Текст книги "История Спарты (период архаики и классики)"

Автор книги: Лариса Печатнова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 33 страниц)

Самая важная черта, которая отличает биографию Ликурга у Плутарха от всех более ранних версий, заключается в том, что, согласно Плутарху, законотворчество Ликурга носило всеобъемлющий характер и затронуло все сферы жизни спартанцев. Оказывается, Ликург изменил не только политическую систему, как думали Геродот и Ксенофонт. Его новации коснулись всего спартанского полиса и изменили образ жизни целого народа. У Плутарха Ликург – не только автор Большой Ретры, он является также изобретателем сисситий и знаменитой системы спартанского воспитания. Он же, согласно Плутарху, разделил всю завоеванную землю на клеры. Таким образом, Ликург в античной традиции постепенно превратился в своеобразного "бога из машины" (deus ex machina), с помощью которого можно было объяснить всю странную и экзотическую коллекцию спартанских законов и обычаев.

Даже из этого краткого источниковедческого обзора видно, насколько противоречива античная традиция о Ликурге. Нет единства во мнениях как относительно сущности законов Ликурга, так и относительно времени их введения. Хронологический разнобой у древних авторов очень велик – он составляет чуть ли не 350 лет, от конца XII до 1-й половины VIII в.

Трудность изучения раннеспартанской истории определяется не только сравнительно малым (по сравнению, например, с Афинами) количеством источников. Кроме количественных характеристик существует проблема и качества дошедшей до нас традиции. В какой степени она может считаться надежной?

Сложившаяся уже в древности спартанская легенда часто подменяла собой историю. В результате любые основанные на легендарном материале исторические реконструкции стали вызывать сомнение, недоверие, а иногда и полное отрицание у историков нового времени. Уклон в гиперкритику, характерный особенно для немецкой школы антиковедения рубежа XIX-XX вв. и позже – для англо-американской школы, привел к появлению новых радикальных идей, возникших вопреки традиции и никак ею не подтверждаемых.

В науке об античности XIX-XX вв.[001_22]001_22
  Самый подробный и обстоятельный обзор научной литературы по спартанской тематике, начиная с эпохи Возрождения и до нашего времени, см. в большой работе К. Криста (Christ K. Spartaforschung und Spartabild // Griechische Geschichte und Wissenschaftsgeschichte (Historia – Einzelschriften. Heft 106). Stuttgart, 1996. S. 9-57). См. также историографические обзоры, специально посвященные проблеме Ликурга, в книге П. Оливы (Oliva P. Sparta and her social рroblems. Prague, 1971. P. 63 ff.) и статьях Ю. В. Андреева (Андреев Ю. В. 1) К проблеме «Ликургова законодательства» (О так называемом перевороте VI в. в Спарте) // Проблемы античной государственности. Под ред. Э. Д. Фролова. Л., 1982. С. 34 слл.; 2) Спарта как тип полиса // Античная Греция. Т. I. М., 1983. С. 194-216).


[Закрыть] ясно прослеживается эта тенденция в сторону полного разрушения и отрицания античной литературной традиции о Ликурге и его законодательстве. Причем иногда это отрицание приобретает тотальный характер: Ликург признается фигурой полностью легендарной, а законодательство его – чистой фикцией. Так, уже в середины XIX в. Дж. Грот высказал предположение, что легенда о Ликурге родилась в эллинистической Спарте не ранее 2-й половины III в., в среде, близкой к царям-реформаторам[001_23]001_23
  Grote G. History of Greece. Vol. II. N. Y., 1859. P. 400.


[Закрыть]. Подобный скепсис особенно был характерен для представителей немецкой историографии конца XIX – начала ХХ в.[001_24]001_24
  Cм., например: Wilamowitz-Moellendorff U. v. Homerische Untersuchungen (Philologische Untersuchungen. VII). Berlin, 1884. S. 284 f.; Meyer Ed. Lykurgos von Sparta. S. 279; Beloch K. J. GG. 2. Aufl. Abt. 1-2. Strassburg, 1912-1913 (1, S. 350; 2, S. 253 ff.); Kahrstedt U. Lykurgos (7). Sp. 2442-2445.


[Закрыть] В работах этих ученых Ликург признавался то за бога, то за героя, который в историческом предании был превращен в политического деятеля. «Кто же этот Ликург? – восклицает Эд. Мейер. – Единственно, что мы надежно о нем знаем, это то, что он был богом, который высоко почитался в Спарте, имел свой храм и ежегодный праздник жертвоприношений»[001_25]001_25
  Meyer Ed. Lykurgos von Sparta. S. 279.


[Закрыть]. Но, как справедливо заметил П. Олива, все попытки идентифицировать Ликурга с богом или героем привели только к появлению новых гипотез. Причем все эти гипотезы базировались, как правило, на одном и том же основании: во-первых, на свидетельстве о существовании в Спарте культа и храма Ликурга (Her. I, 65-66), а во-вторых, – на этимологическом анализе имени «Ликург». Спартанский культ Ликурга связывали то с древним аркадским культом Зевса Ликейского (бога-волка)[001_26]001_26
  Эд. Мейер полагает, что культ Зевса Ликейского возник еще в микенский период. Дорийцы Спарты переняли его от более древнего населения страны, точно так же, как культ Елены и ее братьев Диоскуров (Meyer Ed. Lykurgos von Sparta. S. 282).


