Текст книги "Преимущество на льду (ЛП)"
Автор книги: Лекс Джеймс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 16 страниц)
Лекси Джеймс
Преимущество на льду
(Эмпайр стейт – 1)
Перевод: LuizaS
Редактура: Nikolle
Русификация обложки: Xeksany
Переведено для группы: vk.com/best_hot_romance
Плейлист:
1. Cardi B– I Like It.
2. Sam Smith-Unholy
3. Mickey Valen– Chills (Dark Version)
4. Chloe Adams-Dirty Thoughts
5. Never Leave– Bailey Zimmerman
6. Justin Bieber– Off My Face
7. Miguel– Sure Thing
8. Sia– Chandelier
9. Conan Gray-Yours
10. Ali Gatie– It’s You
11. Latto– Big Energy
12. Archers-Blanket Fort
Девушкам, которые пускают слюни на папочек-одиночек. Рекс передает привет.
Пролог
РЕКС, 5 ЛЕТ НАЗАД
«Ваша карьера закончена».
Эти слова постоянно крутятся в мыслях с момента полученной полгода назад травмы, когда врачи и тренеры сказали, что я больше никогда не выйду на лед. Как минимум, не буду играть в хоккей в НХЛ. Я старался не обращать на них внимания, притворяться, что все это неправда. Прошел через операцию, физиотерапию и даже попробовал новую пробную терапию, которая могла бы стать эффективной при травмах, подобных моей.
Но если быть честным, я уже давно знал, что все кончено, и чувствовал себя чертовски паршиво. Хоккей всегда был для меня тем единственным, чего никто не мог у меня отнять. С самого детства я работал и вкладывал в него всю свою душу и сердце. Даже не представляю, куда мне отсюда идти и что делать дальше. У меня нет запасного плана. Всегда был один лишь хоккей. В колледже я специализировался на коммуникациях. Если это не кричит о «спортсмене, который, черт возьми, не знает, что делать», то я не знаю, что еще надо.
Но в мгновение ока все это исчезло, и все из-за дурацкого несчастного случая.
Теперь я травмирован и не знаю, как мне жить дальше. Есть только я и упаковка болеутоляющих таблеток, которые, надеюсь, обезболят не только мое колено.
Год спустя
Лежа в кровати, смотрю в потолок, как делаю это каждый день. Именно здесь я больше всего думаю, и это палка о двух концах. Мне нужно думать о моих дальнейших действиях или о том, как вытащить себя из этой черной дыры. Что еще важнее, я должен подумать об уборке своей квартиры. Если оглядеться вокруг, то зловоние водки от беспорядочно разбросанных пустых бутылок и оставшихся контейнеров с едой на вынос – не самое приятное зрелище.
Но в спокойной обстановке я думаю об травме и о том, как потерял единственное, что значит для меня больше всего.
Я в полном беспорядке. Между таблетками по рецепту, алкоголем и тем, что я трахаюсь с разными женщинами так часто, как только могу, не знаю, куда мне двигаться дальше. Что-то нужно менять.
Родители пытались помочь. Они даже переехали ко мне пару месяцев назад, стараясь поддержать меня, но ничего не могли сделать, когда я так не хочу видеть ничего позитивного. Я застрял в своей квартире.
На мой взгляд, все уже кончено, так какой смысл бороться за возвращение? Даже если добьюсь большего результата по своему колену, мне тридцать три года. Я не то, чтобы в самом расцвете сил и жду возможности присоединиться к другой команде или вернуться в старую. Я – старая новость. Списанный. Такую тяжелую пилюлю чертовски трудно проглотить, и поверьте, я пробовал не раз.
Когда в семь утра раздается звонок в дверь, предполагаю, что это мои родители или, по крайней мере, мама. С тех пор как получил травму, у нас с отцом сложились интересные отношения. Он не злится из-за травмы, но устал ждать, когда я наберусь смелости, вытащу голову из песка и возьму себя в руки.
Накинув спортивные штаны, иду к двери мимо контейнеров из-под еды на вынос и бутылок из-под спиртного в гостиной, которые мне еще предстоит убрать. Сегодня приедет мама, и у нее будет чем заняться на целый день из-за этого беспорядка.
