355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Латифа Aз-Зайят » Открытая дверь » Текст книги (страница 13)
Открытая дверь
  • Текст добавлен: 8 октября 2016, 22:19

Текст книги "Открытая дверь"


Автор книги: Латифа Aз-Зайят



сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

Когда они сели в машину, Джамиля отвернулась, чтобы скрыть раздражение. Она, казалось, готова была расплакаться от обиды.

– Джамиля, извини, что так получилось, – слегка коснувшись ее локтя, попросила Лейла.

Джамиля ничего не ответила. Тогда Лейла, чтобы смягчить сестру, поцеловала ее в щеку.

– Я не понимаю только одного: чего ради ты решила запрятать себя в закрытое платье? Ведь раньше ты носила открытые, – сердито спросила Джамиля.

– Да, носила… Но Рамзи не любит открытых платьев.

– Что ты стараешься, из кожи лезешь вон? Мужчины не должны вмешиваться в женские дела!

– Но, понимаешь…

– Послушай! – перебила ее Джамиля. – У меня больше опыта. Если женщина с первого дня будет во всем подчиняться мужу, она превратится в его рабыню и он будет потом топтать ее ногами…

Сердце Лейлы больно кольнуло. Она вдруг поняла: то, о чем предупреждает Джамиля, уже произошло. Но как бы там ни было, она все равно должна надеть закрытое платье. Доктор Рамзи будет недоволен, если увидит ее в открытом…

На помощь Лейле пришла тетушка. Она согласилась сшить ей платье, именно такое, какое хотела Лейла.

– Знаешь, Лейла, кого ты мне напоминаешь в этом платье? – спросила тетушка во время примерки.

– Кого?

– Джамилю. Она на свадьбе была точно в таком платье, только в открытом. А фасон, материя, даже рисунок точь-в-точь.

Лейла, закрыв глаза, представила Джамилю. Она стоит в белом платье на крыше, как статуя. Вдали пожар. И клубы черного дыма, поднимаясь в небо, словно обрамляют ее. А Хусейн говорит: «Нет, Лейла! Нет! Это еще не все. Поверь мне, это не конец!..»

Лейла открыла глаза и, повернувшись к тетке, тихо спросила:

– Ну, как, тетя, готово?

Глава 19

Лейла сидела в машине между отцом и женихом, боясь пошевелиться. Они ехали на вечер к Джамиле. У отца вид был торжественный. Доктор Рамзи, напротив, сидел как-то странно съежившись, словно боялся нечаянно коснуться Лейлы.

– Как тебе нравится мое платье? – спросила Лейла Рамзи, чтобы нарушить неловкое молчание.

Отец посмотрел на нее осуждающе. Доктор Рамзи снисходительно улыбнулся.

– Очень, – сказал он, будто стремясь отвязаться от надоедливого ребенка.

Его улыбка и тем более односложный ответ обидели Лейлу, но она попыталась объяснить себе его сдержанность тем, что рядом сидит отец. Снова наступило тягостное молчание. Лейла принялась рассматривать обручальное кольцо. Вчера Рамзи приехал к ним со своей матерью и сам надел ей на палец это кольцо.

Мать Рамзи понравилась Лейле с первого взгляда, что-то в этой женщине было такое, что сразу притягивало и располагало к ней. Приятное, открытое лицо с правильными чертами; прелесть его не смогли стереть даже годы. Добрые и немного грустные глаза; когда она смотрела на сына, в них появлялась гордость…

– Тебе нравится кольцо? – спросил Рамзи, заметив, как внимательно рассматривает Лейла его подарок.

– Кольцо восхитительное! – с радостью откликнулась Лейла, подняв на него сияющие глаза.

– Дорогая вещь всегда восхитительна! – заключил Рамзи.

– Правильно! – поддержал отец. – Дорогая вещь всегда сама за себя говорит.

Слишком прозрачный намек будто пришиб Лейлу. Всю остальную дорогу они молчали.

