Текст книги "Преимущество на льду (ЛП)"

Автор книги: Лекс Джеймс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)

Глава 22

СОЙЕР

Что делать, когда кажется, что твое сердце вырвали и растоптали?

Еще хуже, что делать, когда ты сама виновата? Последние несколько недель я работала на автопилоте, почти ничем другим не занимаясь за пределами своей обычной рутины. Я либо в школе, либо в детском саду, либо в клубе, либо в своей кровати, прячусь от реальности. В последнее время у меня не было сил ни с кем общаться, несмотря на то что Гвен и Кэсси пару раз пытались меня выманить.

Я не хочу ничего делать. Желаю, чтобы эти чувства исчезли. Я так запуталась. Постоянно тревожусь обо всем и не знаю, к кому обратиться. Прошло уже несколько недель, как Макс узнал обо мне и Рексе, а мне все еще больно, как и тогда, когда это случилось. С тех пор как порвала отношения с Рексом, боль становится только сильнее. Я чувствую пустоту. Скучаю по нему. Хочу вернуть все назад и лежать в его объятиях, теплых и безопасных, но не могу. Не хочу рисковать с Максом и разрушать шансы Рекса на карьеру в НХЛ.

Перевернувшись на спину, я пытаюсь снова заснуть, но слышу стук в дверь спальни, а затем входит Кэсси. Я отлеживалась в своей кровати после того, как меня отправили домой из «Атлантиды». Молли была очаровательна и полностью меня поддерживала, но я просто не могла выйти из своего плохого настроения. Молли сказала, что люди не очень хорошо реагируют, когда рядом грустная девушка, поэтому я вернулась домой и забралась обратно в кровать. По крайней мере, здесь я могу поплакать, не испортив чей-то стояк.

– Эй, Сойер? Ты проснулась? – тихо спрашивает Кэсси, садясь на кровать.

– Да, – бормочу я, мое лицо все еще опухшее от слез.

– Макс здесь, и у него есть кое-что для тебя.

Я напрягаюсь при упоминании его имени и воспоминании о том, как он был здесь в последний раз. Когда все развалилось.

– Я не хочу с ним разговаривать, и мне точно ничего от него не нужно. Скажи ему, что он может отправляться прямиком в ад. Мы поговорим там.

– Что бы у него ни было, это от Рекса, – добавляет она. – Смотри, Макс в гостиной. Отказывается уходить, пока ты не уделишь ему хотя бы пять минут. Я пыталась, но он не сдвинется с места. Чертов упрямый мул.

Эти двое – как масло и вода, всегда были такими и, наверное, всегда будут.

– Хорошо. Но если я попаду в тюрьму, ты внесешь за меня залог, – предупреждаю я.

– Договорились. Хотя я, вероятно, буду сидеть рядом с тобой, так что не уверена, что получится.

Я сбрасываю с себя одеяло и встаю. Я в тех же трениках, что носила последнюю неделю, в старой футболке, которая выглядит так, будто на нее пролили вино, и я не мыла волосы уже больше недели. Я выгляжу так, как и чувствую себя, но не в силах совладать с собой. Выходя вслед за Кэсси из своей комнаты, не знаю, злюсь ли на то, что мне придется говорить с Максом, или нервничаю по поводу того, что у него есть для меня.

Что-то во всем этом кажется странным. Макс ненавидит Рекса, так что вряд ли принес от него послание. Что это, черт возьми, такое?

Увидев его сидящим на моем диване, я снова начинаю злиться, но что-то в том, как он смотрит на меня, останавливает меня от крика.

– Что тебе нужно, Макс? Я не в настроении для твоего дерьма. Мне неприятна даже сама мысль о разговоре с тобой по душам, – заявляю я, скрестив руки на груди.

Взглядом он медленно оценивает мой внешний вид. Я паршиво выгляжу и знаю это. Честно говоря, мне даже немного стыдно.

Но когда смотрю на Макса, по-настоящему смотрю на него, вижу сломленного человека. В его глазах столько опустошения и печали, что это трудно выдержать.

Но ничто не удивляет меня больше, чем первые слова из уст брата.

