Текст книги "Преимущество на льду (ЛП)"
Автор книги: Лекс Джеймс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц)
У мужчины самые яркие голубые глаза, которые я когда-либо видела, они почти темно-синие. Там, где глаза большинства людей отражают свет, его глаза почти поглощают его, погружая в полную темноту. На его лице много резких линий и жестких черт, и хотя выражение его лица неприветливое, я бы все равно прокатилась на этом лице.
Я передаю ему напиток, а он продолжает смотреть на меня, тихо ворча, и могу только предположить, что это была благодарность.
– Что изменилось сегодня, если обычно ты за барной стойкой? – спрашивает Тревор, игнорируя своего задумчивого друга, который теперь перевел взгляд на него.
– Дело не в что, а в том, кто. Это прекрасная Серена.
– А, та горячая штучка? – с ухмылкой добавляет их друг Харрис.
– Ага, она самая. – Я хихикаю. – Она пыталась уговорить меня присоединиться к ней по эту сторону бара. Видимо, решила взять дело в свои руки. Так что, думаю, сегодня вы застряли со мной. – Я смеюсь, пытаясь разрядить обстановку.
Я чувствую, как Рекс смотрит на меня обжигающим взглядом.
Тревор – самый дружелюбный, и я бы хотела, чтобы ворчун так же глядел на меня. Это облегчило бы всю ситуацию. Но нет, он смотрит на меня с задумчивым, сварливым видом – будто одна его половинка хочет накричать на меня, а другая – повалить на этот стол и поглотить, пока весь клуб наблюдает за этим.
Чертовски сбивает с толку.
Повернувшись к нему, вижу, как он скользит взглядом от моего лица ниже, медленно оценивая мое тело. Одного лишь его взгляда на мне почти достаточно, чтобы воспламенить меня на месте. Усилием воли я заставляю себя обернуться к Тревору, когда он начинает говорить, хотя тоже наблюдает за Рексом.
– Похоже, нам повезло. Кроме того, мы достаточно милы, верно, джентльмены?
Тот, кого зовут Харрис, слегка усмехается на его слова, не подтверждая и не отрицая.
– Не надо врать даме. Ни один из вас, дураков, не является джентльменом, – ворчит Рекс.
– Ну, а ты? – спрашиваю я, глядя прямо на Рекса.
– А что я? – спрашивает он, выглядя растерянным, в то время как Тревор ухмыляется.
Мне кажется, что в конце дня его лицо должно болеть от того, что он так много улыбается. Сомневаюсь, что он часто бывает таким довольным.
– Ты джентльмен?
Мой комментарий, видимо, удивляет его почти так же, как и меня. Очевидно, сегодня вечером я не прочь пофлиртовать, даже если это будет всего лишь трах с этим ворчливым придурком.
Я не очень люблю, когда все обращают на меня внимание, но, думаю, одна ночь не повредит. Кроме того, у меня практически нет шансов увидеть этих парней снова.
Это немного пугает, и такое поведение не свойственно мне, но так приятно сегодня иметь возможность притворяться. Возможно, дьяволенок во мне любит поражать такого чертовски сексуального мужчину. Я смотрю на Тревора и других парней, которые наблюдают за Рексом, ожидая его ответа.
– Когда мне это нужно, – говорит он, допивая свой напиток.
Мои щеки моментально краснеют от его намека. Пошлые мыслишки и образы на полную катушку проносятся у меня в голове. Тревор, наверное, заметил, потому что вижу, как он поднимает свой бокал, пытаясь скрыть смех.
– Сойер, ты не угостишь нас текилой? Лучшая полка, на твой выбор, – говорит Тревор с улыбкой. – Шесть рюмок, пожалуйста.
– Пусть будет по две порции, – добавляет Рекс.
– Конечно, я сейчас вернусь, – отвечаю и ухожу.
Когда возвращаюсь в бар, Молли и Серена улыбаются, как гордые мамаши, и мне хочется ударить их по лицу за то, что заставили меня пройти через это.
– Ну и как все прошло? – спрашивает Молли со знающей ухмылкой.
– Эй, она не убежала с криками, не плакала и не пыталась ударить меня, так что все прошло не так уж плохо, – восклицает Серена, едва избегая попытки Молли ударить ее локтем.
