с чемоданом размером с телёнка, испачкала платье, не отличила укроп от свёклы и была замечена в пикапе Степана Орлова.

Последний пункт почему-то обсуждался особенно активно.

Василиса узнала об этом от бабушки.

Вернее, бабушка не сказала напрямую. Она просто вошла в комнату, где Василиса сидела на кровати с ноутбуком и пыталась поймать интернет, положила на стул выглаженную рубашку и произнесла:

– Тётя Зина сказала, что вы со Стёпой красиво смотритесь в машине.

Василиса медленно подняла голову.

– Что?

– Я говорю, тётя Зина…

– Я услышала.

– А чего спрашиваешь?

– Потому что надеялась, что мне показалось.

Мария Петровна сложила руки на груди.

– Ну, может, она сказала не “красиво”, а “подозрительно”.

– Ба!

– Что?

– Он просто подвёз меня от магазина.

– Конечно.

– Мы ехали сорок секунд.

– В деревне и за сорок секунд можно многое понять.

– Например?

– Например, кто на кого как смотрит.

Василиса захлопнула ноутбук.

Интернета всё равно не было. Зато бабушка ловила чужие взгляды лучше любого вай-фая.

– Никто ни на кого никак не смотрел.

– Лисонька, я старая, а не слепая.

– Ты не старая.

– Спасибо. Но от темы не уходи.

– А темы нет.

– Есть Стёпа.

– Стёпа – сосед.

– Хороший сосед.

– Если ты ещё раз скажешь, что он хороший, я начну подозревать, что он тебе платит пирожками.

– Он и без оплаты хороший.

Василиса застонала и упала спиной на кровать.

– Почему вся деревня так уверена, что мне срочно нужен мужчина?

– Потому что ты красивая, молодая и злая.

– Логика где?

– Злым красивым девушкам особенно нужен мужчина. Чтобы было на кого шипеть.

– Я отлично шиплю сама по себе.

– Вот Стёпа и проверит.

Василиса резко села.

– Он ничего проверять не будет.

Бабушка улыбнулась.

Так мягко, что это сразу стало опасно.

– Посмотрим.

– Ба.

– Что?

– Я приехала сюда не за романом.

– Конечно.

– Я здесь временно.

– Разумеется.

– И вообще, он меня раздражает.

– Это часто первый симптом.

– Нет. Первый симптом – это когда мужчина нравится. А Степан мне не нравится.

Мария Петровна внимательно посмотрела на внучку.

Слишком внимательно.

– Значит, пока раздражает.

– Именно.

– Хорошо. Начнём с этого.

Василиса открыла рот, чтобы возмутиться, но внизу что-то грохнуло.

Потом раздалось сердитое гусиное:

– Га-а-а!

И следом мужской голос:

– Архип, чтоб тебя.

Василиса замерла.

Бабушка довольно улыбнулась.

– Стёпа пришёл.

– Почему он уже здесь?

– Я же сказала: пирог будет.

– Ему кто-нибудь объяснял, что пирог – это не повод вторгаться в чужую жизнь?

– Пирог – очень даже повод.

Снизу снова раздался гогот.

Потом Бублик радостно залаял, будто к дому прибыл не сосед, а делегация счастья.

Василиса подошла к окну.

Во дворе стоял Степан.

На этот раз без топора.

Уже прогресс.

Он был в тёмно-синей рубашке с закатанными рукавами, джинсах и всё тех же рабочих ботинках. Волосы немного влажные, как после душа. На руках – свежие царапины, на лице – спокойствие человека, который абсолютно не переживает из-за того, что его только что пытался атаковать гусь.

Архип стоял напротив него, вытянув шею, и выглядел как оскорблённый аристократ.

Степан наклонился, что-то сказал ему.

Гусь возмущённо отвернулся.

– Они разговаривают, – пробормотала Василиса.

– Стёпа со всеми умеет договориться, – сказала бабушка.

Василиса посмотрела на неё.

– Ба, если ты сейчас скажешь “и с тобой договорится”, я выпрыгну из окна.

– Это второй этаж.

– Тем драматичнее.

– Не скажу.

– Спасибо.

– Но подумаю.

Василиса закрыла лицо руками.

Деревня уничтожала её методично.

Сначала платье.Потом репутацию.Теперь самообладание.

И всё с участием одного конкретного мужчины.

Спуститься вниз Василиса решила не сразу.

Не потому что пряталась.

Разумеется, нет.

Она просто переоделась.

Три раза.

