Текст книги "История Спарты (период архаики и классики)"

Автор книги: Лариса Печатнова

2. БОРЬБА СПАРТЫ С ТИРАНИЧЕСКИМИ РЕЖИМАМИ В ГРЕЦИИ

В дополнение к «филахейской» политике спартанцы в течение всего VI столетия успешно повышали свой рейтинг среди греков, посылая вооруженные силы для освобождения греческих городов от тиранов.

Ко времени Аристотеля давно уже сложились стереотипы в представлении греков о Спарте. Одним из подобных стереотипов было представление о спартанцах как принципиальных тираноборцах. Так, Аристотель в "Политике" пишет, что "лакедемоняне и сиракузяне упразднили многие тирании в ту пору, когда у них был прекрасный государственный порядок" (V, 8, 18, 1312 b)[007_94]007_94
  Аристотель имел в виду раннюю тиранию, т. е. тиранию архаической поры, так как для него водоразделом между «хорошей» и «плохой» Спартой была Пелопоннесская война.


[Закрыть].

Архаическая Спарта прославилась тем, что провозгласила основным направлением своей внешней политики борьбу с тираническими режимами, которые были повсеместно распространены в VII-VI столетиях в наиболее развитых греческих полисах[007_95]007_95
  Самые долговечные и процветающие тирании в материковой Греции были в государствах, расположенных вокруг Истма: в Коринфе между 657 и 583 гг., в Сикионе – приблизительно с 657 по 555 г., в Афинах – с 550 по 510 г.


[Закрыть].

Однако в связи с традицией о спартанском тираноборчестве возникает ряд проблем. Во-первых, в какой мере предание соответствует действительности? Можем ли мы доверять скудной, не детализированной и, по большей части, поздней традиции об изгнании спартанцами, естественно вооруженным путем, многих греческих тиранов? В какой степени борьбу Спарты с тираническими режимами можно считать принципиальной линией ее внешней политики, а в какой – удобным предлогом для вмешательства во внутренние дела греческих городов уже в качестве общегреческого лидера? Было ли тираноборство Спарты напрямую связано с образованием Пелопоннесского союза?

Попробуем ответить хотя бы на часть этих вопросов.

Архаическая Спарта, по сути дела, была единственным крупным греческим полисом, избегшим тирании. Так что на уровне идей тираноборческие настроения всегда были сильны в Спарте. Но только в VI в., когда возникла реальная возможность создать военный блок в Пелопоннесе, было принято решение приступить к практическим мерам по освобождению своих потенциальных союзников от тираний. В дальнейшем освободившиеся от тираний государства, такие, как Коринф и Сикион, составили ядро Пелопоннесского союза[007_96]007_96
  Строгецкий В. М. Возникновение и структура Пелопоннесского союза. С. 7.


[Закрыть].

Традиция о борьбе Спарты с тиранами, к сожалению, не может считаться вполне надежной. Как только речь заходит о конкретных данных, а не об общих декларациях, материал начинает "плыть". Рассмотрим состояние источников с их количественной и качественной стороны. Сразу следует сказать, что источников, которые уверенно можно причислить к теме спартанского тираноборчества, весьма немного. Самый ранний и наиболее авторитетный из них – Фукидид. Он утверждает, что "афинские тираны, да и большинство их в остальной Элладе... были в конце концов, за исключением сицилийских тиранов, изгнаны лакедемонянами" (I, 18, 1). В другом месте Фукидид упоминает об изгнании Гиппия: "Еще три года после этого Гиппий сохранял свою тираническую власть в Афинах. На четвертом же году его низложили лакедемоняне и возвратившиеся из изгнания Алкмеониды" (VI, 59, 4). Таким образом, Фукидид кроме общей фразы о борьбе Спарты с тираническими режимами приводит только один конкретный пример – изгнание Гиппия из Афин в 511/510 г. (см. также: Arist. Ath. pol. 19, 6).

Но первым и единственным источником, где поименно перечислены изгнанные Спартой тираны, является список, который приводит Плутарх в трактате "О злокозненности Геродота". Плутарх возмущается тем, что Геродот, рассказывая о походе спартанцев против тирана Самоса Поликрата, злонамеренно искажает истину и дискредитирует спартанцев как принципиальных тираноборцев. В защиту спартанцев Плутарх приводит целый список тиранов, изгнанных ими. Приведем его полностью: "В действительности мы не знаем из тех времен ни одного государства, столь ревнующего о славе и столь ненавидящего тиранов, как Лакедемон. Пусть Геродот скажет, ради какого панциря или ради какого кратера спартанцы изгнали Кипселидов из Коринфа и Амбракии, Лигдамида – из Наксоса, Писистратидов – из Афин, Эсхина – из Сикиона, Симмаха – из Фасоса, Авлия – из Фокиды, Аристогена – из Милета и под предводительством царя Леотихида положили конец власти олигархов в Фессалии, лишив власти Аристомеда и Ангела?" (Mor. 859 d / Пер. С. Я. Лурье).

