Текст книги "Преимущество на льду (ЛП)"

Автор книги: Лекс Джеймс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)

Глава 13

РЕКС

Неважно, с кем я и что делаю, не могу перестать думать о выражении лица Сойер, когда сказал ей убираться прочь.

Прошло пять дней, а я все думаю только об этом. Дело даже не в том, что она разозлилась. Черт, с этим было бы легче справиться. Нет, она выглядела разочарованной и потрясенной, словно думала, что не ожидала такого от меня, и я ее раздавил.

Именно поэтому всю неделю, как трус, я ее избегал.

Наступил понедельник, и я продолжал подвозить и забирать Рори, как придурок, которым и являюсь, по-прежнему отказываясь заходить внутрь. Стыдно, что, будучи взрослым мужчиной, не могу посмотреть в лицо женщине только потому, что она меня привлекает. Будто я в младших классах или снова подросток.

Именно поэтому мне лучше просто ее избегать. Мне нужно держать дистанцию между мной и ее волшебной киской.

К счастью, неделя загружена хоккеем, так что смогу не думать о ней. Сегодня у нас игра, а значит, я буду без Рори, так что сейчас провожу время с ней, делая то, что мы любим больше всего – готовить еду вместе и завтракать.

Наша кухня – это катастрофа: ингредиенты для блинов разбросаны по всему столу, мука рассыпана по полу, и, конечно же, мы вдвоем.

– Папа! Шоколадные чипсы! Шоколадные чипсы! – кричит Рори.

– Дорогая, мы уже добавили немного. Продолжай помешивать.

Положив венчик, она подпирает руками подбородок и улыбается мне своей самой широкой улыбкой, хлопая ресницами.

– Еще шоколада! Пожалуйста, папочка!

Как я могу отказать ей в этом?

– Ты слишком много времени проводишь с тетей Лалой, вот и налегаешь, – усмехаюсь я, доставая шоколадные чипсы и мерный стаканчик. Я зачерпываю немного и протягиваю ей. – Держи, милая. Убедись, что ты все смешала!

– Спасибо, папочка! Ты самый лучший папочка на свете! Спасибо, спасибо!!!

Рори начинает перемешивать смесь для блинов, лишь слегка разбрызгивая ее по столу. Когда мы только начали готовить завтрак вместе, кухня превращалась в сплошную катастрофу. В итоге Рори приходилось мыться, а тесто оставалось в ее волосах, на ней и на кухне. Но спустя время она набралась терпения, и ей нравится есть то, что мы готовим.

Она все еще позволяет мне готовить, но скоро я разрешу ей помогать и в этом. Пока я готовлю блины, Рори приносит на стол сироп и масло, помогая мне накрывать на стол.

– Папочка, блинчики уже готовы?

– Да, милая. Заканчиваю последний. Присаживайся. Сейчас их принесу, – говорю я, кивая в сторону стола.

– Спасибо, папочка!

Бывают дни, когда я скучаю по игре в хоккей и тому образу жизни, который ей сопутствовал. Хоккейные зайки были повсюду, только и ждали, чтобы согреть твою постель на ночь, и я бы солгал, если бы сказал, что не пользовался этим. Но я бы ни на что не променял эти воспоминания. Рори – лучшее, что когда-либо случалось со мной, и, несомненно, именно благодаря ей смог выбраться из мрачного места, в котором оказался много лет назад.

Пока мы сидим вместе и поглощаем наши блинчики с шоколадной крошкой, Рори рассказывает о своем последнем визите к тете и о своих планах на вечер с бабушкой. Умный ребенок, и знает, как ей повезло, что у нее так много людей, которые ее любят.

– У меня будет балет на этой неделе? – спрашивает Рори, набитый блинчиками рот мешает ей говорить.

– Не говори с полным ртом, Рори. Ты знаешь это, милая. Но, да, у тебя балет в четверг.

Рори быстро жует, запивая все апельсиновым соком, а затем снова говорит:

– Сколько дней до него?

– Сегодня вторник, так что не сегодня, не завтра, а на следующий день, – отвечаю я.

– Ура-а-а! Спасибо, папочка! Мисс Дэниелс сказала, что мы будем работать над кружением! Я хочу кружиться! Можно мне купить красивую юбку для балета? У мисс Дэниелс есть красивая фиолетовая юбка, которая мне нравится. Можно мне такую же? Пожалуйста, папочка? – умоляет она, хлопая ресницами.