Первый вариант – белое платье – был отвергнут из-за травмы утреннего сарафана. Второй – джинсы и футболка – показался слишком простым, будто она старается не стараться. Третий – лёгкая юбка цвета карамели и короткий топ под расстёгнутую льняную рубашку – был достаточно столичным, но не выглядел как попытка произвести впечатление.

Именно поэтому она остановилась на нём.

Не потому что Степан внизу.

Просто потому что ей так захотелось.

Когда она вошла на кухню, Степан сидел за столом напротив бабушки и пил чай из большой чашки.

Большой мужчина.

Большая чашка.

Большие проблемы.

Бублик лежал у его ног и смотрел на него влюблённо. Архип маячил за окном, явно ожидая возможности испортить вечер. Бабушка доставала из печки пирог, от которого по кухне разошёлся такой запах, что Василиса мгновенно забыла все свои принципы.

– О, – сказала Мария Петровна. – Наша царевна спустилась.

Степан поднял глаза.

И вот это было нечестно.

Он не сказал ничего. Не усмехнулся. Не прокомментировал её наряд.

Просто посмотрел.

Спокойно.

Внимательно.

Так, что Василиса вдруг остро почувствовала открытые ключицы, тонкую ткань топа и то, как рубашка соскользнула с одного плеча чуть ниже, чем нужно.

Она тут же поправила её.

Степан заметил.

Конечно, заметил.

В уголке его рта дрогнуло что-то подозрительно похожее на улыбку.

Василиса села за стол.

– Добрый вечер.

– Добрый, – ответил Степан.

– Вы без топора. Неожиданно.

– Решил не пугать.

– Меня или пирог?

– Архипа.

За окном гусь гневно гоготнул.

Бабушка поставила пирог на стол.

– Не ругайте Архипа. Он чувствует людей.

– Он чувствует слабость, – сказала Василиса.

– Значит, тебя уже раскусил, – спокойно заметил Степан.

Она медленно повернулась к нему.

– Вы пришли есть пирог или испытывать судьбу?

– Одно другому не мешает.

– Зря вы так думаете.

– Лисонька, – мягко сказала бабушка. – Не угрожай гостю до ужина.

– После можно?

– После посмотрим по обстоятельствам.

Степан тихо усмехнулся.

Василиса взяла чашку чая и сделала глоток, пытаясь не смотреть на него слишком долго.

Получалось плохо.

У него были руки человека, который много работал: загорелые, сильные, с мелкими шрамами. Он держал чашку легко, но Василиса всё равно поймала себя на мысли, что этими руками он утром поднял её с грядки так, будто она ничего не весила.

На талии до сих пор будто осталось тепло его ладоней.

Она резко поставила чашку.

– Так, – сказала она. – Мне нужен интернет.

Бабушка моргнула.

– Прямо сейчас?

– Да. У меня проект, подруга, отец и социальная жизнь в коме.

– У окна ловит.

– У окна он делает вид, что ловит. Это другое.

Степан откинулся на спинку стула.

– На яблоне лучше.

Василиса медленно посмотрела на него.

– Вы это уже говорили.

– Потому что это правда.

– Вы предлагаете мне залезть на яблоню?

– Я предлагаю тебе использовать местную инфраструктуру.

– Инфраструктуру?

– У нас так называется старая яблоня за баней.

Бабушка кивнула.

– Да, там хорошо ловит. Стёпа не врёт.

Василиса уставилась на них обоих.

– Вы сейчас серьёзно?

– Абсолютно, – сказал Степан.

– То есть в этой деревне интернет ловит на дереве.

– Не на любом, – уточнил он. – На конкретном.

– Конечно. Дерево-провайдер.

– Тариф “Листва плюс”.

Бабушка хмыкнула.

Василиса прищурилась.

– Вы только что пошутили?

– Похоже.

– Неожиданно. Почти удачно.

– Почти – уже прогресс.

– Не радуйтесь.

Он смотрел на неё с этой своей спокойной насмешкой, и Василиса вдруг поняла, что ей нравится спорить с ним.

Нет.

Не нравится.

Просто у неё нет выбора.

Он провоцирует.

Да.

Именно.

– После пирога покажешь ей яблоню, – сказала бабушка.

Василиса поперхнулась чаем.

– Что?

Степан тоже поднял глаза.

– Мария Петровна…

– А что? Стемнеет скоро. Пусть не лезет одна.

– Я не собираюсь лезть на дерево!

– Собираешься, – сказала бабушка. – У тебя телефон уже в руке.

Василиса посмотрела вниз.

Телефон действительно лежал в её ладони.

Предатель.

– Я просто проверяла время.

– Конечно.

Степан посмотрел на экран её телефона.

– Время без сети не меняется?

