Текст книги "Преимущество на льду (ЛП)"

Автор книги: Лекс Джеймс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)

Глава 21

РЕКС

Черт. Неважно, что я делаю, не могу заставить себя беспокоиться о плей-офф. Мне плевать на все, кроме Рори, конечно. Она стала моим спасением в последние пару недель, единственная причина, по которой я не заперся в своей квартире, как это было в Остине.

Черт возьми, я ненавижу это. Ненавижу, что не могу поговорить с Сойер, когда мне приходит в голову какая-то мысль и хочу с ней поделиться. Что не могу забрать Рори из садика и украдкой поцеловать Сойер. Скучаю по нашим ночным разговорам после того, как укладывал Рори в постель, когда мы засиживались допоздна, болтая обо всем и ни о чем одновременно. Вспоминаю, как покупал ей мороженое, и все потому что мне нравилось выражение ее глаз. Я никогда не видел, чтобы кто-то так оживлялся от восторга по поводу мороженого.

Но больше всего? Я скучаю по Сойер в моей команде. Было ощущение, что знаю ее всю жизнь, а не пару месяцев, и это меня до чертиков пугало. Но мы так хорошо подходили друг другу, что теперь мне кажется, будто не хватает частички меня. Что еще хуже, я видел, что она действительно заботится о нас с Рори. Сойер была первым человеком, которого я впустил в нашу жизнь, и она поддерживала нас, болела за нас. Мне это нравилось, и чертовски хреново, что ее больше нет.

Но она сделала свой выбор. И как я могу ее винить? Она так долго справлялась со своей жизнью сама, что если ее брат хочет попытаться быть в ее жизни, то каким бы человеком я считался, если бы стоял на пути?

Думаю, меня просто бесит, что она сделала выбор за меня. Когда ее брат сказал, что в команде будет либо она, либо он, я хотел ответить ему, чтобы он отвалил и не играл, если так считает. Но если знаю Сойер, думаю, она боялась, что я выберу ее и обижусь на нее за то, что не следую своим мечтам. Чего эта женщина не понимает, так это того, что следуя своему сердцу, я пришел прямо к ней.

Каждый. Раз.

Несмотря на все, что произошло между мной и ею, я еду на встречу с мамой, чтобы предложить идею по поводу одного из их пустующих зданий в городе. Мы можем не быть с Сойер вместе, но это не значит, что ее мечты не имеют для меня значения.

Дойдя до маленького кафе, которое мама выбрала, я с радостью замечаю, что она уже сидит за своим обычным столиком.

– Привет, дорогой, я так рада тебя видеть, – восклицает мама и целует меня в щеку, а я обнимаю ее в ответ. Она нарядно одета, гораздо лучше, чем требует это место, что говорит мне о том, что она, вероятно, пришла сразу с работы. Для человека, который должен быть на пенсии, она так же занята, как и я.

– Я тоже рад тебя видеть, мама. Спасибо, что пришла встретиться со мной. Знаю, что в последнее время ты была очень занята.

Присаживаясь, понимаю, как давно мы не проводили время вдвоем. Всегда либо вся семья, либо Рори с нами. Как бы я ни ждал этих дней, даже будучи взрослым мужчиной, иногда так приятно побыть с мамой один на один.

– Итак, я заказала нам закуски. Знаю, ты почти всегда голоден. Их скоро принесут, – произносит мама с улыбкой, но ее выдают глаза. Она уже уловила, что что-то не так.

Есть что-то такое в мамах, что они умеют вытягивать из тебя, уже взрослого человека, информацию, независимо от того, хочешь ли ты об этом говорить. Это просто смешно.

Она похожа на чертову пиявку, но все это происходит из любви. Вот почему у нее, должно быть, срабатывает паучий нюх, или какая там у нее хреновая сила, чтобы вытягивать всю информацию.

Я хочу разозлиться, но это чертовски впечатляет.

– Выкладывай, – практически требует мама. – Сынок, я знаю тебя, как свои пять пальцев, и вижу, что что-то изменилось… Вижу, что ты не в себе, так что начинай говорить.

– Я не хочу, – ворчу, прекрасно понимая, что у нее нет ни единого шанса оставить это без внимания.

