Текст книги "История Спарты (период архаики и классики)"

Автор книги: Лариса Печатнова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 33 страниц)

Большинство исследователей согласны с тем, что основную причину появления гипомейонов нужно искать в области экономики[017_159]017_159
  Голубцова Н. И. К вопросу о внутреннем положении Спарты... С. 248, 252; Meyer Ed. GdA. Bd. V. Stuttgart; Berlin, 1902. S. 29; Kahrstedt U. Griechisches Staatsrecht. Bd. I. S. 50; Chrimes К. M. Т. Ancient Sparta. P. 354; Bengtson H. GG². S. 116; Will Ed. Le monde grec... T. I. P. 442-444.


[Закрыть]. Однако в круг гипомейонов попадали не только «экономические неудачники». Основанием для понижения статуса могли быть, например, неудачи на каком-либо этапе воспитания. В целом же, судя по высказыванию Ксенофонта, любая физическая или моральная несостоятельность могла привести спартанца к исключению из числа равных (Lac. pol. 10, 7). По-видимому, присуждение к атимии (а в Спарте основной причиной атимии было проявление трусости во время сражения) означало автоматическое понижение статуса гражданина и превращение его в гипомейона. Так, во всяком случае, можно понять слова Плутарха, что спартанцы, участвовавшие в битве при Левктрах и проявившие трусость, согласно закону подлежали лишению гражданской чести, т. е. атимии (hJ ajtimiva). «Однако эфоры, – продолжает Плутарх, – видя, что город таким образом в момент крайней нужды в воинах потеряет своих мужчин, не знали, как избегнуть атимии и вместе с тем соблюсти законы» (Mor. 214 b). Как нам кажется, данный отрывок можно понять так, что присужденные к атимии больше не могли состоять в гражданском ополчении и, естественно, переставали быть участниками сисситий. Это полностью совпадает с нашими представлениями о статусе гипомейонов.

На внеэкономический источник пополнения рядов гипомейонов указывают Г. Шёманн, А. Тойнби, Г. Бузольт, М. Финли, П. Кэртлидж[017_160]017_160
  Schцmann G., Lipsius J. Griechische Alterthumer. Bd. I. S. 226; Toynbee A. The Growth of Sparta. P. 261; Busolt G., Swoboda H. Griechische Staatskunde. Hf. 2. S. 659, Anm. 4; Finley M. I. Sparta. P. 170 f.


[Закрыть]. Важным представляется замечание П. Кэртлиджа, что люди, «потерпевшие фиаско в период воспитания» или не выбранные в сисситии, автоматически не годились для гоплитской службы и уже потому оказывались в рядах гипомейонов[017_161]017_161
  Cartledge P. Sparta and Lakonia. P. 314.


[Закрыть]. Однако слабым моментом в подобных рассуждениях является то, что внеэкономический фактор действовал всегда, а о гипомейонах мы слышим применительно к вполне определенному периоду спартанской истории.

Понятно, что люди, лишенные клера и тем самым потерявшие экономический базис своего гражданства, исключались из сисситий и гражданского ополчения. Вариант их дальнейшей судьбы нетрудно себе представить. Будучи воинами-профессионалами, они не умели и не хотели заниматься чем-либо иным. Вряд ли даже малая их часть шла в ремесло. Им, в любом случае, было бы не выдержать конкуренции с теми, для которых ремесло было наследственным делом. С другой стороны, в общественном сознании любая профессиональная деятельность, кроме военной, не пользовалась особым уважением и считалась монополией периеков и иностранцев[017_162]017_162
  Очевидно, многие из семей ремесленников были достаточно древнего, хотя и не спартанского происхождения. Значимые гражданские должности также часто занимали потомки чужеземцев. Герольды, например, принадлежали к старинному ахейскому роду Талфибиадов (Her. VII, 134), прорицатели – к знаменитому жреческому роду Иамидов из Элиды (Her. IX, 33, 35; Paus. III, 11, 5-8). Однако даже высшее жречество в Спарте стояло ступенью ниже спартиатов-гомеев (ср.: Her. IX, 33). Достаточно вспомнить, в частности, прорицателя Тисамена, одного из активных участников заговора Кинадона (Xen. Hell. III, 3, 11). То, что его имя называет Ксенофонт, свидетельствует о значимости этой фигуры, а участие его в заговоре – доказательство того, что он не занимал в общине «равных» надлежащего ему места. По словам У. Карштедта, «даже жрец для спартанцев был человеком второго сорта» (Kahrstedt U. Griechisches Staatsrecht. Bd. I. S. 52, Anm. 1).


[Закрыть]. Поэтому для гипомейонов, по крайней мере в первом поколении, занятие ремеслом должно было представляться делом неприемлемым[017_163]017_163
  Нам представляется неверной точка зрения П. Оливы, считающего, что «многие из гипомейонов занимались различными ремеслами, которые ранее были делом периеков и иностранцев» (Oliva P. Sparta... P. 178). Конечно, на неполноправных спартиатов, скорее всего, уже не распространялось запрещение заниматься торговлей или ремеслами (ср.: Plut. Ages. 26; Aelian. V. h. VI, 6), но непрестижность такого рода занятий для спартиатов всех уровней очевидна.


[Закрыть]. Скорее можно думать, что часть их становилась наемниками, а другая часть использовалась для военно-полицейской службы внутри государства.

Н. И. Голубцова появление больших масс наемников связывает именно с фактом обезземеливания основной массы спартанских граждан. Она считает, что "расцвет наемничества относится... к началу IV в., когда из Спарты множество людей уходило в войска других государств. Это обстоятельство указывает на наличие большого количества спартиатов, потерявших свои земельные наделы и вынужденных добывать средства для существования вне Спарты"[017_164]017_164
  Голубцова Н. И. К вопросу о внутреннем положении Спарты... С. 248.