– А у вас остроумие без приглашения работает?

– Сегодня да.

– День тяжёлый?

– С твоего приезда – интересный.

Пауза.

Слишком заметная.

Бабушка вдруг очень внимательно занялась пирогом.

Василиса почувствовала, как щеки предательски теплеют.

Она ненавидела это.

Краснеть – вообще устаревший механизм организма. Особенно рядом с мужчинами, которые считают тебя городской катастрофой.

– Мне нужно написать отцу, – сказала она резче, чем хотела.

Степан перестал улыбаться.

Едва заметно.

Но Василиса увидела.

– Он не отвечает? – спросил он.

– Отвечает. Иногда.

– Когда писал последний раз?

Она нахмурилась.

– Почему вас это интересует?

– Просто спросил.

– В деревне все “просто спрашивают”, да?

Он выдержал её взгляд.

– Возможно.

Василиса почувствовала то же, что и утром: он что-то не договаривает.

И это начинало раздражать.

Очень.

– Мне не нравится, когда незнакомые люди задают слишком личные вопросы.

– Мы уже знакомы.

– Вы спасли меня от гуся и вытащили из петрушки. Это не уровень доверия.

– Из клубники.

– Неважно.

– Для клубники важно.

Бабушка тихо кашлянула, скрывая смех.

Василиса взяла кусок пирога и откусила.

Вкус был преступно хорош.

Она закрыла глаза на секунду.

Степан смотрел.

– Что? – спросила она с полным ртом и достоинством, которое держалось на честном слове.

– Ничего.

– У вас лицо “ничего” слишком выразительное.

– Просто интересно наблюдать, как человек злится на деревню, но сдаётся пирогу.

– Я не сдаюсь. Я заключаю временное перемирие с тестом.

– Удачное перемирие?

Она вздохнула.

– Очень.

Бабушка довольно улыбнулась.

– Вот. Хоть кто-то ценит.

– Я всегда ценю еду, – сказал Степан.

– Особенно чужую, – заметила Василиса.

– Чужая вкуснее.

– Наглость – тоже местная традиция?

– Нет. Личная черта.

– Хоть честно.

Он чуть наклонил голову.

– Я стараюсь.

И снова эта странная интонация.

Как будто простая фраза имела подкладку.

Василиса отвернулась к окну.

Архип стоял снаружи и смотрел на неё. Ей показалось, что осуждающе.

– Ба, твой гусь меня не любит.

– Архип никого не любит. Он уважает силу.

– Прекрасно. Значит, у нас одинаковая политика.

Степан тихо рассмеялся.

Она бросила на него взгляд.

– Что?

– Ничего.

– Это опять ваше “ничего”?

– Да.

– Оно мне не нравится.

– Уже понял.

После ужина Василиса всё-таки пошла к яблоне.

Разумеется, не потому что Степан предложил.

И не потому что бабушка сказала.

Просто ей действительно нужно было написать отцу.

И Миле.

И проверить хотя бы пять уведомлений.

И убедиться, что за сутки её городская жизнь не разрушилась без неё.

Яблоня росла за баней.

Старая, широкая, с кривыми ветками и видом дерева, которое видело слишком много человеческих глупостей и давно перестало удивляться.

Степан шёл рядом, держа фонарик.

– Не отставай, – сказал он.

Василиса остановилась.

– Вы серьёзно?

Он обернулся.

– Что?

– Вы сказали это таким тоном, будто ведёте меня через джунгли.

– Для тебя огород уже был джунглями.

– Один раз упала – и теперь это моя биография?

– Пока главная глава.

– У меня насыщенная жизнь.

– Не сомневаюсь.

– Вы вообще знаете, что такое нормальный вечер? Кафе, друзья, музыка, разговоры, коктейли?

– Знаю.

– Правда?

– Я не родился сразу с трактором.

Она замолчала.

И правда.

Иногда она забывала, что Степан когда-то жил в городе. Бабушка говорила об этом вскользь, но подробностей не рассказывала.

– Тогда почему вы здесь? – спросила Василиса.

Степан направил фонарик на землю перед ней.

– Потому что захотел.

– Слишком короткий ответ.

– Другого пока нет.

– Вы всё время говорите “пока”.

– Потому что ты всё время спрашиваешь слишком рано.

Она фыркнула.

– Удобно.

– Очень.

Они дошли до яблони.

Степан остановился и посветил вверх.

– Вот.

Василиса посмотрела на ветки.

– Вы издеваетесь.

– Нет.

– Это дерево.

– Верно.

– На него надо лезть.

– Обычно так работает.