– Оставь ее в покое. Кроме того, это все твоя вина. Я не буду платить за причинённый ущерб, если она побьёт тебя на работе. – Молли подмигивает мне, прежде чем вернуться к приготовлению напитков. Глядя на Серену, трудно не злиться на нее и не смеяться над ее выражением лица. Кажется, она готова взорваться от нетерпения, но достаточно умна, чтобы не испытывать судьбу.
Она может сводить меня с ума, но я люблю ее. Это не значит, что не ударю ее по лицу, но сделаю это с любовью.
– Ну и? Давай уже рассказывай, – наконец в нетерпении просит она.
– Все прошло хорошо. Они все вели себя мило. Ворчун даже немного суховато пошутил.
– Что они сказали? Просили о чем-нибудь? Извини, если я перегнула палку.
– Они попросили еще одну порцию. В остальном, они разговаривали со мной. Думаю, поняли, что я немного не в своей тарелке.
– Ты так говоришь, как будто это плохо. Теперь думают, что если ты вернешься за их столик, то они тебя введут в курс дела. Ну, знаешь, быть твоим первым столиком. Покажут тебе что к чему. Если ты понимаешь, о чем я, – говорит Серена, подмигивая. – Честно говоря, ничего ужасного в этой работе нет, – продолжает она. – Что ты можешь сделать не так? Ты же не крутишься на шесте. Ты обслуживаешь стол. Худшее, что может случиться, – это то, что они попросят тебя присоединиться к ним в комнате; самое простое – они попросят приватный танец.
– С каких это пор танец стал самым простым?
– Ты же знаешь, что у нас не обычный стриптиз-клуб. Каждый член клуба проходит проверку. Здесь нет извращенцев. Если и появляются, то понимают, что нужно согласие, – говорит Молли с улыбкой, как будто это ответ на все вопросы.
– Я все еще тебя не совсем понимаю.
– Они могут быть немного более внимательными – не лапать тебя, по крайней мере, не здесь, но могут направлять тебя, что делает это немного менее пугающим, – добавляет она, пожимая плечами, прежде чем уйти помогать группе девушек, которые только что сели за барную стойку.
– Слушай, я серьезно. Если ты не хочешь этого делать, просто скажи мне, но знаю, что ты справишься. И, думаю, тебе понравится, – с искренностью на лице заявляет Серена. – Но мужчины любят, когда им удается что-то испачкать, а учитывая, что это твой первый раз? Кто может быть лучше, чем эта группа? – подмигивает она.
– Ладно, я подыграю тебе, но только на сегодня. Один стол. Я закончу с ними, но на этом все. Завтра мы можем подвести итоги, и я расскажу тебе, как мне это не понравилось, хорошо? – сказала я ей.
– Договорились.
– Обещаешь?
– Обещаю, – поет она.
Я беру рюмки с текилой, которые только что налила Молли, и рассказываю Серене о произошедшем за столиком, ненавидя ухмылку на ее лице, когда дохожу до части про Рекса.
– Ладно, знаю, что ты не такая девушка, но этот ворчун просто супер-красивый. Плюс, они обычно более интересны в постели, все такие властные и ворчливые, немного помыкают нами. Позаигрывай с ним немного. Удели ему немного больше внимания, чем остальным, и посмотри, что он будет делать, – учит Серена.
– Я совсем не заинтересована в флирте с парнем, – возражаю я.
– Сколько времени ты не ходила на свидания? И даже не пытайся мне рассказать, что полгода назад ты «встречалась» с Брэндоном. Вы просто дружили во время учебы и переспали один раз после окончания семестра. Пора бы тебе хотя бы пофлиртовать с парнем, может, попрыгать с ним немного.
– Заткнись, Серена. Это не Брэндон, это…
– О, мы все прекрасно знаем, кто вызвал твой страх привязанности, конечно же, твой придурочный брат, – обрывает меня Серена. – Он отпугивал тебя от близости с кем-либо, боясь, что чужой парень станет контролировать тебя. И пытался превратить тебя в ту, кем ты не хотела быть. Я знаю, что трудно доверять кому-либо после того, как твоя семья подвела тебя, но это не отношения. Всего лишь одна ночь и даже не одна, если он такой же, как большинство мужчин.