[Закрыть], то с дельфийским Аполлоном Ликейским (богом света), то с критским Зевсом[001_27]001_27
  Подробнее об этих теориях см.: Oliva P. Sparta... P. 64 f.


[Закрыть].

В современной историографии есть также немало исследователей, склонных считать Ликурга фигурой неисторической. С их точки зрения, легенды наподобие мифа о возвращении Гераклидов или мифа о законодательстве Ликурга были выдуманы в самой Спарте с чисто политическими целями – для того, чтобы объяснить и укрепить представление о незыблемости спартанского мироустройства в сознании не только спартанцев, но и всех греков[001_28]001_28
  См., например: Tigerstedt E. N. The Legend of Sparta... Vol. I. 1965. P. 70 f.; Jones A. H. M. Sparta. Oxford, 1967. P. 7; Bengtson H. GG⁴. Munchen, 1969. S. 115; Toynbee A. Some Problems of Greek History. Oxford, 1969. P. 274 f.; Oliva P. Sparta... P. 63 f.; Baltrusch E. Sparta. Geschichte, Gesellschaft, Kultur. Munchen, 1998. S. 18 f.


[Закрыть].

Среди историков, которые предлагают вообще отказаться от попыток найти какое-либо историческое зерно в предании о Ликурге, назовем, в частности, автора "Спартанского миража" Фр. Олье. По его мнению, эта проблема при существующем состоянии источников неразрешима и остается только примириться с тем, что ничего достоверного мы о Ликурге не знаем[001_29]001_29
  Ollier Fr. Le Mirage Spartiate. T. I. P. 90 s.


[Закрыть]. М. Финли вообще исключает раннюю историю Спарты из сферы своих исследований, поскольку он считает, что вся античная традиция о древнейшей истории Спарты, а тем более о Ликурге полностью фиктивна. Для него собственно история Спарты начинается только с середины VI в.[001_30]001_30
  Finley M. I. Sparta // Idem. The Use and Abuse of History. London, 1975. P. 161.


[Закрыть] Большие сомнения в историческом существовании Ликурга высказывает Ч. Старр[001_31]001_31
  Starr Ch. The Credibility of Early Spartan History. P. 269 ff.


[Закрыть].

П. Олива, проанализировав развитие взглядов на проблему Ликурга в западной историографии, пришел к неутешительному выводу, что "историческое существование Ликурга доказать невозможно". Дежурная оговорка, что "легенда о Ликурге подобно всем мифам – не чистая фантазия, но мифическое эхо исторической действительности", положения не спасает[001_32]001_32
  Oliva P. Sparta... P. 70.


[Закрыть]. Примерно в таком же духе высказывается и Ю. В. Андреев. Он признает реальность некоего исторического толчка или переворота как единственно «допустимый минимум исторической достоверности, который может заключаться в античной традиции о Ликурге», но считает «совершенно неприемлемыми попытки реабилитировать античную традицию о Ликурге как серьезный исторический источник»[001_33]001_33
  Андреев Ю. В. К проблеме «Ликургова законодательства»... С. 58 и прим. 66.


[Закрыть]. Отказывается от какой-либо дискуссии по поводу историчности Ликурга и автор новейшего исследования, посвященного архаической Греции, О. Мюррей. По его словам, «Ликург служит лишь для того, чтобы напоминать нам, что спартанское общество имело начало во времени»[001_34]001_34
  Murray O. Early Greece. 2^nd ed. Harvard, 1993. P. 180.


[Закрыть].

Несмотря на остроумие некоторых из подобного рода гипотез, всеобъемлющий скептицизм в отношении античной традиции о Ликурге неоправдан. У нас нет серьезных оснований отвергать все предание о Ликурге как лишенное какой-либо исторической ценности. Конечно, проблема Ликурга очень трудна. Это одна из самых больших загадок древнегреческой истории. Но вряд ли мы что-нибудь выиграем, если отвергнем античную традицию о Ликурге как полностью или в большей своей части недостоверную. В настоящее время в науке преобладает скорее позитивное отношение к Ликургу, которого причисляют к крупнейшим греческим законодателям архаической эпохи наподобие Драконта или Солона в Афинах[001_35]001_35
  По мнению П. Оливы, более подходящим для Ликурга было бы сравнение его с мифическим Тесеем, первым «унификатором» Аттики, а не с историческими персонажами наподобие Солона (Oliva P. Sparta... P. 70).


[Закрыть]. Споры среди исследователей, признающих историчность Ликурга, ныне ведутся главным образом относительно содержания законов и времени их введения.