Но когда открываю дверь, на пороге стоит не моя мама.
Я узнаю стоящую передо мной женщину, но не могу вспомнить ее имя или откуда ее знаю. Но самое страшное даже не это.
Страшнее всего то, что она стоит на пороге моего дома, по ее лицу текут слезы, а в руках она держит ребенка, завернутого в одеяло.
Что. За. Фигня.
– Э-э, привет. Могу я вам помочь? – выдавливаю я, чувствуя, как в меня медленно закрадывается беспокойство, пока борюсь с туманом в голове. Почему она выглядит такой знакомой?
Может быть, я видел ее раньше? Вряд ли, у нас своеобразный жилой комплекс.
– Рекс? – шепчет она неуверенно.
Твою мать. Да кто она, такая?
– Э, да, это я. А ты кто?
– Миранда. Мы познакомились в баре «Конечная остановка» в старом городе. Это было… не так давно.
Она явно нервничает. Почему она здесь, если так нервничает?
– Очевидно, ты меня не помнишь, что не совсем удивительно. Ночка выдалась странная, для нас обоих. Но я помню твое имя и как ты выглядел, и ты показался мне достаточно милым парнем, – бормочет она, запутывая меня еще больше.
Еще чертовски рано для такого.
– Миранда, да? Сейчас чертовски рано, и ты говоришь слишком быстро, чтобы я успел что-то понять. Повтори, чего ты хочешь?
Она выглядит расстроенной, но уверенной, когда произносит следующие слова:
– Я хочу, чтобы ты забрал своего ребенка.
Знаю, что у меня похмелье, возможно, я все еще пьян, плюс сейчас только семь утра, но, черт возьми, не может быть, чтобы правильно ее расслышал… правильно?
Моего ребенка?
– Э-э-э, что, прости? У меня нет ребенка.
У нее странное выражение лица: смесь грусти, смущения и, кажется, страха.
– Итак, мы познакомились около девяти месяцев назад. Ты, наверное, мало что помнишь. Я работала барменом, а ты пил столько, что забыл бы всю ночь, а то и неделю. Но перед закрытием мы оказались в туалете и, очевидно, не предохранялись, потому что она здесь.
Она.
У меня есть дочь.
– Морин… Я…
– Миранда.
– Извини, думаю, ты ошиблась. Я никак не могу быть отцом, к тому же всегда предохраняюсь.
Это правда. Я всегда использую защиту, несмотря ни на что. Даже когда я был в команде и цеплял хоккейных зайчиковi на наших играх, никогда не забывал о защите. Но… что, если я забыл? Если мои подсчеты верны, это случилось бы вскоре после того, как я понял, что моя карьера в хоккее закончена.
– Хорошо, Рекс. Ну, она здесь, и она твоя. Это ее сумка, в ней есть все, что тебе понадобится. Ты гораздо больше подходишь ей, чем я, даже если кажется, что тебе сейчас трудно, – говорит она, оглядывая мою квартиру, слезы наполняют ее глаза. – Послушай, я просто хочу, чтобы у нее был шанс на лучшую жизнь, а это не ко мне. Я не хочу быть матерью; да и вообще никогда не хотела. – Я пытаюсь остановить ее, подняв руку, но девушка с лёгкостью игнорирует меня, продолжая говорить, как будто боится замолчать. – Вместе со всеми ее вещами в сумке лежит ее свидетельство о рождении и тест на отцовство. Не спрашивай, но я клянусь, что это правда. Можешь повторить тест, и ты получишь те же результаты. Я также отказалась от своих прав. Теперь она твоя и только твоя.
Реальность ситуации начинает доходить до меня, и понимаю, что моя квартира прямо сейчас никак не подходит для новорожденного ребенка
– Можешь дать мне минутку? Заходи, мне просто нужно собраться с мыслями.
– Я не могу остаться надолго, мне нужно успеть на поезд через час.
– Подожди. Ты уже уезжаешь?
– Да. Я… я не могу остаться. Думала, что смогу, но нет, и, честно говоря, буду выглядеть ужасным человеком, но я не хочу оставаться. Не хочу быть мамой. Но я не злодейка. Просто не хочу, чтобы у нее была плохая жизнь. Ты ее отец и ее единственный шанс.