Мне придется поговорить с сестрой о том, чему она учит Рори, потому что ее трепещущие ресницы и невинный взгляд слишком хорошо действуют на меня, я не могу представить, чему Стелла научит ее еще, но уже в ужасе.

– Хорошо, милая. Может быть, вы с бабушкой сходите за покупками сегодня вечером или завтра. Согласна?

– Да, спасибо, папочка.

– Хорошо. А теперь давай поскорее поедим. Нам нужно скоро ехать. Помни, что сегодня за тобой заедут бабушка и дедушка.

– Ага. С ночевкой! – восклицает она.

Глядя на ее улыбку, чувствую, как мне повезло, что у меня такая особенная девочка. Она – маленькая непоседа, но у нее самое доброе сердце. Я так рад, что она проводит так много времени с семьей; она обожает их.

Но теперь, кажется, она немного привязалась к мисс Дэниелс. Я сожалею о том, как прошла суббота. Я бы не хотел, чтобы именно так я узнал, что она – воспитательница, которую моя дочь считает кумиром и о которой рассказывает мне каждое утро за завтраком. Я также жалею, что не узнал, что ее брат – один из моих капитанов.

Может быть, тогда я мог бы проводить с ней чуть больше времени.

Покачав головой, заканчиваю завтрак и быстро собираю нас в дорогу, чтобы отвезти Рори в детский сад. Надеюсь, сегодняшняя игра пройдет лучше, чем две предыдущие.

* * *

Кажется, что я только что заснул, когда будильник прозвенел в среду утром. Вчера вечером у нас была игра против университета Пенн, и, что неудивительно, мы проиграли. Снова.

Уже три игры подряд мы проиграли, поэтому сегодня отправляюсь на тренировку пораньше. К счастью, Рори осталась с мамой на ночь, так что мне не придется торопиться, чтобы отвести ее в садик сегодня вовремя.

Тренировка будет чертовски отстойной.

Первое, что мы должны сделать, – это просмотреть записи и указать на все небрежные ошибки, которые допустили, очень много мелочей нужно устранить; мы упускаем слишком много возможностей для бросков и проигрываем из-за этого. Мне нужно, чтобы игроки сосредоточились и увидели это, а не полагались только на мои слова. Они так небрежно обращались с шайбой, что просто чудо, что не проиграли больше. После просмотра записей мы перейдем к тренировкам – нам предстоит много тренировок. Уделим внимание пасу, контролю шайбы, броскам… всему.

Сказать, что я расстроен из-за наших поражений, значит преуменьшить. Все было бы хорошо, если бы мы лучше контролировали шайбу, и все это произошло после субботы.

Суббота. Тот день, когда я проявил себя самым большим мудаком в жизни по отношению к Сойер, которая, несомненно, является самой классной девушкой, которую я когда-либо встречал. Черт. Никак не могу перестать о ней думать. Бесполезно даже пытаться, но не могу переступить через себя, чтобы допустить с ней отношения. Рори и так уже слишком сблизилась с Сойер, я не могу рисковать тем, что Сойер не воспримет это всерьез.

Есть разница между тридцатью семью и двадцатью четырьмя годами. Когда мне было двадцать четыре, я бы повернулся и убежал, если бы женщина сказала мне, что у нее есть ребенок. Почему должен ожидать, что Сойер поступит иначе? Она может остаться на какое-то время, но гарантирую, что ей это надоест.

Я также должен помнить о том, кто ее брат. Один из моих игроков, черт возьми. Плюс, он капитан. Я не могу переспать с сестрой одного из моих игроков. Представляю, что будет, если он узнает. С одной стороны, он может уйти, что повредит команде. Макс легко может стать нашим главным бомбардиром и, честно говоря, просто чертовски хорош в своем деле.

Было бы обидно, если бы он ушел и загубил свои шансы в НХЛ. Я разговаривал о нем с несколькими командами, с одной в частности.

И не могу представить, что подведу Бернарда. Если потеряю одного из его лучших игроков, он меня убьет.

Бернард доверяет мне защищать его команду и его игроков, а это значит, что я не должен трахать сестру игрока. Даже если бы он не был игроком, и мы были бы просто друзьями, это не имело бы значения. Ты. Не. Трахаешь. Сестру. Друга.