Приведем в качестве примера имена тех ученых (а их немало как среди старых, так и среди новых авторов), которые считают Ликурга лицом историческим, а его законы – важнейшим событием ранней истории Греции. Среди защитников историчности предания о Ликурге назовем, в частности, Г. Бузольта, Н. Хэммонда, К. Краймс, Г. Мичелла, В. Форреста, Дж. Хаксли. Среди отечественных исследователей – Э. Д. Фролова и И. А. Шишову[001_36]001_36
  Busolt G., Swoboda H. Griechische Staatskunde. 3. Aufl. Hf. II. Munchen, 1926. S. 650 f.; Hammond N. G. L. The Creation of Classical Sparta. P. 76 f.; Chrimes K. M. T. Ancient Sparta. A Re-Examination of the Evidence. Manchester, 1952. P. 305-347; Michell H. Sparta. Cambridge, 1952. P. 22 ff.; Huxley G. L. Early Sparta. London, 1962. P. 37 ff.; Forrest W. G. The Date of the Lykourgan Reforms in Sparta // Phoenix. Vol. 17. 1963. P. 157-179; Фролов Э. Д. Рождение греческого полиса. Л., 1988. С. 128 слл.; Шишова И. А. Раннее законодательство... С. 51-56.


[Закрыть].

В современной науке также нет согласия относительно времени Ликургова законодательства. Благодаря безусловному доверию к Фукидиду канонической долго считалась предложенная им дата спартанской евномии – конец IX в. Но в настоящее время разногласия во мнениях по данному вопросу очень велики. Если подытожить основные гипотезы, то они суть следующие: Ликурга и его законы помещают или до Первой Мессенской войны (конец IX – середина VIII вв.), что в принципе совпадает с античной традицией, или между Первой и Второй Мессенскими войнами (конец VIII – 1-я половина VII в.), или, наконец, после Второй Мессенской войны (VI в.). Причем эту позднюю дату часто связывают уже не с Ликургом, а с какими-то другими безымянными законодателями, проведшими реформирование Спарты под реставрационными лозунгами.

Самая ранняя из предлагаемых датировок – конец IX – середина VIII в. Эту дату, как правило, отстаивают те исследователи, которые признают историчность древней традиции о Ликурге и доверяют сообщению Фукидида, что евномия появилась в Спарте за четыре века до начала Пелопоннесской войны. Так, уже Г. Бузольт в своем систематическом обзоре греческих государственных древностей полагал, что Ликург жил в середине VIII в.[001_37]001_37
  Busolt G., Swoboda H. Griechische Staatskunde. 3Aufl. Hf. II. S. 651.


[Закрыть] Г. Берве датировал Ликурга и его законодательство рубежом IX-VIII вв., однако считал, что весь комплекс социальных реформ был осуществлен каким-то неизвестным законодателем много позже – в VI в.[001_38]001_38
  Berve H. [Vier Sparta-Bucher] // Gnomon. Bd. 17. 1941. S. 4.


[Закрыть] В том же духе высказывается и А. Гомм. По его словам, политическая конституция, конечно, может быть намного старше, чем ajgwghv и eujnomiva, и вполне может относиться к IX в. Но в своем классическом виде, по мнению А. Гомма, спартанская модель полиса возникла не ранее конца VII в.[001_39]001_39
  Gomme A. W. A Historical Commentary on Thucydides. Vol. I. P. 129, 130 и n. 1 (к I, 18, 1).


[Закрыть]

Н. Хэммонд и К. Краймс выступили с критикой тех теорий, которые отрывали Ликурга от главных перемен в спартанском государственном устройстве и переносили их в VII-VI вв. Они вернулись к канонической датировке спартанской первоначальной реформы (конец IX в.), связав Ликурга со спартанской евномией, о которой говорил Фукидид[001_40]001_40
  Hammond N. G. L. The Creation of Classical Sparta. P. 85; Chrimes K. M. T. Ancient Sparta. P. 305 ff., 345 f.


[Закрыть]. Для Н. Хэммонда Фукидид более надежный специалист по хронологии, чем любой другой древний автор, и поэтому, как он полагает, «мы можем принять дату Фукидида как самую вероятную»[001_41]001_41
  Hammond N. G. L. The Peloponnese // CAH. 2^nd ed. Vol. III. P. 1. 1982. P. 737.


[Закрыть]. В более обстоятельной своей работе – «Создание классической Спарты» – Н. Хэммонд развивает этот взгляд: «Мое мнение состоит в том, что Фукидид не пользовался таким неточным инструментом, как генеалогические подсчеты, если это касалось ранних дат... Фукидид не рассказывает нам, какими методами он пользовался... но я уверен, что он работал тщательно и использовал добротные свидетельства. Другими словами, я доверяю его датировке спартанской евномии – 820-810 гг.»[001_42]001_42
  Hammond N. G. L. The Creation of Classical Sparta. P. 96 f.


[Закрыть].

В отечественной историографии эту раннюю дату отстаивают Э. Д. Фролов и И. А. Шишова[001_43]001_43
  Фролов Э. Д. Рождение греческого полиса. С. 129 сл.; Шишова И. А. Раннее законодательство... С. 51 слл.