[Закрыть]. Таким образом, не будет большим преувеличением утверждать, что Спарта благодаря наличию в ней гипомейонов становится уже к началу IV в. крупнейшим экспортером наемников для всего греческого мира.

Гипомейоны, оставшиеся в Спарте, очевидно, использовались государством в административно-полицейском аппарате. Так, Кинадон[017_165]017_165
  Ксенофонт нигде не говорит, что Кинадон был гипомейоном, однако он намекает на это в двух местах. Во-первых, по словам Ксенофонта, Кинадон не принадлежал к сословию «равных» (Hell. III, 3, 5), во-вторых, сообщая о целях заговора, Ксенофонт передает слова Кинадона, что он «затеял заговор из желания быть не ниже всякого другого в Лакедемоне» (Hell. III, 3, 11). По мнению П. Кэртлиджа, это свидетельствует о том, что Кинадон не хотел быть одним из гипомейонов, а возможно, вообще хотел уничтожить само это сословие (Cartledge P. Sparta and Lakonia. P. 313).


[Закрыть], по словам Ксенофонта, неоднократно исполнял поручения эфоров и при этом пользовался услугами корпуса «всадников» (Xen. Hell. III, 3, 9). Его тайная полицейская деятельность изображается как регулярная. По-видимому, он был постоянным участником такого рода карательных отрядов, которые время от времени прочесывали спартанскую территорию. Кроме Кинадона среди участников заговора, оказывается, были люди, имевшие собственное оружие (Hell. III, 3, 7). Как известно, только члены гражданского коллектива имели право в мирное время носить оружие. Это свидетельство Ксенофонта является важным аргументом в пользу того, что гипомейоны, выбыв из числа «равных», продолжали оставаться спартиатами, а наиболее способные из них занимали достаточно ответственные посты. По мнению автора классического комментария к «Политике» Аристотеля В. Ньюмана, Аристотель, советуя аристократам привлекать к управлению государством людей способных, но не относящихся к полноправным гражданам, имел в виду именно Кинадона и его товарищей. Заговор Кинадона как раз и иллюстрирует опасность отстранения от управления и помещения в более низкий разряд людей мужественных и энергичных, особенно в тех полисах, где правящий класс невелик, а исключенные из него имеют в своих руках оружие[017_166]017_166
  Newmen W. L. The Politics of Aristotle. Vol. IV. Oxford, 1902. P. 368 f.


[Закрыть].

Возвращаясь к рассказу Ксенофонта, заметим, что заговорщиков, имеющих оружие и составляющих ядро заговора, было немного. Организованным и вооруженным должным образом заговорщикам (oiJ suntetagmevnoi) противопоставляется безоружная народная масса (oJ o[clo"), которая, по словам Кинадона, в момент выступления может вооружиться чем попало – любыми орудиями ремесленного труда (Hell. III, 3, 7). Под "народом" Ксенофонт имеет в виду все категории спартанского населения, не входящие в общину "равных", в том числе и гипомейонов (Hell. III, 3, 6).

Таким образом, в число руководителей заговора, судя по всему, входили гипомейоны, принятые на государственную службу за особые заслуги перед спартанским полисом[017_167]017_167
  Ю. В. Андреев, правда, сильно преувеличивая типичность выдвижения гипомейонов на крупные посты в государстве, тем не менее правильно отмечает наличие такой практики: «Использование лиц, не принадлежащих к правящему сословию, на ответственных постах как в армии, так и в административно-полицейском аппарате, вообще типично для Спарты в период начинающегося упадка» (Андреев Ю. В. Спартанские «всадники». С. 27, прим. 9).


[Закрыть]. Они были явно не из народа, хотя и сближали себя с ним. При этом основная масса гипомейонов включена Ксенофонтом в понятие «народ», «демос», который постепенно формировался в Спарте из деградировавших спартиатов. По-видимому, уже в начале IV в. их численность была довольно внушительной, недаром Ксенофонт называет их в одном ряду с илотами, периеками и неодамодами (Hell. III, 3, 6). В дальнейшем же, чем быстрее в Спарте росла диспропорция между богатством и бедностью (Arist. Pol. II, 6, 10, 1270 a 15), тем больше появлялось так называемых «опустившихся» спартиатов. Плутарх, знавший результат этого длительного процесса, уверяет, что в Спарте к моменту реформ Агиса и Клеомена осталось не более ста собственников земли, а все остальное гражданское население выродилось в «жалкую и нищую толпу» (Agis 5, 7). Согласно Плутарху, эти люди пребывали «в постоянной готовности воспользоваться любым случаем для переворота и изменения существующих порядков» (Agis 5, 7). «Нищая и жалкая толпа» Плутарха, которую он именует «спартиатами», очень напоминает нам гипомейонов Ксенофонта. Плутарх в отличие от знатока спартанских реалий Ксенофонта, конечно, мог не знать специального термина, употребляемого в Спарте для обозначения подобных деклассированных граждан, но он точно описал данную социальную группу.

Круг прав и обязанностей гипомейонов, как мы их себе представляем, был достаточно ограниченным. Они не участвовали в сисситиях, не являлись членами гоплитской фаланги. Поражение в правах, очевидно, распространялось и на другие сферы общественно-политической жизни. Вряд ли они могли занимать и выборные должности. Но одно право у них, кажется, все же было – это право участвовать в народном собрании. Вопрос об участии или неучастии гипомейонов в спартанской апелле связан с проблемой так называемой малой экклесии.

Единственное место, где обозначена малая экклесия, – сообщение Ксенофонта о заговоре Кинадона. Эфоры, по версии Ксенофонта, так были напуганы известием о заговоре и так спешили подавить мятеж в зародыше, что "не созвали даже так называемой малой экклесии" (Hell. III, 3, 8 – th;n mikra;n kaloumevvvnhn ejkklhsivan). Больше малая экклесия нигде не упоминается. Однако текст Ксенофонта является достаточной гарантией, что подобный институт действительно существовал[017_168]017_168
  Э. Эндрюс усматривает в уникальности этого замечания Ксенофонта свидетельство того, что в обычных обстоятельствах малая экклесия не играла особой роли и собиралась только в экстренных случаях (Andrewes A. The Government of Classical Sparta // Idem. Ancient Society and Institutions. Oxford, 1966. P. 4 f., n. 7).