– Рекс Майкл, начинай говорить, или я позвоню Стелле. Мы оба знаем, что девочка не смогла бы держать язык за зубами, даже если бы от этого зависела ее жизнь. Так что просто расскажи мне, что случилось.

Я вздрагиваю при мысли о том, что она узнает все, что можно, с помощью одного телефонного звонка. Стелла на самом деле в курсе, что произошло, и сейчас злится на меня за то, что я «позволил Сойер сделать подобный выбор». Она пытается убедить меня, что Сойер не хотела этого и пошла на жертвы ради меня. Мне трудно поверить ей или даже найти в себе силы переживать. Мораль истории такова: она ушла.

– Даже не знаю, с чего начать, мама, – тихо говорю ей. Я запустил пальцы в волосы, а потом посмотрел ей в глаза. – Это долгая история.

– Начни с самого начала. У меня весь день впереди, – отвечает мама, привлекая внимание проходящего мимо официанта.

– Можно нам бутылку «Пино Нуар» и два бокала, пожалуйста?

– Конечно, миссис Локвуд. Сейчас принесу, – вежливо произносит официант и идет к бару.

Пятнадцать минут спустя я рассказал ей историю о том, как мы с Сойер познакомились, как перестали общаться, а потом начали встречаться лишь для того, чтобы потом все разлетелось в прах у меня перед глазами. В общем, я рассказал ей историю от начала до конца, за вычетом того, что ни одна мама не хочет слышать о своих детях. Она спокойно просидела весь рассказ, небрежно потягивая вино, пока я изливал душу. На протяжении все разговора и когда закончил, она продолжала смотреть на меня, вероятно, каким-то образом вытягивая из меня больше информации – то, о чем я даже не подозреваю.

– Ты что, дурак? – это первые слова из ее уст. На самом деле, это единственные сказанные ею слова, когда она смотрит на меня с выражением чистого недоумения.

– Что? Что за черт, мам? Ты слушала, что я говорил?

– Да, слышала. Каждое слово. Неужели ты настолько глуп, что не видишь, как сильно эта женщина любит тебя? Это, черт возьми, ясно как божий день, а ты, похоже, слишком упрям, чтобы бороться за нее.

Если бы кто-то другой сказал мне что-то подобное, я бы, наверное, разозлился, но хоккейные мамы устроены по-другому. Они водят за нос кучу мальчишек, слушают наши разговоры о дерьме и ввязываются в драки на льду, так что научились тыкать нас носом в грязь. А моя мама? Она достигла в этом совершенства.

– Ты шутишь? Я ничего такого не делал! Она порвала со мной, и все потому что ее брат решил быть козлом. Хочу ли я стать тренером в НХЛ? Ну да, но у меня не то чтобы мало времени. Если он хочет отбросить свою мечту из-за того, что у него припадок стервозности, то пусть, – говорю я в ответ, расстроенный тем, что она пытается перевести разговор на меня.

– Она порвала с тобой, потому что знает тебя и твое прошлое – обо всем, что было с хоккеем и Рори, – и если любит тебя, как я думаю, то хотела убедиться, что ничто больше не стоит на твоем пути, включая ее.

– Она слишком умная девушка, чтобы сделать что-то настолько глупое.

– Любовь делает людей глупыми, сынок.

– Любовь? Что? – сказал я, ошарашенный.

– Неужели ты настолько слеп? Неужели все, что произошло с Рори и ее мамой, так сильно повлияло на тебя, что ты не можешь видеть то, что прямо перед тобой?

– Я… я не знаю. Не уверен, что умею доверять, мам. Я больше не доверяю не только себе, но и Рори.

– Не думаю, что дело в Сойер, – мудро говорит она.

– Я не знаю, мам. Правда, не знаю. – Глядя на нее, я изо всех сил стараюсь улыбнуться. – Честно говоря, именно о ней хотел поговорить с тобой сегодня. Я просто не ожидал, что это окажется настолько личным, – ворчу, на что она только закатывает глаза.

– Я думала, ты хотел поговорить о благотворительности.