Наконец машина остановилась. Лейла ступила на землю и сразу будто оттаяла. Их встречала вся родня.

Первым бросился навстречу Махмуд. Он притянул сестру к себе и крепко обнял. Лейла вдруг почувствовала, что Махмуд никогда не был ей так дорог и близок, как в эту минуту. Когда он отпустил ее, на глазах Лейлы блестели слезы. Мать, наблюдая за этой сценой, чтобы не расплакаться, прикусила губу.

– Ну, ты сегодня просто райская птичка! – воскликнула Джамиля, обнимая Лейлу.

– Вот и ты невестой стала теперь! Да хранит тебя, душечка, всемогущий господь! – целуя Лейлу, произнесла тетушка.

Вслед за ней подошел Ассам.

– Да, на такой невесте, как ты, каждый остановил бы свой выбор, – смущенно улыбаясь, сказал он.

– Машалла! Машалла[14]14
  Машалла (араб.) дословно: «Как пожелал аллах!» – возглас удивления.


[Закрыть]
, ханым! Какая вы красивая, ханым! Какая красивая! – все повторял Али-бек.

Доктор Рамзи терпеливо стоял поодаль, дожидаясь окончания всей этой процедуры. После Лейлы все по очереди стали подходить и поздравлять его.

Лейла обняла и нежно расцеловала мать и снова чуть не расплакалась.

Заиграла музыка. Рамзи взял невесту под руку и повел в сад, где уже собрались гости.

В первый момент Лейла готова была сквозь землю провалиться от всех этих обращенных на нее многочисленных взглядов. Но потом она освоилась. Почтительные поклоны и восторженные взгляды мужчин, восхищенные возгласы женщин заставили ее раскраснеться, почувствовать себя уверенной, красивой.

Лейла шла мимо накрытых столов с высоко поднятой головой, возбужденная, счастливая, переполненная чувством радости и любви.

Подойдя к головному столу, она сняла перчатки, кокетливо, чуть склонив голову набок, вонзила нож в большой праздничный торт и с улыбкой протянула жениху большой кусок. Взгляд ее был полон нежности. Сегодня вечером… Сегодня вечером он скажет ей наконец что-то такое, что заставит трепетать ее сердце, объединит их, поднимет высоко и унесет. Да, этот вечер навсегда войдет в их жизнь. Скоро они смогут уединиться, открыть друг перед другом души. Она расскажет Рамзи все, все…

А пока они будут сидеть рядом, он коснется под столом ее руки и будет шептать на ухо слова, от которых ее бросит в жар… Но когда они останутся наедине, слова замрут на его устах. Потому что никакими словами нельзя передать ту любовь, которую питает к ней этот необыкновенный человек, поднявший ее так высоко на своих могучих крыльях.

– Ты уклонился от ответа, нравится ли тебе мое платье, – повернулась к Рамзи Лейла. Ей так хотелось поскорее начать долгожданный разговор.

– Считай, что уклонился.

– Но оно тебе все-таки нравится?

– Я знаю, что тебе хочется услышать «да». Но мне кажется, что этого будет мало. Лучше я отвечу после.

– А что ты мне ответишь? – добивалась своего Лейла, кокетливо глядя на Рамзи.

– Ты просто очаровательна! – засмеялся Рамзи.

– Значит, правда, что я сегодня очень красивая? – шепотом спросила Лейла, вдруг вся зардевшись. И сердце ее в ожидании ответа радостно забилось.

– Тебе обязательно нужны слова! – сказал Рамзи, и в его тоне послышалось раздражение.

Лейла застыла. Она крепко сжала рукой край стола, словно стараясь удержаться от неожиданно нанесенного ей удара.

– И все же я, наверное, красивая! – упрямо тряхнув головой, снова ринулась Лейла в наступление. – По крайней мере для тебя. Ведь иначе ты не стал бы делать мне предложение.