[Закрыть]. Так, возражая своим оппонентам, Э. Д. Фролов пишет: «Мы должны признаться, что не разделяем этого скепсиса новейших критиков и на прямой вопрос, отчего в консервативной и отсталой Спарте реформатор-устроитель типа Солона явился на два века раньше, чем в Афинах, могли бы ответить указанием именно на более примитивный характер дорийской общины. Говоря яснее, мы считаем, что в условиях насильственного обоснования дорийцев-завоевателей в Лаконике и форсированного превращения их общины в классовое, рабовладельческое общество потребовалось немедленное и всеобъемлющее устроение государства, вылившееся в создание строго-корпоративного рабовладельческого единства – общины равных, гомеев»[001_44]001_44
  Фролов Э. Д. Рождение греческого полиса. С. 129 сл.


[Закрыть].

Но далеко не все исследователи согласны с античной традицией. Толчком к пересмотру традиционной даты послужила публикация У. Виламовицем-Мёллендорфом в 1918 г. найденного на папирусе стихотворного отрывка, который, как он полагал, принадлежал Тиртею[001_45]001_45
  SB Berlin. 1918. S. 728 ff. Варианты восстановлений данного фрагмента см. в «Антологии» Диля, начиная со 2-го издания. Подробный комментарий к нему см.: Hammond N. G. L. The Creation of Classical Sparta. P. 47, 62 ff.


[Закрыть]. Как можно понять из немногих, более или менее сохранившихся строк (v. 12-20), это – вполне традиционный для военно-патриотических песен и стихов призыв храбро сражаться, с набором стандартных тем: помощь богов, подчинение военачальникам, единение воинов, сражающихся плечом к плечу и т. д. За Тиртеевский этот отрывок признал и Диль, включив его в свою «Антологию» (Tyrt. 1, 6-24 Diehl³). Поскольку в данном фрагменте упоминаются три родовые дорийские филы (v. 13 – cwri;" Pavmfuloiv te kai JUllei'" hjd"e; Dumh'ne"ј), У. Виламовиц-Мёллендорф предположил, что во времена Тиртея, т. е. в конце VII в., спартанская армия еще делилась по родовому принципу. В свете этого нового свидетельства он, а вслед за ним и некоторые другие исследователи отнесли дату реформы Ликурга к концу VII или даже к середине VI в.[001_46]001_46
  SB Berlin. 1918. S. 734; Wade-Gery H. T. The Spartan Rhetra in Plutarch, Lycurgus VI // CQ. Vol. 38. 1944. P. 119 f.


[Закрыть] По словам Н. Хэммонда, подобная перестановка даты является не чем иным, как насмешкой над всей древней традицией о законодательстве Ликурга[001_47]001_47
  Hammond N. G. L. The Creation of Classical Sparta. P. 47.


[Закрыть]. В этом Н. Хэммонд бесспорно прав. Вряд ли, как нам кажется, можно использовать фрагмент, впервые опубликованный У. Виламовицем-Мёллендорфом, для радикального пересмотра традиции. Во-первых, авторство Тиртея – только одна из гипотез, хотя и весьма вероятная. Во-вторых, контекст и значение сохранившихся строк настолько темны и неопределенны, что вряд ли с уверенностью можно привязать их к какому-либо конкретному историческому событию. Так, если У. Виламовиц-Мёллендорф помещает этот фрагмент в контекст событий Второй Мессенской войны, то Н. Хэммонд не исключает, что здесь могла идти речь о вторжении дорийцев в Пелопоннес. Если учесть любовь Тиртея к отступлениям в героическое прошлое, то такое предположение вовсе не покажется невероятным.

Аргументы в пользу пересмотра традиции приводятся самые разнообразные. Ч. Старр в своей статье, посвященной анализу предания об архаической Спарте, выступает против тенденции, как он выражается, "ускорять спартанский прогресс". Его основной аргумент очень прост: отсталая Спарта не могла принять письменные законы раньше, чем это сделали развитые греческие полисы. "Нелепо, – пишет он, – помещать происхождение т. н. Ликурговой конституции... в IX или даже VIII в. Коринф и Мегары, например, стали унифицированными полисами только в VIII в., как и греческие города-государства в целом"[001_48]001_48
  Starr Ch. The Credibility of Early Spartan History. P. 269 ff.


[Закрыть]. Дж. Хаксли и В. Форрест (в отличие от Ч. Старра), признавая историчность Ликурга, помещают его на век позже традиционной даты – около 700 г.[001_49]001_49
  Huxley G. L. Early Sparta. P. 42; Forrest W. G. The Date of the Lykourgan Reforms in Sparta. P. 168 ff.


[Закрыть] Основной аргумент Дж. Хаксли следующий: диск Ифита с олимпийским перемирием нельзя датировать 776 г. на том основании, что «нет ни одного письменного греческого документа... который бы датировался тем же самым временем». Таким образом, Дж. Хаксли относит диск Ифита, а вместе с ним и Ликурга к рубежу VIII-VII в., когда, по его словам, Спарта впервые проявила интерес к Олимпийским играм. «Олимпийский диск, – пишет он, – очень сильный аргумент, чтобы датировать Ликурга примерно 700 г.»[001_50]001_50
  Huxley G. L. Early Sparta. P. 42.