Слезы навернулись мне на глаза от ее представления о моих отношениях с семьей. Серена знает почти все, за исключением нескольких эпизодов, поэтому меня не удивляет, что она считает Макса придурком.
– Сегодня мы не будем это обсуждать, если ты хочешь, чтобы я пошла туда. И я выпью, так что налей мне чертову рюмку, пока Молли не вернулась, – требую я.
– Тебе не нужно скрывать это от Молли. Ребята заказали тебе две рюмки, чтобы ты тоже выпила с ними, и она их налила. – Она улыбается, а потом с ухмылкой глядит через мое плечо
– На тебя смотрит твой мужчина, – заговорщически шепчет Серена.
Оглянувшись на стол, замечаю, что Рекс не сводит с меня глаз, а Тревор что-то шепчет ему на ухо. Поймав мой взгляд, ворчун замирает, а затем снова смотрит на Тревора и заканчивает разговор.
– У меня нет мужчины.
– Нет так нет. Но буду сильна удивлена, если он не сделает пару шажков, если кто-то из них попытается потанцевать с тобой сегодня вечером. Он уже сделал все, чтобы пометить свою территорию своим задумчивым видом, кроме как не помочился на тебя.
– Я не флиртовала ни с кем уже несколько месяцев, и Брэндон не в счет, он никогда по-настоящему не флиртовал и не добивался меня. Прошли годы, Серена, годы! Флирт – это не мое.
– Ну, давай подучу тебя. Погладь его по руке пару раз, улыбнись ему, наклонись к нему, когда передаешь остальным напитки. И все в таком духе. Если ты ему так интересна, как я думаю, он будет в восторге. Даже его друзья заметили, что он наблюдает за тобой. Просто иди и повеселись.
– У меня такое чувство, что ты отправляешь меня в бой.
– Ну, тогда иди в бой. Но сначала выпей текилу. Это за мой счет. – Подмигнув, она протягивает мне рюмку, потом шлепает меня по заднице, давая понять, что мне пора прекратить терять время.
Я привыкла ходить на каблуках, которые здесь носят дамы, но все равно страшно смотреть, как при ходьбе из рюмки почти выплескивается спиртное.
И решила винить каблуки, а не нервы в том, что у меня трясутся ноги, чем ближе я подхожу к их столику.
Парни все еще ведут между собой непринужденные разговоры, не сразу замечая мое возвращение. Я быстро расставляю их напитки, помещаю вторую порцию посередине, затем улыбаюсь и пытаюсь отвернуться. Но прежде чем успеваю подумать о том, чтобы уйти, Тревор зовет меня.
– Сойер, подожди. Куда это ты собралась? Эти две рюмки для тебя, присаживайся.
– Я, э-э-э, не могу.
– Здесь, милая? За этим столиком? Уверяю, ты можешь, – говорит он с улыбкой, которой не могу не доверять.
Краем глаза замечаю, как Рекс смотрит на Тревора. Это из-за того, что он пригласил меня сесть? Или… что назвал меня милой?
Выбросив эту мысль из головы, ставлю поднос и небрежно наклоняюсь к Рексу, чтобы передать Харрису и Тревору их рюмки, а затем, наконец, ставлю рюмку Рекса чуть ближе ко мне, чем нужно. Тревор, видимо, замечает, что я делаю, так как улыбается, в его глазах светится веселье.
Рекс, с другой стороны, молчит – лишь быстро благодарит, а затем опускает взгляд на рюмки перед собой. Я пожимаю плечами и снова смотрю на Тревора, который не смог бы скрыть коварную ухмылку, даже если бы попытался.
– Присаживайся, устраивайся поудобнее, – говорит он, не замечая, что остальные уже вовсю обсуждают, почему «Нью-Йорк Циклон» – лучшая команда в НХЛ. Харрис, кажется, подшучивает над ними своими опровержениями, которые, очевидно, только раззадоривают остальных. – Раз не можешь выпить, хотя бы поговори с нами, – указывает он на себя и Рекса.
Я оглядываюсь на Молли, которая беседует с Сереной. Она, видимо, заметила меня, потому что улыбается и кивает.