– Да, я хотел поговорить с тобой о том помещении твоего фонда, которое вы давно пытаетесь пристроить под что-нибудь. Ну, знаешь, то, что в городе.

– О, поняла, о чем ты. То, которое мы пытались отдать кому-нибудь под центр активности для детей. А что насчет него? – Глаза матери загораются любопытством.

Моя мама хоть и в возрасте, но энергичная и трудолюбивая. Она сделает все для детей.

– У меня есть идея, и, честно говоря, я просто хочу, чтобы ты меня выслушала. Как ты знаешь, Сойер – воспитательница Рори в детском саду. Она также учит Рори балету по вечерам, пока я на хоккейных матчах, – начинаю я.

– Так, ладно, – говорит мама. – Я не совсем понимаю, какое отношение это имеет к месту.

– У меня все впереди, терпение женщина, – отвечаю ей, конечно же, шутя. – У Сойер есть мечта открыть свою собственную студию, и она собирается получить степень магистра в области бизнеса в мае этого года. Я подумал, что это помещение может стать идеальным для нее и ты, наконец-то, найдешь ему применение. Не знаю, возможно, мы сумеем найти способ сдать его в аренду или ей продать. Понимаю, что это неожиданно, особенно на фоне всего остального, что ты сегодня узнала, но ты всегда говорила мне доверять своей интуиции, и считаю, что это может быть очень полезно.

Как только умолкаю, поднимаю глаза и вижу, что мама улыбается, колесики в ее голове явно вращаются, пока она сидит в тишине и думает.

– Ты прав, что это неожиданно, но я совсем не против. Как уже сказала, сейчас я в команде Сойер. Ну, это не совсем так. Очевидно, я в команде Рекса. Любому неглупому человеку ясно, что именно она делает тебя самым счастливым. Но по-моему, твоя идея перспективна и определенно подходит для благотворительной организации и наших целей, – продолжает она задумчиво, заставляя меня все больше и больше волноваться. – Я бы хотела встретиться с ней, но это просто формальность. Чувствую, что должна познакомиться с женщиной, которой дарю танцевальную студию, но не волнуйся, учитывая все, что ты мне рассказал, я уже болею за нее, – произносит она с улыбкой.

– Ты серьезно? Ты действительно подумаешь о том, чтобы позволить ей пользоваться студией? Даже после того, о чем мы говорили?

– Дорогой, я хочу позволить ей пользоваться студией из-за того, что ты мне рассказал. Кроме того, это было бы выгодно и нам. Для нас чертовски дорого держать студию на наше имя, так как она простаивает. Таким образом, мы сможем просто списать ее как благотворительное пожертвование. Я поговорю с Сойер обо всем, когда встречусь с ней, но если она такая девушка, как думаю, это будет проще простого.

– Спасибо. Это много значит. Она будет очень счастлива, – говорю я, и меня переполняет счастье.

– Но Рекс? У меня есть одно условие.

О, черт, вот оно.

– Все, о чем я прошу, – это чтобы ты нашел время и немного подумал, немного поискал в душе, или что там тебе нужно сделать, чтобы вытащить свою голову из задницы, пока не стало слишком поздно. Потому что гарантирую, что если бы ты перестал быть таким упрямым, то понял бы, что тоже ее любишь.

Мне нечего сказать, поэтому я просто киваю.

Следующие полчаса мы болтаем о городе, благотворительности и хоккейной команде. К счастью, мама не стала дальше расспрашивать о Сойер. По крайней мере, так могу разобраться со своими мыслями, прежде чем говорить с ней об этом дальше.

Влюблена ли Сойер в меня?

Что еще важнее, влюблен ли я в нее?

* * *

Последняя неделя выдалась самой изнурительной в моей жизни, что неудивительно, ведь официально начался плей-офф, поэтому мы тренировались немного больше. Честно говоря, я благодарен за отвлечение. Отвозить и забирать Рори из детского сада стало пыткой, но, к счастью, Сойер удалось увидеть только один раз.

Было трудно не притянуть ее к себе и не поцеловать тайком, пока Рори собирала свои вещи, но Соейр старалась вести себя профессионально. Я продержался до нашего возвращения домой, после чего позвонил Тревору, чтобы он пришел и выпил со мной, пока я, как девочка-подросток, сюсюкаю над этой ситуацией.