Непреложное правило. Просто не делай этого.

Как только мы закончили смотреть запись, я вывел игроков на лед, где они провели одну тренировку за другой.

Час спустя мы, наконец-то, собираемся начать несколько игр на маленьких площадках, когда подходит Макс и выглядит немного нервным.

Он никак не может знать.

Верно?

– Привет, э-э… тренер?

– Да, Дэниелс? – спрашиваю я, поднимая взгляд от планшета, на котором написаны команды для тренировок.

Макс смотрит в потолок, словно ищет там ответ.

– Все в порядке? – наконец спрашивает он.

– Да? А что?

– Вы просто не похожи на себя… вы как бы…

– Он пытается сказать, что ты ведешь себя как придурок, – голос, который я слишком хорошо знаю, прерывает Макса.

Повернувшись лицом к голосу, я вижу Тревора, который стоит со своей фирменной улыбкой и пытается не рассмеяться над потрясенным выражением лица Макса.

– Тренер, я не это имел в виду. Я просто вижу, что что-то… не так, – говорит Макс, глядя на Тревора. Тот только смеется.

Мои друзья ужасно бесят и напоминают мне, почему я не общаюсь часто с людьми.

Стараясь изо всех сил скрыть свое недовольство от Макса, я вздыхаю. Он прав… думаю, и Тревор тоже прав. Но будь я проклят, если скажу ему об этом. У меня поганое настроение, и я, вероятно, веду себя как придурок, но это не отменяет того, что парням нужна практика. Хотя я мог бы быть менее придурком в этом вопросе.

– Все в порядке, Макс. Это, – я жестом показываю в сторону Тревора, который все еще думает, что это смешно, – Тревор. Он сын Бернарда и, к сожалению, мой лучший друг. Видимо, это дает ему иллюзию, что он может трепаться обо всем, где бы мы ни находились.

– Еще как может. Самое время тебе наверстать упущенное. Кроме того, я бы не назвал это трепом. Просто указываю на очевидное и наслаждаюсь тем, что называю тебя мудаком. – Он пожимает руку Максу. – Я Тревор. Приятно познакомиться.

– Макс Дэниелс. Взаимно, приятель, – говорит Макс, выглядя неловко из-за всей этой ситуации.

– Слушай, ты, наверное, прав. Сегодня я веду себя как придурок, даже больше, чем обычно. Понимаю. У меня происходит много всякого, и, наверное, я позволил этому влезть в мою голову, – заявляю я, стараясь говорить извиняюще.

– Ничего страшного. Хотел убедиться, что вы в порядке. Мы справимся, а если они не справятся, то им нужно разобраться с этим сейчас, – отвечает Макс.

– Спасибо, – говорю ему, я впечатлен, что он устоял передо мной, но не собираюсь ему об этом говорить. С его стороны это хорошее лидерство.

– Проблемы с женщинами, – вклинивается Тревор, его чертовски счастливая ухмылка настолько яркая, что мечтаю врезать этому ублюдку по роже.

– Хуже некуда, – стонет Макс. – Девушки – отстой.

– Они одновременно и проблема, и решение, Макс, – подмигивает Тревор, неспособный вести себя по-взрослому даже здесь.

– Заткнись, Тревор. Давай не будем сейчас об этом говорить, – вмешиваюсь я.

– Почему нет? Может быть, тебе нужно услышать от кого-то другого, что ты ведешь себя нелепо и это влияет на тебя за пределами твоей личной жизни. Кроме того, хочу сказать, что выгонять девушку после свидания – это жестоко, дружище. Я думал, что она тебе нравится.

Черт возьми. Из всех, перед кем он мог обсуждать это, должен был быть гребаный брат Сойер.

– Черт, это чертовски жестоко, – восклицает Макс.

Потирая брови, мне трудно не согласиться с Максом. Выгнать ее было не очень здорово.

– Да, не самый лучший момент. Но опять же мы не будем об этом говорить. Это тренировка, а не послеобеденное сплетнечание, Тревор. Макс, спасибо, что указал на очевидные вещи. Я уважаю это. Иди, начни с командой малые зональные игры с теми же командами, что и в прошлый раз. Я подойду через пять минут, – говорю ему, кивая в сторону льда.