– Я могу остаться ненадолго. – И сажусь на единственное оставшееся место, которое, конечно же, находится рядом со стулом Рекса.
– Расскажи мне что-нибудь о себе. Чем тебе нравится заниматься?
– Я… – На минутку задумываюсь. Мне трудно ответить. Я хочу преподавать танцы. Я люблю танцы, но после того как порвала ахиллесову связку в средней школе, поняла, что не смогу заниматься ими профессионально. Обычно не рассказываю об этом, потому что это приводит к более долгим разговорам, которые причиняют боль. И тут замечаю, что Рекс смотрит на меня, внимательно слушая мой ответ. – Я люблю танцевать. Не так, как здесь, но раньше я занималась балетом.
Оглядываюсь на Тревора, ожидая его ответа. Он улыбается, но ничего не говорит.
– Почему ты бросила?
Я смотрю на другой конец стола, чтобы увидеть, кто спросил, но удивляюсь, когда понимаю, что это Рекс.
– Я получила травму. Довольно серьезную, – отвечаю я. – Она свела на нет все мои шансы стать профессионалом.
– Что случилось? – снова удивил меня своим любопытством Рекс. Он пристально смотрит на меня, я не могу понять его взгляд, но ему явно интересно услышать мой ответ.
– Я порвала ахиллово сухожилие за неделю до пробного выступления для Джуллиардской школы. После этого мне сделали операцию, но я так и не смогла полностью восстановить свою амплитуду движений. Я все еще могу танцевать, но не так, как раньше.
– Ох.
Это все, что он сказал. «Ох». Как будто я только что не выложила ему свою душещипательную историю. Ну и придурок.
Тревор реагирует на удивление быстро, улавливая напряжение, нарастающее между нами.
– Харрис, разве я все еще не должен тебе подарок на день рождения? – кричит он через стол.
– Да, мы должны были поехать на Гавайи.
– Ну вот, сегодня я покупаю тебе первый танец. Мисс Сойер нам поможет, – с улыбкой говорит Тревор.
Харрис на мгновение настораживается, наблюдая за Рексом, но, видимо, видит ухмылку Тревора, потому что соглашается.
– Я лишу мисс Сойер девственности в приватном танце? – спрашивает Харрис с улыбкой. – Тогда иди сюда. Иди к папочке.
Мелкий засранец нагло подмигивает Рексу.
Рекс выглядит так, будто собирается ударить одного из них. Костяшки его пальцев побелели от того, как крепко он сжимает свой стакан.
Понимая, что он ничего не собирается говорить, я начинаю идти к Харрису, который выглядит таким же озадаченным реакцией Рекса, как и я. Очевидно, что он в какой-то степени заинтересован, но не настолько, чтобы довести дело до конца.
– Стой, – рычит он с большей страстью, чем я слышала от него до сих пор.
Я замираю. Не желая двигаться, моргать, даже дышать. На самом деле не думаю, что кто-то из нас сейчас дышит.
– Иди сюда. Сейчас же.
Не знаю, кто вселился в мое тело или когда я начала подчиняться приказам, но мое тело повинуется этому человеку, как будто я в армии. Не успеваю опомниться, как стою перед ним, его ноги раздвинуты, но не настолько, чтобы я не могла забраться на него.
– Подойди. Ближе, – рычит он, жестом показывая, чтобы я забралась на него сверху.
Я понятия не имею, что делаю, и он, должно быть, замечает это, потому что понижает голос до едва слышного шепота.
– Ближе, – шепчет он хрипловато, как будто весь день не разговаривал.
Притянув меня к себе, он наклоняется вплотную, а затем снова шепчет мне на ухо:
– Я знаю, что это твой первый раз, поэтому ни за что не позволю чертову Гарри завладеть тобой. Теперь я прикоснусь к тебе, если ты не против?
Слишком нервничая, чтобы ответить на вопрос, я киваю головой в знак согласия.
– Произнеси вслух, малышка.
– Да, – отвечаю я, потрясенная тем, как тяжело дышу.
В его глазах вспыхивает что-то гораздо большее, чем волнение, но я снова не могу это расшифровать. Мимолетное, скрытое под его задумчивой, колючей внешностью, но в его глазах пылает жар. Как будто он хочет этого. Хочет меня.