– Должен признаться, что я выбирал себе жену не по красоте, – холодно заметил Рамзи.

Лейла уронила вилку.

– Вообще внешность меня мало интересует. Главное – внутреннее содержание человека, его добропорядочность…

Лейла отодвинула от себя тарелку. Больше она не могла есть. Скучающим взором она стала смотреть вокруг.

Джамиля устроила все, как было на ее свадьбе. Точно так же накрыты в саду столы, между деревьями развешаны разноцветные лампочки, на том же месте у входа в сад расположился оркестр… Почти столько же гостей… Те же лица… Те же взгляды… Одна только разница: место Джамили занимает Лейла, а вместо Али-бека сидит доктор Рамзи.

– Ну, как вы находите вечер? Вам нравится? – спросила подошедшая Джамиля.

– Неужели ты все это устроила ради меня? Из-за меня одной? – сказала Лейла, показывая вокруг себя рукой. Она произнесла это с таким искренним удивлением, будто никак не могла поверить, что может быть достойна всего этого великолепия.

– Боже мой, а почему бы и нет? – засмеялась Джамиля. – Ведь у нас только одна такая Лейла! Ну, разумеется, также и ради доктора Рамзи, – кокетливо добавила она. – Мы хотели и ему доставить удовольствие, хотя известно, что он не любит таких праздных развлечений. Все это суета-сует.

Доктор Рамзи посмотрел на нее сердитым взглядом; насмешливый тон, которым все это было сказано, не понравился ему, но, обезоруженный улыбкой Джамили, он сменил гнев на милость.

– Что ж, мы очень вам благодарны, ханым, – сказал он с ответной улыбкой.

Джамиля было отошла от них, но потом вернулась:

– Ты заметила, Лейла, что все здесь точь-в-точь, как в день моей свадьбы? – спросила она с грустью.

Лейла молча кивнула головой.

– Да, Лейла, все было именно так… Именно так…

Круто повернувшись, Джамиля ушла. Рамзи проводил ее глазами. Плотную фигуру молодой женщины обтягивало черное узкое платье с большим косым вырезом, обнажавшим половину спины чуть не до самой талии. Свисавший конец пояса плавно покачивался в такт шагам, касаясь полных икр ее белых ног. Доктор Рамзи скользнул взглядом по обнаженной спине, округлым плечам, длинной, точеной шее и, наконец, по золотистым волосам.

Лейла в это время наблюдала не столько за Джамилей, сколько за столом, к которому та подошла. Там сидели Сидки, Ассам и Шушет.

Сидки, как обычно, развалился на стуле и играл золотой цепочкой. Но это не мешало ему алчно посматривать на Джамилю. Вот она наклонилась, и Сидки прошептал ей что-то такое, на что Джамиля отрицательно покачала головой. Ассам изо всех сил пытался развлечь Шушет. Но та, даже не глядя на него, молча пускала клубы дыма, – длинная, худая как щепка. Если в Шушет было что-то красивое, так разве только большие глаза, смотревшие куда-то вдаль сквозь тающие кольца табачного дыма… Ассам старался, как мог, ухаживать за ней, но все было бесполезно. Шушет была неуловима, как эти тающие клубы табачного дыма, которыми она словно отгородилась от него…

Лейла перевела взгляд на мать. Сания-ханым была явно чем-то встревожена. Может быть, она опасается за будущее дочери? Нет, мать даже не смотрит в ее сторону. Она все время скашивает взгляд куда-то вправо. Все ясно! Конечно, там уединились Махмуд и Сана. Сидят и никого не замечают. Будто они здесь одни. Ничего не скажешь – смелые! Как разрумянилась Сана! Наклонилась и шепчет что-то на ухо Махмуду. А у него такой сияющий вид.

Лейла даже подалась немного вперед. Ее словно магнитом тянуло к Махмуду и Сане. Она никак не могла отвести от них глаз.