Из перечисленных Плутархом городов материковой Греции только Коринф и Сикион находились в Пелопоннесе, а остальные государства – Афины, Фокида и Амбракия – по ту сторону Истма. Обращает на себя внимание присутствие в списке Плутарха островных и малоазийских государств – Наксоса, Фасоса и Милета. Если предположить, что список верен, то вывод напрашивается сам: Спарта в VI в. была самым авторитетным государством в Греции, к мнению которого прислушивались, а военной мощи – боялись. Из списка следует также, что Спарта была морской державой, обладающей большим военным флотом.

Некоторые историки принимают список Плутарха за подлинный[007_97]007_97
  Лурье С. Я. История Греции. СПб., 1993. С. 159; Hammond N. G. L. The Peloponnese. Vol. III, 3. P. 357.


[Закрыть]. Их доверие основано по большей части на хорошо засвидетельствованной экспедиции Спарты против тирана Самоса Поликрата в 525/4 г., хотя эта экспедиция и была, как известно, неудачной. По словам Н. Хэммонда, «имея в виду широкие контакты Спартанского союза, можно принять древнюю традицию, согласно которой Спарта была ответственна за уничтожение тиранов в конечном счете в Фокиде, Фессалии, Фасосе, Наксосе и Милете» [007_98]007_98
  Hammond N. G. L. The Peloponnese. Vol. III, 3. P. 357.


[Закрыть]. Названные в списке Плутарха тирании были упразднены в течение довольно длительного промежутка времени – с 80-х гг. VI в. до 70-х гг. V в.

В 1911 г. к списку Плутарха прибавился еще один, не менее важный для данной темы литературный источник – фрагмент папируса, представляющий собой отрывок из сочинения неизвестного автора, возможно, II в. (Pap. Rylands 18 = FgrHist 105 F 1).

В научной литературе не раз уже обсуждался найденный отрывок. Из-за фрагментарности и испорченности текста он не поддается однозначному толкованию. Из всего отрывка более или менее удовлетворительно сохранились только последние строки, начиная с 16-й:

 
Cilwn de o Lakwn
eforeusa" kai strat(hgh
sa"[007_99]007_99
  Дж. Хаксли предлагает читать stasiavsa" вместо общепринятого strathghvsa" (Huxley G. L. Early Sparta. P. 71 и n. 486). Его вариант, на наш взгляд, малоубедителен, поскольку на камне хорошо сохранились первые буквы восстанавливаемого причастия – strat. Из чтения Дж. Хаксли следует, что эфор и царь на короткое время поссорились перед изгнанием тирана Сикиона Эсхина. Но предложенное Дж. Хаксли чтение противоречит и букве, и духу памятника.


[Закрыть]Anaxandridh(" te
ta" en toi" Ell(hs)in
t(ura)nnida" katelu
sa(n) en Sikiwn(i) men
Ai(sc)inhn Ippian de
(Aqhnhsin) Peisist(ra[007_100]007_100
  Текст приведен по изданию: Leahy D. M. Bulletin of the John Rylands Library. Vol. 38. 1956. P. 406-435.


[Закрыть]
 

Вот их перевод: "Лаконец Хилон, став эфором и стратегом, и Анаксандрид свергли тирании у эллинов, в Сикионе Эсхина, а в Афинах Гиппия[007_101]007_101
  Поскольку Гиппий, сын Писистрата, никак не мог быть изгнан Хилоном, то некоторые исследователи предполагают, что речь идет о каком-то другом Гиппии, скорее всего из Мегар (Hammond N. G. L. The Peloponnese. Vol. III, 3. P. 354).


[Закрыть], сына Писистрата".

С появлением этого фрагмента, как заметил В. М. Строгецкий, стало бесспорным фактом то, что список изгнанных Спартой тиранов, известный нам до этого только в передаче Плутарха и автора схолий к речи Эсхина "О преступном посольстве" (ad Aeschin. II, 77), уже существовал и в более ранний период[007_102]007_102
  Строгецкий В. М. 1) Возникновение и структура Пелопоннесского союза. С. 7, прим. 16; 2) Полис и империя... С. 67.


[Закрыть].

Дж. Хаксли обратил внимание на то, что упомянутые в папирусе Гиппий и Писистрат никак не могут быть связаны с Хилоном: ведь Гиппий был изгнан из Афин много позже смерти эфора, а к изгнанию Писистрата, согласно традиции, спартанцы не имели никакого отношения[007_103]007_103
  Huxley G. L. Early Sparta. P. 70 f.


[Закрыть]. Поскольку Гиппий и Хилон отстоят друг от друга по меньшей мере на одно поколение, то, как нам кажется, можно предложить следующее чтение незаконченной заключительной фразы: Ippian de [Aqhnhsin] Peisist[ratou[007_104]007_104
  Как нам кажется, сохранившаяся в папирусе часть имени Писистрата – Peisist – является частью отчества Гиппия, а не самостоятельным именем.


[Закрыть] kateluse Kleomenh"], что означает «Гиппия в Афинах, сына Писистрата, сверг Клеомен».