Быстро кивнув, Макс уезжает на коньках, оставляя меня с Тревором.

– Какого хрена, чувак? – рявкаю я на Тревора.

– Что такое? – спрашивает он, не понимая.

– Макс – брат Сойер, ты, гребаный идиот. Именно поэтому я не хотел, чтобы ты поднимал тему «проблем с женщинами», или как ты там это называешь, – огрызаюсь я, проводя рукой по лицу.

– Черт, – бормочет Тревор, когда до него, наконец-то, доходит понимание.

Тревор – буквально полярная противоположность мне, возможно, именно поэтому мы были лучшими друзьями с пяти лет. В то время как я известен тем, что являюсь мудаком с плохим отношением и, очевидно, постоянно хмурым, Тревор улыбается и радуется всему и всем. Кроме как сейчас. Сейчас он выглядит извиняющимся и немного расстроенным, что сбивает с толку.

– Да, в общем-то. Почему ты выглядишь так, будто я только что нассал в твои хлопья? – спрашиваю я.

Тревор вздыхает и отворачивается, чтобы посмотреть, как команда проводит свои игры, явно игнорируя меня. Он очень похож на меня, и просто быть рядом с хоккеистами, будь то на игре или даже просто наблюдая за тренировками, может успокаивать. Чувствуешь себя как дома. Наверное, пришло время еще раз поблагодарить Бернарда за то, что он вытащил меня сюда и вернул к жизни на льду.

– Райту нужно поработать над контролем шайбы. Он повсюду, и это одна из причин, почему они теряли шайбу прошлой ночью, – замечает Тревор.

– Я знаю. И ему, и Сантане нужно над этим поработать, – соглашаюсь я ему, наблюдая за ними. – Эй, ты смотрел игру?

– Да, вчера вечером у нас был выходной, поэтому Майлз и Харрис пришли посмотреть, – признается Тревор с ухмылкой. – Я приготовил им энчиладас.

– Ты ублюдок. Ты знаешь, что я люблю твои энчиладас, – игриво огрызаюсь я.

– Ага. Знаю, – говорит он. – Убедись, что они идут на отскок. Было много упущенных возможностей для бросков, потому что там никого не было.

– Да, папа, я знаю, – ворчу я.

Не обращая на меня внимания, Тревор просто смотрит на моих игроков. У него явно что-то на уме, что подтверждается, когда он быстро поворачивается ко мне лицом.

– Пиво. Пятница. После работы. Ты и я. Встретимся у «Хадсона» в пять, – быстро произносит он.

– Мне нужно забрать Рори, я не могу, – отвечаю я.

– Я уже поговорил со Стелл. Она заберет Рори и привезет ее к тебе. Кейд предложил помочь и приготовить Рори ужин.

– Зачем ты все это спланировал? Что такого важного ты сделал, что прошел через все это дерьмо? – подозрительно спрашиваю я.

– Ради тебя. Ты важен, и, честно говоря, мы все беспокоимся о тебе. Тебе повезло, что на этот раз я просто устроил встречу, а не вмешался. Но мы займемся всем этим в пятницу. Возвращайся к тренировкам, увидимся в пятницу в пять.

Прежде чем успеваю ответить, Тревор поворачивается и уходит. Но, не дойдя до конца, он с ухмылкой поворачивается обратно.

– Твои энчиладас в твоем кабинете. Придурок. – Потом уходит.

Покачав головой, я возвращаюсь к тренировке, где игроки как раз заканчивают свою первую игру. Они меняются командами и быстро начинают снова, не теряя времени.

Я провожу следующий час, внося несколько изменений в игру команд, проверяя различные динамики и делая заметки, которые хочу обсудить со своим помощником тренера и капитанами. У меня есть ощущение, что некоторые изменения могут вызвать небольшие трения.

В конце тренировки все ребята выходят из зала в гораздо более медленном темпе, чем когда они пришли. У них прошла изнурительная тренировка, так что это не слишком удивительно. Знаю, что они видели те же ошибки на записях, что и я, так что, надеюсь, парни достаточно доверяют мне, чтобы понять, что мы делаем эти изменения не просто так. Если они смогут отнестись к ним серьезно, наша команда может стать великой.

– Пока, тренер. До завтра, – прощается Коннор Мэтьюз, вратарь.