Прикосновение Рамзи заставило Лейлу обернуться.

– Он кто, брат Джамили? – спросил Рамзи, показывая глазами на вставшего со своего места Сидки.

– Сидки – брат Джамили? – смеясь переспросила Лейла. – Что ты? Разве они похожи друг на друга?

– Внешне, может быть, и не похожи. А вообще одного склада.

– Ничего у них нет общего. Джамиля простая, хорошая, а Сидки…

– Ты хочешь сказать, что Джамиля похожа на тебя? – прервал ее Рамзи. – И, может, даже характеры у вас одинаковые?

– Да, у нас много общего. Ведь мы воспитывались в одном доме.

Рамзи покачал головой.

– Нет, вы совсем разные. И ты никогда не будешь такой, как она.

Лейла удивленно подняла на него глаза.

– Разве я не могу быть похожей на Джамилю? Почему это тебе так неприятно?

– Если бы ты была такой, как Джамиля, я никогда не женился бы на тебе, – назидательно проговорил Рамзи.

– Это почему же? Чем тебе не нравится Джамиля?

– Я ничего не хочу сказать о ней плохого. Только женщина такого типа не годится мне в жены.

– Тебе не нравится ее туалет?

– Нет. Есть вещи более важные. Просто она не подходит мне по характеру.

– А на мне ты решил жениться потому, что подхожу тебе по характеру? – спросила Лейла после некоторого колебания… Этот вопрос был для нее далеко не праздный. Затаив дыхание, она, как приговора, ждала от него ответа. Вот сейчас он наконец улыбнется и скажет ей о своей любви. Рамзи невозмутимо ответил:

– Конечно! Я решил на тебе жениться потому, что у тебя такой характер. Ты спокойная, покладистая, послушная…

– Только лишь поэтому? – цепляясь за последнюю надежду, робко спросила Лейла.

– Разве этого мало? Что же еще нужно?

Лейла опустила голову, бессмысленно уставившись в стакан с недопитым чаем. Попавшая в него муха плавала на поверхности, отчаянно стараясь выбраться наружу. Но это ей не удавалось.

Сделав над собой усилие, Лейла оторвала глаза от стакана и посмотрела в ту сторону, где сидели Махмуд и Сана. Сердце ее вдруг больно сжалось, словно чья-то рука сдавила его.

Махмуд что-то сказал Сане. Та, покраснев, лукаво тряхнула головой, опустила ресницы и коснулась под столом руки Махмуда. Махмуд положил обе свои руки на стол. Сана удивленно подняла на него глаза. Махмуд опять что-то сказал. Сана после некоторого колебания тоже положила руки на стол. И тогда Махмуд на глазах у всех взял обе ее руки в свои. Никого не боясь, ни на кого не оглядываясь. Пусть смотрят все! Да, он любит Сану! И она любит Махмуда!

– Что с тобой, Лейла? – дотронулся до ее локтя Рамзи. – О чем ты задумалась?

Словно очнувшись от сна, Лейла непонимающе посмотрела на него. Она даже забыла о существовании своего жениха. Но он здесь, рядом. Везде, где бы она ни очутилась, он будет с нею. И, кроме него, никого не должно быть… Дрожь пробежала по телу Лейлы. «Он запрячет свою жену в холодильник и там заморозит», – вспомнила она вдруг слова Саны.

– Ты знаешь? – как можно непринужденнее засмеялась Лейла, словно собираясь рассказать забавную историю. – У Махмуда и Саны любовь! Представляешь?

Рамзи покосился в сторону Махмуда и Саны.

– Детская игра! Все это ребячество! – заключила вдруг Лейла, и голос ее дрогнул, будто она вот-вот расплачется… Но Рамзи не обратил на это внимания. Он с интересом наблюдал за Махмудом и Саной, находя в этом явное удовольствие.

– Разве они помолвлены? – с осуждением спросил Рамзи.