[Закрыть]. Косвенное подтверждение тому являет собой надпись из Гифия, датируемая приблизительно 70-ми гг. I в. В ней речь идет о большой апелле (IG, V, 1, 1144, l. 20 – div a} e[doxe tw'i davmwi ejvn tai'" megavlai" ajpellai'")[017_169]017_169
  См. комментарий С. А. Жебелева к надписям из Гифия, где упомянута большая апелла. По мнению Жебелева (со ссылкой на К. Кайля), это было собрание всего народа в отличие от «меньшего собрания» вроде спартанской малой экклесии. С. А. Жебелев считает, что нет никакого основания видеть в megavlai ajpevllai собрание союзных лаконских полисов (Жебелев С. А. ACAIKA. В области древностей провинции Ахайи. СПб., 1903. С. 281, прим. 1).


[Закрыть]. К. Краймс приписывает подобное наименование народного собрания в Гифии прямому влиянию Спарты[017_170]017_170
  Chrimes К. M. Т. Ancient Sparta. P. 154 f., 284.


[Закрыть]. Дело в том, что Гифий, насколько нам известно, занимал привилегированное положение среди прочих городов периеков как военно-морская база Спарты (Xen. Hell. VI, 5, 32) и потому был более открыт спартанскому влиянию[017_171]017_171
  О том значении, которое Спарта придавала этому периекскому городу, свидетельствует длительная борьба за него между тираном Спарты Набисом и Филопеменом (Liv. XXXV, 12; 13, 1-3; 25, 2). Вероятно, Гифий получил статус независимого полиса только при Августе (Paus. III, 21, 4), а до того продолжал находиться в сфере влияния Спарты.


[Закрыть].

Установить с большей или меньшей точностью время возникновения малой экклесии представляется весьма затруднительным. По мнению К. Германна, малая экклесия возникла тогда, когда среди самих спартиатов уже не существовало первоначального равенства[017_172]017_172
  Hermann K. F. Lehrbuch der Griechischen Staatsaltertьmer. Bd. I, 1. S. 169 f.


[Закрыть].

Возможно, появление этого нового для Спарты института было непосредственно связано с численным ростом в конце V в. гипомейонов и неодамодов, чей статус граждан предполагал их участие в народном собрании[017_173]017_173
  Так считают, например, С. Я. Лурье и К. Краймс (Chrimes К. M. Т. Ancient Sparta. P. 354 f.). По словам С. Я. Лурье, гипомейоны были лишены «всех политических прав, кроме, может быть, права участвовать в народных собраниях» (Лурье С. Я. История античной общественной мысли. С. 178). Сторонники противоположного мнения полагают, что членами спартанской апеллы могли быть только люди с земельной собственностью (Hermann K. F. Lehrbuch der Griechischen Staatsaltertьmer. Bd. I, 1. S. 170; Hampl F. Die Lakedaemonischen Periцken // Hermes. 72. 1937. S. 16, Anm. 2).


[Закрыть]. Подтверждением тому может служить одно место у Плутарха в биографии Агиса, где речь идет о количественном и качественном составе спартанского гражданства. Как уже упоминалось, к моменту реформ Агиса и Клеомена поляризация общества уже достигла своего апогея. На одном полюсе находилось 700 спартиатов, из которых только сто человек имели свои клеры, на другом – вся остальная масса граждан, которых Плутарх называет «толпой», «чернью» (oJ o[clo" – Agis 5). Тем не менее эта «толпа, лишенная средств к жизни и доступа к общественным должностям» участвует в народных собраниях, которые созывал царь Агис (Plut. Agis 9).

Кто же такие эти граждане, которые, однако, не пользуются вполне гражданскими правами? В. Г. Васильевский полагал, что здесь речь идет о гипомейонах. "Противоположность между спартиатами и просто гражданами или "толпою" Плутарха та же самая, какая у других писателей обозначается именами, с одной стороны, "равных", с другой, "меньших", "худших" (uJpomeivone"), т. е. противоположность полноправных граждан, аристократии, и граждан неполноправных"[017_174]017_174
  Васильевский В. Г. Политическая реформа... С. 128.


[Закрыть], которые только по имени были гражданами. Последние, с точки зрения В. Г. Васильевского, могли участвовать только в «большой» экклесии и не допускались в «малую»[017_175]017_175
  Там же.


[Закрыть].

По-видимому, в Спарте, где граждане были разделены на несколько категорий, народные собрания также делились, по крайней мере, на два вида – ординарные, или большие экклесии, и малые, элитарные. Если в первых могло участвовать все гражданское население, включая неодамодов и гипомейонов, то в последних – только те, кто принадлежал к общине равных[017_176]017_176
  Возможно, что термин e[kklhtoi, который трижды встречается у Ксенофонта (Hell. II, 4,38; V, 2, 33; VI, 3,3), обозначает членов малой апеллы. Во всех трех местах, где упомянуты экклеты, речь идет, как и в случае с Кинадоном, о неотложных делах. В первом случае – об установлении порядка в Афинах, что подразумевало отзыв и отставку Лисандра. Сделать это надо было, конечно, быстро, без огласки. Второй случай касается преступной деятельности Фебида, в третьем – речь шла о мире 371 г. С конкретными примерами из спартанской практики перекликается одно очень любопытное замечание Аристотеля об особенностях народных собраний в государствах типа Спарты и Карфагена. Так, Аристотель пишет: «При некоторых видах государственного устройства демоса нет, и не экклесию они имеют обыкновение созывать, а чрезвычайные собрания» ( jEnivai" ga;r oujk e[sti dh'mo", oujd j ejkklhsivan nomivzousin ajlla; sugklhvtou" – Pol. III, 1, 7, 1275 b 6-8). Здесь Аристотель употребляет обычный в его время термин suvgklhto" для обозначения чрезвычайных народных собраний. Возможно, что suvgklhto" ejkklhsiva Аристотеля и mikra; ejkklhsiva Ксенофонта – разные названия одного и того же политического института. Этот пассаж подтверждает то мнение, что экклеты (e[kklhtoi) были членами именно малой экклесии. См., например: Васильевский В. Г. Политическая реформа... С. 127; Breitenbach L. Xenophons Hellenika. 2. Aufl. Bd. I. Berlin, 1884, S. 225; Kahrstedt U. Griechisches Staatsrecht. Bd. I. S. 258.


[Закрыть], да и то, возможно, не все из них. Не исключено, что малая экклесия постепенно узурпировала власть «большой» апеллы, сделав последнюю лишь фикцией народовластия (ср.: Arist. Pol. III, 1, 7, 1275 b 6-8)[017_177]017_177
  Аристотель был невысокого мнения о реальной значимости спартанской апеллы. По его словам, народное собрание в Спарте просто «проштамповывало» уже принятые «наверху» решения (ср.: Arist. Pol. II, 7, 4, 1272 a 11).


[Закрыть].

Если это так, то сам факт появления малой экклесии является одним из многочисленных симптомов внутреннего разложения спартанского общества, в котором "за фасадом политического равенства скрывалась формация земельной олигархии"[017_178]017_178
  Will Ed. Le monde grec... T. I. P. 444.


[Закрыть].

Подводя итоги, хочется отметить, что внешнеполитическому кризису Спарты, выразившемуся в потере гегемонии над Грецией и утрате Мессении, предшествовал внутренний кризис общества, нашедший свое выражение в заговоре Кинадона. Признаки кризиса полиса в Спарте прежде всего проявились в изменении совокупной структуры спартанского общества. Прежняя триединая система, компонентами которой были, с одной стороны, спартиаты, с другой илоты и периеки, потеряла свой простой и однозначный характер. Усложнились социальные связи между всеми членами общества, что привело к появлению новых промежуточных звеньев между классами господ и рабов.

Принцип абсолютного единообразия, исповедуемый спартанцами и требовавший равных взносов в сисситии от уже не равных в имущественном отношении людей, привел к самым пагубным последствиям, подорвав коллективные интересы общества. В результате резкого расслоения гражданского коллектива из всей массы ранее полноправных граждан выделилась особая группа, обладавшая пониженным социальным статусом. Это так называемые гипомейоны. Наличие их свидетельствует о каком-то глубинном, до поры до времени скрыто идущем в Спарте процессе социально-экономического перерождения общества. Размывание гражданского коллектива, приведшее к драматическому сокращению полноправных граждан, гомеев, и к уменьшению гражданского ополчения, заставило Спарту искать выход из создавшегося положения. Однако обычный для Спарты поиск паллиативов в тех случаях, когда требовалось радикальное вмешательство в ход вещей, привел к очередной искусственной попытке преодоления сложившейся ситуации: государство, лишившись части своего гражданства, попыталось восполнить его убыль кооптированием из числа илотов новых граждан, неодамодов. Однако это примитивное решение сложной социальной проблемы не привело, да и не могло привести к ожидаемым результатам.

Меры, предпринятые спартанским полисом по спасению своего гражданства, носили чисто искусственный, половинчатый и потому мало эффективный характер. Должно было пройти еще полтора века, Спарта должна была лишиться почти всех своих граждан, прежде чем государство наконец уничтожило ту архаическую цензовую систему при определении гражданских прав, которая в Афинах, например, была отменена еще на рубеже классики и архаики.

5. МОФАКИ

Появление на рубеже V и IV вв. новых социальных групп наводит на мысль о создании в Спарте нескольких ступеней гражданства[018_179]018_179
  Мысль о многоступенчатой гражданской шкале, существовавшей в Спарте, высказывает К. Краймс, основываясь на материалах, относящихся к спартанским мофакам (Chrimes К. M. Т. Ancient Sparta. P. 221).


[Закрыть]. На первой ступени, бесспорно, находились те, кто являлся членом «общины равных», ниже – гипомейоны и неодамоды. Эти три социальные группы внутри одного и того же класса не были абсолютно изолированы друг от друга. Спартиат, потерявший свой клер, «опускался» в разряд гипомейонов. Но мог ли существовать обратный механизм? Не могло ли государство при той катастрофической убыли гражданства, которая наблюдалась в Спарте, прибегать к своего рода паллиативной мере и кооптировать себе «полных» граждан из низших слоев гражданского населения? Мы постараемся показать, что такая возможность хотя бы частично реализовывалась в Спарте с помощью института мофаков.

Мофаки, или мофоны[018_180]018_180
  Movqake" и movqwne", по всей видимости, два варианта одного и того же понятия. О том, что это синонимы, свидетельствуют толкования лексикографов, которые в обе глоссы вкладывают приблизительно один и тот же смысл (ср., например: Hesych. s. v. movqake" и Harpocr. s. v. movqwn). Как адекватные понятия они даются в современных общих и этимологических словарях и научных исследованиях. См., к примеру: Liddell H. G. – Scott R. A Greek-English Lexicon. A New Edition. Vol. II. Oxford, 1932. P. 6. s. v. movqax = movqwn; Boisacq Й. Dictionnaire йtymologique de la langue grecque. Heidelberg; Paris, 1923. s. v. movqwn; Hofmann J. B. Etymologisches Wцrterbuch des Griechischen. Mьnchen, 1949. s. v. movqwn; Frisk H. Griechisches etymologisches Wцrterbuch. Lief. 13. Heidelberg, 1963. s. v. movqwn; Busolt G., Swoboda H. Griechische Staatskunde. Hf. II. S. 657; Ehrenberg V. Movqake" // RE. Bd. XVI. Hbbd. 31. 1933. Sp. 382; Oliva P. Sparta... P. 174, n. 1. Правда, Л. Кантарелли в свое время сделал попытку дифференцировать эти понятия, однако его разделение мофаков и мофонов на две различные социальные группы следует признать чисто искусственной и абсолютно бездоказательной гипотезой (Cantarelli L. Movqake" Spartani // RFIC. 18. 1890. P. 465 ff.).


[Закрыть], судя по нашим источникам, представляли особую категорию лиц, получивших спартанское воспитание (ajgwghv) вместе с сыновьями спартиатов. Происхождение термина «мофак», или «мофон», не ясно. Его иногда возводят к слову movqo" («битва», «разгар битвы», «сумятица сражения») и полагают, что первоначально мофаки были военной свитой знатных спартиатов[018_181]018_181
  Chrimes К. M. Т. Ancient Sparta. P. 223.


[Закрыть]. Но вряд ли это так. Ведь слово movqo", которое употребляется только в эпической поэзии у Гомера и Гесиода, еще в период классики стало архаизмом и было забыто. Производные же от этого слова в аттической поэзии и прозе V-IV вв. приобрели уже далекое от первоначального значение. Так, у Аристофана movqwn – это наглый, дерзкий человек, выскочка и простолюдин (Schol. Aristoph. Plut. 279; Eq. 634).

Г. Фриск отрицает существование какого-либо соотношения между вышеназванными словами (одно из которых относится к эпической поэзии, а другое представляет собой спартанский технический термин) из-за большого стилевого различия[018_182]018_182
  Frisk H. Griechisches etymologisches Wцrterbuch. Lief. 13. s. v. movqwn.


[Закрыть]. Тем не менее, как нам кажется, нельзя исключить и их какой-то генетической близости между эпическим словом movqo" и дорийскими movqwn и movqax. Аристофан как раз заполняет брешь между ними: ведь вполне можно представить себе смысловой ряд от первоначального значения, включающего в себя понятие о «сражении», «драке», к «драчливому», а далее уже к «дерзкому», «наглому», а от них и к «выскочке».

Поскольку мофак как технический термин впервые зафиксирован только у Филарха (III в.) (ap. Athen. VI, 271 e-f), а Ксенофонт, наш основной авторитет в подобного рода спартанских реалиях, его еще не знал, то можно думать, что и сам этот термин возник не ранее середины IV в., превратившись из первоначального полупрезрительного и полунасмешливого обращения в устойчивое социальное понятие. Такой путь от слова, несущего в себе элементы социальной и моральной ущербности, к новому понятию был вполне возможен там, где необходимо было подчеркнуть двусмысленность и неопределенность положения той или иной социальной группы.

В словарях Гарпократиона, Гезихия и Свиды, а также в схолиях к Аристофану даются подчас текстуально совпадающие толкования к слову "мофак", или "мофон". Приведем отдельные тексты и переводы к ним. Согласно Гарпократиону, "мофонами лаконцы называют мальчиков, воспитываемых вместе со свободными" (s. v. movqwn")[018_183]018_183
  Movqwna" de; kalou'si Lavkwne" tou;" paratrefomevnou" toi''" ejleuqevroi" pai'da".


[Закрыть]. Абсолютно идентичный текст встречается в схолиях к Аристофану (ap. Plut. 279). У Гезихия мофаки – это «мальчики-рабы, воспитываемые вместе с сыновьями» (Hesych. s. v. movqake)[018_184]018_184
  OiJ a{ma trefovmenoi toi''" uiJoi'" dou'loi pai'de".


[Закрыть]. В «Etymologicum Magnum» мофон толкуется как домашний раб (s. v. movqwn: Ou}tw kalou'si Lakedaimovnioi to;n oijkogenh' dou'lon, o}v oiJ jAqhnai'oi oijkovtriba fasiv). В «Лексиконе» Свиды читаем: «Мофонами называли лаконцы мальчиков, следовавших за свободными» (s. v. movqwne": Movqwna" ga;r ejkavloun tou;" parapomevnou" toi''" ejleuqevroi" pai'da" oiJ Lavkwne").

Как мы видим, во всех этих текстах подчеркивается несвободное происхождение мофаков, хотя прямо не сказано, что это были сыновья именно илотов (ср. у Гезихия – dou'loi pai'de"; в "Etym. M." – to;n oijkogenh' dou'lon. Однако самое раннее по времени и самое важное свидетельство Филарха не согласуется с представлением о несвободном происхождении мофаков. Филарх определенно говорит, что мофаки были свободными людьми, хотя и не спартиатами[018_185]018_185
  Филарх вместо ожидаемого слова Spartia'tai употребляет более широкое понятие – Lakedaimovnioi, включающее в себя все свободное население Лаконии, а не только гражданскую его часть. Эта неточность для писателя, который не знал Спарту изнутри так же хорошо, как, например, Ксенофонт, вполне объяснима и простительна. Буквальное же следование тексту приведет нас к абсурдному выводу, что все мофаки были детьми иностранцев.


[Закрыть]. Вместе с сыновьями спартанских граждан они проходили полный курс jagwghv (ap. Athen. VI, 271 e-f – eijsi;n oun oiJ movqake" ejleuvqeroi mevn, oujmh;n Lakedaimovnioiv ge, metevcousin de; th'" paideiva" pavsh").

Д. Лотце считает свидетельство Филарха самым важным для суждения о статусе мофаков. Он уверен, что к мофакам могли относиться сыновья гипомейонов, т. е. обедневших спартиатов. "Для сыновей опустившегося большинства имелся лишь один шанс для того, чтобы занять свое место в привилегированном классе"[018_186]018_186
  Lotze D. Movqake" // Historia. Bd. 11. 1962. Hf. 4. S. 430 f.


[Закрыть] и этот шанс был связан с получением равноценного с прочими детьми граждан воспитания. Основываясь на данных Филарха, а также на Плутарховой биографии Клеомена (8, 1), Д. Лотце приходит к выводу, что, по крайней мере, в III в. богатые спартиаты широко использовали мофаков, вербуя их в качестве окружения для своих собственных сыновей. По-видимому, к III в. каждый знатный спартанский юноша имел сотоварищей из числа мофаков.

Не исключено, что такая практика была своеобразным налогом на богатых, который последние платили своим неимущим согражданам. Система литургий, широко развитая в античности, вполне могла принять в Спарте подобную форму. Именно такое истолкование дает вполне удовлетворительный смысл тому месту у Филарха, где он говорит, что при спартанском мальчике в зависимости от имущественного положения его отца мог находиться один или даже несколько воспитанников-мофаков (ap. Athen. VI, 271 e).

Таким образом, мофаки для Спарты являлись тем резервом, с помощью которого она могла хоть в малой степени восполнить резко возросшую именно в IV-III вв. убыль своего гражданства. В эту социальную группу, очевидно, входили разнородные элементы, состав которых на протяжении IV-III вв. мог меняться.

В сохраненном Стобеем фрагменте из трактата Телеса (ок. 240 г.) "Об изгнании" речь идет о весьма смешанном и неоднородном происхождении мофаков. По его словам, среди них могли быть и сыновья иностранцев, и сыновья илотов (Flor. XL, 8 – ka]n xevno" ka]n ejx ei{lwto"). Еще одну группу мофаков могли составлять бастарды (novqoi) – незаконные сыновья отцов-спартиатов и матерей-илоток. К сожалению, мы не обладаем прямыми свидетельствами античной традиции по этому поводу. Однако кое-какие косвенные данные и соображения общего порядка свидетельствуют в пользу такого предположения. Согласно Д. Лотце, "если и была какая-нибудь возможность наделить детей негражданского происхождения полными правами, то, естественно, эта возможность использовалась в интересах незаконных сыновей"[018_187]018_187
  Lotze D. Movqake" // Historia. Bd. 11. 1962. Hf. 4. S. 432.


[Закрыть]. По-видимому, незаконные сыновья спартиатов были самой привилегированной частью мофаков, которые по окончании обучения имели реальный шанс стать полноправными гражданами. Среди них, конечно, могли быть и побочные сыновья царей. Так, в биографии Клеомена Плутарх сообщает о том, что вместе с этим царем воспитывалось двое мофаков, которые позже входили в его свиту (8, 1 – duvo tw'n suntrovfwn tou' Kleomevnou", ou}'" movqake" kalou'sin). По данному поводу Д. Лотце замечает: «С большой степенью вероятности можно утверждать, что они были незаконными детьми царственных отцов и илоток. В любом случае это была очень большая честь – быть suvntrofoi царей»[018_188]018_188
  Ibid. S. 431.


[Закрыть].

Еще одно очень важное место, где говорится, по всей видимости, о мофаках, мы находим в "Греческой истории" Ксенофонта. Рассказывая о походе царя Агесиполида на Халкидику против Олинфа, Ксенофонт замечает, что "в его войске было также много добровольцев, очень почтенных людей, из числа периеков, были и иностранцы из числа так называемых "воспитанников" (xevnoi tw'n trofivmwn kaloumevnwn), а также побочные сыновья спартиатов (novqoi tw'n Spartiatw'n)" (V, 3, 9 / Пер. С. Я. Лурье с нашими уточнениями). Кто же эти "иностранцы" и "побочные сыновья спартиатов"? У Ксенофонта сказано, что это так называемые "воспитанники" (trovfimoi). То же самое выражение, но уже определенно по отношению к мофакам, мы встречаем и у Филарха (ap. Athen. VI, 271 e – eijsi; dЖ oiJ movqake" suvntrofoi tw'n Lakedaimonivwn) и, как уже говорилось, у ряда лексикографов и схолиастов. Такой сравнительный ряд вряд ли может быть случаен. Ксенофонтовы trovfimoi – это, скорее всего, те, кого позднее станут называть мофаками. Сам Ксенофонт, вероятно, термина "мофак" или еще не знал, или, что менее вероятно, не хотел употреблять чисто спартанское выражение, которое у прочих греков ассоциировалось со словом movqwn – "наглец", "выскочка" (Schol. ad Aristoph. Plut. 279; Eq. 634). Если верно первое предположение, то объяснение здесь напрашивается только одно – в его время институт мофаков еще не сложился в своем окончательном виде и не получил точного словесного оформления. В противном случае трудно было бы объяснить молчание Ксенофонта, ведь его собственные сыновья были в Спарте среди xevnoi tw'n trofivmwn (Plut. Ages. 20, 2; Diog. Laert. II, 54).

Путь развития этого института благодаря свидетельству Ксенофонта становится более ясным. Очевидно, первоначальное число детей-неспартиатов, которым разрешалось проходить полный курс общественного воспитания (ajgwghv), было очень невелико. Данное право даровалось только двум категориям детей: сыновьям знатных иностранцев, оказавших большие услуги Спарте[018_189]018_189
  Вот как объясняет С. Я. Лурье желание некоторых знатных особ дать своим детям спартанское воспитание: «Ввиду того, что воспитание во многих греческих государствах приняло демократический и софистический характер, многие богатые и аристократически настроенные родители отправляли своих детей для воспитания в Спарту... Число их было, вероятно, крайне незначительно» (Лурье С. Я. Комментарий // Ксенофонт. Греческая история. С. 309 (к V, 3, 9)). Как известно, в Спарту послал своего сына Фокион (Plut. Phoc. 20, 4) и то же самое собирался сделать Пирр (Plut. Pyrrh. 26, 21).


[Закрыть], и побочным сыновьям самих спартиатов. Последние тем самым получали единственный шанс для полной социальной реабилитации своих рожденных вне брака сыновей. Во времена Ксенофонта подобные случаи были редки и носили исключительный характер. Позже, когда мофаками становились уже дети из разных слоев лаконского населения, novqoi стали их высшей и самой привилегированной частью. Таким образом, говоря о времени появления института мофаков, надо подчеркнуть два момента: как единичное явление этот институт мог возникнуть довольно рано, во всяком случае, во второй половине V в. он уже существовал, в своем же окончательном виде он оформился не ранее второй половины IV в.[018_190]018_190
  В большинстве исследований, где речь идет о мофаках, вопросы хронологии вообще не рассматриваются или об этом говорится ad hoc, как, в частности, в статье В. Эренберга в «Реальной энциклопедии» (Ehrenberg V. Movqake". Sp. 382).


[Закрыть] Более точная датировка вряд ли возможна. Ведь нам приходится оперировать только двумя опорными датами: временем Ксенофонта, когда эта форма только зарождалась, и временем Филарха, когда институт мофаков принял характер давно устоявшегося массового явления. По словам Д. Лотце, около 400 г. «еще не установились те отношения, с помощью которых мы можем объяснить наличие множества мофаков во время Филарха... феномен, который является позднейшим результатом весьма длительного развития»[018_191]018_191
  Lotze D. Movqake". S. 432.


[Закрыть].

Мы уже говорили, что первоначально в число мофаков входили сыновья иностранцев и побочные сыновья спартиатов. Первая категория – дети иностранцев, – конечно, не могла быть многочисленной. Речь идет об исключительных, единичных случаях, которые являлись формой благодарности Спартанского государства за оказанные ему услуги. Такое право, как мы знаем, было даровано Ксенофонту. Как полагает С. Я. Лурье, "если они (сыновья иностранцев. – Л. П.) и получали гражданские права, то это было только почетным званием и не давало реальных прав"[018_192]018_192
  Лурье С. Я. Комментарий // Ксенофонт. Греческая история. С. 309 (к V, 3, 9).


[Закрыть].

Кроме мофаков-иностранцев и мофаков-бастардов на рубеже V и IV вв., по-видимому, появилась и стала расти еще одна группа мофаков – детей гипомейонов. Их отцы по какой-либо причине были ущемлены в своих правах и не могли дать своим сыновьям подобающего образования. К такого рода мофакам, если доверять нашей традиции, относились Лисандр, Калликратид и Гилипп (Phylarch. ap. Athen. VI, 102, 271 e-f; Aelian. V. h. XII, 43). На мофакское происхождение Лисандра впервые указал Филарх. Элиан добавил к нему еще Калликратида и Гилиппа. Хотя в случае с Лисандром позволительно усомниться в достоверности традиции[018_193]018_193
  По-видимому, уже Филарх не был абсолютно уверен в своей информации. Недаром он употребляет глагол fasiv, говоря о происхождении Лисандра. Сомнения в надежности этой традиции высказывают, например, К. Ю. Белох (Beloch K. J. GG². Bd. II, 1. S. 416, Anm. 1), У. Карштедт (Kahrstedt U. Lysandros (1) // RE. Bd. XIII. Hbbd. 26. 1927. Sp. 2503), В. Эренберг (Ehrenberg V. Movqake". Sp. 383), П. Олива (Oliva P. Sparta... P. 176), Э. Д. Фролов (Фролов Э. Д. Греческие тираны. Л., 1972. С. 51, прим. 12). К. Ю. Белох традицию о Лисандре-мофаке называет «басней, которая не нуждается ни в каком опровержении». Однако более убедительной кажется нам точка зрения тех ученых, которые с большим доверием относятся к существующей традиции. Среди них можно назвать Г. Шёманна, Эд. Мейера, Д. Лотце (Schцmann G., Lipsius J. Griechische Alterthumer⁴. Bd. I. S. 207; Meyer Ed. GdA. Bd. IV. S. 629 ff.; Lotze D. 1) Movqake". S. 432; 2) Lysander und der Peloponnesische Krieg. Berlin, 1964. S. 12).


[Закрыть], однако, с другой стороны, указание Плутарха на бедность отца Лисандра (Lys. 2, 2) наводит на мысль, не был ли Аристокрит гипомейоном[018_194]018_194
  Так считает, в частности, Д. Лотце (Lotze D. Movqake". S. 434).


[Закрыть]. Возможно, именно сомнительное происхождение Лисандра и бедность его рода были причинами того, что путь его к политической карьере был столь долог. Ведь в 407 г., когда он впервые появляется на политической арене, ему уже шел пятый десяток.

О происхождении Калликратида мы не знаем решительно ничего. Зато неплохо осведомлены о происхождении Гилиппа. Его отец, Клеандрид, сопровождал в качестве эфора царя Плистоанакта в походе против Афин, был подкуплен Периклом и приговорен у себя на родине к смерти (Diod. XIII, 106, 10; Plut. Per. 22). Ему удалось бежать и обосноваться в Фуриях (Thuc. VI, 104; Strab. VI, p. 264; Polyaen. II, 10). Его сын Гилипп ко времени бегства отца, вероятно, еще не был взрослым человеком и ему в дальнейшем уже пришлось идти дорогой мофака.

Эти два примера (Лисандр и Гилипп) помогают нам преодолеть представление об исключительно несвободном происхождении мофаков[018_195]018_195
  Исходя из этой установки, У. Карштедт даже Лисандра называет сыном илотки (Kahrstedt U. Lysandros. Sp. 2503).


[Закрыть] и признать, что статус мофаков был совместим с наличием родителей-спартиатов с обеих сторон. Спартанский полис, таким образом, гарантировал детям своих или обедневших, или осужденных сограждан возможность пройти полный курс ajgwghv. Их дальнейшая судьба во многом зависела от знатности и авторитета семьи, в которой они воспитывались[018_196]018_196
  Г. Шёманн называет Лисандра и Гилиппа «узаконенными мофаками» (legitimirte Mothakes), которые со временем стали полноправными членами общины «равных» (Schцmann G., Lipsius J. Griechische Alterthumer⁴. Bd. I. S. 207).


[Закрыть].

Начиная с конца V в., в разряд мофаков стали попадать, по-видимому, отчасти и дети неодамодов. Хотя прямые свидетельства отсутствуют, однако отдельные указания античной традиции можно толковать именно в этом смысле. Рассмотрим два известных пассажа из Ксенофонта и Исократа. В третьей книге "Греческой истории" Ксенофонт рассказывает о посольстве беотийцев в Афины перед битвой при Галиарте (395 г.). В своей речи, носящей явную антиспартанскую окраску, беотийские послы ставят в вину спартанцам среди прочего и то, что "они не стесняются назначать гармостами своих илотов" (III, 5. 12). В "Панегирике" Исократ также говорит об этом: "Они (члены декархий. – Л. П.) добровольно прислуживали илоту, чтобы иметь возможность надругаться над родиной" (IV, 111 / Пер. Э. Юнца).

Таким образом, по крайней мере, два писателя-современника говорят о гармостах илотского происхождения. Хотя их сообщения и носят слишком тенденциозный характер, однако в них, видимо, в какой-то степени отражено то общее представление о спартанской гегемонии и ее носителях, которое сформировалось в среде враждебных Спарте греческих полисов. Весьма вероятно, что обвинения, направленные против спартанских гармостов, в первую очередь имели целью задеть самого Лисандра, Во всяком случае, говоря об илоте, которому члены декархий подчинялись как рабы, Исократ вполне мог иметь в виду именно Лисандра[018_197]018_197
  О различных толкованиях этого места Исократа в зарубежной историографии см.: Oliva P. Sparta... P. 176 f. с прим.


[Закрыть] как бывшего мофака. Обыграть этот факт в нужном для себя ключе политические противники Лисандра могли только в одном случае – если хотя бы часть мофаков в классической Спарте была несвободного происхождения.

Как мы знаем, именно во времена Ксенофонта и Исократа в Спарте появились так называемые неодамоды, или "новые граждане", рекрутируемые из числа илотов. Они получили свободу и часть гражданских прав в обмен на военную службу и активно использовались государством вплоть до крушения спартанской гегемонии. В период наибольшей активности Спарты низший командный состав спартанской армии, бесспорно, формировался из неодамодов. Сыновья наиболее преуспевших неодамодов, очевидно, становились мофаками, хотя вряд ли это было правилом по отношению ко всему потомству неодамодов[018_198]018_198
  Если бы многочисленные взрослые сыновья неодамодов влились в гражданский коллектив, то не произошло бы зафиксированного нашей традицией резкого сокращения числа спартиатов.


[Закрыть]. Отдельные представители этого сословия, допущенные к общественному воспитанию, могли стать членами высшего офицерского корпуса и даже занять пост гармоста. Эти редкие случаи, тенденциозно поданные и искаженные врагами Спарты, и были отмечены нашей традицией. Отсюда, скорее всего, и возникли гармосты-илоты, о которых говорят Ксенофонт и Исократ.

В современной историографии существует, по крайней мере, две точки зрения на илотское происхождение гармостов. Согласно первой, античная традиция в этом пункте полностью недостоверна (она родилась в среде, враждебной Спарте, и является злостной клеветой на Спарту и ее лидера)[018_199]018_199
  Так думает, например, Г. Бокиш (Bockisch G. JArmostaiv. S. 149 Anm. 2).


[Закрыть].

Более позитивной нам представляется точка зрения тех ученых, которые все же видят в сообщениях Ксенофонта и Исократа рациональное зерно и полагают, что за гармостами-илотами скрываются спартанские граждане, которые в детстве были мофаками. Такова точка зрения К. Германна, Г. Шоманна, П. Кэртлиджа, С. Я. Лурье[018_200]018_200
  Hermann K. F. Lehrbuch der Griechischen Staatsaltertьmer. Bd. I, Abt. 1. S. 175 f.; Schцmann G., Lipsius J. Griechische Alterthumer⁴. Bd. I. S. 206, Anm. 3; Cartledge P. Sparta and Lakonia. P. 278; Лурье С. Я. Комментарий // Ксенофонт. Греческая история. С. 284 (к III, 5, 12).


[Закрыть]. К ним примыкают также В. Эренберг и Д. Лотце. Последние видят в этих бывших мофаках, ставших спартанскими офицерами, сыновей именно неодамодов[018_201]018_201
  Ehrenberg V. Movqake". Sp. 383; Lotze D. Movqake". S. 432 f.


[Закрыть].

Как мы старались показать выше, уже в классический период круг лиц, приобщенных к спартанскому общественному воспитанию, был несколько шире круга граждан в собственном значении этого слова. Наряду с детьми самих спартиатов здесь воспитывались также дети гипомейонов, неодамодов, иностранцев. Пока спартанский полис оставался еще достаточно устойчивым, чтобы сохранять и поддерживать корпоративные интересы граждан, допуск извне в гражданский коллектив мог носить только характер редких поощрительных актов. Данное правило, характерное для всех античных полисов в эпоху их расцвета[018_202]018_202
  Вспомним, к примеру, проверку гражданских списков в Афинах во времена Перикла (Arist. Ath. pol. 26, 3; Plut. Per. 37). Охранительные тенденции подобных мер очевидны.


[Закрыть], особенно жестко соблюдалось в общинах спартанского типа с их тенденцией к полной закрытости и кастовости. По словам В. Эренберга, «пополнение Спарты новыми гражданами вплоть до времени эллинизма совершалось, за редким исключением, медленно и неохотно»[018_203]018_203
  Ehrenberg V. Movqake". Sp. 383


[Закрыть]. И если был у какой-либо социальной группы в Спарте шанс стать полноправными гражданами, то к этой группе мы должны отнести только мофаков.