– До завтра. Отличная тренировка, – говорю ему, кивая.

Я уже собираюсь выйти, когда слышу свое имя.

– Тренер Локвуд. Подождите! – говорит Макс от двери раздевалки.

Повернувшись к нему лицом, вижу, что он быстро направляется к выходу с сумкой, перекинутой через плечо.

– Да, Макс?

– Я просто хотел сказать, что это была отличная тренировка. Многим ребятам очень понравилось то, что мы делали сегодня, и они оценили то, что вы заметили на записях. Они не скажут это вам в лицо, поэтому просто хотел, чтобы вы знали, – выпаливает Макс, быстро пожимая плечами.

Я не могу удержаться и улыбаюсь. Не широко, как все нормальные люди, но слегка приподнимаю уголки губ.

Команду было трудно расшевелить и еще труднее заставить их доверять мне, поэтому услышать это от Макса значит очень многое.

– Спасибо, Макс. Я ценю это, – говорю я, хлопая его по плечу.

– Конечно.

Мы поворачиваемся и начинаем выходить, непринужденно обсуждая наши планы на вечер.

– Я как раз собираюсь пойти поужинать с мамой, – сообщает мне Макс.

– Ты и твоя мама близки?

– Да, она единственная моя семья.

Как такое возможно?

– Нет братьев и сестер? – спрашиваю я, не в силах сдержать себя.

– У меня есть старшая сестра, но, честно говоря, она та еще штучка. Всегда делает один плохой выбор за другим, поэтому мы не общаемся, – произносит Макс, свет в его глазах тускнеет, а челюсть сжимается. Это смесь эмоций, но я могу сказать, что он и зол, и обижен.

Словно удар под дых. Одно дело, если бы они были близки и поддерживали хорошие отношения, но знать, что они даже не участвуют в жизни друг друга, заставляет меня еще больше переживать, что выгнал Сойер. Использование ее брата в качестве оправдания не работает, если они даже не считают друг друга братом и сестрой.

Но опять же, это не отменяет роли Рори.

– Жаль это слышать.

– Все хорошо. В конце концов, она образумится. Или не одумается и проведет всю жизнь бездельницей. Но было приятно поговорить с вами. Мне пора. – Макс указывает в противоположную сторону, куда я направляюсь. – Увидимся завтра на тренировке.

– Увидимся. До встречи, – прощаюсь я и машу рукой.

Я продолжаю идти к машине, не в силах перестать думать о словах Макса. Не поймите меня неправильно, я знаю, что делаю это из-за Рори, но было намного проще винить ее брата в том, что все закончилось так, как закончилось. И что, черт возьми, он имел в виду, называя ее бездельницей? Она работает больше всех моих знакомых и при этом ходит на учебу. Мне не кажется, что она тунеядка…

Это заставляет меня задуматься, что он знает такого, чего не знаю я.

Но не могу думать об этом, пока еду домой к единственной девушке в моем сердце – ну, кроме мамы – Рори.

Глава 14

СОЙЕР

– Во сколько ты сегодня уходишь? – кричит Кэсси из своей комнаты.

– Я ухожу в шесть из детского сада, но мне нужно работать с восьми до двух в «Атлантиде». А что? – кричу я в ответ из своей ванной. Сегодня я проснулась поздно, поэтому пытаюсь собраться как можно быстрее, чтобы успеть на первое занятие перед работой.

Сказать, что я плохо спала, значит ничего не сказать. Уснула под утро около четырех утра, а мой первый урок начинается в восемь. Мне нужно выпить кофе, если хочу иметь хоть какой-то шанс весь день продержаться на ногах.

С тех пор как Рекс выгнал меня из своего дома, я только об этом и думаю, тем более что почти каждый день провожу с Рори. Она самая жизнерадостная девочка теперь, когда мы начали заниматься балетом пару раз в неделю. Она, наконец-то, открылась мне. Все больше рассказывает о своей семье, особенно о своей любимой тете Лале.

Конечно, я также узнаю все о ее папе, потому что маленькая девочка просто одержима своим отцом. Что, впрочем, не должно удивлять; я бы тоже была одержима таким мужчиной. Он, кажется, души не чает в своей малышке и, судя по тому, что случилось на выходных, так же одержим ею.

Я слышу, как Кэсси медленно идет по коридору к моей комнате. Видимо, она кричала мне.