Приведем мнения тех исследователей, которые специально изучали данный отрывок с точки зрения его исторической ценности. Из-за краткости и плохой сохранности текста неясным остается даже вопрос о том, из какого рода произведения он взят. Ф. Якоби думал, например, что это фрагмент труда о семи мудрецах, поскольку в соответствующем отрывке на первом месте стоит именно эфор Хилон, а не Анаксандрид. Следовательно, в уме автора данного сочинения, если оно, конечно, было посвящено семи мудрецам, эфор Хилон как один из мудрецов был выше рангом, чем спартанский царь[007_105]007_105
  FgrHist II C, S. 337.


[Закрыть].

Есть и другие версии относительно тематики труда, к которому принадлежит данный фрагмент. Так, Н. Хэммонд считает этот отрывок частью конспекта по греческой истории[007_106]007_106
  Hammond N. G. L. The Family of Orthagoras // CQ. Vol. 6. 1956. P. 48, n. 3.


[Закрыть]. Дж. Хаксли показалось заманчивым доказать, что найденный папирусный фрагмент взят из сочинения по истории Спарты. В качестве доказательства принадлежности разбираемого фрагмента к трактату по истории Спарты Дж. Хаксли приводит следующее соображение: судя по отдельным сохранившимся словам или частям слов (v. 10 Spar; v. 12-13 diaba" thn hpeiron; v. 14-15 th" parali(a" u)pwreia" ektis(en)), в первой плохо читаемой половине текста упоминается какое-то, по-видимому, морское плавание к материку и, возможно, основание колонии на побережье под горной грядой. Дж. Хаксли выдвинул смелое предположение, что в первой части папируса речь идет о возвращении Спарте после разгрома ею Аргоса в 546 г. острова Кифера и материковой территории вдоль побережья Кинурии[007_107]007_107
  Huxley G. L. Early Sparta. P. 70 f.


[Закрыть].

Дж. Хаксли так же, как и Ф. Якоби, полагает, что отнюдь не случайно в данном отрывке первым назван эфор, а не царь, но объясняет эту странность иначе, чем Ф. Якоби. По его мнению, Хилон упомянут первым потому, что он был главной фигурой в акции по лишению власти Эсхина, тирана Сикиона[007_108]007_108
  Huxley G. L. Early Sparta. P. 69 f.


[Закрыть]. Но главное даже не то, в каком порядке они упомянуты. Важен сам факт их совместного присутствия внутри одной фразы.

Данный папирусный отрывок, таким образом, подтверждает намеки Геродота (Her. I, 59) и Диогена Лаэртского (I, 3, 73) на враждебное отношение эфора Хилона к тирании. Так, Диоген приписывает Хилону слова, якобы сказанные им Периандру, тирану Коринфа: "Счастлив тиран, который умрет у себя дома своею смертью!"

Как нам кажется, данный папирусный отрывок представляет собой интересный дополнительный документ, подтверждающий традицию об антитиранической политике Спарты. Судя по сохранившемуся тексту, отрывок, возможно, являлся общей декларацией о борьбе Спарты с тираниями, снабженный двумя примерами, бесспорно, удачных операций Спарты: изгнанием Эсхина из Сикиона и Гиппия из Афин. Рассмотрим сначала эти два эпизода, тем более что они подтверждают краткие, но авторитетные ремарки Фукидида и Плутарха об успешной борьбе Спарты с тираническими режимами. Традиция, идущая от Фукидида, писателя в высшей степени точного и надежного, заслуживает нашего полного доверия.

Начнем с Сикиона. Очевидно, что это была самая удачная военная акция Спарты в Пелопоннесе, во всяком случае по своим последствиям. Если Геродот прав, утверждая, что Спарта около 550 г. "подчинила себе большую часть Пелопоннеса", то, возможно, эта "большая часть" образовалась за счет Сикиона и Коринфа. Коринф, по-видимому, окончательно сделал свой выбор в пользу Спарты лишь после того, как спартанцы изгнали из Сикиона Эсхина, последнего из Орфагоридов, которые правили там, согласно традиции, около 100 лет, приблизительно с 657 по 555 г.[007_109]007_109
  Обычно за дату изгнания Эсхина принимается 556/5 г. Основание для столь точной датировки находят в папирусном фрагменте, где Хилон назван эфором (Cilwn de o Lakwn eforeusa"), а согласно хроникам (Apollod. Chron. 244 F 335 c; Euseb. Chron. II, 96-7), эфорат Хилона падает именно на этот год (Huxley G. L. Early Sparta. P. 70 f.; Cartledge P. Sparta and Lakonia. P. 139 f.).


[Закрыть] Коринфским олигархам[007_110]007_110
  Конституция Коринфа после изгнания Кипселидов в 583 г. была олигархической (Nic. Dam. FgrHist 90 F 60, 9-10).