– Я виноват, знаю, – говорит он тихим, спокойным голосом. – Я заставил маму во многом мне признаться. Не думаю, что я все узнал, но сложил два и два, когда начал вспоминать о том, что произошло. Она часто манипулировала мной в последние несколько лет, и я понимаю, насколько хреновым это меня сделало в твоих глазах.

Не ожидала услышать это от него. Макс никогда не признавал свою вину. Он всегда был тем, кто просто не обращал внимания и ждал, пока все пройдет.

– С чего это вдруг? – Я заикаюсь, сдерживая слезы. Услышав извинения, которые не ожидала получить, но в которых так отчаянно нуждалась, даю волю эмоциям, которые обрушиваются на меня, как товарный поезд.

Я изо всех сил стараюсь не заплакать.

– Честно? Я вроде как хреново играл в прошлой игре. Очень, черт возьми, плохо, – говорит Макс.

Я слышу, как Кэсси бормочет рядом со мной:

– Да это преуменьшение года.

На что Макс награждает ее выразительным взглядом, после чего снова поворачивается ко мне.

– Но я поговорил с тренером, то есть с Рексом. Он заполнил некоторые пробелы для меня. Рассказал мне кое-что, чего я не знал, – признается Макс, на минуту отворачиваясь и покусывая губу, словно нервничает. – Я виноват. Я не должен был отворачиваться от тебя. Мама так заморочила мне голову, что я поверил всему, что она говорила. Я очень жалею обо всем. Сожалею, что мои поступки стоили мне отношений с тобой. Я просто надеюсь, что однажды ты сможешь меня простить. Я не жду этого сейчас. Просто, пожалуйста, пойми, как мне жаль.

Я смотрю на него в недоумении, слезы текут по моему лицу.

Машинально подхожу к нему. То ли дать ему пощечину, то ли обнять, еще не решила. Но когда обнимаю его и всхлипываю на груди брата, я не знаю, кто больше удивлен. Макс тут же обхватывает меня в ответ, по его щеке стекает одинокая слезинка, а Кэсси выскальзывает из гостиной, давая нам время.

Отстранившись, он смотрит на меня.

– Мне так жаль, Сойер. Мне так жаль. Я надеюсь, что ты сможешь простить меня и что каким-то образом получится вернуть все, как раньше. Ты была моим лучшим другом, сестренка, – плачет он мне в плечо.

– Честно говоря, дружище, я понимаю. Мама такая манипуляторша, поэтому не удивительно, что она смогла промыть тебе мозги. Она и со мной так поступала, и с балетом, даже после того, как я получила травму. Но то, что ты извиняешься, очень много значит. Не думаю, что я понимала, насколько мне было необходимо услышать эти слова от тебя.

Потянувшись в задний карман, он достает конверт с моим именем и передает его мне.

– Что это? – спрашиваю я.

– Понятия не имею. Рекс дал мне его на тренировке и попросил проследить, чтобы ты его получила, – говорит Макс, выглядя немного смущенным. – Видимо, ты игнорировала его звонки и сообщения. Наверное, это как-то связано с твоим братом-мудаком.

Я, наверное, выгляжу смущенной, потому что Макс начинает посмеиваться.

– Да, я знаю. Мне было неловко говорить это вслух, но даже я признаю, когда что-то порчу, – выдает Макс, а затем становится серьезным. – Ты ведь понимаешь, что Рекс влюблен в тебя?

Я закатываю глаза. Не может быть, чтобы он на самом деле был влюблен в меня. Да, он заботился обо мне и хотел встречаться. Но любовь… не может быть, чтобы он чувствовал то же самое.

– Я серьезно, – говорит Макс.

Я смотрю на конверт и вижу свое имя, написанное мелким почерком Рекса. Что он может сказать мне такого, чего не мог отправить в сообщении или позвонить? То есть, я полагаю, что для этого мне пришлось бы отвечать на них. В последние несколько недель я отлично справлялась с задачей полностью его избегать.

