Текст книги "Преимущество на льду (ЛП)"

Автор книги: Лекс Джеймс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)

Глава 7

Сойер

К среде я выбиваюсь из сил.

Я делаю все возможное, чтобы высыпаться, но иногда трудно восстановиться после слишком частых бессонных ночей.

Сегодня утром это, наконец, меня настигло. Каким-то образом я умудрилась проспать все свои будильники и проснулась от яркого солнца, светившего в окно, когда до первого занятия оставалось всего двадцать минут. К сожалению, мне пришлось отказаться от кофе, что стало настоящим разочарованием для меня и всех окружающих. Что еще хуже, мой профессор – настоящий козел и устраивает скандал, когда кто-то опаздывает.

Но теперь у меня в запасе час до того, как мне нужно быть в детском саду, и я иду прямиком в свою любимую кофейню получить достаточно кофеина, чтобы убить слона. Запах – первое, что поражает меня, когда я вхожу. Выпечка здесь просто умопомрачительная, но именно кофе помогает мне выжить.

Подойдя к витрине с выпечкой, не могу решить, чего мне хочется – сладкого или соленого. У них есть булочки с корицей, и это всегда безопасный выбор, но у них также есть пирог киш, а кто не любит хороший киш?

– Даниши просто потрясающие, – раздается низкий голос у меня за спиной.

Я быстро оборачиваюсь, чуть не столкнувшись с мужчиной. К счастью, он ловит меня раньше, крепко схватив за руку. Его хватка кажется одновременно утешительной и сильной, странная смесь безопасности и контроля. Это возбуждает. Я удивлена своей реакцией на незнакомца.

Это происходит до тех пор, пока не поднимаю глаза и не вижу никого иного как Рекса, мужчину, о котором я думала без остановки с той ночи в баре.

– Привет, Рекс. Ты меня напугал, – говорю я ему, мое сердце бешено колотится. Не знаю, от чего это происходит: от удивления при виде его или от того, что я чуть не упала на кого-то. Что-то подсказывает мне, что это из-за кофе.

Его голубые глаза ярко блестят, и он улыбается мне.

– Я видел, как ты смотрела на разные пирожные, словно не могла решить, какое из них взять, и подумал, что могу помочь, порекомендовав одно из моих любимых, они никогда меня не подводили. Я не хотел тебя напугать. Не ожидал, что ты будешь такой сосредоточенной, – говорит он с мальчишеской и немного взволнованной улыбкой на лице.

– Я серьезно отношусь к еде, – заявляю ему, подмигивая, отчего он улыбается еще шире.

Приятно видеть Рекса вдали от всех, он выглядит более комфортно и непринужденно.

– Понимаю. Я такой же, – отвечает он и замолкает на мгновение. – Ты здесь с кем-то?

– Нет, я одна. Я просто заскочила перед работой.

– Может, я возьму пару моих любимых блюд, а ты займешь столик? Мне тоже нужно убить немного времени.

– Договорились, но позволь мне хотя бы купить кофе.

– Нет. Просто скажи мне свой заказ и иди найди нам столик, – отвечает Рекс, не оставляя места для споров.

Я быстро говорю ему свой заказ, затем прохожу к одному из немногих оставшихся столиков и жду.

Пока сижу и наблюдаю за людьми, не могу не обратить внимание на Рекса, который стоит в очереди, делая наш заказ. Бариста улыбается и явно флиртует с ним, но Рекс постоянно оборачивается, чтобы проверить меня. Одного простого жеста достаточно, чтобы я почувствовала тепло и радость на душе.

Это же не свидание, так что нет причин, почему меня должно волновать, флиртует ли он с баристой. И все же несмотря на то, что бариста откровенно разглядывает его и делает все возможное, чтобы привлечь внимание Рекса, тот сосредоточен на мне. Его улыбка, от которой плавятся трусики, ширится во весь рот, возбуждая во мне всевозможные чувства.

Господи Иисусе.

Я сижу здесь и представляю, как он руками и ртом исследует мое тело, как его член заполняет меня, а Рекс в это время стоит в очереди и заказывает мне кофе и булочку с корицей. Что, черт возьми, со мной не так, и почему я не могу держать себя в руках, когда нахожусь рядом с этим человеком?