[Закрыть] было крайне неудобно и опасно иметь у себя под боком город, управляемый тиранами, притом настроенными крайне враждебно к дорийской знати (Her. V, 68). Освободив Сикион от тирании, спартанцы, очевидно, позаботились о том, чтобы здесь был восстановлен старый порядок и к власти пришли представители дорийского меньшинства (Her. V, 68). Сикион с этого времени стал одним из самых надежных союзников Спарты, ведь там снова благодаря спартанцам господствовала дорийская знать.

Обратимся теперь ко второму эпизоду – изгнанию Гиппия из Афин.

Тяжелой проблемой, стоящей перед спартанским правительством между 520 и 510 гг., была их политика в отношении афинской тирании. Судя по рассказам Геродота (V, 63-65) и Аристотеля (Ath. pol. 19, 4-5), чьи версии даже в деталях очень близки между собой, спартанцы не питали никакой ненависти к афинским тиранам. Наоборот, согласно преданию, "спартанцы находились с Писистратидами в самой тесной дружбе" (Her. V, 63, 2; 90, 1; 91, 2) и были связаны с ними узами гостеприимства (Arist. Ath. pol. 19, 4). Перемену подобного отношения Геродот связывает с влиянием Дельф. По его словам, "Алкмеониды во время пребывания в Дельфах подкупили Пифию деньгами, чтобы она всякий раз, как спартанцы вопрошали оракул, по частному ли делу или от имени государства, возвещала им освободить Афины" (V, 63, 1). Если все источники единодушны в том, что Алкмеониды подкупили дельфийских жрецов, то в отношении спартанских властей таких сведений нет. Как нам кажется, отнюдь не только глубокая религиозность, требующая от спартанцев безусловного подчинения воле Аполлона, заставила их изменить свое первоначальное отношение к Писистратидам и решиться на их насильственное смещение. Кроме почтения к Аполлону здесь действовали какие-то реальные интересы и мотивы. Скорее всего, спартанцы стремились остановить рост Афинской державы, начавшийся при Писистратидах. Личная дружба при этом, конечно, отступила на задний план, тем более что ксенические связи с Писистратидами были установлены до того, как те стали тиранами.

В рассказе Геродота об этой первой спартанской экспедиции в Аттику, целью которой было свержение Гиппия, есть интересные подробности (V, 63). Прежде всего, это был морской поход, и возглавил его не царь, а спартиат Анхимолий, или Анхимол, которого Геродот характеризует как человека весьма влиятельного в Спарте[007_111]007_111
  Р. Сили даже предположил, что это был первый спартанский наварх (Sealey R. Die Spartanische Nauarchie // Klio. Bd. 58. 1976. Hf. 2. S. 339).


[Закрыть]. Экспедицию, однако, постигла катастрофа. Отряд Анхимолия сразу же после высадки был встречен фессалийской конницей и полностью разбит. Погибло много спартанцев, в том числе и Анхимолий.

В следующем 510 г. спартанцы отправили вторую экспедицию в Афины, к подготовке которой они отнеслись более серьезно. Это был уже не морской, а сухопутный рейд и во главе его стоял царь (Her. V, 64-65). Разбив фессалийскую конницу, спартанский царь Клеомен занял город и стал осаждать Гиппия и его сторонников, которые заперлись в Пеласгических стенах, древнем бастионе западной части Акрополя (Her. V, 64; Arist. Ath. pol. 19, 5). Геродот не сомневается, что спартанцы никогда бы не смогли взять крепость и захватить Гиппия, если бы не случайность: в руки спартанцев попали дети Писистратидов, и последние согласились сдаться, пообещав покинуть страну в пятидневный срок (V, 65, 2). Спартанцы гарантировали Гиппию и его семье безопасность и не выдали их на расправу Алкмеонидам (Her. V, 65, 3). Так пала тирания Писистратидов в Афинах.

Другой эпизод, связанный с вмешательством Спарты во внутренние дела Афин, кажется весьма странным для государства, последовательно выступающего против тиранов. После того как неожиданно для спартанцев вместо ожидаемого олигархического правления в Афинах силу стал набирать Алкмеонид Клисфен, заключивший союз с народом (Her. V, 66; см. также Arist. Ath. pol. 20, 1)[007_112]007_112
  Согласно древней традиции, аристократ Клисфен обратился за поддержкой к народу только после того, как над ним стал одерживать верх другой лидер аристократии – Исагор. По словам Геродота, «эти люди вели между собою распри из-за преобладания, пока побежденный Клисфен не привлек на свою сторону народ» (V, 66 / Пер. Ф. Г. Мищенко).


[Закрыть], спартанские власти, видимо, решили, что для них предпочтительнее видеть в Афинах корпоративную тиранию во главе с Исагором, чем демократию. В это время Спарта как раз активно формировала Пелопоннесскую лигу, помогая будущим членам своей симмахии избавляться от тираний и учреждать у себя олигархии. В такой ситуации приглашение Исагора пришлось очень кстати.