Но сейчас я на тренировке, пытаюсь исправить некоторые проблемы команды, пока они не стоили нам еще одной победы. Мы уже просмотрели запись последней игры и собираемся приступить к тренировкам. В команде чего-то не хватает, и я слежу за Максом с последней игры. Он был не в себе, но понятия не имею почему. Он злее, чем обычно, кричит на своих товарищей по команде и просто ведет себя, как мудак, со всеми вокруг, хотя некоторые заслуживают этого за то, что они ленивые ублюдки.

Не похоже, чтобы он охотно говорил со мной о чем-либо. Он фактически хранит молчание, за исключением быстрых односложных ответов. Чертовски бесит, но у меня нет настроения с ним спорить. По крайней мере, он ведет себя вежливо.

Повернувшись, я замечаю Тревора и Бернарда, которые идут ко мне из кабинета. Как бы мне ни нравилось видеть их, сегодня я не в том настроении, чтобы смотреть на их веселые лица.

– Черт, – бормочу себе под нос, махнув им рукой. – Дэниелс, иди сюда, – кричу я, игнорируя его очевидное закатывание глаз, когда он подъезжает на коньках.

– Да, тренер?

– Пусть команда разделится на две группы, мы устроим схватку. Посмотрим, помогут ли нам изменения, которые мы внесли в линии, – говорю ему.

– Хорошо. Что-нибудь еще? – Макс ворчит. Очевидно, он держит чертову обиду.

– Нет.

Макс кивает, а затем поворачивается к Бернарду и Тревору.

– Здравствуйте, мистер Адамс. Рад видеть вас снова, Тревор. – Покончив с любезностями, Макс возвращается к команде и начинает готовить их к тренировочной игре.

– Думаешь, они будут готовы, сынок? – спрашивает Бернард.

Не секрет, что последняя игра в плей-офф прошла отвратительно. Игроки не работали как команда и не могли забить ни одного гола, даже ради спасения своей жизни. Честно говоря, Макс тоже играл дерьмово, а когда твой главный бомбардир не забивает и нанес всего один удар по воротам, ты, скорее всего, проиграешь. Что мы и сделали.

– Я думаю, мы проделали большую работу и устранили некоторые проблемы, но кто знает, следующая игра все покажет, – честно говорю ему.

– Согласен. Ты исправил проблему с Дэниелсом? – спрашивает Тревор.

Бернард, должно быть, знает обо всем, что произошло, потому что он спокойно продолжает наблюдать за тренировкой, ничуть не удивленный вопросом Тревора.

– Не совсем. Макс не слишком много мне рассказал, и если быть честным, по-моему, это чертовски по-детски, что он так себя ведет и позволяет влиять на его работу. Если он хочет загубить свою карьеру в НХЛ из-за такой глупости, то это его дело, – отвечаю я.

– Он правда понимает, что потеряет? Осознает ли он, что произойдет, если не возьмет себя в руки? – спрашивает Бернард, присоединяясь к разговору. – Слушай, я понимаю. Много лет назад я тоже влюбился в того, в кого не следовало, поэтому представляю всю драму, которая часто следует за этим. Поговори с Максом и расскажи ему свою версию. Обычно все не так плохо, как нам кажется, когда узнаем факты.

– Хочешь знать мое мнение? – интересуется Тревор. Он, должно быть, воспринимает мое молчание как «да», потому что продолжает наблюдать за Максом, который снова упускает возможность для броска. – Иди и возьми Макса. Прогуляйся с ним и заставь его забыть об этом дерьме. Заставь его понять. Следующая игра слишком важна, чтобы ее проиграть, так что он должен повзрослеть. Завтра приедут агенты «Циклонов», и, судя по тому, что мне сказали, он – их выбор номер один.

– Ага, сынок. Пожалуй, это лучший план. У нас есть немного времени; мы поможем провести остаток тренировки. Мне всегда нравится время от времени наблюдать за тренировкой, – поддерживает Бернард.