Она поставила руки на бёдра.

– Я в юбке.

Степан медленно опустил взгляд.

Не ниже лица.

Но Василиса всё равно почувствовала это кожей.

– Вижу.

Голос стал чуть ниже.

И это было совсем некстати.

Она подняла подбородок.

– Даже не думайте.

– О чём?

– О чём вы там думаете.

– Ты уверена, что хочешь знать?

У неё внутри что-то резко дрогнуло.

Низко.

Горячо.

Возмутительно.

Василиса шагнула ближе, чтобы выглядеть грознее. Получилось, вероятно, не совсем так, потому что Степан не отступил. И теперь между ними было слишком мало воздуха.

– Я хочу, чтобы вы отвернулись, пока я буду залезать.

– Я не буду отворачиваться.

– Что?!

– Ты упадёшь.

– Я не упаду.

– Сегодня утром ты говорила примерно то же самое.

– Меня толкнула собака.

– Яблоня тоже может быть коварной.

– Вы несносны.

– Зато полезен.

Он подошёл к дереву, проверил нижнюю ветку рукой.

– Вставай сюда. Потом ногу вот сюда. Держись за эту ветку.

Василиса смотрела на него с подозрением.

– Вы точно не пытаетесь меня унизить?

– Для этого мне достаточно подождать.

Она толкнула его в плечо.

Вернее, попыталась.

Плечо оказалось твёрдым.

Степан даже не пошатнулся.

Зато её ладонь почувствовала тепло его тела через рубашку, и на секунду это стало слишком… ощутимо.

Василиса убрала руку.

– Ладно. Помогайте.

– Какая честь.

– Молчите, пока я добрая.

– Ты?

– У меня бывают редкие минуты.

Он усмехнулся и протянул руки.

– Давай.

Василиса поставила ногу на корень, потом на нижнюю ветку. Юбка сразу решила, что участвовать в этом не намерена.

– Господи, – прошептала она. – Если меня сейчас увидит тётя Зина, завтра деревня будет знать цвет моего белья.

– Тётя Зина в это время смотрит сериал.

– Вы уверены?

– Нет.

– Очень успокаивает.

Она попыталась подтянуться выше, но нога соскользнула.

Степан мгновенно подхватил её за талию.

Опять.

Те же руки.

То же тепло.

Только теперь темнело, воздух пах яблоками, травой и вечерней прохладой, а его грудь оказалась у неё за спиной слишком близко.

– Осторожно, – сказал он низко.

Его голос прозвучал почти у уха.

Василиса замерла.

На секунду она забыла, зачем лезла на дерево.

Связь.Отец.Подруга.Цивилизация.

Всё это стало неважным по сравнению с тем, как его пальцы держали её через тонкую ткань.

Крепко, но осторожно.

Как будто он мог удержать её от любого падения.

И как будто сам понимал, что держит слишком долго.

– Я… стою, – сказала она.

– Вижу.

Но не отпустил сразу.

Василиса медленно повернула голову.

Степан был совсем рядом.

В полумраке его лицо казалось строже. Взгляд – темнее. Насмешки больше не было. Только напряжение, которое он явно пытался удержать.

И это было хуже любых шуток.

Потому что Василиса вдруг поняла: его тоже цепляет.

Не только её.

Его – тоже.

Эта мысль была совершенно разрушительной.

– Степан, – сказала она тихо.

Он моргнул, будто очнулся, и отпустил её талию.

– Лезь выше. Там ловит.

Голос снова стал ровным.

Почти.

Василиса отвернулась, чувствуя, что щёки горят, и всё-таки забралась на широкую нижнюю ветку. Устроилась там не слишком изящно, но устойчиво, подняла телефон.

Одна палочка.

Потом две.

– Есть! – воскликнула она.

Степан стоял внизу, подсвечивая фонариком.

– Поздравляю. Ты подключилась к дереву.

– Не завидуйте.

– Стараюсь.

Сообщения посыпались сразу.

От Милы:

“К сожалению, да??? ЛИСА, ПОДРОБНОСТИ!”

От другой подруги, Ксюши:

“Ты правда в деревне? Там есть нормальные люди?”

От отца – наконец:

“Как ты? Всё спокойно?”

Сердце болезненно сжалось.

Василиса быстро набрала:

“Да. У бабушки всё хорошо. Не переживай. Ты как?”

Сообщение ушло.

Она затаила дыхание.

Ответ пришёл не сразу.

Степан внизу молчал.

– Не надо так смотреть, – сказала она, не глядя на него.

– Как?

– Снизу вверх и с видом, будто вы знаете что-то больше меня.