Как сообщает Геродот, по приглашению Исагора, гостеприимца царя Клеомена (V, 70, 1; ср.: Arist. Ath. pol. 20, 2), в Афины был направлен небольшой отряд во главе с Клеоменом. Клисфен бежал, а спартанский царь, придя в Афины, изгнал из города "под видом очищения от скверны" 700 семейств, на которые указал Исагор. Но попытка Клеомена осуществить полномасштабный государственный переворот, распустив Совет Четырехсот и отдав власть в руки Исагора и трехсот его приверженцев, встретила сильнейшее сопротивление народа (Her. V, 70; Ath. pol. 20, 3). В столь сложной обстановке, не желая подвергать свое войско опасности, Клеомен предпочел уйти из Афин, бросив сторонников Исагора на произвол судьбы (Her. V, 70, 72-73).

В результате к власти в Афинах пришли изгнанные Клеоменом демократы во главе с Клисфеном (508/7 г., главные источники – Her. V, 66-73; VI, 131; Arist. Ath. pol. 20-22). Не желая мириться с таким развитием событий, спартанское правительство наконец решило предпринять более серьезные усилия, чтобы впредь избавить себя от опаснейшего с их точки зрения афинского варианта демократии. В 506 г. была подготовлена внушительная экспедиция, куда кроме лакедемонян вошли также союзные контингенты, а во главе были поставлены оба царя (Her. V, 74). Когда союзная армия достигла Элевсина, истинные намерения Клеомена, а значит и спартанских властей, стали известны, и все союзники по примеру коринфян покинули спартанцев.

Вряд ли можно думать, как это делают некоторые историки, что план сделать Исагора тираном Афин принадлежал лично Клеомену и о нем ничего не знали в Спарте[007_113]007_113
  Huxley G. L. Early Sparta. Р. 81 f.


[Закрыть]. Правда, Геродот говорит о том, что Демарат, второй царь, был в ссоре с Клеоменом, но никак не связывает это с целью экспедиции (V, 75). Впоследствии эфоры оправдали действия Клеомена, что, конечно, свидетельствует о том, что, по крайней мере, часть эфоров и геронтов была на его стороне и одобряла планы царя избавиться от демократии в Афинах любой ценой и с помощью любых методов, даже таких непопулярных, как внедрение корпоративной тирании. Спустя столетие Лисандр, опять же с согласия властей, будет помогать Тридцати тиранам в Афинах. Оба варианта типологически близки друг другу: речь в обоих случаях шла об установлении диктатуры аристократии над народом.

Подведем итог: из трех экспедиций в Афины между 511 и 506 гг. две оказались полностью неудачными и только одна закончилась изгнанием Гиппия. Однако следует обратить внимание на то, что успех спартанцев был отчасти случаен. Гиппий покинул Афины не в результате военного поражения, нанесенного ему спартанцами, а скорее в результате неудачного для тирана стечения обстоятельств (Her. V, 65, 2).

История с Исагором показывает, что Спарта была готова насаждать любые, самые крайние формы олигархии, даже в виде корпоративной тирании, лишь бы гарантировать себе лояльность Афин и их вступление в Пелопоннесский союз. Сюда же нужно отнести и попытку вернуть Гиппия в Афины около 504 г. (Her. V, 90-93). Восстановление тирании в Афинах с благословения Спарты было бы по-своему парадоксальной для тираноборцев акцией. Подобное поведение Спарты разрушает миф о принципиальной спартанской оппозиции тирании и показывает, что конкретные интересы Спарты иногда брали верх над провозглашенными ранее принципами.

Как мы показали выше, тирания в Сикионе и Афинах пала благодаря военным усилиям Спарты. Хронологически подобные два эпизода отстоят друг от друга приблизительно на 40-50 лет. Это указывает на то, что, по крайней мере, два поколения спартанских лидеров были проникнуты духом тираноборства: эфор Хилон и царь Анаксандрид избавили Сикион от тирана Эсхина в 50-х гг. VI в. (вероятно, Эсхин был самым первым тираном, которого изгнал Хилон), а царь Клеомен изгнал Гиппия из Афин в 510 г.

Рассмотрим случаи падения тираний, обеспеченные источниками помимо списка Плутарха (Mor. 859 d) и папирусного отрывка (Pap. Rylands 18 = FgrHist 105 F 1). Придерживаясь хронологического порядка, начнем с Коринфа и Амбракии.

Плутарх в своем списке объединяет Коринф и его колонию Амбракию, говоря, что спартанцы изгнали оттуда Кипселидов. Из других источников известно, что Коринф был освобожден от последнего из Кипселидов – Кипсела II, он же Псамметих, в 584/3 г., а Амбракия – от Архина, также одного из Кипселидов, около 560 г. (Arist. Ath. Pol. 17, 4).

Конечно, заключение или, скорее, возобновление союза между Спартой и Коринфом могло состояться только после падения тирании Кипселидов. Но могла ли Спарта так рано – в 583 г., в разгар своей войны с Тегеей, – совершить военный рейд в Коринф для изгнания Псамметиха, как об этом свидетельствует Плутарх. Ведь все остальные источники единодушны в том, что падение тирании в Коринфе произошло в результате внутренней борьбы, без какого-либо внешнего вмешательства (Nic. Dam. FgrHist 90 F 60, 7-8)[007_114]007_114
  Николай Дамасский рассказывает, что Псамметих правил Коринфом очень недолго и был убит в результате заговора. Ненависть к тиранам у коринфян была столь велика, что они сравняли с землей все дома Кипселидов, конфисковали их имущество, вырыли останки тиранов и выбросили их не погребенными за территорию города.