[Закрыть]. В другом месте Дж. Хаксли уточняет эту дату. Ликурга, а вместе с ним и Большую Ретру он датирует 676 г. Основанием для него служит сообщение перипатетика Гиеронима Родосского, что Ликург и Терпандр – современники (Athen. XIV, 635 f). А так как Терпандру приписывали участие в реформировании карнейского праздника, то Дж. Хаксли делает Ликурга не только современником, но и сотрудником Терпандра. Все эти рассуждения строятся на очень зыбком основании. Дж. Хаксли пытается узнать ignotum per ignotius. Ведь даже время жизни Терпандра не может быть установлено с достаточной степенью точности: колебания достигают почти ста лет – от 1-й половины VII и до начала VI в.[001_51]001_51
  О Терпандре см.: Новосадский Н. И. Простейшие формы мелической поэзии // История греческой литературы. Т. I. М., 1946. С. 226 сл.; Huxley G. L. Early Sparta. P. 49 f.


[Закрыть] Встав на путь пересмотра традиции, некоторые представители англо-американской школы пошли еще дальше, чем их немецкие коллеги. Радикализм, подкрепленный излишним доверием к археологическим свидетельствам, привел их, по сути дела, к негативным выводам. Так, ряд исследователей помещает законодательство Ликурга, правда, уже без самого Ликурга, в самый конец VII в. и считает новую конституцию страны прямым следствием восстания мессенцев, вошедшего в традицию под названием Второй Мессенской войны. Например, полное игнорирование литературной традиции и завышенная оценка данных археологии приводят Г. Вейд-Джери к тому, что он вообще исключает проблему историчности Ликурга из обсуждаемых им тем. Он просто от нее отмахивается, полагая, что вся наличная традиция – не более чем басня[001_52]001_52
  Wade-Gery H. T. The Growth of the Dorian States // CAH. Vol. III. 1925. P. 561 f.


[Закрыть]. Вслед за Г. Вейд-Джери точно так же датирует спартанские реформы Э. Эндрюс. Предлагаемая Э. Эндрюсом поздняя, не совпадающая с традиционной, датировка первоначального законодательства заставляет его объявить Ликурга самой удачной фальсификацией спартанских реформаторов конца VII в.[001_53]001_53
  Andrewes A. Eunomia. P. 102.


[Закрыть]

Конечно, спартанская государственная и общественная система в том виде, в каком ее знали греческие историки и философы V-IV вв., не была создана одномоментно благодаря уму и таланту одного конкретного законодателя. Система улучшалась и оттачивалась на протяжении всего архаического периода, причем в источниках можно найти, по крайней мере, еще два таких момента, когда в прежнее Ликургово законодательство вносились принципиальные изменения и поправки. Античная историография приписывала Ликургу больше, чем он был в состоянии сделать, но по большому счету в этом она права: традиция зафиксировала самый важный период в спартанской истории – начало планового и сознательного преобразования всего общества и государства. На подобную, столь раннюю для Греции системную реорганизацию толкали спартанское общество особые условия существования, каких не было ни в одном другом греческом полисе. На территории Лаконии Спарта была, конечно, не единственной дорийской общиной, но она единственная, благодаря вовремя осуществленным реформам, смогла начать широкомасштабную экспансию и завоевать сперва всю Лаконию, а потом и Мессению. Конечно, это только гипотеза, но она позволяет, согласуясь с античной традицией, отнести Ликурга и его законы к концу IX – началу VIII в., т. е. ко времени активной экспансии Спарты в Лаконии. В какой-то мере подтверждает эту раннюю дату крайне примитивный и архаичный характер установления, вошедшего в историю под названием "Большая Ретра".

Оценивая общим образом критическое направление, либо вовсе отвергающее реформы Ликурга, либо снижающее их датировку, надо указать на два важнейших методологических основания этого направления. Во-первых, на историографическую обусловленность самой гиперкритики в антиковедении. Она была порождена критической переоценкой всех старых ценностей, которые в конце XVIII в. проводила наука нового времени, в особенности французская, находящаяся под влиянием Просвещения. Только что родившаяся буржуазная наука попыталась разом избавиться от всех прошлых доктрин, особенно тех, которые относились к группе аристократических ценностей. Замечательно, что в одно и то же время, в самом конце XVIII в. в 90-е гг, была оспорена историчность и Ликурга, и Гомера, и Иисуса Христа. Исследование конкретных проявлений зарождающегося гиперкритического направления в античности показывает, до какой степени на самом деле понятны до прозрачности гносеологические мотивы появления той или иной доктрины.

Вторым основанием надо считать научную инерцию. Однажды возникнув, любая научная концепция через какое-то время обретает вид независимого суждения, обрастает адептами, усложняется и развивается, превращаясь постепенно в расхожее мнение. Так что спустя столетие любая доктрина, возникнув под влиянием вполне определенной духовной обстановки, представляется современникам естественной и как бы вечной.

2. ПЕРВОНАЧАЛЬНЫЕ РЕФОРМЫ ГОСУДАРСТВЕННОГО СТРОЯ

В биографии Ликурга Плутарх приводит текст Большой Ретры (6, 2-3), который он сопровождает комментарием и цитатой из поэмы Тиртея «Евномия». Весь материал 6-й главы организован у Плутарха в виде связного рассказа и взят, вероятно, в основном из утерянной «Лакедемонской политии» Аристотеля, как, впрочем, и большая часть биографии Ликурга[002_54]002_1
  См., в частности: Meyer Ed. Lykurgos von Sparta. S. 262. О. Мюррей считает, что в данном случае Аристотель был не только основным, но и единственным источником для Плутарха (Murray O. Early Greece. P. 167). Однако доказать это невозможно. Плутарх мог узнать текст Большой Ретры не только от Аристотеля, но непосредственно из государственного архива Спарты. Так, в биографии Агесилая он дважды ссылается на какие-то «лаконские записи», которыми он пользовался (19, 10).