Не в силах больше ждать, я разрываю конверт и вытаскиваю содержимое. Внутри письмо и какие-то бумаги. Открыв письмо, я сразу рухнула, как подкошенная. Слезы тут же начинают течь, и я практически рыдаю на полу, а письмо лежит передо мной.

– Что такое, Сойер? Ты в порядке? – спрашивает Макс, держась на некотором расстоянии.

Кэсси выбегает из своей комнаты, вероятно, собираясь надрать ему задницу.

– Что, черт возьми, происходит? Она в порядке? – спрашивает Кэсси, глядя на письмо. В отличие от Макса, она без колебаний берет его, чтобы посмотреть. – Вот черт, – выдыхает Кэсси, садясь рядом со мной. – Он нашел тебе студию. Там написано: «Студия старая, ее нужно немного отремонтировать. Но она будет твоей. Мамина благотворительная организация нашла способ пожертвовать ее тебе, если ты согласуешь ее с их целями», – читает она, просматривая для меня все бумаги. – Его мама хочет встретиться с тобой в ближайшие пару недель, чтобы все обсудить. Сойер, дата на всех этих бумагах – на этой неделе… Он сделал все это после того, как вы расстались. – Кэсси произносит это так, как будто это должно что-то значить для меня. – Макс прав. Он любит тебя.

Все говорят об этом, но я не могу заставить себя поверить. Но чем больше мне рассказывают о Рексе, тем больше понимаю, насколько я в него влюблена.

Он был против того, чтобы встречаться со мной, и никак не может быть влюблен в меня. Но тогда что все это значит? И если он влюблен в меня, неужели я все испортила? Черт, это вопросы, на которые никогда не узнаю ответа, и нет смысла тратить время на размышления об этом.

Но он приложил столько усилий и подергал за кучу ниточек, чтобы найти способ заполучить для меня студию. Это должно что-то значить, верно? К тому же он пытался выйти на связь, и до того как все случилось с Максом, у нас все было отлично.

– Черт возьми! Кажется, я все разрушила, – практически хнычу я

– Нет, это я, – протестует Макс. – Но не думаю, что все разрушено, Сойер. По крайней мере, я надеюсь, что нет, потому что, честно говоря, это на моей совести. Я поговорил с ним. Сказал ему, что не буду вмешиваться. Это не мое дело, и я не имел права говорить тебе, с кем ты можешь встречаться. Мне не следовало влезать в ваши отношения. Меня это просто чертовски бесило, и я вел себя как ребенок. Я не утверждаю, что мне нравится идея, что вы вместе, но вижу, что вы оба искренне любите друг друга.

– Ну, надеюсь, ты прав, потому что, думаю, я тоже люблю его.

– У меня есть идея, но ты должна мне довериться, ладно? – Макс вздрагивает от своих собственных слов. – Я знаю, что это страшно, доверять мне и все такое, но в этом случае, пожалуйста, просто дай мне шанс. Приходи завтра на нашу игру, а после мы пойдем куда-нибудь. К тому же я очень хочу, чтобы ты пришла. Приедут агенты из «Циклона», а я чертовски нервничаю из-за игры.

Я собираюсь сказать ему «нет», но останавливаю себя. Я бы хотела быть рядом с Максом, особенно потому что играть за «Циклонов» – его мечта с самого детства. Кроме того, возможно, я смогу поговорить с Рексом или послать ему сообщение.

Или могу пойти на игру и посмотреть, что это за план у Макса.

– Может быть, – отвечаю ему, слишком нервничая, чтобы полностью согласиться. – Это не «нет», но я все еще не уверена на сто процентов.

– Я приму любое твое решение. Прослежу, чтобы для тебя были билеты на входе, – обещает Макс, а затем недовольно смотрит на Кэсси. – Для вас обоих.

– Спасибо. И, Макс, это очень много значит. Ты пришел сюда и поговорил со мной. Я скучала по брату. Ты был мне нужен, – искренне говорю ему.

Макс обнимает меня, прижимая к своему крепкому телу.

– Ты мне тоже нужна, сестренка. – Отстранившись, он просто улыбается, поворачиваясь к двери. – Увидимся завтра. И Сойер? Подумай о том, что я сказал.