[Закрыть].

Ряд специалистов как по истории Спарты, так и по истории греческой тирании полагает, что утверждение Плутарха, будто Спарта положила конец тирании Кипселидов в Коринфе, некорректно. Спарта, с их точки зрения, в этом не принимала непосредственного участия[007_115]007_115
  Berve H. Die Tyrannis bei den Griechen. Munchen, 1967. Bd. I. S. 530; Cartledge P. Sparta and Lakonia. P. 139; Строгецкий В. М. Возникновение и структура Пелопоннесского союза. С. 8 и прим. 19.


[Закрыть]. Они указывают, в частности, на то, что Аристотель в «Политике» писал о конце Кипселидов, но ничего не сказал о спартанской интервенции в Коринф (V, 9, 22, 1315 b 26)[007_116]007_116
  Wade-Gery H. T. The Cypselids // CAH. Vol. III. 1925. P. 764 f.; Huxley G. L. Early Sparta. P. 75, n. 531.


[Закрыть].

Приведем в качестве образца рассуждений о невозможности участия Спарты в изгнании Кипселидов мнение Дж. Хаксли. Вот что он пишет по этому поводу: "Упомянутое в списке Плутарха изгнание Кипселидов из Коринфа не может быть верным: самый вероятный год для конца коринфской тирании – 583 г., т. е., по крайней мере, за три декады до Хилона, который был первым спартанцем, известным своими военными акциями против тиранов. Упоминание Коринфа в списке, таким образом, ошибка Плутарха, его копиистов или его источника"[007_117]007_117
  Huxley G. L. Early Sparta. P. 75 f.


[Закрыть].

Дж. Хаксли предлагает свое объяснение данной ошибки Плутарха. По его мнению, Плутарх перепутал Коринф с городком Керинфом на Северной Эвбее, куда, как он думает, в середине VI в. вторглись спартанцы и низвергли правящих там тиранов из семьи Кипселидов[007_118]007_118
  Ibid. P. 76.


[Закрыть]. Это – остроумная, но слишком вольная интерпретация следующего четверостишия Феогнида:

 
Горе мне, я бессилен. Керинфа нет уже больше,
Вместо лелантских лоз черный простерся пустырь.
Изгнаны лучшие люди, у власти стоят негодяи.
Пусть бы Зевс погубил род Кипселидов совсем
(891-894 Bergk / Пер. С. Апта).
 

Если бы Спарта действительно освободила Коринф от тирании, то можно было бы ожидать, что уже в 80-е гг. VI в. возобновится их тесное сотрудничество, в том числе и в военной сфере. Но в предании не сохранилось каких-либо данных о том, что Коринф в этот период участвовал в военных предприятиях Спарты. В частности, нет свидетельств о помощи Коринфа Спарте во время ее длительной борьбы с Аркадией в 90-70 гг. VI в. Первым из их совместных акций оказался поход на Самос в 524 г. Отсюда делается вывод, что союз, скорее всего, был возобновлен не ранее середины VI в.[007_119]007_119
  Jeffery L. H. Archaic Greece. P. 122; Строгецкий В. М. Возникновение и структура Пелопоннесского союза. С. 8, прим. 19.


[Закрыть]

Те исследователи, которые признают список Плутарха аутентичным, естественно, вынуждены отвергать предание, согласно которому освобождение Коринфа от тирании произошло без какого-либо внешнего толчка. Так, например, Н. Хэммонд верит в военное вмешательство Спарты. Сильное влияние Спарты он усматривает главным образом в том, что Коринф после освобождения стал пользоваться спартанской политической терминологией. Его главный аргумент – ссылка на Пиндара, который говорит об установлении в Коринфе евномии, или благозакония (Ol. 13, 6 – "Здесь обитает благозаконность")[007_120]007_120
  Hammond N. G. L. The Peloponnese. Vol. III, 3. P. 354.


[Закрыть].

Однако ссылку на Пиндара вряд ли можно считать корректной. В своем творчестве Пиндар старался не проявлять каких-либо определенных политических симпатий или антипатий[007_121]007_121
  Так, в одном из его фрагментов читаем: «Со всяким городом умей жить, хвали от души представшее тебе, думай нынче одно, нынче другое» (fr. 43 / Пер. М. Л. Гаспарова).


[Закрыть]. Нельзя Пиндара причислить и к принципиальным противникам тирании: он без всякого смущения прославлял тиранов Гиерона Сиракузского и Ферона Акрагантского. Но ближе всего ему, конечно, были традиции военно-аристократического единства. Поэтому для Пиндара и в Коринфе, и в Спарте равно царила евномия. Так что никаких далеко идущих выводов о каком-либо влиянии Спарты на Коринф только на основании одной строки Пиндара мы бы делать не стали.