Не говоря ни слова, Рекс медленно скользит руками по моим ногам пока не достигает бедер. Каждое место, которого касаются его пальцы, горит, как будто между нами течет электричество.
Тяжело сглотнув, я смотрю на то место, где он обхватывает мои бедра, костяшки пальцев побелели от его сильной хватки. Я бы сказала, что он близок к потере контроля, но что будет делать дальше, остается загадкой.
– Садись.
– Но, – начинаю я, пытаясь объяснить, что это ужасная идея, но его требование не оставляет выбора. Ведь если сяду к нему на колени, он сразу поймет, как я возбуждена, или почувствую его возбуждения.
– Сядь. Сейчас же, – требует он мне на ухо, а затем, взяв меня за руку, помогает опуститься.
Я медленно опускаюсь еще ниже, все больше нервничая, когда он крепко сжимает мои бедра. Словно контролирует мое тело.
Когда он начинает двигать мной, все остальные исчезают. Я не уверена, нервы ли это, смущение или то, что он трется твердым членом о мои половые губки, но сейчас не смогла бы назвать кому-то свою фамилию.
Мне неприятно, что я наслаждаюсь этим. Меня смущает, что он, очевидно, тоже, хотя все в нем говорит о неприязни.
Наклонившись вперед, он зачесывает мои волосы назад и тихо шепчет мне на ухо, впервые удивив меня своими добрыми словами:
– Тебе неловко?
– Нет, – говорю я, наконец опускаясь на его колени, втайне наслаждаясь тем, как крепко он держит меня, когда прижимаюсь к нему все теснее и теснее, касаясь его затвердевшего члена.
По мне было видно, что я не хотела обслуживать их столик, и сразу поняла, что он тоже не в восторге от того, что находится здесь. Но это как-то сработало, если возбуждение, которое я испытываю, является хоть каким-то признаком. Я наклоняюсь вперед, и моя грудь оказывается прямо в поле его зрения.
Он смотрит на меня в упор, слегка ухмыляясь, словно пытается сдержать улыбку.
– Если ты и дальше будешь совать свои сиськи мне в лицо, малышка, я уложу тебя на этот стол и заставлю кричать на весь клуб, – рычит Рекс мне на ухо, вызывая прилив возбуждения.
От одной мысли о том, что он заставит меня кричать так громко, чтобы услышал весь клуб, мне еще больше хочется подразнить его грудью. Но страх перед тем, что это случится на самом деле, заставляет меня отступить, хотя и совсем немного.
Его улыбка стала шире, как будто он слышит мои грязные и развратные мысли. Возможно, они отражают его собственные.
Все, что происходит между нами, кажется почти пьянящим. Он управляет моими движениями, двигая моим телом вдоль его члена. В его глазах мелькает возбуждение и в них едва удерживается голубой цвет на фоне бушующего внутри темного огня. Рекс наслаждается этим больше, чем кто-либо из нас думал.
Но и я тоже, и это чертовски пугает.
Сейчас все это не важно, и мы просто здесь. В этом странном моменте. В пузыре, где существуем только мы двое.
Я к такому не привыкла.
И мне это также не нравится.
Танец закончился слишком быстро. Так ли уж быстро, я понятия не имею, поскольку слишком сосредоточилась на голодном взгляде Рекса.
Именно его глаза приковывают мой взгляд, и ощущение того, что его глаза – идеальное зеркало моих собственных, слегка пугает меня.
Он хочет этого. Он хочет меня.
Встав, я улыбаюсь ему, прежде чем повернуться и уйти.
Сегодняшний вечер прошел на одном дыхании, одна эмоция за другой, и я не совсем понимаю, что теперь делать. Может, выпить? Выкурить сигарету? Вернуться на работу? У меня нет ни малейшего представления, поэтому я пробираюсь мимо бара, пока девушки не увидели меня. Спешу сквозь толпу, решив добраться до туалета, чтобы подправить макияж.
Не успеваю я пройти по коридору, как чувствую на себе чью-то руку, которая оттаскивает меня назад между телом и стеной.
– Ты произвела на меня сильное впечатление, Сойер, – шепчет мне на ухо хрипловатый голос.