Она сейчас серьезно? Я не могу позаботиться даже о себе, и все же эта женщина считает, что я в состоянии позаботиться о ребенке, о существовании которого даже не подозревал.
– Могу я позвонить, пока ты не ушла?
– Да без проблем.
Пройдя мимо беспорядка в гостиной, возвращаюсь в свою комнату, чтобы найти телефон. Есть только один человек, которому могу позвонить, и просто молюсь, чтобы она смогла быстро приехать.
– Мама? Ты мне нужна. Срочно. Пожалуйста, приезжай.
Глава 1
Рекс
Наши дни
Последние три дня я колесил по городу, проходя собеседование за собеседованием, но ничто не казалось мне чертовски хорошим.
Когда Бернард позвонил мне с предложением работы, я отказал ему. Категорически. Не поймите меня неправильно, возможность была невероятная, но речь шла о возвращении в Нью-Йорк, а я отказался возвращаться туда с тех пор, как пять лет назад ушел из «Нью-Йорк Циклон».
Теперь он ждет, что я просто соберу вещи в Остине, штат Техас, и вернусь домой? Сейчас это не так просто, как тогда. На этот раз мне нужно беспокоиться не только о себе. Хотя должен был догадаться, что лучше не спорить. Бернард был назойлив, настойчив и достаточно умен, чтобы подсластить сделку, пока я наконец не уступил и не согласился на работу. Теперь я новый главный тренер мужской хоккейной команды Бруклинского университета в Нью-Йорке.
Бернард также потянул за кое-какие ниточки, чтобы устроить Рори в детский сад при университете. Оказалось, что там потрясающая программа, список очередников длиной в милю. Я опросил почти все детские сады вокруг нас, чтобы убедиться, что это лучший выбор.
Это было изнурительное путешествие по Нью-Йорку и опрос, по крайней мере, тридцати различных детских садов на этой неделе. Я вымотался.
И самое ужасное, что Бернард оказался прав, и его самодовольный взгляд, которым меня одарил, сказал мне, что он это знал.
Университетская программа дневного ухода за детьми лучшая в округе. С ошеломляющим отрывом. Кто бы мог подумать, что самым сложным в переезде в Нью-Йорк будет не вождение автомобиля, не поиск работы и даже не поиск жилья? Нет, самым трудным было быть отцом-одиночкой и отказываться давать своей маленькой девочке что-либо, кроме самого лучшего.
Пара воспитателей из тех детских садов, которые мне не понравились, посчитали нужным сказать, что я слишком властный и не должен пытаться контролировать каждый аспект жизни моей дочери. Они считали, что если их программа работает для всех детей, то почему она не должна подойти для Рори.
Но дело не в этом. Я хочу участвовать в ее жизни, даже когда на работе. Хочу быть уверенным, что она получает все, что ей нужно. Почему это неприемлемо, что я желаю получать новости в течение дня, может быть, даже фотографию или две, чтобы знать, как она себя чувствует? Я же не прошу установить в детском саду камеру, через которую смогу наблюдать за ней… хотя мне не противна эта идея.
Также не так уж и сложно следовать простому меню, которое я бы предоставил. Я просто не хочу, чтобы она ела всякую гадость. Ей не нужно много сахара, к тому же мы с Рори всегда готовим вместе, так что она не привыкла есть еду на вынос или нездоровую пищу. Ну, если только моя сестра, Стелла, не рядом.
Все просто, но все ведут себя так, будто я за этим слежу. Как же это дико злит.
Почему меня осуждают за то, что я хочу лучшего для своей малышки?
В конце концов, это уже не важно, потому что ни одно из этих заведений не работало бы по тем часами, которые мне нужны. Работа тренером по хоккею в университете заставляет меня работать в разное время. Иногда у нас бывают поздние тренировки, а игры почти всегда проходят вечером, поэтому мне нужно было найти место, готовое это учитывать.
Детский сад при университете не имел никаких проблем ни с часами, ни с другими вещами, о которых я их просил. Оказалось, что одна из воспитательниц детского сада искала возможность заниматься танцами по вечерам, и Бернард помог подстроиться под наше расписание.
Это похоже на дежа вю. Я буду работать тренером в том же университете, в котором учился почти пятнадцать лет назад, и Рори будет рядом.
Все сложилось как нельзя лучше, и я стал еще больше доволен выбором после того, как осмотрел здание и познакомился с воспитательницей Клэр. Клэр молода – вероятно, ей девятнадцать или двадцать лет, но она милая и обладает характером, который, думаю, понравится Рори, когда они заставят ее немного раскрыться.
Моя дочь – крепкий орешек, в этом плане она взяла пример с меня. Кажется, что она всегда держит оборону, особенно в окружении взрослых. Кроме того, у нее много глубоких переживаний, а ей всего четыре года, особенно теперь, когда она подросла и видит других детей с их мамами и папами. Она начинает замечать, что у нее нет мамы, и ей трудно понять почему. Даже если мама присутствовала в ее жизни всего три дня, она как будто понимает, что чего-то не хватает.
Когда Миранда принесла ее ко мне и сказала, что она моя, у меня ушло немало времени, чтобы смириться, что у меня есть дочь, но как только это сделал, то сразу же решил позаботиться о том, чтобы у нее была хорошая жизнь. В то время я испытывал трудности и терял над собой контроль после завершения своей хоккейной карьеры. Но Рори спасла меня. Только благодаря ей я зашел так далеко и, конечно же, с помощью мамы.
Мама знала, через что я проходил, и понимала, что могу все испортить, поэтому она приехала с отцом, чтобы помочь.
Миранда подождала достаточно долго, чтобы они добрались до моей квартиры, но после этого ушла.
А мои родители? Они перевезли меня к себе на пару недель, а также помогали с Рори. Отец помогал мне прийти в себя и понять, что же мне делать дальше, а мама – освоиться в новой для меня роли отца.
Теперь, когда все это позади, мы переезжаем через всю страну обратно в Нью-Йорк на работу, на которую я не хотел соглашаться.
Я играл в хоккей с пяти лет, потом играл в НХЛ в команде «Циклон», пока не ушел на пенсию после травмы. В итоге переехал в Остин, чтобы пройти пробную реабилитацию колена, которая на какое-то время показалась мне многообещающей, но мало эффективной, чтобы вернуться в большой спорт, зато помогло мне не расстаться навсегда с коньками.
Но теперь я снова в хоккейном мире, и это казалось нереальным.
Войдя в главный офис, я прохожу мимо секретаря в поисках Бернарда, спортивного директора, который когда-то был моим тренером. Хорошо, что я знаю его уже много лет, поскольку мы с его сыном Тревором играли вместе с пяти лет. Даже после моей травмы и переезда в Остин, Бернард и Тревор не бросили меня и всегда были рядом со мной на каждом шагу.
Подойдя к его кабинету, я уже собираюсь постучать, когда дверь распахивается, и на пороге стоит Бернард со своей обычной счастливой улыбкой на лице.
Не знаю, что миссис Адамс добавляет в их еду, но они с Тревором всегда выглядят такими чертовски веселыми.
– Мистер Локвуд, – говорит Бернард, отступая назад, чтобы пропустить меня в свой кабинет, и улыбка не сходит с его лица. – Долго же ты сюда добирался. Мы рады видеть тебя, сынок.
Невольно я улыбнулся. Трудно не улыбаться при виде этого мужчины, который в равной степени выводит из себя и чертовски хорош в своей работе. Он умеет обращаться со всеми так, как будто они важны, но в то же время как с членами семьи. Он умеет быть строгим и поздравлять с хорошо выполненной работой, но в то же время грозится надрать нам задницу, если мы принимаем глупые решения на льду или вне его. Если бы он все еще оставался моим тренером, когда я получил травму, не думаю, что моя жизнь сложилась бы так, как она сложилась, и я бы точно не жалел себя так долго.
Но я ни на что не променяю то время, потому что оно принесло мне Рори, и моя малышка спасла меня от самого себя.
– Хорошо быть дома, – честно говорю ему. – Мы оба знаем, что этого бы не случилось, если бы не твое предложение. Ну, и твое чертово упрямство.
Бернард только ухмыляется, в его глазах загорается озорство.
– Не стоит надеяться, что такой старый пес как я научится новым трюкам. Упрямство у меня в крови.
Это я знаю. Старую собаку новым трюкам не научишь.
Качая головой, я смеюсь.
– Ну, я надеялся, что к этому времени Мэри приведет тебя в порядок, но, как вижу, выдавал желаемое за действительное.
Его глаза загораются при одном только упоминании имени его жены, и это приносит мне невероятное счастье. Я люблю миссис Адамс; она была как мама нашей команды в студенческие годы, всегда кормила нас, заботилась о нас и следила за тем, чтобы мы правильно вели себя с дамами.
– Нет, сынок. По крайней мере, не в этом смысле, – говорит он с улыбкой. – Но давай перейдем к делу, я знаю, что тебе нужно быть в другом месте. Ты готов начать в понедельник?
– Да, в субботу я перевожу сюда Рори. У меня уже все готово для нашего дома. И уверен, ты не удивлен, что оказался прав насчет детского сада. Она начнет ходить туда в понедельник.
– Ну, конечно, я был прав, – говорит Бернард, подмигивая. – Вот тебе ключи от катка. Кабинет уже подготовлен, а все остальное мы уже обсудили. Все команды в восторге, я имею в виду, что с твоей историей в команде в университете и в НХЛ, думаю, парни немного напуганы.
– Спасибо за все. Особенно за эту возможность. Знаешь, без этого я бы, наверное, никогда не вернулся.
– Рекс, я знаю тебя уже тридцать лет. Ты пережил тяжелые времена, но это не делает тебя плохим человеком. – Бернард протягивает руку для рукопожатия, я пожимаю в ответ, но в последний момент притягиваю его к себе, чтобы обнять. Мы всегда были близки. – А теперь иди и повеселись. Вчера вечером я подслушал разговор Тревора с мамой, когда он приходил на ужин, похоже, у него для тебя что-то запланировано.
Тревор и его родители близки. Он каждую неделю ходит к ним на ужин, поэтому неудивительно, что говорил с ними о наших планах. Мы с Тревором часто попадали в переплет, когда росли, и еще больше – в студенчестве. Возможно, именно поэтому я так сблизился с Бернардом, ведь ему приходилось иногда подгонять нас, не позволяя нашим ошибкам влиять на команду или наше будущее.
– Ну, это было не то, что я хотел услышать, – смеюсь я, стараясь не показаться недовольным. – Я соглашался только на пиво и ужин, но, конечно, твой сын никогда не слушает.
– Он такой же, как его старик. Мы не слишком хорошо слушаем.
– Что есть, то есть, – со смехом говорю я. Мы прощаемся, и Бернард приглашает меня в дом на ужин. Я собираюсь позвонить Тревору и выяснить его планы на вечер, которые, уверен, мне не понравятся.
Глава 2
СОЙЕР
Очередная ночь работы в «Атлантиде» означает очередную ночь общения с моим настырным боссом и коллегами.
Молли, владелица и моя начальница, постоянно пытается расширить мои границы, всегда говоря мне, что это «для моего же блага».
Сучка совсем не желает слышать меня.
Молли также не принимает отказа, вот почему я сижу здесь и слушаю, как она снова умоляет меня выйти на сцену.
Почему я не могу просто сказать ей «нет»? Точнее, не просто «нет», а твердое «нет, черт возьми»! Не считая того, что она одна из моих хороших подруг и мой босс, конечно.
Она напористая, но понимает, когда нужно остановиться, если видит, что я на самом деле против чего-то. Она никогда не заставляла меня что-то делать; просто пытается увидеть, что может заставить меня попробовать, даже если это всего один раз. При этом приговаривает, что это для того, чтобы я немного пожила.
– Сойер, ну же. Попробуй хотя бы разок, – шепчет она мне на ухо, взбалтывая очередной коктейль в баре.
Я работаю на нее в «Атлантиде» последние полгода, и, честно говоря, работа мне нравится. Молли возглавила этот клуб пять лет назад, и то, что раньше было убогим, захудалым «сиськобаром», куда никто не хотел заходить, превратилось в высококлассный стриптиз-клуб, который всегда переполнен, даже по средам. Она не стала ничего менять или убирать, но переделала все помещение и добавила меры предосторожности и безопасности как для сотрудников, так и для клиентов. Ее целью было сделать так, чтобы все чувствовали себя комфортно и в безопасности, что, очевидно, сработало, потому что теперь здесь постоянно много народу и это один из самых известных стрип-клубов в Нью-Йорке.
Когда Молли принимала меня на работу, я сказала ей, что хочу работать только барменом, и, честно говоря, работа доставила мне массу удовольствия. На меня до сих пор странно смотрят люди, когда узнают, где я работаю, но мне совершенно наплевать на их мнение обо мне. Я работаю здесь не просто так, а делаю всё, чтобы следовать своей мечте. Если у них есть проблемы с этим, пошли они на хрен. Кроме того, даже если бы я танцевала стриптиз, в этом нет ничего плохого. Я этого не делаю, но только потому что это не совсем мой стиль. Вот почему обычно не упоминаю об этой работе, когда люди спрашивают, чем я занимаюсь. У меня нет времени на их осуждение или притворство, будто мне есть дело до того, что они обо мне думают.
– Зачем, Молли? Я прекрасно справляюсь с работой бармена, к тому же мне это нравится. Почему это так важно? Разве у тебя не хватает девушек в смене? Добавив меня, ты только прибавишь себе головной боли, так что я буду готовить напитки, а они пусть подают их и танцуют свой зажигательный танец, – говорю ей, подмигивая.
Да, если выйду из-за барной стойки, я смогу заработать много денег, и этого мне вполне бы хватило, чтобы согласиться, но не совсем. Было бы неплохо накопить все, что мне нужно, к концу года, но я и так продвигаюсь к своей цели. Молли продолжает пытаться убедить меня, но это пока не сработало. У меня есть мечты, и я добьюсь их исполнения.
Но точно не таким путем.
– Я знаю, что хватает, дорогая. Но ты никогда не узнаешь, пока не попробуешь, и, честно говоря, думаю, что это может оказаться хорошей отдушиной для тебя. Ты чертовски сексуальна. Я просто знаю, что они с удовольствием бы съели тебя. А что касается других девушек? Черт, некоторым из них нужно разжечь огонь под задницей, и ты как раз можешь подойти.
– О чем мы говорим? – говорит Серена, моя подруга и одна из танцовщиц, когда подходит, ожидая напитки для своего столика.
– Ни о чем, – быстро отвечаю. Очевидно, слишком быстро, потому что она оживилась и теперь смотрит на Молли в поисках ответа.
– Я просто предложила подменить ее, если она хочет попробовать, – заявляет Молли с невинным видом, совершенно игнорируя мой грозный взгляд.
Она настолько далека от невинности, что шутить над ней просто смешно. Однажды я наблюдала, как на мальчишнике она танцевала на сцене обнаженной с двумя другими танцовщицами, все они терлись друг о друга. Деньги, которые они заработали… Да, вряд ли они будут долго думать, чтобы снова подняться на сцену.
– Да! Сделай это хотя бы раз! Ты никогда не узнаешь, если не попробуешь! – кричит Серена, в ее глазах светится восторг.
– Шшш. Не надо, чтобы тебя слышал весь этот чертов клуб, – шипит Молли, но Серена едва обращает на нее внимание, слишком уж взволнована.
– Давай, Сойер. Я видела, как ты танцуешь, знаю, что ты просто охренительно танцуешь. Кроме того, есть вероятность, что тебе понравится. Иногда это так волнующе, когда можешь превратить больших плохих мужчин в лужицы желания. – Серена прислоняется к стойке бара, драматически вздыхая. – Я серьезно, Сойер. Никогда не знаешь, понравится ли тебе что-то, пока не попробуешь. Кроме того, разве мы всегда не говорили, что попробуем все по разу? – говорит Серена, на этот раз добавляя к своей улыбке небольшое подмигивание.
Именно этот взгляд заставляет мужчин есть с ее ладони. Ее чаевые тому доказательство.
Ее улыбка и готовность отбросить стыд. Если он у нее вообще есть. Я пока не заметила.
Серена – самая самоуверенная девушка, которую я когда-либо встречала, она ходит по клубу в коротких нарядах, не оставляя ничего для воображения. Но это работает на нее, и она сейчас на высоте. Кроме того, с ее внешностью и телом неудивительно, что она так уверена в себе. У нее есть изгибы во всех нужных местах, а ее длинные рыжие волосы спускаются до попы, прекрасно ее подчеркивая.
Может, я и натуралка, но, блин, не слепая; она просто огонь.
– Ага, спасибо, но нет, – говорю я, закатывая глаза на ее театральность.
Мне не нравится, что в глубине моего сознания звучит голосок, который разочарован тем, что я не сказала «да». Что может случиться плохого, если просто попробую? Хотя бы раз. Как будто я так долго говорила «нет», что боюсь сказать «да»
Я не обращаю внимания на этот голосок, но он постоянно твердит мне, что нужно развиваться, открыть свое сердце, проверить свои границы. Все это в прошлом причиняло мне боль, так зачем же снова открывать себя для такого.
Кроме того, этот голосочек – своего рода шлюха, которая думает только своей вагиной, и сейчас она устала от моего безбрачия.
В тот момент, когда Серена собирается начать спорить со мной, она смотрит через мое плечо на группу парней, которые только что сели в ее секции. Я следую за ее взглядом, и у меня отпадает челюсть, когда их вижу. Они горячие, опасно горячие, и знают об этом. Большинство из них выглядят немного нервно, но по-мальчишески, что нравится большинству девушек, но не мне. Кажется, что они хорошо проводят время, шутят и улыбаются, по крайней мере, почти все. Один из парней смотрит на своих друзей с интересным выражением лица. Сначала кажется, что он недоволен их выходкой, но в его глазах появляется намек на юмор, как будто действительно наслаждается собой.
Я с интересом наблюдаю за ним. Его глаза как будто единственные на лице выражают правду, а лицо – всего лишь маска.
– Дайте мне минутку. Наш разговор еще не закончен, – говорит Серена, убегая, чтобы поприветствовать новый столик.
Атмосфера в клубе более шумная, более напряженная, чем обычно бывает по средам. В клубе всегда многолюдно, но сегодня можно почувствовать энергию в воздухе. Она опасна в захватывающем, пьянящем смысле.
Никто не жалуется, мы все живем ради таких ночей. Благодаря им наши смены проходят быстро, в постоянном движении. Без всяких шуток.
И чаевые всегда очень щедрые.
Люди, которые приходят сюда в среду вечером… да, они не возражают против того, чтобы их чаевые были немного завышены. Они легко могут себе это позволить. Если имеете членство в этом клубе, значит, вы не испытываете недостатка в деньгах.
«Атлантида» – единственный клуб в округе, стоимость членства в котором приближается к миллиону долларов. Но за такую цену вы можете оставить столько чаевых, сколько хотите. Вы получаете доступ в бар и в шоу-рум, где есть приватные танцовщицы и танцовщицы с шестом, а также к приватным комнатам.
Самое интересное? Клиенты и сотрудники подписывают соглашение о неразглашении. Если произойдет утечка информации или участие кого-либо в работе клуба будет использовано для негативного влияния на его внешнюю жизнь, их оштрафуют. И клуб подает в суд на человека. «Атлантида» защищает то, что принадлежит им.
Взяв заказ на выпивку, я улыбаюсь, когда вижу, что это бутылка виски за десять тысяч долларов. Потянувшись за бутылкой, ставлю ее на место, как раз когда к нам подходит Серена с улыбкой. Ничего удивительного, но она выглядит коварной. Должно быть, знает, что только за этот столик она получит большие деньги.
– Эй, Сойер, не могла бы ты взять пять или шесть бокалов для скотча и принести их к тому столику? Молли там с чем-то разбирается, а мне очень нужно в туалет. – Она уходит, даже не дав мне времени отказать ей. Вот дура.
Понимаю ее замысел, но меня также пугает перспектива того, что она вернется к взбешенному столу, если я все испорчу.