– Ладно, хорошо, – ворчу, поворачиваясь обратно к льду. – Дэниелс! – кричу, привлекая его внимание. – Иди сюда. – Он подъезжает на коньках, надевает слайды и ждет с явным замешательством на лице.

– Пошли, – и, развернувшись, шагаю к своему кабинету.

– Что происходит? – спрашивает Макс, когда закрываю дверь и занимаю свое место за столом.

– Очевидно, нам нужно поговорить, и думаю, это необходимо сделать сейчас, – заявляю ему.

Макс встает со стула, гнев уже проступил на его лице.

– Тренер, при всем уважении, я не хочу сейчас с вами разговаривать.

– Сядь, и мне интересно, где в твоем заявлении звучало уважение, но я понимаю. Ты зол и готов все бросить. К сожалению, просьба поговорить с тобой исходит от Бернарда, который не хочет выбрасывать победу в плей-оффе.

– Не понимаю, что, по-вашему, я выбрасываю. Я все еще хорошо играю, – ворчит он.

– Ты собираешься выбросить свои мечты об НХЛ или, по крайней мере, мечты о «Циклонах», если будешь играть, как вчера, – огрызаюсь я. – Ты хреново играл. Не притворяйся, что ты думаешь, что играл хорошо. Ты нанес один бросок по гребаным воротам. Один! При том что в среднем за игру у тебя не меньше пяти. Это брехня, Макс, и ты, черт побери, это знаешь.

– Какого хрена ты от меня ждешь? – кричит Макс. – Ты трахал мою сестру за моей спиной, пока я рассказывал тебе о своих семейных проблемах! А моя сестра не хотела иметь со мной ничего общего в течение долбаных лет, но совсем не против согревать твою постель и быть твоей игрушкой. Это чертовски отвратительно, и мне больно, что вы оба так со мной поступили. Так что, нет, я не играю хорошо, потому что трудно хотеть быть успешным, когда знаю, что это выгодно и тебе.

– Ты себя слышишь? Ты хоть знаешь, по какой причине твоя сестра перестала с тобой общаться? Ты и твоя мать бросили ее, как только она получила травму. Как будто она стала обузой, раз не станет профессиональной танцовщицей. А когда она решила осуществить свою мечту и попытаться открыть студию, вы оба сказали ей, что это глупо, и перестали платить за ее колледж. Если ты действительно шокирован тем, что она не хочет иметь с тобой ничего общего, то ты еще больший идиот, чем я.

Макс сидит, опустив взгляд на колени, переваривая мои слова. Костяшки его пальцев побелели от того, как сильно он их сжимает. Спустя, кажется, целую вечность, он поднимает глаза. Его челюсть сжата.

– Ты хочешь сказать, что наша мать действительно перестала платить за ее гребаный колледж? Сойер не драматизировала? – спрашивает негромко Макс.

– Она работала на двух работах, чтобы оплатить учебу и использовать деньги, полученные от твоего отца, на студию. К сожалению, ей пришлось немного растратить эти средства, так что со студией ей придется подождать. Но она работала не покладая рук, чтобы улучшить свое положение, – заканчиваю я, гордясь всем, что сделала моя девочка.

– Вот чертова сука, – рычит Макс.

– Слушай, я хочу разобраться в этой ситуации как можно спокойнее, – говорю я ему, делая глубокий вдох. – Но если ты еще раз назовешь ее сукой, обещаю, что выпорю твою задницу и обеспечу тебе место на скамейке запасных на завтрашней игре, – предупреждаю я, не в силах больше сдерживать свой гнев. Макс садится с широко распахнутыми глазами. – Сойер – это абсолютно всё, чем ты не являешься, всё, кем мы все должны мечтать стать. За те несколько месяцев, что мне посчастливилось знать ее и иметь в своей жизни, она сделала ее бесконечно лучше для меня и моей дочери. Ты должен радоваться, что она дает тебе шанс, даже если это займет какое-то время. Она сделала свой выбор, так что прекрати на меня нападать, когда вся эта ситуация на твоей совести.