Затем он скажет мне сесть и назовет меня хорошей девочкой, и я мгновенно растекусь в луже удовольствия прямо в кафе.

Хорошо, папочка.

К тому времени, как понимаю, что все еще глазею на мужчину, он опускается на свое место, ставит между нами поднос с нашим кофе и практически всеми пирожными, которые тут продают, и на его лице появляется мальчишеская ухмылка, которая говорит, что меня только что поймали за разглядыванием.

Передавая мне мой кофе, Рекс ухмыляется.

– Спасибо, – говорю я, стараясь не обращать внимания на румянец, поднимающийся у меня на шее. – Итак, что ты нам купил?

– Ну, всего понемногу. Уверен, что здесь нет плохих кондитерских изделий, поэтому попросил их по несколько штук. Вот, попробуй этот пончик с начинкой – это мой любимый, он практически тает во рту.

– Я не очень люблю начинку внутри пончиков; она никогда не бывает вкусной, и мне всегда трудно ее проглотить. Вместо этого я попробую даниш.

– Поверь мне, Сойер. Я никогда не ошибусь, когда дело касается еды или того, что ты кладешь в рот. Обещаю, это будет лучший крем из всех, что ты пробовала. До сих пор. – Он усмехается, намек очень ясен и заставляет мой румянец усилиться.

– Хорошо. Но если он будет паршивым, я выплюну его и обвиню тебя.

Забирая у него пончик, просто смотрю на него. Я не лгала; я на самом деле не люблю пончики с начинкой. Больше люблю кленовые батончики, но в этом мужчине есть что-то такое, от чего чертовски трудно сказать «нет». Он сидит напротив меня, потягивая свой кофе, а я практически пялюсь на пончик, как будто он меня оскорбил.

– Откуси, – ворчит Рекс.

Наконец, я откусываю, и уголки его губ приподнимается настолько, что вижу, что он сдерживает улыбку. Черт возьми, а ведь парень не шутил; очень вкусно, сливки просто тают на языке, а аромат корицы наполняет рот.

– Хорошая девочка, – говорит Рекс. – А теперь что ты думаешь?

Я замираю на его словах, прекрасно понимая, что он, вероятно, наблюдает, как практически задыхаюсь от его слов.

Услышав его слова, клитор запульсировал, и влага начала просачиваться сквозь трусики.

– Святые угодники. Это восхитительно, – стону я, когда сахарная вкуснятина касается моего языка. – Я признаю это; это невероятно.

Он наблюдает за мной. Его глаза темнеют, когда он смотрит на мой рот, следит за моим языком, пока я слизываю остатки крема с губ. Медленно наклонившись вперед, он протягивает руку через стол и пальцем смахивает лишний крем с уголка моего рта. Не сводя с меня глаз, подносит палец ко рту и облизывает его.

Срань господня, это не должно было быть таким горячим. Но спойлер – так и было.

– Мм. Ага. Даже лучше, чем я помнил, – ворчит он, прежде чем наконец разорвать наш зрительный контакт и усмехнуться.

– От тебя одни неприятности, – объявляю я, прежде чем, наконец, потянуться за своим кофе.

– Меня называли и похуже. А теперь ешь. У тебя не так много времени, и ты должна попробовать их все. В следующий раз у нас будет много времени на всякую ерунду.

Обещание следующего раза заставляет меня покраснеть.

Следующие полчаса мы пробуем остальные пирожные, и я совру, если скажу, что все они не были вкусными. К тому времени, когда я собираю свои вещи, чтобы отправиться на работу, нахожусь в полной сахарной коме, а напротив меня сидит самодовольный Рекс.

* * *

– Привет, Сойер, – говорит Сара, моя начальница в детском саду, когда вхожу в офис.

– Привет. Как прошел день? – спрашиваю я, бросая сумку за стол и записываясь в журнал.

– О, хорошо, правда, немного напряженно. Не все вышли на работу, поэтому пришлось побегать. Как думаешь, ты справишься без Клэр сегодня? Она дома с кишечным гриппом.

– Да, без проблем. Обычно у нас в группе только восемь детей, а на вечерних занятиях всего трое. По средам, как правило, мало народу.

– Точно, сегодня же начало. Как же здорово! Ты так давно этого хотела, я очень рада, что мы, наконец-то, организовали танцы по вечерам.

– Да, и я так взволнована! Сегодня вечером у нас балетный класс. Будут три чудесные девочки.

– Оу, великолепно! Ты должна рассказать мне об этом, – говорит Сара, поворачиваясь обратно к компьютеру, но останавливается. – Ой, подожди, я хотела предупредить тебя, что Рори сегодня вечером забирает домой тетя, а не как обычно.

– Честно говоря, я даже не знаю, кто на самом деле забирает Рори. Это исключительный случай. Клэр всегда отводит Рори к отцу.

– Что ж, сегодня это не должно стать проблемой. Если забирает кто-то новый, мы всегда подробно объясняем ему порядок действий, чтобы убедиться, что он его знает, – говорит Сара с улыбкой. – Я очень взволнована твоим сегодняшним уроком. Не могу дождаться, чтобы услышать, как все пройдет. Если у нас появится больше желающих заниматься в вечернее время, мы всегда сможем добавить в наше расписание еще вечерних занятий.

– Замечательно! Звучит здорово.

Зайдя в комнату к детям, оглядываю тех, кто уже здесь. Сейчас у нас четверо детей: Мэтью, Блейк, Грейс и Рори. Первые трое бегают вокруг, играют с игрушками, а Рори, как обычно, сидит одна. Она такая с тех пор, как приехала сюда. То ли Рори просто от природы застенчивая и тихая, то ли нервничает, но она почти не разговаривает с другими детьми. Я неделю работаю над тем, чтобы девочка открылась мне, шаг за шагом, но это медленный процесс. Другие дети тоже стараются. Они всегда приглашают ее поиграть с ними и пытаются поговорить с ней, но она никогда не выглядит очень заинтересованной. Тяжело наблюдать за тем, как она с трудом адаптируется. Обычно я сижу с ней, пока она раскрашивает картинки, и чаще всего присоединяюсь к ней. Именно тогда она кажется самой счастливой.

Зная, что сегодня здесь будут только Рори и еще две девочки, Грейс и Мэдлин, я надеюсь, что смогу заставить Рори открыться и почувствовать себя более свободной со мной. По словам Сары, когда ее отец записывал ее в наш детский сад, то очень обрадовался возможности заниматься ей в танцевальном классе, так что верю, что она тоже будет рада этому.

– Здравствуй, мисс Рори. Могу я присесть рядом с тобой? – спрашиваю, терпеливо ожидая ее ответа.

Так как мы постепенно налаживали связь на этой неделе, не хочу слишком сильно давить на нее.

Как только она кивает, я сажусь рядом с ней.

– Здравствуйте, мисс Дэниелс. – Рори застенчиво улыбается, не отрывая глаз от своей картинки. – Хочешь раскрасить?

– С удовольствием, милая, – говорю ей, быстро оглядывая других детей, которые, к счастью, наконец-то, сели за другой стол и играют с кубиками. Я беру лист для раскрашивания из стопки и сажусь на стульчик рядом с ней. – Мне нравится твой динозавр, ты отлично справилась с раскраской.

– Спасибо. Это трицератопс. Как Сера из Земли… времени…

Так восхитительно наблюдать, как она пытается вспомнить слова, но, к счастью для нее, я выросла на этом фильме.

– Ты имеешь в виду «Земля до начала времен»?

Ее глаза тут же загораются.

– ДА! Мы с папой смотрели этот фильм перед переездом. Я обожаю Серу, она самая лучшая, всегда делает меня счастливой. Теперь я заставляю папу смотреть этот фильм все время. Конечно, с попкорном.

– Мой человечек. Попкорн и кино – мои любимые вещи. Но у меня самый любимый это Даки в «Земле до начала времен».

– Мой папа тоже его любит. Даки глупый, – отвечает Рори и мило смеется, а затем дарит мне самую очаровательную улыбку.

Боже, мое сердце. Рори – настоящее чудо, и мне нравится, что она готова поделиться со мной частичкой себя. Ее хихикание – самое милое на свете, и так здорово, что она, наконец-то, позволила мне его услышать.

– Твой папа кажется умным человеком, – говорю я, возвращая улыбку, когда она поднимает на меня глаза.

– Да. Он мой самый любимый папа на свете. Он всегда играет со мной и позволяет мне выбирать фильм. Мы даже ужин готовим вместе. Я сержусь только тогда, когда он не дает мне кислые человечки-конфеты, которые приносит тетя Лала.

Рори дуется, выпячивая нижнюю губу так драматично, что мне хочется смеяться.

– Кислые… человечки… конфеты?

– Да. Маленькие конфетки, в форме людей, и они кислые. Лала любит красные, а мне нравятся только желтые и синие, – уверенно говорит Рори.

Кто бы мог подумать, что разговор о динозаврах и кислых конфетах заставит милую девочку наконец открыться, но, как оказалось, это был ключ к успеху.

– Ох, мармеладные кислые человечки! Я их обожаю, но понимаю, почему твой папа не разрешает тебе есть много конфет. – Понизив голос почти до шепота, я наклонилась к ее уху: – Может, кислые конфеты – это что-то особенное между тобой и твоей тетей Лалой, всегда приятно иметь маленькие радости, которыми можно поделиться с любимыми людьми.

– А чем особенным ты делишься со своими людьми?

– Мороженым. У меня есть любимое мороженое – это моё маленькое секретное сокровище. Я делюсь им только с теми, кого считаю особенными.

– Мороженое! Я люблю мороженое! – кричит Рори, заставляя меня смеяться, а других детей – поднимать глаза от своих кубиков.

– Может быть, однажды я принесу вам всем мороженое, – обещаю ей, подмигивая.

– Да, пожалуйста! Пожалуйста!!! – восклицает Рори, в то время как другие дети подходят к нам.

– Мисс Дэниелс, я тоже люблю мороженое, – вклинивается Мэтью.

– О, не волнуйся, Мэтью, я никогда про тебя не забуду! Я никогда не забуду никого из вас. Вы все для меня особенные, – говорю я, любуясь всеми детьми.

Всю неделю я перепробовала с Рори все, чтобы заставить ее открыться, но почему-то болтовня о динозаврах и наших любимых вкусняшках – это все, что потребовалось, чтобы она улыбнулась и стала играть с другими детьми. О, и обещание мороженого. Сначала мне нужно обсудить это с их родителями.

* * *

Спустя несколько часов, после закрытия детского сада, только Рори, Грейс и Мэдлин танцуют со мной. Честно говоря, я получаю самое большое удовольствие с тех пор, как начала здесь работать. Я с таким наслаждением наблюдала за тем, как девочки учатся балету. Мэдлин и Грейс родители забрали первыми, оставив только Рори и меня кружится по комнате, представляя, что мы балерины в «Щелкунчике». Было очень приятно видеть, как Рори сегодня играет с детьми, казалось, что она, наконец-то, начала веселиться.

– Мисс Дэниелс, это было так весело. Я люблю балет, – признается Рори.

– Я так рада это слышать, сладкая. Можно заниматься балетом и другими танцами в любое время, когда захочешь. К тому же, думаю, на следующей неделе у нас будет еще один поздний вечер, так что мы обязательно запланируем что-нибудь веселое на это время! – говорю ей с улыбкой, мне нравится, как загораются ее глаза, когда она слышит это.

– Ура! Мой папа иногда работает по ночам. Он ходит на хоккейные матчи. Но сегодня я счастлива. Было весело!

– Твой папа часто работает по ночам? – спрашиваю я, не зная, чем он зарабатывает на жизнь. Обычно мы черпаем большую часть информации о семьях от их детей, и Сара рассказывает важные моменты, которые нам нужно знать, но то, чем они зарабатывают на жизнь, под это не подпадает.

– Не слишком много. Когда мы жили в Техасе, мои бабушка и дедушка иногда присматривали за мной.

– А твоя мама?

Как только задаю этот вопрос, мне хочется забрать его обратно. Рори почти сразу затихает и выглядит немного потерянной. Черт… я и мой болтливый язык. Возможно, я только что разрушила все, над чем работала, чтобы заставить ее открыться мне. Не поймите меня неправильно, я обожаю всех детей, которые ходят в садик, и хочу, чтобы все они были счастливы здесь, но в Рори есть что-то такое, что тянет меня к ней и заставляет захотеть узнать ее получше. Для своих четырех лет она такая умная и добросердечная девочка.

– У меня ее нет, – отвечает Рори.

– Чего у тебя нет? – спрашиваю, пытаясь понять, что она имеет в виду.

– Мамочки, – объясняет она, выглядя отстраненной.

Черт. Кто бы мог подумать, что мне захочется разрыдаться на работе.

– Мне жаль, милая. Я не хотела тебя расстраивать.

– О, я не расстроена. Мой папа – самый лучший папа на свете, – говорит Рори и сразу же оживляется.

– Он всегда проводит со мной время, когда не на работе. Он мой самый любимый.

– А я думала, что я твоя любимая, – раздается голос из дверного проема позади нас, удивляя меня, но не Рори, которая тут же взволнованно вскакивает.

– Тетя Лала! Ты пришла, – кричит она, прыгая к ней на руки.

– Привет, Ро! Конечно, я пришла. Я же сказала, что заберу тебя, когда твоему папе нужно будет на работу.

– Тетя Лала, тетя Лала! Это моя подруга, мисс Дэниелс! Она самая лучшая! Мы сегодня танцевали балет, и она рассказала мне о мороженом, и она такая красивая, прямо как ты!

Я краснею от ее маленького заявления, втайне радуясь, что она так считает.

– Здравствуйте, меня зовут Стелла, или тетя Лала, – произносит тетя с улыбкой, протягивая руку для рукопожатия.

– Привет, меня зовут Сойер, также известная как мисс Дэниелс, здесь, в центре, – отвечаю с улыбкой.

– Она такая милая, Лала! И! Она любит кисленьких, как и мы!

– Вижу, она рассказала тебе наш маленький секрет. Ее папа помешан на сладком, когда дело касается Рори, и не любит в доме много сахара. Поэтому я прячу там немного для наших ночных вечеринок, – произносит Стелла с усмешкой.

– Ему, наверное, не понравится моя идея как-нибудь вечером угостить детей мороженым.

– Он жесткий, но хочет, чтобы дочь была счастлива, поэтому наверняка уступит, если она попросит, – говорит Стелла с улыбкой.

– Я попрошу папу! – соглашается Ро, прежде чем зевнуть.

– Мне лучше отвести ее домой, пока она не заснула, иначе мне придется нести ее на руках.

– Конечно. Было приятно познакомиться с тобой. Отдыхай, Рори. Увидимся завтра, – говорю я, помахав рукой.

– Пока, мисс Дэниелс.

Наконец, готовая закрыть центр и уйти отсюда, я беру телефон и его проверяю. Удивительно, но пришло несколько новых сообщений, причем некоторые с сегодняшнего утра. Видимо, я не заметила их, когда с утра проверяла телефон. Игнорируя сообщения от Кэсси, я с досадой замечаю, что и мама, и Макс написали мне.

Мама: «Доброе утро, Сойер. Придешь в воскресенье на ужин? Я скучаю по тебе и буду рада тебя видеть».

Макс: «Сойер, перестань вести себя, как ребенок, и избегать маму из-за меня. У нее нет никого, кроме нас, а ты ведешь себя как эгоистка. Ты продолжаешь делать дерьмовый выбор и оставляешь нас с мамой разбираться с последствиями. Приходи на ужин на этой неделе».

Сюрприз, сюрприз. Мой брат пытается меня контролировать? Да, именно так. Вряд ли он ждет, что я на это отвечу. Мой выбор никак не влияет на них, но они ясно дали понять, что если я не стану делать то, что хотят они, вернее, что хочет мой брат, мне не будут рады в их доме.

Я решила следовать своей мечте, прекрасно понимая, что это означает для моих отношений с братом и, к сожалению, с мамой, которая всегда прислушивается к словам Макса.

Глава 8

Рекс

Наш сезон длится всего две недели. И изменения, которые мы сделали, наконец-то, начали приносить свои плоды. Проиграв первые две игры, мы попробовали несколько различных комбинаций и теперь выиграли последние четыре игры подряд. Ребята поначалу были в бешенстве, когда мы начали вносить изменения в расстановку, думая, что их наказывают за то, что они недостаточно хороши, или придумывали еще какое-нибудь дерьмовое отговворку, чтобы повозмущаться.

Дело не в том, что игроки плохие. На самом деле Бруклинский университет известен тем, что в нем есть немало перспективных игроков НХЛ. Проблема в их взаимодействии друг с другом на льду. Они не могут правильно читать друг друга, в результате чего игроки занимают неправильные позиции, не отдают пасы открытым партнерам для броска и не предвидят необходимости находиться перед сеткой для отскоков.

Мы поиграли с этим, попробовали несколько разных подходов, чтобы определить, какие игроки лучше всего взаимодействуют на льду и лучше всего читают друг друга. Многие ребята думали, что я пытаюсь исправить то, что пока не сломано.

Но так и было.

Теперь, когда внесли некоторые изменения, мы используем более рациональную версию прежней стратегии. Она не совсем другая, просто более чистая. Больше половины наших голов забито с отскоков, которые смогли забить наши игроки, тогда как раньше там не было никого, кто мог бы даже попытаться пробить.

Когда я сижу в баре с Тревором, пью пиво и говорю о хоккее, мне вспоминаются старые времена. Что вызывает у меня странную смесь эмоций. С одной стороны, я чертовски это ненавижу. Мы постоянно так делали, пока я не получил травму. После этого я стал другим. Травма изменила меня. Сломала. Я перестал общаться со всеми, и никто не хотел говорить со мной о хоккее, кроме Бернарда. Но он тот еще упрямый черт, которого я люблю, несмотря ни на что. С другой стороны, я чувствую, что возвращаюсь домой. Как будто возвращение в мир спорта расставило все по своим местам.

Думаю, только время покажет.

– Итак, напомни мне еще раз, почему мы вышли так рано? – спрашивает Тревор в середине поедания своего бургера.

– Моя мама забрала Ро, как только узнала, что мне нужна няня. Родители присмотрят за ней на выходных. Думаю, Стелла тоже поедет к ним, похоже, у папы будут проблемы.

– О, бедолага. Три дамы в одном месте – жди беды, – шутит Тревор.

В ответ я лишь смотрю на него поверх своего пива, но он не ошибается. И правда, чертовски смешно.

– Ты знаешь, какими они становятся, когда собираются вместе. Раздражает. Они практически устраивают одну большую девичью вечеринку и игнорируют все мои правила, поскольку меня там нет.

– У тебя могут быть проблемы и похуже. Кроме того, они все очень любят твою малышку. Всем полезно побыть вместе, или как там у них принято, – говорит Тревор с улыбкой.

Да, он прав.

– Знаю. Но не значит, что мне это должно нравиться.

Пока мы болтаем, наша официантка возвращается, чтобы проверить нас, и флиртует с Тревором. Тревор, конечно, как обычно, улыбается и радуется, желая ей подыграть. Но я просто хочу еще пива. Когда официантка смотрит на меня, я быстро улыбаюсь и заказываю еще одно пиво и виски. У нас как раз достаточно времени, чтобы выпить еще по одной, прежде чем мы отправимся в бар, где встретимся со всеми остальными.

Официантка и Тревор еще немного поболтали ни о чем, прежде чем она наконец ушла за нашими напитками.

– Что с тобой сегодня происходит? Ты выглядишь более сварливым, чем обычно.

Потирая ладонями лицо, я вздыхаю, чувствуя себя разбитым, потому что у меня действительно нет ответа для него.

– Сам не знаю. Просто сегодня не в духе, наверное. – Не вру, я правда не знаю, что со мной происходит. Обычно я так себя не чувствую. Может, нервничаю? Я не из тех, кто нервничает или волнуется, если только это не связано с Рори. И все же, не могу не задуматься, может, это чувство как-то связано с миниатюрной голубоглазой искусительницей, с которой снова встречаюсь сегодня вечером.

– С Рори все в порядке? – спрашивает он.

– Да, она в порядке.

Приносят наши напитки, и моя рюмка не успевает простоять на столе и трех секунд, как я хватаю ее и залпом выпиваю. Это должно успокоить мои нервы.

Тревор берет свою и ставит ее на стол, а затем откидывается назад с ухмылкой, от которой мне хочется ударить его по лицу.

– Твое настроение никак не связано с тем, что ты снова увидишься с Сойер?

– Блин, мужик. Я не знаю, – расстроено отвечаю. – Она явно чертовски сексуальна. И классная. Но я то что делаю? Кто я? На пятнадцать лет старше ее? И у меня ребенок. Она получает степень магистра и работает в стрип-клубе. Вряд ли Сойер будет готова проводить время с мужчиной, у которого есть ребенок, когда она сама практически ребенок.

– Не будь засранцем, – укоряет Тревор. – Она не ребенок, а взрослая женщина, о которой ты делаешь кучу предположений. Ну и что? Она моложе… какая разница? У многих молодых людей есть дети. Но…

– Нет. Я не буду говорить о Сойер и Рори вместе. Вот где я провожу черту. Ты прекрасно знаешь, что я не позволю кому-то войти в жизнь Рори только для того, чтобы ее бросили. Неважно, что я предполагаю по этому поводу, не хочу смотреть, как Рори страдает.

– Хватит оправдываться. Ты не можешь так жить. Я лишь хочу сказать, что чертовски нелепо предполагать, что только из-за ее возраста она не способна быть с кем-то, у кого есть ребенок. Кто знает? Она может быть великолепна с детьми.

– Это не оправдание. Когда я был в ее возрасте, отрывался каждые выходные и жил за счет родителей. Почему должен ожидать, что она будет другой? – спрашиваю я. – В двадцать четыре года я не мог взять на себя ответственность по уходу за ребенком, и мне точно не хотелось встречаться с кем-то, у кого есть ребенок. Не хочу никого приводить в жизнь Рори, в мою жизнь, пока не буду уверен, что это надолго. Так что сегодня я просто тусуюсь с друзьями. Ясно?

– Посмотрим. Я ставлю на то, что твой маленький план провалится в течение недели, так что давай просто подождем и узнаем, – отвечает Тревор с ехидной ухмылкой.

Полчаса спустя мы входим в бар, чтобы встретиться со всеми остальными. Оглядываясь по сторонам, не вижу их на нашем обычном месте и начинаю думать, что мы, возможно, пришли сюда раньше всех. Пока не слышу ее смех. Сразу же поворачиваюсь, чтобы найти, откуда доносится шум, и замираю на месте, когда наконец вижу ее.

Черт.

Она одета в облегающие черные брюки, которые обтягивают ее изгибы, как вторая кожа. Господи Иисусе. На ней черные сапоги, а крошечная кружевная майка открывает ее живот. Я хочу схватить ее и провести языком по обнаженным участкам кожи. Представляю, как ее бледная кожа красиво краснеет от моих зубов.

Я хочу подойти к ней и притянуть к себе. Трахнуть ее рот своим языком, пока она не начнет умолять меня о члене. Хочу почувствовать, как она трепещет подо мной, ожидая того, что я дам ей, и принимая все, как жадная маленькая шлюха. Только для меня.

Что, черт возьми, со мной не так?

Одно дело, когда знаю, что хочу кого-то трахнуть. У меня иногда случается секс на одну ночь. Но я никогда об этом не фантазировал. Тело Сойер становится навязчивой идеей, от которой не знаю, как избавиться. И хочу ли я этого вообще.

Двадцать минут назад я твердо говорил, что это плохая идея, но теперь думаю только о том, как раздеть ее догола и заставить кричать мое имя.

Сойер, видимо, чувствует мой взгляд, потому что поднимает голову, осматривает комнату и улыбается, когда меня замечает.

Я не могу пошевелиться. Ноги словно приросли к месту, и лишь глазею на нее. Она стоит в другом конце комнаты и делает то же самое. Наконец, она разрушает заклинание и с улыбкой произносит «Привет». Мне кажется, что я нахожусь в трансе или в альтернативной вселенной, потому что на самом деле улыбаюсь в ответ и отвечаю:

– Привет.

Тревор наконец отходит к бару, а я иду к Сойер и не останавливаюсь, пока не оказываюсь перед ней. Она стоит со всеми нашими друзьями, но я сосредоточен лишь на ней. Слышу, как Майлз и Кейд здороваются, но не отвечаю.

Она занимает все мое внимание, и это чертовски раздражает. Но не могу отрицать, что мне это нравится.

Обычно я не слишком тесно общаюсь с женщинами за пределами спальни, поэтому привлечение или поиск внимания никогда не стояли на первом месте в моем списке дел. Обычно меня волнует только поиск ближайшей спальни, где можно потрахаться. Или туалет. Или, черт возьми, я согласен на ближайшую поверхность. Но не сейчас. Сейчас я просто хочу поговорить с Сойер.

– Привет, незнакомец, – говорит она, в равной степени застенчиво и соблазнительно, от чего кровь приливает прямо к члену. Она потягивает напиток и жует соломинку, заставляя меня желать, чтобы я был этой самой соломинкой.

Я еще даже не поцеловал женщину, а мой член уже слушается ее лучше, чем меня.

– Привет, – отвечаю я.

– Рада тебя видеть. Как дела?

– Да все хорошо. Неделя была долгой, но я пришел, – говорю, слегка натягивая кепку – моя нервная привычка. – А ты как?

– Я в порядке. Неделя была напряженной: занятия, работа, но я справилась.

– Чем все занимаются? – спрашиваю я, оглядываясь по сторонам, чтобы увидеть, где все находятся.

– Кэсси и Майлз играют в дартс. Думаю, Харрис и Тревор пытаются уговорить Гвен сыграть в бильярд с Мелиссой. И, очевидно, Тревор купил поднос с коктейлями, – отвечает она со смехом.

– Здорово. Ты сказала, что неделя учебы выдалась напряженной? На кого ты учишься?

– Я получаю степень магистра в области бизнеса.

– Бизнеса? Вроде говорила, что ты танцовщица?

Видимо, слова прозвучали резче, чем я хотел, потому что в ответ у нее напряглись плечи. В глазах ее теперь больше грусти, а их яркость потускнела настолько, что потеряла блеск в слабом свете бара. Она долго отпивает из своего бокала и смотрит на меня, и грусть на ее лице бьет мне прямо в сердце.

– Да, ты прав. Так и было, но потом я получила травму. Когда это случилось, решила, что хочу найти способ поделиться своей страстью к танцам с другими, так что теперь я их преподаю. Если не можешь сам, научи, или как там еще говорят люди.

– Да, я понимаю. Но почему именно бизнес?

– Я хочу открыть собственную студию здесь, в городе, но сделать это по-своему, а не так, как все думают. Для этого мне нужна своя студия и диплом, который поможет мне преуспеть в качестве владельца бизнеса.

– Потрясающе. Где бы ты открыла студию, если бы выбирала место?

– Честно говоря, не знаю. У меня была идеальная студия на Бродвее, но все сорвалось. Сейчас я просто присматриваюсь, когда есть время, но ничего серьезного, пока не закончу учебу в мае.

Не буду врать, я впечатлен ее видением. У нее есть цель и планы, чтобы ее осуществить. Чертовски привлекательно видеть девушку, у которой есть и мечта, и решимость воплотить ее в жизнь. Ее взгляды на жизнь также удивительны в столь юном возрасте. По крайней мере, я предполагаю, что она юна. Судя по ее виду, она едва ли легально пьет алкоголь.

– Я знаю, что это нарушает все правила, и некультурно спрашивать девушку, но если ты не против, спрошу, сколько тебе лет?

– Двадцать четыре.

– Ого. – Черт, она молода. Но, к счастью, не так молода, как я предполагал. К тому же она довольно взрослая для своего возраста, поэтому с ней легко общаться. – Приятно видеть кого-то в твоем возрасте с таким стремлением.

– Да, но у меня уже забрали мою мечту. Я не позволю такому случиться снова. – Сойер тут же хватает свой напиток и выпивает его до дна. – А что насчет тебя? Сколько тебе лет?

– Тридцать семь, – отвечаю я, ожидая, что ее реакция будет не очень приятной и что мой возраст ее напугает. Я удивляюсь, когда она просто ухмыляется.

– Черт возьми! Я почти угадала, думала, тебе тридцать три. Тридцать семь, да? Мне нравится. Тебе идет.

– Ты думала, что мне тридцать три? – спрашиваю я, приподняв брови.

– Да, в смысле, у тебя нет морщин. Ну разве что немного морщинок возле глаз, и я вижу пару седых волос, – поддразнивает Сойер и медленно проводит глазами от моего лица вниз по телу, не торопясь и не стыдясь. – Но ты явно в отличной форме, и от тебя исходит такая энергия, ты просто излучаешь уверенность. Обычно у двадцатилетних парней этого нет…