– Я хотела пойти выпить сегодня вечером и узнать, когда ты будешь свободна. Может быть, мы сможем погулять вместе на выходных? – спрашивает она.

– Может быть… Не уверена, что это пойдет мне на пользу – снова пойти с тобой куда-нибудь. Я не очень хочу видеть Рекса.

– О, я понимаю. Не волнуйся. Давай просто сходим с девчонками куда-нибудь выпить. Так мы сможем найти тебе новый член, на котором ты сможешь попрыгать. Кроме того, Тревор упомянул, что они заняты хоккеем большую часть выходных, – объясняет она.

– Кэсси, я правда не хочу искать кого-то, с кем можно переспать. Я и так достаточно занята. С меня хватит. Особенно после того, как прошлые выходные прошли так дерьмово.

– Ой, я тебя умоляю, девочка. Нам всем нужно немного добротного члена в нашей жизни. Кроме того, это поможет тебе забыть Рекса, – говорит она, приподнимая брови.

– Тут нечего забывать. Это был секс на одну ночь, – пожимаю я плечами.

– Ври себе, сколько хочешь, но мы все видели, как нарастало напряжение. Я бы не сказала, что это был секс на одну ночь. Признаешь ты это или нет, но между вами начало что-то…. развиваться. Если тебе не хочется искать кого-то нового, ты не думала о том, чтобы написать ему? Может, связаться с ним, чтобы узнать, что, черт возьми, произошло? – предлагает она.

– Исключено. Он ясно дал понять, что не хочет иметь со мной ничего общего, не говоря уже о том, чтобы продолжать отношения.

– Сойер, ты должна хотя бы попытаться быть счастливой. Я знаю, что твоя семья сильно тебя обидела и ты закрылась от любых отношений, кроме наших, конечно. Мне просто грустно смотреть, как ты переживаешь это, – говорит Кэсси.

– Кэсси, я счастлива. Правда. Я работаю, учусь в колледже, собираюсь закончить его в этом году, а потом, надеюсь, смогу открыть студию, о которой мечтала.

– Но это все равно говорит о том, что ты все делаешь сама! – восклицает она.

– А что насчет тебя? Я не вижу, чтобы ты встречалась или ходила в бары, пытаясь найти кого-то, с кем можно провести ночь. Почему только я? – спрашиваю я.

– Со мной… все по-другому, Сойер, – тихо отвечает Кэсси. – Я не хожу на свидания, но это не значит, что против. Я просто не ищу их.

Кэсси оправдывается, и я чувствую, что она не совсем честна со мной или с собой. И, к сожалению, это вопрос для другого дня.

– Кэсси, мне очень жаль. Давай найдем время сходить куда-нибудь в эти выходные. Мне нужно выйти через пять минут, если хочу успеть на занятия вовремя, – говорю я, продолжая собираться.

– Хорошо, пожалуйста, подумай о том, что я сказала. Не хочу, чтобы ты упустила что-то, потому что слишком закрыта, чтобы разглядеть очевидное, пока не станет слишком поздно. Рекс казался другим, плюс у него такое папино обаяние, от которого девушки сходят с ума, – ухмыляется она.

Она быстро подмигивает мне, прежде чем выскользнуть из моей комнаты и пойти на кухню. Надеюсь, она готовит кофе, и я смогу украдкой выпить чашку по дороге. Для чего нужны назойливые лучшие подруги-соседки, если не из-за их умения варить кофе?

Весь оставшийся день я не перестаю думать о ее словах. Я могу признаться себе, что мне действительно нравилось проводить время с Рексом. Хотелось увидеть ворчливого засранца, потому что обычно он был ворчлив только по отношению ко всем остальным, а не ко мне.

Я отгоняю эту мысль, потому что если бы для него это на самом деле что-то значило, то он был бы гораздо добрее ко мне.

Когда прихожу в детский сад, я радуюсь, что дети сегодня смогут отвлечь меня от мыслей о нем, даже если его дочь сразу же пристраивается рядом, как только видит меня. Следующие пару часов мы проводим за художественными проектами, чаепитием и, конечно же, переодеванием.

– Мисс Дэниелс! Мы сегодня будем заниматься балетом? Моя бабушка купила мне красивую фиолетовую юбку, как у вас! – Рори просто визжит от восторга.