Как нам кажется, никакого вооруженного вмешательства Спарты во внутренние дела Коринфа вообще не было. Последний тиран Коринфа Псамметих, как об этом свидетельствует традиция (Nic. Dam. FgrHist 90 F 60, 8), был низложен, скорее всего, собственными гражданами, а отнюдь не спартанцами. Однако полностью отвергать список Плутарха все же не стоит. Спартанцы вполне могли оказать помощь тем, кто готовил выступление народа против Псамметиха. Ведь ядро заговорщиков, как правило, состоит из наиболее активной части общества, недовольной своим настоящим положением. В прошлом сильный и влиятельный клан Бакхиадов вряд ли остался в стороне от антитиранического движения в своем родном городе. Если вспомнить, что Спарта приняла у себя изгнанных из Коринфа в середине VII в. Бакхиадов, то можно думать, что и позже она готова была оказывать им всяческое содействие. Но какого рода было это содействие, остается только гадать. Во всяком случае, прямой спартанской интервенции, по-видимому, не было.

Обратимся теперь к Амбракии. Коринфские тираны, следуя традиции их предшественников Бакхиадов, основали несколько колоний, посылая туда в качестве ойкистов представителей своей семьи. Среди этих колоний, тесно связанных с Коринфом, была и Амбракия, основанная около 650 г. (Strab. X, 2, 8, p. 452). Там правили потомки Кипсела, первого тирана Коринфа. Плутарх в своем списке объединяет Коринф и Амбракию, говоря, что спартанцы изгнали оттуда Кипселидов. Но есть два свидетельства Аристотеля, которые рисуют совершенно иную картину избавления Амбракии от тирании. Причем в отличие от списка Плутарха они достаточно информативны. Вот первое из них: "То же самое произошло в Амбракии, где простой народ, соединившись с заговорщиками, изгнал тирана Периандра, а государственную власть забрал в свои руки" (Pol. V, 3, 6, 1304 a). Во втором отрывке Аристотель сообщает о непосредственном поводе к восстанию: "Против Периандра, тирана в Амбракии, составлен был заговор из-за того, что он во время пирушки со своим любовником спросил его, забеременел ли он уже от него" (Pol. V, 8, 9, 1311 a). Как видно из данных отрывков, в них нет и намека на участие Спарты в изгнании Периандра.

Правда, вслед за Плутархом за последнего тирана Амбракии часто принимают не Периандра, а Архина[007_122]007_122
  Huxley G. L. Early Sparta. P. 75.


[Закрыть]. Его имя встречается в греческой литературе еще только единожды в связи с тем, что его бывшая жена Тимонасса вышла замуж за Писистрата (Arist. Ath. pol. 17, 4). Но в «Афинской политии» Архин назван «одним ампракийцем из рода Кипселидов» (oJ jAmprakiwvth" tw'n Kuyelidw'n), а вовсе не тираном Амбракии. Нам нет нужды всех представителей большой и разветвленной семьи Кипселидов считать тиранами. Очевидно, последним тираном Амбракии был именно Периандр[007_123]007_123
  Он был внуком основателя династии Кипсела, тирана Коринфа, который около 650 г. послал своего незаконного сына Горга основывать колонию в Амбракии (Strab. VII, 7, 6, p. 325). Горг имел двух сыновей, Псамметиха и Периандра. Первый в 586/5 г. унаследовал власть в Коринфе от сына Кипсела Периандра и тремя годами позже был убит. Второй стал тираном Амбракии и был изгнан, вероятно, какое-то время спустя после убийства Псамметиха (между 580 и 560 гг.) (Newman W. L. The Politics of Aristotle. Vol. IV. Oxford, 1902. P. 329 f.).


[Закрыть], как об этом свидетельствует Аристотель[007_124]007_124
  Такого же мнения придерживается Гиршфельд (Hirschfeld. Ambrakia // RE. Bd. I. Stuttgart, 1894. Sp. 1806).


[Закрыть].

Аристотель на примере Амбракии рисует классическую картину низвержения греческой тирании – простой народ, возглавляемый заговорщиками, изгоняет тирана и забирает власть в свои руки (Pol. V, 3, 6, 1304 a). Таким образом, в версии Аристотеля об изгнании Периандра из Амбракии нет никаких следов вооруженного вмешательства спартанцев.

Обратимся теперь к самой удивительной части списка Плутарха, где среди островных и малоазийских греческих государств, откуда спартанцы изгоняли тиранов, названы Наксос, Фасос и Милет. О Фасосе и Милете нет никаких дополнительных сведений, кроме вышеназванного списка Плутарха. Что касается тирана Наксоса Лигдамида, о нем в связи со Спартой еще раз (помимо списка тиранов) упоминает также Плутарх.

Так, в "Изречениях спартанцев" он рассказывает о демарше Спарты в отношении Лигдамида. Из сообщения Плутарха следует, что примерно в то же самое время, когда спартанцы предприняли поход против Поликрата (524 г.), они послали посольство и к Лигдамиду, тирану Наксоса и другу Поликрата, но послы, получив резкий отпор, уехали ни с чем[007_125]007_125
  «Однажды к тирану Лигдамиду пришли спартанские послы, но тот, многократно перенося свидание, все откладывал встречу. Наконец, кто-то сообщил, что он не расположен к свиданию, так как чувствует слабость. „Передай ему, во имя богов, – сказали послы, – что мы пришли не бороться с ним, а разговаривать“» (Plut. Mor. 236 c).


[Закрыть]. Когда состоялось данное посольство, остается только гадать. Во всяком случае, в начале V в. на острове уже правили олигархи (Her. V, 30, 1).

Вот, собственно говоря, и все сведения, имеющиеся в нашем распоряжении, которые связывают Лигдамида и Спарту. В дополнение можно указать только на список морских держав Евсевия (Chron. I, 225), среди которых названа и Спарта. Евсевий датирует "талассократию" Спарты в Эгеиде 517-515 гг. Но список Евсевия достаточно тяжело интерпретировать, поскольку текст плохо сохранился. По мнению исследователей, реальность "талассократического списка" Евсевия очень спорна[007_126]007_126
  Huxley G. L. Early Sparta. P. 74 f.; Jeffery L. H. Archaic Greece. P. 253 f.; Cartledge P. Sparta and Lakonia. Р. 145.


[Закрыть].

Если мы все же признаем достоверность свидетельств Плутарха и Евсевия, то уничтожение тирании на Наксосе придется датировать приблизительно временем спартанской "талассократии", т. е. 517-515 гг. Однако весьма маловероятно, чтобы Спарта предприняла экспедицию на Наксос через несколько лет после самосского афронта. В действительности, если Лигдамид и был когда-либо изгнан спартанцами, то это могло произойти только в ходе экспедиции на Самос в 524 г.[007_127]007_127
  Cartledge P. Sparta and Lakonia. Р. 145.


[Закрыть] Остров Наксос как раз лежит на полпути между Спартой и Самосом. Но, как нам кажется, дело ограничилось только дипломатической нотой: спартанцы в очередной раз устроили публичную демонстрацию своего принципиального неприятия тирании. Подобная акция была вполне в духе спартанцев. Точно так же около 545 г. спартанцы отправили посольство в Сарды, где находился тогда персидский царь Кир Старший, и демонстративно заявили, что они якобы «не позволят ему (Киру) разорить ни одного эллинского города» (Her. I, 152). Это была чистой воды демагогия, ибо к данному моменту спартанцы уже отказались помочь малоазийским грекам в их борьбе против Кира (Her. I, 141; 152).

В списке Плутарха кроме классических тиранов названы и Алевады, стоящие во главе Фессалийского союза. Плутарх объединяет их с тиранами, очевидно, на том основании, что Алевады из Лариссы узурпировали должность фессалийских тагов, став наследственными династами с почти царской властью[007_128]007_128
  Toepffer. Aleuadai // RE. Bd. I. Stuttart, 1894. Sp. 1372-1374.


[Закрыть]. Плутарх сообщает, что «под предводительством царя Леотихида спартанцы положили конец власти олигархов в Фессалии, лишив власти Аристомеда и Ангела» (Mor. 859 d / Пер. С. Я. Лурье).

Согласно преданию, царь Леотихид действительно около 476 г. возглавил военную экспедицию в Фессалию, направленную против Алевадов. Официальной целью данного похода была месть изменникам Алевадам за их помощь персам во время Греко-персидских войн. Но эта экспедиция успеха не имела. Как рассказывает Геродот, спартанский царь внезапно прекратил всякие военные действия и возвратился в Спарту. Геродот объясняет такое странное поведение Леотихида тем, что он получил от фессалийских Алевадов большую взятку (VI, 72; см. также: Paus. III, 7, 9). Ни о каком изгнании Алевадов у Геродота нет ни слова. Это дает нам право утверждать, что список Плутарха в части, касающейся Алевадов, сильно искажает действительность. Плутарх знал о походе спартанцев против Алевадов, и, как любое военное мероприятие Спарты, естественно, считал его удачным. Во времена Плутарха непобедимость древней Спарты была одной из аксиом спартанской легенды. Так что Плутарх, или, скорее, его источники, верно передавая сам факт фессалийского похода, результат его интерпретируют уже в соответствии с давно сложившейся схемой, в которой реальная Спарта оказалась подмененной ее виртуальным аналогом.

* * *

Греческая элита со времен архаики сохранила устойчивое представление о тирании как воплощении беззакония. Расхожим стало представление о том, что убийство тирана не только не наказуемо, но, наоборот, достойно всеобщего уважения и почета (Arist. Pol. II, 4, 8, 1267 a; Polyb. II, 56, 15; 60, 2). Ибо, как писал Полибий, "с самым именем тирана соединяется ненавистнейшее представление: оно обнимает собою все неправды и беззакония, известные людям" (II, 59, 6).