[Закрыть]. Как неоднократно отмечалось, для метода Аристотеля было характерно цитирование документов и разнообразного стихотворного материала, которое он сопровождал ученым комментарием. Именно по такому методу была составлена дошедшая до нас «Афинская полития». 6-я глава у Плутарха, посвященная Большой Ретре, в точности соответствует этим параметрам.

За редким исключением Большая Ретра почитается всеми за аутентичный и очень древний документ. Споры ведутся, как правило, не о подлинности Большой Ретры, а о времени ее издания. Разброс мнений по этому вопросу очень велик – от конца IX в. до середины VI в.[002_55]002_55
  См. весьма полный историографический обзор П. Оливы (Oliva P. Sparta... P. 76 f. и n. 2).


[Закрыть] Те исследователи, которые не сомневаются в историчности Ликурга, единодушно признают и аутентичность Большой Ретры, относя этот документ к тому же времени, в котором, по их мнению, жил и Ликург. Сторонники ранней датировки (рубеж IX-VIII вв.) выдвигают целый ряд соображений, свидетельствующих об исключительной древности Большой Ретры. По их мнению, в более поздние времена уже ничего не знали о богах Зевсе Силлании и Афине Силлании, не представляли себе, что подразумевается под топонимами Бабика и Кнакион, и не понимали значения некоторых старинных слов, давно вышедших из употребления[002_56]002_56
  На это, в частности, указывали: Toepffer J. Die Gesetzgebung des Lykurgos. Berlin, 1897. S. 359 f.; Kiechle F. Lakonien und Sparta. Mгnchen, 1963. S. 255; Лурье С. Я. История Греции. СПб., 1993. С. 226.


[Закрыть]. Как считает П. Олива, их не понимал уже Аристотель, не говоря уж о Плутархе[002_57]002_57
  Oliva P. Sparta... P. 75.


[Закрыть].

Конкретным проявлением ревизии предания о Ликурге является весьма характерная для современной историографии тенденция к отделению Ликурга от Большой Ретры. Желание разорвать связь между древним документом и его возможным автором вполне понятно: последовательным разрушителям традиции очень затруднительно было объявить Большую Ретру поздней подделкой. В их распоряжении оставалась только одна реальная возможность – отделить Ликурга от Большой Ретры. При этом Ликург, как правило, объявлялся плодом изобретательности поздних законодателей, а Большая Ретра – подлинным документом 2-й половины VIII в. Так, В. Эренберг датирует основной документ, легший в основу спартанского полисного устройства, концом VIII в.[002_58]002_58
  Ehrenberg V. When did the Polis rise? // JHS. Vol. 57. 1937. P. 93.


[Закрыть], а самого Ликурга объявляет созданием неизвестного спартанского законодателя середины VI в., возможно Хилона[002_59]002_59
  Ehrenberg V. Neugrьnder des Staates. Ein Beitrag zur Geschichte Spartas und Athens in VI. Jahrhundert. Mгnchen, 1925. S. 13, 30, 49. О Хилоне см. дальше в разделе 4 настоящей главы.


[Закрыть]. Подобно В. Эренбергу Т. Леншау также отделяет Большую Ретру от реформ, связанных с именем Ликурга. Ретру он датирует 2-й половины VIII в., а реформы, приписываемые Ликургу, – началом VI в.[002_60]002_60
  Lenschau Th. Die Entstehung des spartanischen Staates// Klio. Bd. 30. 1937. S. 271 ff.


[Закрыть] Тот же взгляд характерен и для Г. Бенгтсона. Он полагает, что спартанский государственный порядок не был плодом работы одного законодателя, и какие-либо изменения нельзя с полной достоверностью связать ни с легендарной фигурой Ликурга, ни с эфором Хилоном. Однако Большую Ретру он считает подлинным древнейшим документом конца VIII – начала VII в.[002_61]002_61
  Bengtson H. GG². Mгnchen, 1960. S. 113.


[Закрыть] Та же датировка встречается и у Э. Эндрюса. В самом сжатом виде его аргументы следующие: поскольку апелла, как он думает, должна была состоять исключительно из гоплитов, то Ретра, соответственно, не могла появиться раньше 700 г. – времени т. н. гоплитской реформы [002_62]002_62
  Andrewes A. Greek Tyrants. London, 1956. P. 73.


[Закрыть]. В том же духе высказывается и отечественный исследователь Ю. В. Андреев. Относя свод т. н. законов Ликурга к середине VI в., он исключают из него Большую Ретру как значительно более древний документ[002_63]002_63
  Андреев Ю. В. Спарта как тип полиса. С. 215, прим. 72.


[Закрыть].

Историки, пытающиеся поместить Большую Ретру в VII или даже VI в., как правило, или полностью игнорируют традицию, или ловко манипулируют ею. Уже автор статьи об архаической Спарте в первом издании "Кэмбриджской древней истории" Г. Вейд-Джери, не оспаривая подлинности Большой Ретры, относит ее к концу VII в. Его главным аргументом является то, что новое деление спартанской армии по территориальному, а не родовому принципу надежно зафиксировано только для периода после Второй Мессенской войны. На этом основании Г. Вейд-Джери делает вывод, что Ретра была принята или во время этой войны, или же сразу после нее[002_64]002_64
  Wade-Gery H. T. The Growth of the Dorian States. P. 561 f.


[Закрыть]. В. Форрест датирует Ретру 1-й половиной VII в. Он считает, что Ретра и приписка к ней были приняты одновременно. Таким образом, по В. Форресту, приписка вопреки преданию изначально являлась интегральной частью Большой Ретры[002_65]002_65
  Forrest W. G. The Date of the Lykourgan Reforms in Sparta. P. 170 ff.


[Закрыть]. Э. Джонс рассматривает Ретру в контексте ситуации, сложившейся в Спарте после Первой Мессенской войны. Как и В. Форрест, он произвольно сдвигает эту войну, по крайней мере, на 50 лет и помещает в начало VII в. Соответственно, Ретру он датирует серединой VII в.[002_66]002_66
  Jones A. H. M. The Lycurgan Rhetra // Ancient Society and Institutions. Studies presented to V. Ehrenberg. Oxford, 1966. P. 172.


[Закрыть] Ч. Старр, относя Большую Ретру к VII в., настаивает на том, что любые усилия сдвинуть ее к 776 г. или того раньше должны разбиться уже об одну только «алфавитную традицию»[002_67]002_67
  Ч. Старр настаивает на том, что письменность не была известна в Греции вплоть до VIII в. и почти до VII в. не использовалась (Starr Ch. The Credibility of Early Spartan History. P. 267, 270).


[Закрыть]. По мнению О. Мюррея, то, что древние авторы настаивали на очень ранней датировке как Большой Ретры, так и всего законодательства Ликурга, объясняется обычной для греков тенденцией к преувеличению возраста спартанских институтов. Он уверен, что «подобный сложный писаный закон не мог появиться ранее 700 г.»[002_68]002_68
  Murray O. Early Greece. P. 168.


[Закрыть]. Сторонники гипотезы переворота середины VI в., как правило, относили Большую Ретру к VI – самое раннее VII в. и возможным автором ее считали эфора Хилона[002_69]002_69
  См., например: Wade-Gery H. T. The Growth of Dorian States. P. 562, n. 2; Andrewes A. Eunomia. P. 100 ff.


[Закрыть].

Несмотря на различные датировки Большой Ретры, большинство историков, тем не менее, безоговорочно признают ее подлинность. Однако и тут есть исключения. Впервые Эд. Мейер в своем специальном исследовании, посвященном проблеме Ликурга, попытался доказать, что Ретра – это плод не документального, а литературного творчества. Он считает, что Ретра – это вторичный продукт, прозаическая редакция основ конституции, представляющая собой переложение соответствующих стихов Тиртея (fr. 3 Diehl³). Эд. Мейер был уверен, что текст Большой Ретры старше Аристотеля самое большее на 50 лет[002_70]002_70
  Meyer Ed. Lykurgos von Sparta. S. 264 ff.


[Закрыть]. И. Тёпфер, возражая Эд. Мейеру, среди прочих аргументов привел и такой: трудно себе представить, как мог Аристотель поверить фальшивке, сфабрикованной всего полвека назад[002_71]002_71
  Toepffer J. Die Gesetzgebung des Lykurgos. S. 360. См. также возражения П. Оливы: Oliva P. Sparta... P. 75.


[Закрыть]. Отношение Эд. Мейера к законодательству Ликурга и, в частности, к Большой Ретре во многом определяется его взглядом на роль личности в истории. Согласно мнению Эд. Мейера, никакой, даже гениальный законодатель не в силах радикально изменить судьбу народа или государства. Даже само предположение, что один человек с помощью мудрых предписаний способен преобразовать жизненный уклад целого народа, кажется ему чудовищным. «Разве не ясно, – пишет Эд. Мейер, – что в основе этой Ретры лежит совершенно неисторический взгляд, что государственный порядок устанавливается по воле законодателя, который наколдовал его из ничего или из хаоса. Тот, кто верит, что в Спарте с помощью одноразового акта были вызваны к жизни деление народа на филы и обы, совет старейшин и власть народного собрания, тот должен также верить, что царь Ромул, вдохновленный своим собственным желанием, разделил народ на трибы и курии, на патрициев и плебеев»[002_72]002_72
  Meyer Ed. Lykurgos von Sparta. S. 271. (S. 266).


[Закрыть]. Но история нового времени не раз уже доказала, как ошибался немецкий историк.

Ретра является самым ранним известным нам конституционным документом архаической Греции. Архаичность языка и непонятные уже в классическую эпоху реалии заставляют думать, что этот документ очень древний и вполне может относиться к концу IX – началу VIII в. В пользу его древности можно высказать еще то соображение, что он был сформулирован чрезвычайно кратко. Еще Аристотель отмечал эту особенность ранних законодательств. По его словам, "старинные законы были чрезвычайно несложны и напоминали варварские законодательства" (Pol. II, 5, 12, 1268 b 38-40). С подобной же краткостью, например, был сформулирован письменный Закон (изложенный в Торе), который Бог дал Моисею. Согласно традиции, сохраненной в раввинистическом иудаизме, большинство заповедей в Законе были лишь кратко сформулированы и представляли собой общие утверждения, напоминающие заглавия или абзацы в книге. Исходя из традиционных установок, одновременно Бог дал Моисею также устный Закон, толкующий письменный.

Для раннего документа, каким является Большая Ретра, кажется странным только одно – несмотря на отдельные доризмы (употребление a вместо h), в целом документ написан на койнэ. Именно это обстоятельство Эд. Мейер использовал для доказательства того, что Большая Ретра – фальшивка, сочиненная не ранее IV в.[002_73]002_73
  Meyer Ed. Lykurgos von Sparta. S. 261 ff.


[Закрыть] Но на это можно возразить следующим образом: такова манера изложения документов у древних авторов. Койнэ документа мы можем объяснить, если предположим наличие литературной правки, которую осуществил или сам Плутарх, или его источник. Так что если даже Плутарх имел дело с сугубо дорийским документом, то он все равно мог изложить его на койнэ. Напомним в этой связи, что в дорийских полисах документация нередко могла вестись на койнэ или на диалекте, близком к койнэ. Характерный пример тому – Херсонес Таврический, в документальных надписях которого хотя и встречались доризмы, но в целом они были составлены на койнэ[002_74]002_74
  В свое время Т. Бергк, считающий Большую Ретру древнейшим памятником греческой прозы, высказал предположение, что особенности языка и стиля выдают в ней документ, написанный не на спартанском, а на дельфийском диалекте (Poetae Lyrici Graeci. Recensuit Th. Bergk. Ed. 4. Vol. II. Lipsiae, 1882. P. 10).


[Закрыть].

Текст Ретры представляет собой повелительное обращение от имени Аполлона к тому, кто испрашивает его совет. Таким образом, перед нами документ в форме изречения дельфийского оракула. Традиция издавать законы от имени божества очень древняя. Согласно Эфору, цари Крита "Радаманф, а затем Минос распространяли среди людей свои законы, как бы исходящие от Зевса" (ap. Strab. X, 4, 19, p. 482). Законы Ликурга, оформленные в виде изречения оракула, живо напоминают книги Законов у иудеев. Здесь также выступает некая программа на будущее в форме божественного откровения, данного древним пророкам. В этой программе декларировалось установление такого порядка, который был бы приятен Богу. На греческой почве в качестве аналога можно привести законодательство Залевка, о котором рассказывает Диодор (XII, 20-21). Оно начинается с религиозно-политических спекуляций, с призыва к благочестию и справедливости как основе любого хорошего государственного порядка. Здесь, как отметил Эд. Мейер, недостает лишь сношения с божеством и не столь легко узнаваема, как в случае с Ликургом, политическая тенденция[002_75]002_75
  Meyer Ed. Lykurgos von Sparta. S. 236.


[Закрыть].

Важно отметить, что Плутарх цитирует текст Большой Ретры не в стихотворной форме. В трактате о пифийских оракулах он особо отмечает этот факт – Ликургу ретры были даны именно в прозе (Mor. 403 е – katalogavdhn). Если бы можно было доказать, что первоначально оракулы давались в прозаической форме, то это было бы лишним подтверждением большой древности документа. У Страбона есть указание на то, что "пифия изрекает оракулы в стихах и в прозе". Далее Страбон разъясняет, что "прозаические оракулы перелагались в стихи поэтами, жившими при храме" (IX, 3, 5, p. 419). Мы можем только предполагать, что практика перелагать туманные вещания пифии в правильные гекзаметры приобрела постоянный характер только в период развитой архаики. Геродот, во всяком случае, цитирует дельфийские оракулы, большинство из которых относится к VI в., в стихотворной форме. По-видимому, уже с этого времени и на всем протяжении истории Дельф там работала целая компания специалистов по составлению стихотворных оракулов. Сам Плутарх входил в такого рода корпорацию. Но существовала ли такая же система на рубеже IX-VIII вв., очень проблематично. Скорее всего, обязательная стихотворная правка была введена позже, в конце архаики, а самые ранние оракулы вполне могли записываться прозой.

Г. Парк и Д. Уормелл объясняют прозу Большой Ретры тем, что этот документ представлял собою не что иное, как комментарий, который сопровождал стихотворное изречение оракула и давал более детальную информацию спрашивающим. По их мнению, в отличие от моральных советов или общих указаний стихотворных оракулов, Большая Ретра является кратким очерком реальной конституции. Следы архаического спартанского стиля доказывают, что это подлинно древний традиционный документ[002_76]002_76
  Parke H. W., Wormell D. E. The Delphic Oracle. Vol. I. Oxford, 1956. P. 89.


[Закрыть].