– Какого хрена!? – кричу я ей вслед, а потом поворачиваюсь и вижу, что все за столом по-прежнему смеются и разговаривают друг с другом, кроме одного парня. Его глаза устремлены на меня, он просто смотрит. Он выглядит сердитым, в его глазах отражается огонь. Почему он до сих пор не отвернулся?
Оглядевшись, замечаю, что Молли и Серены нигде нет, а это значит, что у меня нет никакого выбора, кроме как пойти обслуживать этот стол. Просто фантастика.
Я опускаю взгляд на свой наряд и вздыхаю. Хотя у нас меньше правил, чем у танцовщиц и официантов, все же есть правила дресс-кода. А это значит, что на мне не так уж много одежды. На мне красный кружевной топ, показывающий практически все, кроме моих сосков, и кружевные шорты. Серена сказала, что это выглядит сексуально, когда я пришла на смену, и, честно говоря, я с этим не согласна.
Схватив скотч и стаканы, я подхожу к столу, моя нервозность усиливается.
Я стараюсь не обращать внимания на то, что мои ноги словно желе. Глядя на парней, замечаю, что большинство из них все еще разговаривают, игнорируя все вокруг. Хотя один парень смотрит на меня с огромной улыбкой на лице, что настораживает, потому что мужчина, который до этого интересовался мной, сидит прямо рядом с ним.
Поставив бутылку скотча и стаканы, я оглядываюсь вокруг и улыбаюсь парням, надеясь, что смогу просто развернуться и отправиться в бар.
– Спасибо, – говорит один из парней, когда передаю ему его напиток. Я только улыбаюсь, слишком боясь того, что может вырваться из моего рта, если его открою. Пусть мне и не нравится, что я это делаю, но знаю, что лучше не злить клиентов.
Когда наконец добираюсь до улыбающегося парня, тот ухмыляется.
– Спасибо, Сойер, – говорит он с еще большей улыбкой. – Я не видел тебя здесь раньше. Ты новенькая?
Я смотрю на него, недоумевая, как он мог узнать мое имя, если никогда не встречала ни этого человека, ни других парней за столом. Он, должно быть, прочитал мое выражение лица, так как с благодарностью избавил меня от страданий.
– Серена назвала нам твое имя. Сказала, что как только ты приготовишь выпивку, то придешь обслужить нас.
Вот сука. Мысленно выругалась я, зная, что не могу показать это на своем лице. Она подставила меня. Я оборачиваюсь и даже не удивляюсь, что Молли и Серена стоят у барной стойки вместе, наблюдая за мной с улыбкой, так похожей на улыбку этого парня.
– Я обычно работаю за барной стойкой, – честно признаюсь ему, слишком разозленная, чтобы думать о том, что должна или не должна говорить. – Моя прекрасная подруга подбила меня на это. – Я ткнула большим пальцем в сторону Серены.
– Приятно познакомиться, Сойер. Меня зовут Тревор. Это Майлз, Харрис и Кейд, – говорит он, указывая на парней с другой стороны кабинки. – А это мой друг, Рекс. Не волнуйся, хоть он и грубоват с виду, но это вполне гармонирует с его характером. – Указывая на Рекса, он слегка подмигивает, явно наслаждаясь тем, что раззадорил своего друга.
Услышав его слова, его друг отрывается от своего скотча, бросает на него злобный взгляд и отмахивается от него, а затем поворачивается и смотрит на меня со странным сочетанием явного недовольства и скрытого намека на голод, грозящий заполонить его глаза.
Это даже немного пугает. Как будто весь свет во всем клубе всасывается в черный омут его глаз. Это электричество.
Вблизи мужчина еще более красив, в более грубоватом стиле. Руки на столе грубые, он явно не делает ежемесячный маникюр. Похоже, он работает не только за столом. Мне не нравится, что перед глазами промелькнул образ того, как его руки скользят по моему телу.
Но еще больше я ненавижу то, что мне этого хочется.
Отгоняя эту мысль, я изо всех сил пытаюсь отвлечься, но его лицо меня останавливает. Да, его тело может выглядеть так, будто он каждую свободную минуту проводит в спортзале. Или что он мог бы использовать меня для упражнений на бицепс и… других вещей, но его лицо поразительно привлекательно.