Я благодарна, что это Рекс, а не какой-то чудак, прижавший меня к стене, потому что, да, безопасность и все такое; но также не уверена, насколько безопасно мне сейчас рядом с ним.
– Ты так говоришь, как будто это плохо.
Он рычит, прижимая меня к стене своими бедрами, не оставляя сомнений в том, насколько возбужден.
– Я все еще не уверен, что это не так уж и плохо, – отвечает Рекс, медленно опуская голову и касаясь губами моей шеи, от чего я сильнее прижимаюсь к нему. Как только он начинает целовать меня в шею, дверь распахивается, и входит Серена.
– Вот черт. Извини, я тебя искала. Просто хотела убедиться – неважно. Увидимся потом.
Я могу только представить, на что это похоже, если мы выглядим такими же взлохмаченными, как себя чувствую.
Рекс медленно отстраняется, наш маленький пузырь похоти лопается так же быстро, как и появился.
– Я увлекся, извини. Забудь все, что было.
– Не за что извиняться, просто горячка момента. Думаю, это означает, что я сделала свою работу хорошо.
– Верно, – отвечает он, проводя рукой по волосам. – Твою работу. Да, черт возьми, отличная работа, Сойер.
С этими словами он поворачивается и уходит, оставляя меня в недоумении, что, черт возьми, я сделала не так, и почему разочарована тем, что нас прервали.
Глава 3
РЕКС
– Сколько еще осталось до дома, папа? Я устала, – говорит Рори со своего места на моих плечах. Видимо, после того как она впервые в жизни оказалась в самолете, то решила, что ей нравится быть повыше. Так что, по ее словам, если она не может лететь в самолете, то мои плечи – лучшее решение. Не удивительно, ведь при росте метр восемьдесят я не такой уж и низкий по ее меркам.
Но я не возражаю. Я бы понес свою девочку на край света, если бы она попросила. Знал, что для нее переезд будет немного пугающим, ведь ее домом был только Остин. К счастью, мои родители уже здесь, что немного облегчает этот переход.
– Осталось недолго, милая. Там нас встретят бабушка и тетя Лала. Это сразу за углом.
Я остановился возле пекарни, которой владеет моя сестра, потому что хотел купить один из их рогаликов. Может быть, сейчас шесть вечера, но я не ел хорошего рогалика уже, кажется, целую вечность. Вспоминая прошлое, можно сказать, что это не самое лучшее решение в мире – переехать прямо через дорогу от моей любимой пекарни.
Устоять перед соблазном – не самая сильная моя сторона.
С той ночи в «Атлантиде» я то и дело мысленно возвращаюсь к Сойер. В ней есть что-то такое необычное, чего я никак не ожидал.
Люди, которые работают в стриптиз-клубе, обычно относятся к одной из двух категорий. Первая – им нравятся деньги и образ жизни, который они ведут. Или вторая – им нужны деньги, потому что они с трудом сводят концы с концами. Но что касается Сойер? Мне казалось, что она не вписывается ни в одну из этих категорий, а я не привык, чтобы все было так запутанно. Я не понимаю ее, но хочу понять. Нет, мне нужно ее понять.
Мое желание разобраться в Соейр заставляет меня постоянно о ней думать. Неважно, что делаю или с кем я, мои мысли всегда возвращаются к той ночи.
Это нервирует. Мне это не нравится. И все же трудно не представить ее подтянутое тело в красном кружевном лифчике, ее попку у меня на коленях.
С тех пор, как получил травму, такое со мной происходит впервые. До того как Рори появилась в моей жизни. Я не позволял себе приблизиться к женщине эмоционально с тех пор, как узнал о Рори. Слишком боялся того, что могу сделать.
Но в ту ночь я впервые оказался близок к тому, чтобы сорваться и привести женщину к себе. После рождения Рори у меня было несколько женщин, но ничего серьезного и никогда не приводил их к себе домой. Это всегда случалось быстро, грязно и сразу к делу, будь то в туалете бара, на заднем сиденье, когда наш водитель подвозил ее домой, или иногда в доме женщины. Такие места безопасны, нет шансов, что кто-то узнает, что у меня есть дочь, или что Рори проведает о какой-либо из женщин.
Но в тот вечер я хотел этого.