– Подумаю. Но только завтра. Сейчас я возвращаюсь в постель. Мне нужно хорошо выспаться. Я разбита. – Улыбаюсь и иду в комнату, оставив Кэсси провожать Макса. Впервые за долгое время я чувствую себя умиротворенной. Выслушав все, что сказал Макс, я, наконец-то, почувствовала, что у нас все будет хорошо. И если Макс прав, то у нас с Рексом тоже есть шанс.

Я всегда буду скучать по маме, но это ее выбор, а не мой. Нельзя заставить кого-то любить тебя или быть в твоей жизни.

Даже свою собственную маму.

* * *

Проснувшись утром, впервые за несколько недель поняла, что проспала до восхода солнца. Я с трудом засыпала с тех пор, как все произошло, и обычно вставала до восхода солнца. Но не прошлой ночью. Прошлой ночью я спала как никогда хорошо за последние недели и, возможно, как никогда за последние месяцы.

Поднявшись с кровати, я, наконец, принимаю душ и привожу себя в порядок. Когда добралась до кухни, Кэсси уже сидела за барной стойкой и завтракала.

– Ты жива! – шутит она, но в ее глазах все еще присутствует крошечная доля беспокойства. – Я думала, что мне придется зайти к тебе, чтобы проверить твой пульс. А ты уже оделась! Все в порядке?

– Да, честно говоря, все просто отлично. Я чувствую себя лучше, чем когда-либо. Решила встать и подготовиться ко дню, – говорю ей.

Кэсси сидит на месте, все еще глядя на меня, как будто увидела привидение.

– Ты уверена, что чувствуешь себя хорошо? Я ожидала, что ты будешь немного не в себе после всего, что произошло с Максом.

– Я тоже так думала. Но мне было приятно услышать от него эти слова, и я могу только надеяться, что мне и правда удастся вернуть брата. А что касается Рекса? Решила, что хоть раз доверюсь Максу. Так что я иду на игру и посмотрю, что произойдет. – Я пожимаю плечами. – Или Макс каким-то образом сотворит волшебство, или я попросту получу удовольствие от игры. В любом случае, я не позволю себе грустить сегодня.

– Что ж, думаю, я приму это как хороший знак. Рада, что твой брат, наконец-то, узнал обо всех делишках твоей ведьмы-матери. Это, конечно, не оправдывает его полностью, но уже что-то, – заявляет она.

– Согласна. Сейчас этого достаточно, – признаю я.

– Ты позволишь мне подготовить тебя к вечеру? У меня есть одна идейка, – говорит Кэсси с ухмылкой, от которой мне хочется убежать в горы. Но, черт возьми, почему бы и нет? Думаю, сегодня я просто доверяю всем.

Надеюсь, все получится, но даже если нет, я хочу выглядеть сексуально. Тем более, что пообещала себе, что если увижу его, то скажу ему о своих чувствах. Вряд ли я смогу снова встретиться с Рексом, не сказав ему, что люблю его. Даже если он не чувствует того же. Даже если я разрушила то, что мы уже успели создать вместе, по крайней мере, он будет знать, что его любили.

И его, и Рори.

– Делай со мной все, что можешь, девочка. Сегодня я вся твоя.

Глава 23

РЕКС

Финальная игра.

Два периода сыграны, остался один. К счастью, мы лидируем со счетом три-один. Я должен быть взволнован. Это мой первый год в качестве главного тренера, и мы вот-вот станем чемпионами. При условии правда, что сможем удержать преимущество в третьем периоде.

Макс пригласил команду в бар на соседней улице, чтобы либо отпраздновать, либо утопить наши печали, в зависимости от того, как пройдет остаток этого периода. Я обещал быть там.

И все же, несмотря на все происходящее вокруг меня, я снова и снова проверяю телефон, желая узнать, не написала ли Сойер сообщение.

Макс сказал, что отдал ей письмо вчера вечером. Разве она не должна была уже что-то ответить.

К счастью, у меня потрясающий помощник и отличные капитаны, потому что мои мысли так далеко ушли от игры, что это просто безумие. Мне кажется, я никогда не был таким рассеянным, как сейчас. Я думал о том, как поведу себя, если увижу ее снова. Как стану убеждать Сойер дать нам еще один шанс. Скажу ей, что люблю ее. Что люблю ее так сильно, что даже если она еще не совсем готова, я буду ждать, потому что она именно то, что мне нужно. Она – то, чего я хочу и люблю больше всего на свете.

Осмотрел арену и места, которые команда предоставляет для своих родственников, но до сих пор Сойер еще нигде не видел. В какой-то момент мне показалось, что заметил Стеллу и Кэсси, которые шли по одному из рядов, но потерял их в толпе.

Когда звучит финальный гудок, толпа сходит с ума.

Мы только что выиграли. Пять-два.

Я оглядываюсь вокруг, мне нравится, как волнение толпы захватило всю арену, когда красно-синее конфетти слетает со стропил на трибуны. Вся команда ликует на льду, в то время как наши соперники ускользают, чтобы отправиться от поражения у себя в раздевалке.

Черт. Мы сделали это.

Выиграли чертов чемпионат! Не думал, что это будет так волнующе для меня как тренера, но это именно так, ведь я помог привести команду к победе.

Макс подъезжает на коньках, сияя, как ребенок в магазине сладостей.

– Думаете, это помогло, тренер? Думаете, я произвел на них впечатление? – спрашивает он, прекрасно зная, что если агенты не слепые или глупые, то они впечатлены.

Три гола.

Макс забил чертов хет-трик в финальной игре чемпионата.

– Черт, да, впечатляет. Но должен сказать, как бы тебе ни нравились «Циклоны», подумай о своих возможностях. Я знаю, что сегодня вечером тебя рассматривала еще одна команда, и она тоже местная, – говорю ему, гордясь тем, что он сделал сегодня.

Он выглядит искренне заинтересованным и взволнованным, и это здорово, потому что я работал над своим небольшим проектом с Нью-Йоркскими «Ледяными ястребами». Тревор и ребята были немного ошарашены, когда я им рассказал, но, честно говоря, не думаю, что смог бы тренировать всех пятерых этих гребаных придурков.

– Буду иметь в виду, – отвечает он с улыбкой. – Я вернусь на лед к ребятам ненадолго. Просто хотел сказать спасибо за все. И еще, помните, сегодня вечером. В девять часов.

– Я же сказал, что буду там. И не благодари меня. Это ты сделал всю тяжелую работу. Ты это заслужил. – Закончив разговор, я поднимаю голову и направляюсь к СМИ, и вижу ее.

Сойер.

Я не могу сосредоточиться ни на чем другом, кроме женщины, которая уже улыбается мне в ответ.

Вот черт. Она здесь. Сойер на самом деле здесь.

И, черт возьми, она выглядит чертовски хорошо.

Она всегда выглядит потрясающе, но сегодня будто выложилась по полной. На ней сапоги до бедер и сине-красная хоккейная футболка с надписью «Бруклин У», которая спускается чуть ниже задницы. Боже, как я скучаю по ее заднице. Футболка выглядит знакомой, что странно, потому что это не обычная футболка, но я не могу разглядеть ее достаточно хорошо, чтобы понять почему.

Сойер улыбается шире, когда понимает, что я заметил ее, и машет мне рукой, а затем отворачивается, чтобы с кем-то поговорить. Как бы мне ни нравилось на нее смотреть, сейчас мое внимание приковано не к ней.

Едва она повернулась, я понял, почему узнал эту футболку. На спине было написано «Локвуд № 17».

На ней моя футболка.

До этого момента у меня никогда не возникало желание увидеть женщину в своей футболке. Но теперь вряд ли позволю ли ей когда-нибудь надеть что-то другое. Если бы не необходимость пообщаться с прессой и ускорить последнюю встречу с «Ледяными ястребами», я бы побежал за ней.

Но я не могу, по крайней мере, пока.

Значит ли это то, на что я надеюсь? Черт, ведь это что-то значит, раз она надела мою футболку?

Быстрее бы пролетели все следующие встречи, чтобы я мог пойти и выяснить все сам.

* * *

К тому времени, как я добираюсь до бара, уже девять-ноль-шесть вечера.

Я ненавижу опаздывать.

Заходя в бар, ожидаю, что там будет многолюдно, но сейчас совсем другой уровень. Такое чувство, что вся толпа с арены пыталась забиться в чертов бар, из-за чего мне трудно кого-либо разглядеть.

Даже при такой плотной толчее, как сейчас, я слышу их отсюда, прямо между бильярдным столом и танцполом. Парни замечают меня и машут рукой.

Ребята любят веселиться. Пустые бутылки из-под шампанского и текилы на столе, и официантка в данный момент приносит им еще, а также пару коктейлей, которые предположительно предназначены для их подружек.

Слава богу, что игры закончились, потому что все парни были бы бесполезны на завтрашней тренировке.

Я быстро нахожу Макса и оттаскиваю его в сторону. Я хранил от него секрет, но теперь, когда сезон закончился, наконец-то, могу ему все рассказать.

Когда мы отходим подальше от шума, я поворачиваюсь к Максу и протягиваю ему конверт.

– Что это? – спрашивает он, выглядя смущенным.

– Письмо с предложением. Если ты готов отказаться от драфта, в этом конверте предложение присоединиться ко мне в «Ледяных ястребах». Понимаю, что это не «Циклоны», но я заключил с «ястребами» сделку. Сказал им, что соглашусь только в том случае, если они сделают тебе выгодное предложение. Мне нравится твой стиль. Он напоминает мне меня самого.

Лицо Макса пустое, не выражающее никаких эмоций, как будто он не совсем понял, что я говорю.

– Взгляни, когда сможешь, но думаю, тебе понравится то, что ты увидишь внутри, – говорю ему.

Наконец он выдавил из себя дерзкую улыбку.

– Ты хочешь взять меня с собой, а?

– О, Господи боже, не вымещай на мне свои гребаные эмоции. Это хоккей, а не пижамная вечеринка. Нечего тут сопли распускать.

Макс вскрывает конверт и смотрит на свое предложение.

– Да, черт возьми! – кричит он, размахивая кулаком в воздухе. – Похоже, вы застряли со мной еще на пять лет, тренер, – ухмыляется Макс.

Спасибо, черт возьми. Я усердно работал с «Ледяными ястребами», чтобы заставить руководство клуба увидеть ценность Макса как игрока. Я позаботился о том, чтобы представители «ястребов» пришли сегодня на игру, потому что у меня было предчувствие, и я оказался прав. Мне не терпится увидеть, куда приведет Макса его карьера.

– Это официально? При условии, что я это подпишу? – спрашивает Макс.

– Ага, – говорю ему, посмеиваясь, когда он подписывает договор, прежде чем убежать на поиски кого-то в толпе, все еще держа письмо в руке.

– Чему он так радуется? – раздается голос рядом со мной.

Улыбаясь, я поворачиваюсь, уже зная, кому принадлежит мягкий голос.

Сойер.

– О, ничего. Я только что сказал ему, что я новый главный тренер «Ледяных ястребов». – Ее глаза расширяются от возбуждения. – Но я также передал ему письмо с предложением заключить с нами пятилетний контракт, так что он немного взволнован.

– Подожди?! Ему нужно подписывать?

– Уже сделал.

Ее восторженный визг чертовски очарователен. Еще более очаровательно то, что она обхватывает меня руками и с волнением прижимает к себе, из-за своего брата и, я думаю, ради меня.

Мне так приятно снова держать ее в своих объятиях. Так и должно быть, когда находишь своего человека. Вот кем является для меня Сойер. Она мой человек.

Она отстраняется, выглядя немного взволнованной.

– Извини. Я немного увлеклась, – говорит она, пытаясь высвободиться из моих объятий, но я ей не позволяю.

Взяв ее за подбородок, я приподнимаю ее голову, наши глаза встречаются.

– Моя футболка, да? – Я ухмыляюсь, когда она краснеет, образуются милые морщинки, когда она смущенно морщит нос. – Малышка, мне нравится. Нет, это неправда. Мне чертовски нравится видеть тебя в моей футболке. Я хочу…

– Рекс, я… я, э-э, сначала должна кое-что сказать, – говорит Сойер, глядя мне прямо в глаза. Черт, одно это почти заставляет меня нервничать. – Я сделала неправильный выбор. Я, э-э, облажалась. Я…

Ее секундная пауза – это все, что мне нужно, и я прижимаюсь губами к ее губам. Она немедленно тает от моих прикосновений, целуя меня в ответ, и наконец зарывает руки мне в волосы, притягивая меня ближе в нашем поцелуе.

На мгновение я теряюсь в долгожданном поцелуе. Всепоглощающее чувство счастья накатывает на меня подобно волне. Ничто вокруг меня не имеет значения. Единственное, что меня сейчас волнует, – это женщина в моих объятиях. Когда она отстраняется от нашего поцелуя, я хочу возразить, но выражение ее глаз останавливает меня.

– Я люблю тебя, Рекс. Я правда очень тебя люблю. Даже если ты не считаешь мороженое основной группой продуктов питания и думаешь, что «Крепкий орешек» – это рождественский фильм, я все равно люблю тебя, даже если ты ошибаешься. Я люблю тебя за студию. Срань господня, не могу поверить, что ты это сделал. Я люблю тебя за все, что ты делаешь. Но я не жду, что ты скажешь это в ответ. Знаю, что сильно ошиблась, но хотела убедиться, что ты знаешь, что я чувствовала. – Она делает глубокий вдох, а затем наконец поднимает на меня взгляд.

– Во-первых, «Крепкий орешек» – рождественский фильм, и ты, черт возьми, не можешь сказать мне иначе. Во-вторых, нам нужно обсудить твое потребление сахара. Но в НХЛ очень хорошие стоматологи, – говорю ей, наслаждаясь тем, как она ерзает. – И в-третьих, я тоже люблю тебя, малышка. Студия не зависела от этого. Я просто хочу, чтобы у тебя были свои мечты. Я бы не сказал, что ты ошиблась, но обещаю тебе, что если ты еще раз выкинешь что-нибудь подобное, я прикую тебя наручниками к своей кровати и буду трахать до тех пор, пока ты наконец не поймешь, в чем дело. Ты – мой человек. Мы созданы друг для друга, Сойер. – Я не уверен, кто наклоняется первым, но следующее, что помню, мы снова целуемся посреди бара, и нам наплевать на всех вокруг. Мои руки сжимают ее попку, когда она постанывает от моего поцелуя, а я посасываю ее нижнюю губу.

– Ну наконец-то, – слышу я голос Харриса откуда-то рядом с нами, но не прекращаю целовать Сойер. – Я думал, мне придется самому поцеловать ее, ну, знаешь, чтобы заставить тебя вытащить голову из задницы. Немного расстроен, что ты справился сам, – смеется он.

Я поднимаю руку, чтобы оттолкнуть его, что только заставляет его смеяться еще сильнее.

– Эй, это моя гребаная сестра, мудила, – ворчит Макс, но я не останавливаюсь. Не знаю, обращался ли он ко мне или к Харрису, но в любом случае, мне насрать.

– Не веди себя так, будто не знаешь, чем они собираются заняться, – невозмутимо говорит Харрис.

– Закрой…

В этот момент Сойер отстраняется, смеясь, и с ухмылкой поворачивается к мальчикам.

– Эй, Макс, хочешь посмотреть, смогу ли я все еще надрать тебе задницу в бильярде?

– Ты в деле, сестренка. Команды? – спрашивает он.

– Я в деле. Но я в ее команде, – и указываю на Сойер, которая уже идет к столу.

Тут подходит Кэсси с подносом напитков и раздает их. Когда она минует Макса, он хватает ее за руку и притягивает к себе.

– По рукам. Но Кэсси в моей команде.

– Э-э, ты же знаешь, что я чертовски ужасна в игре, верно? И почему ты прикасаешься ко мне? Отвали, – усмехается она, но продолжает идти к нам.

– Плевать. Я сделаю всю работу, а ты просто пожинай плоды, принцесса, – отвечает Макс, подмигивая. – Кроме того, мы играем против человека с ярко-синим лаком на ногтях. Я почти уверен, что мы сможем их победить, – смеется Макс, нанося удар.

Я, честно говоря, забыл, что мои ногти все еще накрашены после дня папиной дочи, но опять же, мне действительно насрать, пока Рори счастлива.

Я пожимаю плечами.

– Э, как бы то ни было, чувак, Рори умеет убеждать, и на данный момент я делаю то, что мне говорят. Так все гораздо проще. Ты просто подожди, пока у тебя не родятся дочери. Я уверен, что у тебя будут заплетены волосы в косички и макияж на лице.

– Черт, Рекс. Я накрашу его. Держу пари, он выглядел бы таким хорошеньким, – смеется Кэсси, ущипнув Макса за щеку.

Эти двое чертовски необузданны, так забавно за ними наблюдать.

Когда мы подходим к столу, Сойер уже все расставила и подает Максу сигнал к брейку.

– Подожди, подожди! – кричит Кэсси. – Если вы все заставляете меня играть, давайте хотя бы заключим пари. Хм, Макс, на что нам поставить? На выпивку?

– Не-а, скучно. Проигравшие должны станцевать приватный танец под песню по выбору победителя, – ухмыляется он.

– Хорошо, но на этот раз ребята это сделают, – говорит Сойер, подмигивая.

– Фу. – Макс съеживается, но начинает игру. Он сразу же после перерыва получает три очка, и в течение первого раунда у них все мячи, кроме двух, один из которых восьмой.

Остальная часть игры длится недолго.

Вообще.

В то время как Сойер хороша в этой игре, Макс – чертова акула бильярда и в течение двух раундов закончил игру, даже не вспотев.

– Это было, черт подери, впечатляюще, – вот и все, что мне удается сказать.

– Я говорила тебе, что именно благодаря ему научилась играть, – напоминает Сойер, как будто она к этому привыкла.

– Время расплачиваться, сосунки. Сойер, сядь, – требует Кэсси, и, к удивлению, Сойер слушается. – А ты, большой мальчик, приготовься.

Почему я сразу же жалею об этом?

Когда начинается песня, я не сразу узнаю ее, но Сойер и Макс оба начинают смеяться. Так продолжается до тех пор, пока Макс не бросает свирепый взгляд на Сойер. Из динамиков начинает доноситься песня Латто «Big Energy», и Кэсси не может сдержать смех, особенно когда Харрис и ребята присоединяются к вечеринке маленьких ведьм.

– Давай, большой мальчик! Станцуй для нас. Покажи своей женщине все свои движения, – шутит Тревор.

– Заткнись, чувак. По крайней мере, дай мне привыкнуть к этому, прежде чем ты начнешь отпускать гребаные сексуальные шутки, – рычит Макс.

– О, вытащи фаллоимитатор из своей задницы, Макс, – говорит Кэсси, защищая Тревора. – Не будь таким чертовски чопорным. Люди занимаются сексом. Мы все так делаем. Это чертовски весело.

Я вижу момент, когда она сожалеет о своем заявлении, поскольку Макс выглядит так, словно колеблется между тем, чтобы задушить ее или поцеловать – или, может быть, и то, и другое одновременно, черт возьми. В любом случае, я могу сказать, что они определенно трахались раньше. Это очевидно даже для меня.

Подойдя к Сойер, я забираюсь к ней на колени, мне нравится, как она хихикает, когда прикасаюсь к ней.

– Какая смена ролей, малышка, – говорю я, потираясь об нее членом. – Признаюсь, я неравнодушен к первой версии, но воспользуюсь любым шансом, чтобы потереться о тебя своим членом. – Я подмигиваю, заставляя ее покраснеть.

Наклонившись вперед, я шепчу ей на ухо:

– Завтра мы сводим Рори поесть мороженого. Тогда и поговорим с ней. Сегодня ночью ты вся моя.

– Всегда. А теперь потанцуй для меня, красавчик.