– Вообще-то, я говорил о нашей матери. Она убедила меня, что наш отец контролирует Сойер. Настолько, что это даже не смешно. Но я не знал, что она перестала платить за ее учебу. Все это время сестра была предоставлена сама себе… все, что случилось, произошло из-за ужасной гребаной женщины. Но ты прав. Сойер всегда была хорошим человеком. У нее самое доброе сердце, она всегда такая отзывчивая. Я надеюсь, что она все-таки даст мне шанс.

– Ты должен рассказать ей всю историю. Она любит тебя, даже если сейчас ненавидит. – Я пожимаю плечами. – Но с этого момента ты должен оставить проблемы за пределами льда. Завтра на игре будут агенты «Циклона». Я знаю, что это твоя мечта – остаться в Нью-Йорке, и они придут посмотреть на тебя. Они заинтересованы в тебе, так что играй как Безумный Макс, которого мы все знаем и любим, и все встанет на свои места. Твоя сестра – удивительная женщина. Уверен, как только она увидит, что ты прилагаешь усилия, то даст тебе еще один шанс.

– Тренер, вы же знаете, что то же самое относится и к вам?

– О чем ты говоришь?

– Если ты приложишь усилия, она даст тебе еще один шанс, – говорит Макс, вставая.

– Нет, не даст. Сойер сделала свой выбор, и она выбрала тебя, и я ее понимаю, ведь ты ее семья.

– Но она выбрала не меня. Она выбрала тебя. Сойер чертовски разозлилась, что я угрожал твоей карьере Она хотела, чтобы ты следовал своей мечте. Но не волнуйся, Кэсси позаботилась о том, чтобы рассказать мне, как я все испортил. – Он смотрит на меня, обдумывая свои следующие слова. – Я ненавидел, что кто-то был ближе к ней, чем я. Она всегда была моей лучшей подругой, и я это потерял. Но, наверное, я также думал, что ты просто трахаешь ее. А теперь? Я вижу, что ты в нее влюблен.

– Макс, нет… – начал я, но он прерывает меня.

– Она тоже любит тебя.

– Я не уверен, что это правда.

– Это так. Все это Сойер сделала для тебя, – говорит Макс, как будто это и есть ответ. – Я знаю свою сестру, она сделает все для тех, кого любит, а ты определенно тот, кого она любит. Когда Сойер смотрит на тебя, у нее такой же взгляд, как во время танца, как будто она, наконец-то, обрела покой. Борись за нее. Я не буду стоять на пути и сделаю так, чтобы она это знала. Но это все равно не значит, что мне нравится идея, что ты будешь с моей сестрой, особенно потому что ты стар, как черт. – Он подмигивает, зная, что не могу его ударить, поэтому я лишь сверкаю глазами. – Но уверен, ты позаботишься о ней, чем я долгое время пренебрегал, – в его словах слышится разочарование в себе.

– Ты прав. Я люблю ее, но иногда этого недостаточно. – Я подхожу к Максу и протягиваю ему конверт. – Пожалуйста, найди способ передать это ей. Это важно.

– Отдай ей сам.

– Нет, нужно сделать это прямо сейчас, и я даю ей время, сколько нужно, чтобы понять, чего она хочет.

– Хорошо, тренер, – Макс делает паузу. – Просто подумай о том, что я сказал. Я не должен был вести себя так, не зная всей истории.

– Все в порядке. Как уже сказал, в следующий раз держи свои мысли подальше от льда.

– Я так и сделаю, – заверяет Макс. – Но тренер? Просто помни, что она стоит того, чтобы за нее бороться. Кажется, наша семья сильно облажалась. Просто, пожалуйста, не позволяй этому остановить тебя от борьбы за нее.

Я киваю.

– Пойдем, закончим тренировку, – говорю ему, жестом приглашая его выйти из моего кабинета и вернуться на лед.

Чудесным образом остаток тренировки прошел именно так, как надо. Что впечатлило Тревора и Бернарда, слава богу. Видимо, Максу просто нужно было немного проветриться и услышать ситуацию со стороны, потому что теперь он играет как сумасшедший сукин сын, которого мы все любим.

До конца тренировки в голове крутились мысли только о Сойер и о том, как у нее дела.

Почему моя голова занята только ею, и что, черт возьми, мне делать теперь, когда я наконец это понял?

Я люблю Сойер.