Лейла таинственно прошептала:

– Тут любовь! Понимаешь, любовь!

И она опять засмеялась. Но на этот раз ее смех больше походил на истерическое рыдание.

Лейла не спускала с Саны и Махмуда глаз. Они словно притягивали ее магнитом.

– Что такое любовь? – говорил между тем Рамзи. – Под этим словом культурный человек подразумевает не что иное, как инстинкт. И ты сейчас наблюдаешь проявление именно этого животного инстинкта…

Слава богу, наконец он замолчал. Теперь Лейла опять могла наблюдать за тем, что притягивало ее взор и в то же время вызывало острую боль в сердце…

Лейла вздрогнула, почувствовав, как чьи-то руки легли ей на плечи. Сзади стояла Джамиля.

– Что с тобой, Лейла? Ты совсем скисла. Пошла бы к гостям.

Затем, повернувшись к Рамзи, она игриво спросила:

– Интересно, доктор Рамзи, вы из тех мужчин, которых следует бояться, или нет?

Сердце Лейлы замерло. Она испугалась, что Рамзи скажет какую-нибудь грубость или вообще не удостоит Джамилю ответом. Но опасения Лейлы были напрасны. К ее удивлению, Рамзи вдруг покраснел. Затем, затянувшись сигаретой и справившись с минутным смущением, спросил:

– А вы разве из пугливых?

Джамиля покачала головой и рассмеялась. А доктор Рамзи жадно пожирал глазами это сотрясающееся от смеха упругое тело, которому, казалось, было тесно в узком платье; он не мог оторвать глаз от Джамили, как голодный человек не может отвести взора от поставленной перед ним пищи, не решаясь протянуть к ней руку…

– Никогда? Никого не боитесь? – многозначительно спросил Рамзи.

– Никого! Обычно боятся меня, доктор Рамзи, а не я! – с вызовом ответила Джамиля.

Лейла увидела, как глаза Рамзи, остановившиеся на вырезе платья Джамили, сделались вдруг маслянистыми, губы какими-то плотоядными.

– Я верю, – сказал он. – Это похоже на правду.

Джамиля, конечно, заметила, как он уставился на ее грудь. Она видела волнение Рамзи, и это ей льстило.

– А вообще, по-моему, с вас достаточно и того, что вас боится Лейла! – проговорила она и с видом победительницы отошла прочь.

Лейла хотела позвать Джамилю, но не могла, будто лишилась голоса.

Муха в стакане наконец перестала биться. Она была мертва. Лейла смотрела на нее, не испытывая никаких чувств, кроме полного опустошения.

Гости вдруг заметно оживились. В середину свободного от столов пространства вылетела танцовщица, вся оплетенная длинным красным поясом. Она быстро закружилась под музыку, и пояс мгновенно раскрутился на глазах у зрителей. Раздались аплодисменты, смех, восторженные возгласы.

Танцовщица уже не кружилась, но в глазах Лейлы и люди, и столы, и деревья – все продолжало вращаться. Она отвернулась: высокая стена, под которой они сидели, вдруг угрожающе накренилась и готова была вот-вот рухнуть. Лейла невольно схватилась за голову, как бы защищаясь от летящих камней…

– Что с тобой? – осторожно дотронулся до ее плеча Рамзи.

Лейла очнулась. И люди и вещи находились на своих местах.

– Ты, должно быть, устала от всей этой суматохи? Здесь в самом деле очень шумно, – откуда-то издалека донесся до нее голос Рамзи.

Лейла не в силах была шевельнуться. Она не смогла бы подняться, если бы ей на помощь не подоспел Махмуд. Лейла ухватилась за его руку, как утопающий за спасителя.

– Что случилось? – испуганно спросил Махмуд.

– Уведи меня, пожалуйста, отсюда…

– В чем дело? – вмешался Рамзи.

– Мы ненадолго… Совсем ненадолго, – как будто извиняясь, слабым голосом проговорила Лейла.