Пауза.

– Может, просто жду, когда ты слезешь.

– Может, врёте.

– Может.

Она резко посмотрела вниз.

Степан стоял, опираясь плечом о ствол яблони, и смотрел на неё спокойно.

Слишком спокойно.

– Вы странно реагируете, когда я говорю об отце.

– Ты просто переживаешь.

– А вы замечаете.

– Это трудно не заметить.

– Почему вам не всё равно?

Он не ответил сразу.

Василиса прищурилась.

– Степан.

Телефон завибрировал.

Ответ от отца:

“Работаю. Всё под контролем. Слушай бабушку. Не влипай.”

Василиса фыркнула.

“Я не влипаю.”

Посмотрела вниз на Степана.

Потом добавила:

“Почти.”

Отправила.

– Хорошие новости? – спросил Степан.

– Папа жив и продолжает командовать на расстоянии.

– Значит, всё стабильно.

– Вы его не знаете.

Степан чуть отвёл взгляд.

Маленькое движение.

Почти незаметное.

Но Василиса поймала.

– Или знаете? – спросила она.

Он поднял глаза.

– Что?

– Вы так странно сказали.

– Я сказал обычную фразу.

– У вас обычные фразы звучат подозрительно.

– Это уже твоя фантазия.

– У меня хорошая фантазия.

– Не сомневаюсь.

Он сказал это слишком тихо.

И снова воздух стал горячее.

Василиса вдруг поняла, что сидит на яблоне в юбке, в темноте, над мужчиной, который не должен был так на неё смотреть.

И она не должна была хотеть, чтобы он смотрел.

Ей нужно было написать подругам, получить связь, убедиться, что отец в порядке, слезть и уйти.

Вместо этого она спросила:

– А ваша бывшая тоже лазила на эту яблоню?

Степан замер.

Потом медленно поднял бровь.

– Моя бывшая?

– Да.

– Откуда ты о ней знаешь?

– У деревни нет интернета, зато есть тётя Зина и бабушка.

– Понятно.

– Так лазила?

– Нет.

– Почему?

– Она не любила пачкаться.

Василиса посмотрела на свои пыльные кроссовки, землю на колене и ветку под собой.

– То есть я уже выигрываю?

Степан несколько секунд смотрел на неё.

Потом улыбнулся.

Не насмешливо.

Теплее.

– Похоже.

Ей почему-то стало очень приятно.

Непозволительно приятно.

Она сделала вид, что занята телефоном.

– А она красивая?

– Кто?

– Бывшая.

– Да.

Василиса сама не поняла, зачем спросила. И сама же почувствовала укол раздражения от ответа.

Глупость.

Ей нет дела.

Абсолютно.

– Ясно.

– Ревнуешь?

Она чуть не выронила телефон.

– Что?!

– Спросил.

– Нет, конечно!

– Уверенно.

– Потому что это правда.

– Хорошо.

– Мне вообще всё равно на вашу личную жизнь.

– Тогда зачем спрашиваешь?

– Из научного интереса.

– Изучаешь местную фауну?

– В том числе фермеров.

– Опасное исследование.

– Не для меня.

Степан смотрел на неё снизу вверх, и в его взгляде снова появилась эта медленная, опасная усмешка.

– Ты слишком уверена.

– А вы слишком самодовольны.

– Возможно.

– Это не комплимент.

– Я понял.

Она уже открыла рот, чтобы ответить, но со стороны дороги вдруг раздался женский голос:

– Стёпа?

Василиса повернула голову.

У калитки стояла женщина.

Красивая.

Очень.

Высокая, стройная, в светлых джинсах и мягком бежевом свитере, с идеально уложенными тёмными волосами. Не деревенская простота, не бабушкина соседка, не продавщица тётя Зина.

Эта женщина выглядела так, будто у неё есть хороший вкус, дорогой крем и уверенность в том, что она везде к месту.

Василиса сразу её невзлюбила.

Абсолютно без причины.

Ну почти.

Степан выпрямился.

– Кира.

Так.

Бывшая.

Конечно.

Вселенная решила не растягивать удовольствие.

Кира открыла калитку и вошла во двор, будто имела на это право. Увидела Василису на дереве и остановилась.

Её взгляд скользнул по рыжим волосам, юбке, кроссовкам, телефону в руке.

Потом вернулся к Степану.

– Не знала, что у тебя теперь экскурсии по яблоням.

Василиса улыбнулась.

Самой милой улыбкой, какая у неё была в арсенале.

Обычно после такой улыбки люди либо расслаблялись, либо умирали социально.

– Это местный интернет-клуб, – сказала она. – Вход по приглашениям.