Так сильно, что разозлился на нее за то, что она заставила меня это чувствовать.
Я хотел привезти ее к себе домой, уложить на кровать и не спеша, по-настоящему ее понять.
Что заставляет ее возбуждаться.
Что заставляет ее гореть.
Что заставляет ее взрываться от экстаза.
Нехорошо приводить в свой дом незнакомую женщину, зная, что утром она уйдет. Хотя здесь все еще повсюду коробки и ничего не распаковано, но это будет домом моей дочери, местом, где она всегда должна чувствовать себя в безопасности
Но я чуть не нарушил эту безопасность. Если бы Сойер задержалась, хотя бы на мгновение, я бы думал своей другой головой, более тупой.
Даже не знаю, что это было. Что-то в ней приковало мое внимание, и я не мог отвести взгляд. Ее глаза заворожили меня, их глубокий, почти бирюзовый цвет сверкал под светом.
В тот момент я понял, что она разыгрывает спектакль, пытаясь «соблазнить меня».
Но мне нравилось не это. Под ее дерзкой маской скрывался намек на уязвимость и доверие. Она позволила мне увидеть то, что скрывала от других. Она могла вести себя так, будто все контролирует, но ей нужна была моя поддержка, мое спокойствие, чтобы пройти через это. Сойер доверяла мне, что я не позволю ей все испортить.
Мне это понравилось. Даже слишком. Не помню, когда в последний раз женщина смотрела на меня так, будто я был ей нужен. Словно она на самом деле доверяла мне. Вообще-то, это гребаная ложь. Последний раз это случилось, когда мама Рори появилась у моей входной двери, впервые вручив мне мою дочь. До этого была Эмили, я обещал ей, что вернусь из Остина после лечения. Ее доверие ко мне умерло, когда написал ей сообщение, сказав, что между нами все кончено и чтобы она выбросила мой номер.
Она так и сделала, но не раньше, чем известила, как сильно ненавидит меня за то, что я заставил ее ждать. Все впустую.
Да, даже я могу признать, что был чертовым мудаком.
Наконец-то, мы вошли в наше здание, и я занес Рори в лифт.
– Милая, нажми на верхнюю кнопку, – прошу я Рори, поворачивая ее к кнопкам.
Когда дочь не двигается, я молча прислушиваюсь и смеюсь, когда понимаю, что она заснула и храпит на моих плечах, прислонившись к моей голове.
Нажимая на кнопку, мне трудно поверить, что мы здесь. Все потихоньку начинает налаживаться, и Рори будет расти в Нью-Йорке, в городе, который я любил, когда был моложе. Она вырастит в окружении своей семьи. Дочка пойдет в отличный детский сад, а у меня, наконец-то, снова появится работа, которая меня радует.
Как только выхожу из лифта, я сразу чувствую запах свежеиспеченного печенья, такой вкусный, что едва не натыкаюсь на свою сестру.
– Эй, старший брат, добро пожаловать домой! – восклицает Стелла с улыбкой и быстро понижает голос, когда понимает, что Рори спит у меня на плечах. – Как давно она спит?
– С тех пор как мы приехали. В один момент она говорила, а в другой уже спала.
– Поездка для нее была долгой, она, наверное, устала. Ее комната уже готова. Хочешь пойти уложить ее?
– Да, я сейчас вернусь.
Направляясь в комнату Рори, я улыбаюсь маленьким штрихам, которые мама и сестра, наверное, сделали сегодня утром до моего прихода. Развешаны семейные фотографии, все коробки разобраны, и похоже, что они немного сошли с ума от фиолетовых вещей.
В комнате фиолетовый ковер, фиолетовое постельное белье, фиолетовые шторы и куча разных фиолетовых вещей, развешанных на стенах. Сколько фиолетового цвета может быть в одной комнате? Стелла, видимо, очень старалась. Мои мама и сестра очень балуют Рори.
Она выглядит такой маленькой, когда кладу ее в кроватку. В Остине она спала в своей кроватке со снятым бортиком. В связи с переездом и всеми изменениями, я решил, что лучше просто переложить ее в двухместную кровать. Надеюсь, когда она проснется посреди ночи, я все еще буду согласен с этим утверждением.
К тому времени как возвращаюсь на кухню, Стелла вынимает печенье из духовки и убирает со стола. Сестра может быть занозой в моей заднице, но она заботливая. К тому же она очень хорошо печет. Наверное, теперь, когда мы живем в одном штате, придется вставать еще раньше, чтобы больше времени проводить в спортзале.
– Все прошло нормально? – спрашивает Стелла, когда сажусь с ней за стол.
– Да, она даже не шелохнулась. Поездка оказалась для нее долгой и нарушила ее режим дня. Честно говоря, даже я устал. Тревор и Кейд собирались заехать к нам, но думаю, что перенесу встречу на другой день. Я так устал.
– Неплохая идея. Тем более у тебя только завтрашний день на отдых, а потом выйдешь на работу, а Рори пойдет в садик. Может, как-нибудь вечером после работы мы сможем выпить, наверстать упущенное. Я скучаю по этим милым идиотам.
– Договорились.
Стелла встает – это ее способ сказать, что пора идти, за что я втайне благодарен, потому что готов лечь и заснуть. Сегодня я посплю на диване, так я буду еще ближе к Рори, если она проснется посреди ночи. Не хочу, чтобы ее первая ночь в новой постели и новом доме прошла в одиночестве, вдруг станет меня искать.
Черт. Может, это не самое умное решение в мире – поменять и ее кровать.
– Я, пожалуй, пойду, дам вам немного отдохнуть, – говорит Стелла, обнимая меня. – Хорошо, что ты вернулся в город.
– Приятно быть дома. Скоро увидимся, хорошо?
– Ага. В какой день тебе нужно, чтобы я забрала Рори из детского сада?
– В четверг. У нас поздно вечером будет игра, но вечерние занятия у нее начнутся только через неделю. Ты не против?
– Без проблем, мы просто вернемся сюда и посмотрим телевизор.
Подмигнув, она проскальзывает мимо меня и выходит за дверь.
Из-за сестры я поседею задолго до Рори. Она – сущая бестия, и мне жаль парня, который решит терпеть ее безумие. Подойдя к холодильнику, я с благодарностью вижу, что родные запаслись моим любимым пивом; видимо, мой отец был с ними.
Когда профессионально играл в хоккей, то позволял себе не так много удовольствий, но от кислых конфет и пиво я никогда не мог отказаться. Схватив пиво, иду к дивану и включаю хоккей. Это успокоит мой разум и, возможно, поможет быстрее заснуть.
* * *
Воскресенье пролетело быстрее, чем мне бы хотелось. После того как проснулся с полным бокалом пива рядом со мной, а солнце светило в окно, мы с Рори встали и вместе приготовили завтрак. Мы встречаемся с моими родителями возле Центрального парка за ужином, чтобы они могли увидеться друг с другом до того, как дочь начнет ходить в садик в понедельник. Сказать, что я немного нервничаю, значит ничего не сказать.
Когда мы жили в Техасе, я мало работал, поэтому большую часть времени проводил с Рори, пробуя различные методы лечения моей травмы. Если мне нужно было отлучиться от Рори, то обычно за ней присматривали мои родители. Они просто обожают мою девочку и балуют ее при каждом удобном случае.
Больше всего меня удивил отец. В детстве нас с сестрой всегда немного баловала мама, в то время как папа проявлял больше строгости. Я ожидал, что все повторится примерно так же: мама будет очень внимательной, а папа – держаться в сторонке.
Боже, я ошибался.
Мой отец заботится о моей маленькой девочке так, будто она – все, чего ему не хватало в этом мире. Рори так обвела его вокруг своего маленького пальчика, и мне нравится наблюдать, как он превращается в лужицу ради нее, даже если из-за этого дочь становится еще более избалованной, чем того желаю.
С завтрашнего дня Рори пойдет в новый детский сад, я сам буду присматривать за ней, за исключением тех случаев, когда уезжаю или играю допоздна, тогда за ней присмотрят мои родители или Стелла, что не может не радовать, хотя иногда это и добавляет им сложностей. Теперь, когда мои родители снова в Нью-Йорке, мама возобновила свою благотворительную деятельность, а папа вернулся к работе в корпоративном мире. Трехлетний ребенок в доме может внести коррективы в их размеренную жизнь.