Махмуд повел ее в дом. В передней их догнала Сана. Лицо ее все еще пылало. Обняв Лейлу, она радостно прошептала:

– Поздравь меня, Лейла! Я этих минут ждала всю жизнь…

Лейла попыталась улыбнуться, но вместо улыбки получилась лишь жалкая гримаса. Она с трудом сдержалась, чтобы не расплакаться. Ей почему-то пришли на память слова Хусейна: «Я буду ждать всю жизнь! Всю жизнь буду ждать тебя, любимая!»

Лейла бросилась бежать по лестнице. Сана хотела последовать за ней, но Махмуд удержал ее.

– Оставь ее в покое, Сана, – сказал он. – Пусть побудет немного одна.

Лейла влетела в первую попавшуюся комнату и, тяжело дыша, опустилась в кресло. Это была туалетная комната Джамили. Сердце Лейлы бешено колотилось. В голове был полный сумбур. Вдобавок какие-то странные звуки раздражали, не давали успокоиться. Лейла оглянулась – это булькала в кране вода. Она попыталась собраться с мыслями, но в это время опять послышалось бульканье, напоминавшее предсмертный хрип больного.

– Господи! Что со мной? Что со мной будет?

Сделав над собой усилие, Лейла встала и открыла кран.

В трубе еще сильнее заклокотало. Наконец хлынула вода и полилась ровно, спокойно. Лейла пришла в себя, словно пелена спала с ее глаз.

Из сада доносились звуки музыки. В зеркале Лейла увидела свое мертвенно-бледное лицо. Она провела рукой по зеркалу, словно хотела стереть свое изображение… У нее еще будет время побыть наедине с собой и во всем разобраться. Жизнь впереди большая. А сейчас надо спуститься вниз к людям, к Рамзи. Нельзя убегать от судьбы, которую сама избрала. Только бы бледность не выдала ее. Но это просто делается. Немного пудры, чуть-чуть румян, и никто даже не догадается, что под пудрой мертвое лицо.

С трудом передвигая ноги, будто после долгой болезни, Лейла дошла до спальни Джамили. Она открыла дверь и замерла на пороге.

В шезлонге, вытянув ноги, сидела Джамиля, а перед ней, положив голову ей на грудь, стоял на коленях Сидки.

Увидев Лейлу, Джамиля сделала движение, чтобы встать, но Сидки крепко сжал ее в своих объятиях. Тогда Джамиля сбросила его руки и негромко, но властно приказала:

– Встань!

Сидки, не меняя позы, обернулся. Смутившись, он встал и даже сделал попытку улыбнуться. Но улыбка получилась жалкой, натянутой.

Джамиля подошла к туалетному столику. Сидки со смущенным видом стоял посреди комнаты, приглаживая рукой волосы.

– Выйди, – не оборачиваясь, сказала ему Джамиля.

Пожав плечами, он направился к двери. Джамиля открыла стоявшую на столике деревянную коробку, достала сигарету, закурила и, глубоко затянувшись, повернулась наконец к Лейле.

– Что же ты не ругаешь меня? – с вызовом спросила она. – Отчитывай, говори! Говори мне о долге, о верности. Упрекай в измене, в подлости!

Лейла молчала.

– Ну, что же ты молчишь? Или тебе нечего сказать? А может быть, ты просто не хочешь разговаривать с такой падшей женщиной, как я? – Скрестив на груди руки, Джамиля приблизилась к Лейле. – Ну, конечно. Все понятно! Ведь ты теперь жена всеми уважаемого профессора. Знаменитого профессора… Кобель! Вот кто твой профессор! Слышишь? Кобель! – злорадно бросила она Лейле в лицо. – Перед каждой бабой распускает слюни… Даже Сидки, да, да, тот самый Сидки, который только что покинул эту комнату, честнее и благороднее его. Он по крайней мере не лицемерит, как твой профессор. – Джамиля глубоко затянулась сигаретой и со вздохом произнесла: – Что ты понимаешь в жизни? Можешь ли ты представить себе муки женщины, которая должна жить с ненавистным ей мужчиной?! Тебе это, наверное, известно только по книгам. Но понять этого ты не в состоянии!