Кира перевела взгляд на неё.

– Ты, должно быть, внучка Марии Петровны.

– А вы, должно быть, местная служба новостей.

Степан тихо кашлянул.

Василиса даже не посмотрела на него.

Кира улыбнулась.

Улыбка была красивая.

И холодная.

– Я Кира.

– Василиса.

– Я знаю.

– Как неожиданно.

Кира снова посмотрела на Степана.

– Мне нужно поговорить с тобой.

– Сейчас не время.

– Это важно.

Степан помолчал.

Василиса почувствовала себя лишней.

И это ей очень не понравилось.

Особенно потому, что минуту назад его руки были у неё на талии.

Не то чтобы это что-то значило.

Но всё равно.

Она сунула телефон в карман.

– Я уже всё сделала. Можете говорить.

Степан поднял голову.

– Я помогу тебе слезть.

– Не нужно.

– Василиса.

Ох.

Как он сказал её имя.

Не приказом.

Предупреждением.

Она сразу поняла: он думает, что она сейчас наделает глупостей.

И, конечно, именно поэтому глупость стала неизбежной.

– Я сама.

– Не надо.

– Не командуйте мной.

Она начала спускаться.

Первые две секунды всё шло прекрасно.

Потом ветка под кроссовкой оказалась не там, где должна была быть. Юбка зацепилась. Телефон в кармане ударил по бедру. Василиса потеряла равновесие.

– Чёрт!

Степан успел.

Разумеется.

Он поймал её раньше, чем она успела окончательно рухнуть. Схватил за талию, прижал к себе и поставил на землю.

Но “поставил” – это было потом.

Сначала она оказалась на нём.

Совсем близко.

Её ладони упёрлись ему в грудь.

Его руки крепко держали её бёдра и поясницу.

Они замерли.

Василиса почувствовала, как под её пальцами сильно бьётся его сердце.

И что самое ужасное – оно билось не так уж спокойно.

Степан смотрел на неё сверху вниз.

Тёмно.

Жёстко.

Будто эта секунда стоила ему куда больше выдержки, чем он хотел показать.

– Я сказал, не надо, – произнёс он низко.

Василиса сглотнула.

– А я сказала, не командуйте.

– Ты могла упасть.

– Но не упала.

– Потому что я поймал.

– Не зазнавайтесь.

Его пальцы на её талии едва заметно сжались.

На секунду.

Одну.

Но Василиса почувствовала.

И он тоже понял, что она почувствовала.

Между ними повисло что-то густое, жаркое, совсем не похожее на спор.

Кира стояла в нескольких шагах.

И тоже всё видела.

Степан первым отпустил Василису.

Резко.

Почти зло – не на неё, скорее на себя.

– Иди в дом, – сказал он.

Василиса выпрямилась.

– Что?

– Уже темно.

Она вспыхнула.

– А вы сейчас серьёзно опять пытаетесь мной командовать?

– Да.

– Степан, вы…

– Василиса.

Он произнёс её имя тише.

Но так, что она замолчала.

В его взгляде было предупреждение.

Не грубость.

Не снисходительность.

Что-то другое.

Как будто он хотел сказать:не сейчас, не при ней, не делай хуже.

И это взбесило ещё сильнее.

Потому что она поняла.

– Прекрасно, – сказала Василиса сладким голосом. – Поговорите. Не буду мешать взрослым людям с важными делами.

Она развернулась и пошла к дому.

Не быстро.

С достоинством.

Хотя внутри всё кипело.

У самого крыльца она услышала голос Киры:

– Красивая девочка.

Василиса остановилась.

Степан ответил не сразу.

– Не называй её так.

Тишина.

Очень короткая.

Но Василиса услышала.

И почему-то злость смешалась с чем-то другим.

Тёплым.

Опасным.

Ненужным.

Она вошла в дом и закрыла дверь чуть громче, чем требовалось.

Бабушка сидела на кухне и вязала.

Даже не подняла головы.

– Слезла с яблони?

– Почти героически.

– Стёпа помог?

Василиса сняла с плеча рубашку и повесила на стул.

– Он вообще слишком часто помогает.

– Плохое качество?

– Если человек делает это без спроса – да.

– А если ловит, когда ты падаешь?

– Ба.

– Что?

– Там пришла его бывшая.

Мария Петровна подняла глаза.

– Кира?

– Значит, ты в курсе.

– В деревне все в курсе.

– Удобно.

Бабушка отложила вязание.

– И что?

– Ничего.

– Совсем ничего?

– Абсолютно. Она красивая, он стал странный, я почти упала с дерева, он меня поймал, потом велел идти в дом, и я ушла.

Мария Петровна моргнула.

– Для “ничего” довольно насыщенно.

Василиса села за стол.

– Он невыносимый.

– Ты это уже говорила.

– Потому что это правда.

– А Кира?

– А что Кира?

– Тебе она не понравилась.

– Мне всё равно.

Бабушка посмотрела на неё.

– Лисонька.

– Что?

– Ты сейчас ешь пирог ножом.

Василиса посмотрела вниз.

В руке действительно был нож.

Пирог лежал на тарелке нетронутый.

– Это не показатель.

– Конечно.

Она отложила нож.

– Просто она назвала меня девочкой.

– О.

– Да.

– И?

– Степан сказал ей так меня не называть.

Мария Петровна чуть улыбнулась.

– Вот как.

– Не начинай.

– Я молчу.

– Громко.

– Ладно.

Бабушка снова взяла вязание.

Василиса уставилась в окно, но с кухни было не видно яблоню. Только тёмное стекло и отражение её собственного лица: рыжие волосы немного растрепались, щёки всё ещё горели, глаза блестели.

Она выглядела не злой.

Взволнованной.

Это было хуже.

Телефон вдруг завибрировал.

Связь, видимо, чудом доползла до кухни.

Сообщение от Милы:

“Ты слишком долго молчишь. Фермер уже украл твою городскую душу?”

Василиса быстро напечатала:

“Нет. Но его бывшая только что появилась у яблони.”

Ответ пришёл почти мгновенно:

“ОБОЖАЮ ДЕРЕВНЮ. Продолжай.”

Василиса закатила глаза.

“Я страдаю.”

Мила:

“Ты флиртуешь.”

Василиса:

“Я ругаюсь.”

Мила:

“В твоём случае это одно и то же.”

Василиса уронила телефон на стол.

– Предательницы повсюду.

– Кто? – спросила бабушка.

– Подруги.

– Умные девочки?

– К сожалению.

За окном послышались шаги.

Василиса мгновенно напряглась.

Шаги остановились у крыльца.

Потом – короткий стук.

Бабушка спокойно поднялась.

– Открою.

– Ба, не надо.

– Почему?

– Потому что я сказала.

– А я бабушка.

И открыла.

На пороге стоял Степан.

Один.

Без Киры.

Василиса ненавидела себя за то облегчение, которое почувствовала.

Степан посмотрел сначала на Марии Петровну, потом на Василису.

– Можно?

– Конечно, – сказала бабушка.

– Нет, – сказала Василиса одновременно.

Бабушка даже не посмотрела на неё.

– Проходи.

Степан вошёл, но не стал садиться.

– Я ненадолго.

– Жаль, – сказала Василиса. – Мы только начали наслаждаться тишиной.

– Я хотел извиниться.

Она замерла.

Это было неожиданно.

– За что именно? Список большой.

– За то, что скомандовал.

– О.

– И за “иди в дом”.

– Очень хорошо. Продолжайте.

Степан посмотрел на неё внимательно.

– Но если ты снова полезешь на дерево в темноте и начнёшь падать, я снова скомандую.

– Извинение испортилось на третьей фразе.

– Зато честное.

– Вы всегда так извиняетесь?

– Редко практикуюсь.

– Заметно.

Бабушка тихо поднялась.

– Пойду посмотрю, закрыла ли курятник.

Василиса резко повернулась.

– Ба.

– Что?

– Куры подождут.

– Они не любят ждать.

– Ба.

Но Мария Петровна уже вышла.

Предательница.

Кухня стала меньше.

И тише.

Степан стоял у двери. Василиса – у стола. Между ними было несколько шагов, пирог, недосказанность и бывшая, которая всё ещё висела в воздухе, как дорогой парфюм после ухода.

– Кира ушла? – спросила Василиса прежде, чем успела приказать себе молчать.

Степан чуть прищурился.

– Да.

– Быстро.

– Мы поговорили.

– О важном?

– Да.

– Понятно.

– Ревнуешь? – повторил он, как под яблоней.

Василиса скрестила руки на груди.

– Вам очень хочется в это верить?

– Нет.

– Тогда зачем спрашиваете?

– Потому что ты злишься.

– Я часто злюсь.

– На неё – особенно.

– Она назвала меня девочкой.

– Я заметил.

– И вы почему-то тоже заметили.

Он молчал.

Василиса посмотрела ему прямо в глаза.

– Почему?

– Потому что ты просила так не говорить.

– Я просила вас.

– Я запомнил.

Сердце почему-то дрогнуло.

Глупое сердце.

Ему вообще нельзя было доверять в деревне.

– Степан…

– Что?

– Вы очень странный сосед.

– Ты тоже не самая обычная внучка Марии Петровны.

– Я не обязана быть обычной.

– Знаю.

– И не надо меня защищать от всего.

– Не могу обещать.

– Почему?

Он сделал шаг ближе.

Василиса не отступила.

Ей стоило.

Но она не отступила.

Степан остановился у края стола. Теперь между ними было совсем немного расстояния. Его взгляд скользнул по её лицу, задержался на губах, вернулся к глазам.

Очень быстро.

Но она заметила.

И внутри всё вспыхнуло.

– Потому что у тебя талант влипать, – сказал он.

Голос был ниже обычного.

– А у вас талант появляться рядом.

– Совпадение.

– Не верю.

– И правильно.

Они смотрели друг на друга.

Слишком долго.

Потом Василиса тихо спросила:

– Так зачем вы всё время рядом?

Степан замер.

Вот он.

Вопрос, на который у него был настоящий ответ.

Но он не мог его дать.

Она увидела это.

И поняла, что он опять выбирает не сказать.

– Я сосед, – произнёс он наконец.

Василиса усмехнулась.

– Слабая версия.

– Другой пока нет.

– Вы снова сказали “пока”.

– Значит, однажды будет.

– А если я хочу сейчас?

Он смотрел на неё так, будто она говорила уже не только о правде.

И, может быть, она сама не знала, о чём говорит.

– Сейчас не всегда хорошее время, – сказал он.

– Удобная фраза взрослого мужчины.

Его лицо чуть изменилось.

– Василиса.

– Что?

– Не играй с этим.

– С чем?

– Со мной.

Она медленно вдохнула.

Вот теперь уже стало жарко.

Неуютно.

Опасно.

Но отступать было поздно.

– А вы боитесь проиграть?

Он улыбнулся.

Но в улыбке не было веселья.

– Нет. Боюсь выиграть.

Василиса не сразу нашла, что ответить.

Потому что фраза ударила куда-то ниже груди.

Туда, где уже второй день происходило что-то, чего она не заказывала.

За дверью громко кашлянула бабушка.

Очень громко.

Так кашляют люди, которые вообще-то всё слышали, но хотят сделать вид, что приличные.

Степан отступил первым.

– Мне пора.

Василиса тоже будто очнулась.

– Конечно.

– Доброй ночи.

– И вам.

Он уже открыл дверь, но остановился.

– И, Василиса?

– Что?

– На яблоню без меня не лезь.

Она прищурилась.

– Это приказ?

Он посмотрел на неё через плечо.

– Просьба.

И вышел.

Василиса осталась стоять посреди кухни.

Сердце билось слишком быстро.

Бабушка вошла через несколько секунд с невинным лицом человека, который точно не подслушивал.

– Курятник закрыт, – сообщила она.

– Ба.

– Что?

– Ты ужасная.

– Зато полезная.

Василиса села на стул и закрыла лицо руками.

– Я здесь только второй день.

– А ощущение, будто давно?

Она не ответила.

Потому что это было правдой.

За окном темнела деревня. Где-то лаял Бублик. Архип недовольно гоготнул у ворот. В соседнем дворе хлопнула дверь.

Степан ушёл.

Но его голос всё ещё звучал в голове:

“Боюсь выиграть.”

Василиса подняла лицо и посмотрела на бабушку.

– Ба.

– М?

– А Кира правда его бывшая?

Мария Петровна улыбнулась.

– А говорила, неинтересно.

Василиса взяла кусок пирога.

– Это был научный интерес.

– Конечно, Лисонька.

– Не смейся.

– Я не смеюсь.

– Ты опять молчишь громко.

Бабушка мягко рассмеялась и погладила её по рыжим волосам.

– Ешь пирог. Завтра будет новый день.

Василиса посмотрела в окно.

Там, за темнотой, был соседний двор.

Фермер.

Бывшая.

Тайны.

И почему-то ощущение, что её спокойная ссылка в деревню уже окончательно вышла из-под контроля.

Она откусила пирог и мрачно сказала:

– Если завтра будет хуже, я залезу на яблоню и вызову эвакуацию.

Бабушка улыбнулась.

– Только Стёпу позови. Чтобы поймал.

Василиса подавилась пирогом.

А за окном, будто соглашаясь с бабушкой, гусь Архип торжественно гоготнул.

Если глава вам понравилась, поддержите пожалуйста её оценкой Это помогает истории жить дальше, а мне – не останавливаться на пути к новым страницам.