– Да, милая. Мы будем сегодня заниматься балетом. – Я улыбаюсь. – Не могу дождаться, когда увижу твою красивую фиолетовую юбку. Уверена, она прекрасна.

– Да! Мне нравится! Мы уже можем переодеться?!

– Еще не время, но скоро!

– Хорошо, – почти хнычет Рори, но возвращается к кухонному гарнитуру, где играют остальные дети, и тут же с улыбкой присоединяется к ним.

Меня просто поражает, насколько выносливы дети. Они принимают разочарование спокойно, обычно не позволяя ему повлиять на их день. Я бы хотела, чтобы взрослые брали с них пример, и, что еще важнее, желала бы этого себе. Вместо этого я все еще думаю о Рексе, пока убираю проект, который мы сделали ранее.

Вот почему я не занимаюсь сексом и прекрасно справляюсь с ролью единственного источника собственного удовольствия. Ну, я и мои друзья на батарейках – нам всем иногда нужна помощь. Но когда вовлекаешь других людей, появляются чувства, даже если пообещала себе, что их не будет. Не люблю чувства, тем более что они обычно заканчиваются болью.

Я должна перестать думать о нем и о том, что произошло. Все кончено, и мне просто нужно двигаться дальше.

Когда рабочий день подходит к концу, родители начинают приходить за своими детьми, остаются только Рори и еще одна девочка по имени Бейли для сегодняшнего занятия. Они переодеваются в купальники и выходят, когда им нужна помощь с балетными тапочками, прежде чем мы приступаем к занятиям.

– Ну как, мисс Дэниелс? Вам нравится моя юбка? Она фиолетовая! Прямо как ваша! – взволнованно говорит Рори.

– Да, Рори! Она такая красивая, и сегодня мы подходим друг другу. Бейли, твоя юбка тоже такая красивая, она розово-фиолетовая, как и наша.

– Да! Такая красивая! – вторит Рори.

Бейли только возбужденно хихикает.

Я люблю учить маленьких детей балету. Мне кажется, что передаю им частичку своей души, обучая их тому, что так люблю. На самом деле я не танцевала с тех пор, как получила травму в шестнадцать лет. После того, как оправилась от травмы, так расстроилась из-за того, что моя мечта умерла, что не могла представить, что когда-нибудь снова выйду на сцену. С тех пор я больше не думаю о выступлениях, но по-прежнему боюсь танцевать и снова травмировать себя. Думаю, в глубине души также страшусь, что не смогу танцевать так, как раньше, и то, что у меня навсегда отнимут эту возможность, может оказаться слишком тяжелым испытанием.

Видимо, слишком боялась узнать об этом, поэтому перестала заниматься танцами, хотя и скучаю по ним, как сумасшедшая.

– Тетя Лала!!! – слышу я крик Рори, пока меняю музыку.

– Привет, Рори! – кричит в ответ Стелла.

– Я так по тебе скучала! – восклицает Рори.

– Ты же меня видела недавно! Ты не можешь так быстро соскучиться!

– Да, могу! Мой папа вонючий, а мне нравится пахнуть вкусно, как ты, – признается ей Рори, сморщив носик.

– Я скажу твоему папе, что ты так говоришь о нем, глупышка! – Стелла смеется. – Иди заканчивай танцевать со своей подругой. Я поговорю с мисс Дэниелс секунду, хорошо?

– Хорошо! Смотри, как я кручусь! – Рори кружится или пытается, но в итоге падает в приступе хихиканья вместе с Бейли.

– Похоже, ей весело, – произносит Стелла с легкой улыбкой.

Она выглядит нервной, почти испытывает неловкость, но почему. Она не такая, как обычно.

– Так и есть. Она очень открылась с тех пор, как мы начали заниматься танцами, – отвечаю ей.

– Ты ведь знаешь, что это во многом связано с тобой? – говорит Стелла, ее глаза менее яркие, чем обычно. Стелла всегда веселая и жизнерадостная, но сегодня выглядит не такой, как обычно. Она кажется выгоревшей.

– Я просто веду занятия для них. Вот и все.

– Нет, Сойер, это нечто большее. Она говорит о тебе без остановки. Она любит проводить с тобой время, и ты первый человек за пределами нашей семьи или странных друзей моего брата, с которым она общается. Ее познакомили с тобой вдали от нас, но она открылась тебе.

– Что ты хочешь сказать, Стелла?

– Я говорю, что ты изменила ее жизнь к лучшему. Я все еще злюсь на Рекса за то, что он сделал в квартире. Не хочу лезть не в свое дело, но ничего не могу с собой поделать. Просто я такая. Я подкалываю. Много. Вы двое были просто друзьями? – спрашивает она.

– Да, мы были друзьями. Если можно так назвать наши отношения. Однажды ночью он с друзьями пришел ко мне на другую работу в «Атлантиду», там мы и познакомились. Я, э-э, вроде как подарила твоему брату приватный танец, – говорю я с досадой.

– Это была ты?! Тревор и Харрис упомянули, что Рекс немного пошалил в клубе, но не знала, что это была ты. Слава Богу, кто-то вытащил брата из его скорлупы, – взволнованно произносит она.

– Да, это я. Потом мы столкнулись в баре, куда ходим с подругами, и после этого несколько раз тусовались с ними. В ту ночь, когда Рекс привел меня к себе домой, мы хорошенько повеселились и порядочно выпили.

– Ты хочешь сказать, что он позволил тебе остаться на ночь? – спрашивает Стелла, ее глаза расширились от потрясения.

– Да… Послушай, я не хочу, чтобы ты чувствовала себя неловко, говоря о Рексе. – Но Стелла отмахивается от меня.

– Слушай, мне не нужны все подробности сексуальной жизни брата. Я была бы просто чертовски рада за него, если бы у него завязались настоящие отношения, а не просто быстрый перепихон, извини за грубость. Но ты не понимаешь. Рекс не приводит людей в свой дом, особенно женщин. До Рори у него была только одна девушка, Эмили, и ему потребовалось несколько недель свиданий с ней, прежде чем он почувствовал себя комфортно, приводя ее к себе домой. После Рори? Все стало в десять раз хуже. Он стал еще более разборчивым в том, кого пускать в свой дом. Он не дает мне покоя, когда я приглашаю своих друзей, – заканчивает она.

– И что? Ему показалось удобнее привести меня к себе да и ближе. К тому же, мы были пьяны.

– Нет. Он так не делает. Вообще. Он через многое прошел, но у него проблемы с чувством «брошенности» с тех пор, как ушла мама Рори. Он действительно не доверяет никому за пределами семьи. Рекс не ходит на свидания и никогда не отличался общительностью с людьми.

– Слушай, я не хочу показаться стервой, но какой в этом смысл? Мы обе видели, что произошло в тот день. Твой брат выгнал меня, потому что я воспитательница Рори. Ему было стыдно за мою работу. Плюс мой гребаный брат-засранец в его хоккейной команде. Это уже три страйка против меня, – говорю я, пожимая плечами и надеясь, что мы скоро закончим этот разговор.

– Смысл? Дело в том, что Рори счастлива, когда ты рядом, и нравится это моему брату или нет, он вел себя как полный и законченный придурок с того дня, что заставляет меня верить, что для него это могло значить больше, чем кажется. Я хочу сказать, что не надо опускать руки. Он тугодум, но когда все понимает, у него самое доброе сердце.

– Тетя Лала! – кричит Рори, к счастью, избавляя меня от необходимости придумывать ответ.

Быстро повернувшись ко мне, Стелла улыбается.

– Надеюсь, ты не думаешь, что я перегибаю палку, просто мне очень хочется видеть брата счастливым. Он не был счастлив уже долгое время.

Рори взволнованно бежит в объятия Стеллы.

– Мы можем пойти за десертом? Но не скажем папе! – заговорщически шепчет Рори.

Стелла смеется, подмигивая мне.

– Конечно, милая. Пойдем.

Они берут ее вещи, а Рори подходит и обнимает меня, прежде чем уйти. Бейли забирают вскоре после этого, и у меня остается час до того, как я должна быть в «Атлантиде».

Часть меня хочет пойти переодеться и отправиться туда пораньше. Возможно, ночь напряженной работы прояснит мой мозг. Другая часть меня хочет включить музыку и потеряться в звуках. Двигаться по собственному желанию. Всякий раз, когда испытывала стресс или была подавлена, то танцевала. Танец очищает мой разум, и, честно говоря, пока я танцую, то больше ни о чем не думаю.