Голос Джамили задрожал. На глазах показались слезы.

– Знаешь ли ты, что происходит с женщиной? Она преждевременно стареет, вянет, сохнет… Ведь никто не согревает ее горячим взором, не целует, не шепчет ласковых слов. – Джамиля замолчала. – Скажи, что же мне делать? – с отчаянием в голосе спросила она вдруг. – Что мне делать?

Лейла растерянно стояла, не зная, что ответить.

– Развестись, не так ли? – с горькой улыбкой произнесла Джамиля. – В самом деле, что может быть проще? Но это не так легко, как ты думаешь. Я на этой постели, – Джамиля рукой показала на свою кровать, – провалялась целых три дня, находясь между жизнью и смертью… Мать видела мои страдания. Видела, что я не могу жить с этим человеком. И все же слышать не захотела о разводе. Осталась глухой к моим просьбам. Она, видишь ли, не перенесет такого позора! – Джамиля нервно засмеялась. – Понимаешь, моя мать боится позора… А ты, уважаемая ханым? – обратилась она вдруг к Лейле. – Что бы ты сделала на моем месте? Как бы ты поступила? – И, как бы догадавшись, что Лейла в таком же положении, как она, уже дружелюбно повторила свой вопрос:

– Как бы ты поступила?

Лейла бросилась к Джамиле и разрыдалась…

Через некоторое время они вместе вышли в сад. Говорили, улыбались как ни в чем не бывало. Но если бы кто-нибудь посмотрел на их лица внимательнее, то увидел бы, как несчастна Джамиля и как настороженна и испуганна Лейла.

Через несколько дней после помолвки Лейла получила от Хусейна письмо.


«Дорогая Лейла! – писал Хусейн. – Вчера я узнал из письма Махмуда о твоей помолвке… Я написал тебе сумбурное письмо и тут же его порвал. Я все еще люблю тебя! Сегодня я уже немного успокоился и могу рассуждать трезво. Прежде всего поздравляю тебя. Как бы там ни было, я счастлив за тебя, любимая. Счастлив, что ты наконец решилась открыть дверь и выйти на свободу. То, что не смог сделать я, сумел он. Ты обрела благодаря ему веру в себя и в людей. Не правда ли? Я уверен, что ты идешь по широкой дороге с высоко поднятой головой и счастливым блеском в глазах. С тем самым блеском, который ослепил меня тогда в лифте… Обо мне не беспокойся. У меня все хорошо. Ни твое последнее холодное письмо, ни даже весть о помолвке не заставили меня впасть в отчаяние. Я живу и продолжаю бороться во имя любви к родине, к египетскому народу. Эта любовь даже сильнее чувства к тебе, она никогда не умрет в моем сердце. И пока оно бьется в груди, я буду мужественно идти по своему пути. Не скрою, мне трудно, но сейчас я должен выбросить тебя из головы и из сердца, всецело посвятить себя служению родине. Не переживай и не мучайся, ты ни в чем не виновата. Ты сделала все, что могла, чтобы потушить пожар в моем сердце, вернуть мне рассудок. Но мысль о том, что мы созданы друг для друга, слишком прочно засела мне в голову, она до сих пор преследует меня. Твоя вина заключается лишь в том, что ты попалась мне на глаза, что ты – это ты… И если ты хочешь искупить свою вину, то должна разрешить мне увидеть тебя еще один раз, когда я вернусь на родину. Я хочу в последний раз посмотреть на тебя, шагающую по широкой дороге с гордо поднятой головой и счастливыми глазами.

Хусейн Амер»

    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю