Текст книги "История Спарты (период архаики и классики)"

Автор книги: Лариса Печатнова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 33 страниц)

К сожалению, государственно-правовые аспекты истории Спарты отражены в наших источниках далеко не достаточно. Поэтому столь много остается открытых вопросов, связанных с декархиями. Не вполне установлено, в каких именно городах господствовала эта система. С одной стороны, предание утверждает, что система декархий имела всеобъемлющий характер, а с другой стороны, в нашем распоряжении очень мало свидетельств о конкретных декархиях.

Так, Ксенофонт (Hell. III, 4, 2; 5, 13; VI, 3, 8) и Исократ (IV, 110; cp.: VIII, 96-105), очевидно, считали декархии типичной и достаточно распространенной формой правления. Всякие олигархии времен Лисандра в их представлении были именно декархиями. Ксенофонт, рассказывая о намерении Лисандра сопровождать Агесилая в Малую Азию, основной целью данного предприятия полагал именно восстановление декархий. "Кроме соображения о превосходстве греческой армии им руководило еще желание самому участвовать в этом походе, чтобы при помощи Агесилая снова восстановить учрежденные им в городах декархии, уничтоженные эфорами, которые ввели здесь прежнее управление" (Hell. III, 4, 2). Далее, рисуя хаотическое состояние государственных дел в Малой Азии после 403 г., Ксенофонт за эталон порядка и стабильности принимает или демократии времен Афинской архэ, или декархии времен Лисандра. "Государственный строй в городах представлял собой настоящий хаос – уже не было ни демократического строя, как было под афинской властью, ни декархий, как было под властью Лисандра" (Hell. III, 4, 7). Любопытно, что в этом пассаже Ксенофонт противопоставляет демократию не олигархиям вообще, а именно декархиям. Из этого видно, что, по крайней мере, для малоазийских полисов декархии были повсеместной формой правления, и их учреждение современники связывали не столько со Спартанским государством, сколько с Лисандром лично.

Что касается материковой Греции и островов, то в самой общей форме о наличии там декархий может свидетельствовать отрывок из передаваемой Ксенофонтом речи фиванских послов в Афинах перед началом Коринфской войны. Вот этот отрывок: "Они [спартанцы] явно обманули и тех, которых освободили из-под вашей власти; вместо свободы они наложили ярмо двойного рабства: над ними владычествуют и гармосты и те десятеро, которых Лисандр поставил во главе каждого государства" (Hell. III, 5, 13). Правда, как всякая речь, она достаточно условна. Так, например, фиванские послы говорят о декархиях и гармостах в настоящем времени, хотя к этому моменту декархии давно уже были упразднены. Точно такой же передержкой может быть утверждение, что декархии были учреждены в каждом городе Спартанской державы.

Плутарх в своих утверждениях относительно универсальности гармостов и декархий идет еще дальше Ксенофонта, заявляя, что Лисандр их насаждал среди собственных союзников, а не только среди завоеванных общин. Приведем полностью перевод этого очень важного отрывка: "Уничтожив демократию и другие законные формы правления, Лисандр в каждом городе оставлял по одному гармосту из лакедемонян и по десять человек правителей из членов тайных обществ, организованных им наспех по городам. В этом отношении он действовал одинаково и во вражеских, и в союзнических городах, подготовляя себе в известном смысле господство над Элладою" (Lys. 13, 5-6). Здесь Плутарх приоткрывает завесу над одним из главных принципов Лисандра – формированием корпуса декархов исключительно из членов тех самых гетерий, главою которых он стал еще в 407 г. Что касается тех союзных городов, в которых, по словам Плутарха, также существовали декархии, то здесь, конечно, имеются в виду не члены Пелопоннесской лиги, чьи права никак не были ущемлены, а скорее ряд островных и малоазийских греческих полисов, таких, как Хиос, которые после сицилийской катастрофы отложились от Афин и перешли на сторону Спарты. Не случайно Плутарх говорит не о союзных городах, а о городах, ставших союзными (Lys. 13, 6 – tai'" summavcoi" gegenhmevnai" povlesin).

Перейдем теперь ко второй группе источников, где речь идет о конкретных декархиях. С полной определенностью мы можем судить о них только на примере Самоса. По сообщению Ксенофонта, Лисандр, взяв Самос, уничтожил там проафинское демократическое правительство, вернул изгнанных в 412 г. олигархов (ср.: Thuc. VIII, 21) и, по-видимому, из их среды выбрал декархов (Ксенофонт их называет десятью архонтами), оставив им для окончательного наведения "порядка" спартанский гарнизон (Hell. II, 3, 7)[021_68]021_68
  Отсутствие сведений о наличии декархий в конкретных пунктах Спартанской державы объясняется во многом спецификой нашего основного источника по данному периоду – Ксенофонта. Он тщательно обходит эту тему, предпочитая отделываться общими фразами, без неприятной для реноме спартанцев детализации. Примером подобного подхода к материалу является сообщение Ксенофонта о том, что «Лисандр, прибыв на Лесбос с 20 кораблями из Геллеспонта, привел в порядок государственные дела (kateskeuavsato) в ряде городов, в том числе и в Митилене» (Hell. II, 2, 5). Надо думать, что у Ксенофонта под нейтральной фразой о приведении в порядок государственных дел скрывается насильственное учреждение декархий во всех городах Лесбоса.


[Закрыть].

Что касается второго места, где как будто засвидетельствована декархия, то этот случай весьма спорен. Речь идет о Пирее – гавани Афин. По свидетельству Плутарха, декархия в Пирее была учреждена Лисандром одновременно с коллегией Тридцати в Афинах (Lys. 15, 6). Однако, судя по отдельным высказываниям Платона и Аристотеля (Plat. Epist. VII, 324 c-d; Arist. Ath. pol. 35, 1; 39, 6), коллегию Десяти в Пирее нельзя отнести к декархиям Лисандра самосского типа[021_69]021_69
  В. Фергюсон пытается доказать, что коллегию Десяти в Пирее можно считать обычной декархией на том основании, что после разрушения Длинных стен Афины и Пирей стали практически двумя городами (Ferguson W. S. The Oligarchical Movement in Athens // CAH. Vol. V. 1927. P. 367).


[Закрыть]. Это был чисто исполнительный комитет, непосредственно подчиненный правительству Тридцати. Последнее как раз и можно считать аналогом декархий Лисандра, хотя едва ли это самый подходящий пример: ситуация в Афинах была гораздо сложнее, чем где бы то ни было, и определялась борьбой двух группировок внутри единого олигархического движения. В любом случае пример Афин доказывает, что в державе Лисандра не существовало абсолютно единообразной системы и кроме собственно декархий могли быть также другие варианты олигархических правительств.

Со всей определенностью декархии засвидетельствованы кроме Самоса только в малоазийских греческих городах (Xen. Hell. III, 4, 2 и 7). Однако, согласно действующему тогда третьему спартано-персидскому договору, все греческие города Малой Азии находились в сфере влияния Персии, а не Спарты. Поэтому вряд ли Лисандр для поддержки своих декархов мог так же свободно размещать там гарнизоны и назначать гармостов, как он делал это в прочих городах. Мы не знаем ни одного гармоста, посланного при нем в Малую Азию, помимо Сфенелая – гармоста Византия и Калхедона (Xen. Hell. II, 2, 2)[021_70]021_70
  Стремясь доказать, что азиатские города оставались без спартанских гармостов после войны, Г. Парк приводит афинский декрет, датируемый 403/2 г. (Ditt. Syll.³, N 117), в котором афиняне хвалят граждан Эфеса и Нотия за то, что те приняли самосских изгнанников. «Невероятно, – пишет Г. Парк, – чтобы эти города могли оказать гостеприимство тем, кого изгнал Лисандр, если бы в данное время там находились спартанские гармосты».


[Закрыть].

Хотя недостаток сведений и мешает нам с точностью ответить на вопрос, где в державе Лисандра были декархии вместе с гармостами и гарнизонами, где помещались гарнизоны без изменения прежнего государственного устройства, а где декархии существовали сами по себе без спартанской поддержки, однако случай с малоазийскими полисами заставляет предположить, что там имел место третий вариант: декархии без гарнизонов и гармостов. Не исключено, что роль спартанских гарнизонов взяли на себя персы. В таком случае за существование декархий в Малой Азии отвечал столько же Кир, сколько и Лисандр[021_71]021_71
  Трудно сказать, до каких пределов простирался альянс Кира и Лисандра и какие цели преследовал Лисандр в Малой Азии. Как полагает Д. Лотце, на этот вопрос невозможно ответить, поскольку в основе всех планов Лисандра лежала его совместная деятельность с Киром, которая окончилась вместе со смертью последнего (Lotze D. Lysander und Peloponnesische Krieg. S. 69).


[Закрыть].

Установление декархий стало непосредственным поводом для насильственных действий. Возможно, и сами декархии, несмотря на их кратковременность, остались в памяти греков именно благодаря тем крайностям и эксцессам, которыми сопровождалось их водворение. Антидемократическая направленность политики Лисандра была вполне в духе Спартанского государства и достаточно традиционна для него[021_72]021_72
  Точно так же действовали спартанцы по отношению к демократическим режимам и до Лисандра, и после него. Достаточно напомнить о той поддержке, которую оказали хиосским олигархам наварх 409/8 г. Кратесиппид (Isocr. VIII, 98; Diod. XIII, 65; сp.: Xen. Hell. III, 2, 11), а через десять лет Деркилид (Xen. Hell. III, 2, 11). Столь же неукоснительно спартанцы следили за состоянием дел своих пелопоннесских союзников и колоний, основанных ими. В связи с этим можно вспомнить расправу над демократами в Гераклее Трахинской в 399 г., когда Гериппид жестоко подавил попытку демократического переворота (Diod. XIV, 38, 4-5). Принципиальное отличие Лисандра от прочих спартанских «наместников» заключалось в методах и масштабах репрессалий. Система, созданная Лисандром, могла сколько-нибудь долго сохраняться только при глобальном и постоянном терроре как основном методе поддержания спартанского порядка.


[Закрыть]. Однако исключительные по своей жестокости методы Лисандра, с помощью которых он хотел добиться тотального уничтожения демократических режимов на всей территории бывшей Афинской державы, в конце концов, вызвали недовольство даже в Спарте. Об этой стороне деятельности Лисандра мы узнаем, главным образом, от круга авторов антиспартанского толка. Ни Ксенофонт, ни Диодор, чьим источником в данном случае, по-видимому, был Феопомп, не делают акцента на этой стороне деятельности Лисандра и весьма осторожны в своих оценках[021_73]021_73
  Так, Ксенофонт вообще ничего не говорит о поведении Лисандра в Милете, на Фасосе или в Сесте – местах, где с наибольшей жестокостью и коварством он расправлялся с демократическими режимами. Диодор же хотя и упоминает случай с Милетом, однако весьма бегло и без подробностей, говоря только, что олигархический переворот произошел при содействии спартанцев (XIII, 104, 5).


[Закрыть].

О поведении Лисандра в завоеванных общинах мы узнаем прежде всего от Исократа, Плутарха, Полиэна и Непота. Плутарх представляет Лисандра как человека, лично способствующего резне и изгнанию демократов (Lys. 13; 14; 19). По его словам, учреждение декархий в каждом городе сопровождалось массовыми казнями и изгнаниями всех политических противников, причем нередко этими политическими противниками становились все без исключения жители города, как было, например, в случае с Самосом и Сестом (Lys. 14). Согласно преданию, именно Лисандр несет личную ответственность за поведение декархов, устроивших в каждом городе кровавый передел власти и имущества. Так, Плутарх уверяет, что "Лисандр казнил не только за личные вины, а повсюду в угоду своим друзьям, помогая им сводить счеты с многочисленными врагами и удовлетворяя их ненасытное корыстолюбие" (Lys. 19). По свидетельстсву Исократа, декархи обрекли на смерть больше людей за три месяца, чем афиняне за весь период своего правления (IV, 113). Конечно, это может быть риторическим преувеличением, но доля правды здесь есть. Лисандр в покоренных общинах вел себя как человек, не считающийся ни с какими условностями. Ему ничего не стоило нарушить собственную клятву, и не случайно Лисандру приписывают слова, что взрослых следует обманывать клятвами так же, как детей игральными костями (Plut. Lys. 8, 5; Polyaen. I, 45, 3; Aelian. V. h. VII, 12). Его карательные экспедиции в Милет[021_74]021_74
  О поведении Лисандра в Милете сообщают только Плутарх и Полиэн (Plut. Lys. 8; 19; Polyaen. I, 45, 1). Оба автора приводят историю с казнью 800 милетян в качестве примера исключительного вероломства и беспринципности Лисандра. Их общим источником, скорее всего, был Эфор.


[Закрыть] и на Фасос[021_75]021_75
  Фасосские события изложены у Корнелия Непота (Lys. 2, 2) и Полиэна (I, 45, 4). Приведем рассказ Полиэна, который представляется нам типичным для суждений о характере действий Лисандра за границей: «Лисандр захватил Фасос, среди жителей которого было много сторонников Афин, скрывающихся от него. А он созвал фасосцев в храм Геракла, произнес перед ними дружескую речь... Те из фасосцев, которые скрывались, поверив его любезным речам, вышли (из своих убежищ). Лисандр же, выждав несколько дней, чтобы те еще больше осмелели, приказал схватить их и заколоть».


[Закрыть] вполне подтверждают справедливость этих высказываний. Лисандр прославился организацией массовых репрессий демократов в масштабах, которых Греция еще не знала. Поэтому, по словам Плутарха, «такую известность приобрели слова лакедемонянина Этеокла, сказавшего, что Эллада не сможет вынести двух Лисандров» (Lys. 19, 5; cp.: Aelian. V. h. XI, 7).

Кроме организации декархий Лисандр по образцу афинских клерухий сделал попытку создать военно-земледельческую колонию в Сесте, где он поселил своих ветеранов. Хотя невозможно абсолютно точно датировать историю с Сестом (Plut. Lys. 14, 3), однако, скорее всего, Лисандр изгнал афинских клерухов из Сеста осенью 405 г., после битвы при Эгоспотамах[021_76]021_76
  Beloch K. J. GG². Bd. III, 1. S. 3; Parke H. W. The Development of the Second Spartan Empire... P. 59.


[Закрыть]. Об этом событии Плутарх сообщает в биографии Лисандра: «Отняв у афинян Сест, он [Лисандр] не разрешил его жителям остаться в городе, а отдал его вместе с его землей кормчим и начальникам гребцов, служившим под его начальством» (14, 3). Создавая подобную колонию, Лисандр мог преследовать несколько целей. Во-первых, чисто стратегические цели – приобретение контроля над морским путем в Геллеспонт[021_77]021_77
  Так думает, например, Эд. Мейер (Meyer Ed. GdA. Bd. V. S. 15).


[Закрыть]. Во-вторых, цели политического характера – укрепление личных связей с войском[021_78]021_78
  Фролов Э. Д. Греческие тираны. С. 58.


[Закрыть]. И наконец, в его задачи, по-видимому, входило создание опорных пунктов не столько спартанского, сколько своего собственного господства над Элладой. Последнее его намерение, как кажется, не осталось тайной для Спарты. Во всяком случае, как свидетельствует Плутарх, «это был первый его поступок, который отказались признать в Лакедемоне» (Lys. 14, 3). До того момента все его действия, даже самые противозаконные с точки зрения морали и права, встречали молчаливую поддержку в Спарте. Однако случай с Сестом показывает, сколь относительна была свобода действий Лисандра. Спартанское правительство вовсе не собиралось потворствовать Лисандру в осуществлении его чисто личных планов и приказало ему аннулировать колонию и вернуть изгнанных жителей. Очевидно, история с Сестом была одним из тех звеньев, которые в конце концов привели к «падению» Лисандра и повсеместному уничтожению системы декархий в городах Спартанской державы.

Итак, оценивая в целом весь круг вопросов, имеющих отношение к декархиям, мы можем отметить, что идея декархий и ее осуществление связаны полностью с личной инициативой Лисандра. Этим объясняются и те довольно узкие хронологические рамки, внутри которых зафиксированы декархии (405-402 гг.). Летом 403 г. всевластию Лисандра был положен конец. В Афинах его сменил царь Павсаний, радикально изменивший направление спартанской политики по отношению к Афинам. Эта фактическая отставка Лисандра повлекла за собой быстрое уничтожение его декархий и восстановление в городах прежних конституций (Xen. Hell. III, 4, 2). Такая непосредственная зависимость декархий от положения Лисандра служит лишним доказательством того, что система декархий, в отличие от гармост-системы и фороса, являлась исключительно его собственной инициативой и как таковую ее и уничтожили эфоры.

Кратковременность системы декархий объясняется общим изменением внешней политики Спарты после 403 г. Спарта оказалась неспособной поддерживать ту единообразную модель правления, которую Лисандр выработал для членов новой Спартанской державы. Декархии являлись самым уязвимым элементом в лисандровой системе, поскольку их осуществление было немыслимо без активной поддержки Спарты. Они-то и были уничтожены в первую очередь. Предоставление греческим полисам "отеческих политий" было со стороны Спарты признанием своего политического бессилия.

Путем создания декархий Лисандр поставил олигархическое движение в Греции на качественно новую ступень. В этом он шел по тому же пути, который давно уже был указан Афинами, построившими свою державу на принципах тотального демократического единства. Создание единообразных олигархических правительств в греческих городах, руководимых из одного центра и поддерживаемых спартанскими гарнизонами, было тем элементом, который Спарта со своей стороны внесла в историю политического развития Греции.

Гармосты

Само слово «гармост» (oJ aJrmosthv") и должность, обозначаемая этим термином[021_79]021_79
  Из работ, наиболее полно отражающих историю развития института гармостов с начала Пелопоннесской войны и вплоть до Анталкидова мира, см. прежде всего монографию Г. Бокиш (Bockisch G. JArmostaiv (431-337) // Klio. Bd. 46. 1965. S. 129-239). К работе приложен список гармостов (Ibid. S. 230-239). Однако данное исследование не лишено недостатков: к ним надо отнести слишком вольное обращение с источниками. Большой интерес представляет также серия статей Г. Парка, посвященных как общим проблемам института гармостов, так и частным сюжетам по этой теме. См.: Parke H. W. 1) The Development of the Second Spartan Empire... P. 53; 2) The Title of Apollo and the Harmost at Decelea, 413 to 404 B. C. // JHS. Vol. 52. 1932. S. 42-46; 3) Herippidas, Harmost at Thebes // CQ. Vol. 21. 1927. P. 159-165; 4) The Evidence for Harmosts in Laconia // Hermathena. 46. 1931. P. 31-38.


[Закрыть], по-видимому, существовали в Спарте уже в период архаики. Во всяком случае, в схолиях к Пиндару упоминается о двадцати спартанских гармостах (ad. Pind. Olymp. VI, 154 с: hsan de; aJrmostai; Lakedaimonivwn ei[kosin)[021_80]021_80
  Исходное значение этого слова совершенно прозрачно. Оно является производным от глагола aJrmovzw, что буквально означает «сколачивать», «скреплять», а в переносном смысле – «устанавливать», «управлять», «командовать». У лексикографов и грамматиков слово oJ aJrmosthv" толкуется в широком смысле как «руководитель», «начальник», «военный наместник». Так, Свида и Гарпократион определяют гармостов как a[rconte". Лексикон Гезихия объясняет данное слово как ejpimelhvth". В Беккеровском издании «Anecdota Graeca» дается значение frouvrarcoi (206) и a[rconte" kai; frouvrarcoi (445). По мнению автора статьи о гармостах в словаре Дарамбера и Сальо, Спарта намеренно выбрала этот более нейтральный титул для обозначения своих военных комендантов, поскольку он казался им менее подозрительным и оскорбительным для периеков, чем, например, выражение ejpivskopoi для афинских союзников (Lйcrivain Ch. Harmostai // DA. T. III. Pt. 1. 1900. P. 10).


[Закрыть]. Возможно, первоначально гармостами в Спарте назывались должностные лица, ежегодно посылаемые в города периеков для наблюдения за состоянием дел в этих общинах и поддержания в них порядка[021_81]021_81
  Oehler J. JArmostaiv // RE. Bd. VII. Hbbd. 14. 1912. Sp. 2389; Lйcrivain C. Harmostai. P. 10; Parke H. W. The Development of the Second Spartan Empire... P. 38; Bockisch G. JArmostaiv. S. 136, Anm. 6.


[Закрыть]. Двадцать гармостов, о которых идет речь в схолиях к Пиндару, скорее всего, и были такого рода магистратами. Судя по их количеству, они присутствовали чуть ли не в каждом городке периеков[021_82]021_82
  Количество гармостов в схолиях к Пиндару примерно совпадает с общим количеством периекских общин, освобожденных римлянами от спартанского господства. Таких «свободных лаконских городов» первоначально насчитывалось 24, а позже их стало 18 (Paus. III, 21, 6).


[Закрыть]. Как полагает Г. Шёманн, эти ранние гармосты были спартанскими функционерами, посылаемыми в города периеков для надзора за порядком без права вмешательства в местное самоуправление[021_83]021_83
  Schцmann G., Lipsius J. Griechische Alterthьmer. Bd. I. Berlin, 1897. S. 216.


[Закрыть]. В особо важные пункты могли посылаться гармосты, наделенные более широкими полномочиями и сопровождаемые гарнизоном. Одним из таких ответственных гармостов был, по-видимому, киферодик (kuqhrodivkh"), магистрат, ежегодно посылаемый на Киферу (Thuc. IV, 53, 2). То, что киферодик был одним из гармостов, заставляет думать надпись с острова Кифера, где упоминается гармост (IG, V, 937). В качестве военного коменданта киферодик возглавлял постоянно присутствующий там спартанский гарнизон и был одновременно гражданским администратором[021_84]021_84
  Такая забота о Кифере объясняется исключительно важным для Спарты местоположением этой островной периекской общины (Thuc. IV, 53, 3).


[Закрыть].

Модификацией этих древних гармостов можно считать новый их тип, который появился и сформировался в ходе Пелопоннесской войны. Пространственное расширение ареала военных действий и одновременное проведение армейских операций в нескольких местах потребовали от спартанцев нового подхода к своим военным руководителям. Одних царей в качестве главнокомандующих уже не хватало. Поэтому Спарта уже в период Архидамовой войны делает первые шаги по выработке новой методики, пригодной для ведения военных действий на отдаленных от Спарты территориях. Так, Брасид и подчиненные ему офицеры в 424-422 гг. полностью реализовали практику посылки в союзные города особых командиров с гарнизонами, которые, собственно говоря, уже были прообразом гармостов Лисандра.

Армия Брасида фактически являлась армией нового типа, в которой спартанское гражданство было представлено только офицерским корпусом. Из среды своих офицеров Брасид, очевидно, назначал комендантов в халкидикские города, перешедшие на сторону Спарты (Thuc. IV, 123, 4; 130, 4; cp.: IV, 132, 3). Но такая практика не нашла одобрения в Спарте и спартанские власти прислали своих людей в качестве гармостов, дабы "не вверять управление случайным людям" (Thuc. IV, 132, 3). Подобная оперативность эфоров, по-видимому, свидетельствует о ясном понимании ключевой роли военных комендантов на данном этапе войны.

Таким образом, необычайность экспедиции Брасида определяется не только изменением общей стратегии войны и характера военных действий, но и появлением нового типа отношений между Спартой и ее военными союзниками. По сути дела, перед нами уже начало процесса объединения греческих полисов в Спартанскую державу, реализовывавшегося посредством гармостов и гарнизонов.

Фукидид, говоря об офицерах Брасида – командирах отрядов и комендантах союзных городов, – нигде не употребляет термина "гармосты", а, как правило, использует слово с гораздо более общим значением – a[rconte" (IV, 132, 3). Г. Парк полагает, что отсутствие термина "гармост" в истории Фукидида объясняется только тем, что он вообще избегал употреблять какие-либо технические выражения и при окончательной редакции своей "Истории" заменял их на слова с более нейтральным и общим значением[021_85]021_85
  Parke H. W. The Development of the Second Spartan Empire... P. 78 f. Фукидид только один раз употребляет термин «гармост» (VIII, 5, 2). По мнению Г. Парка, если бы восьмая книга подверглась той же правке, что и предыдущие, то этот термин исчез бы и здесь.


[Закрыть].

По мнению Г. Парка, и сам Брасид, и начальники его гарнизонов уже носили титул "гармост", а их функции в целом совпадали с функциями классических гармостов начала IV в.[021_86]021_86
  Parke H. W. The Development of the Second Spartan Empire... P. 42; Bockisch G. JArmostaiv. S. 149.


[Закрыть] Однако нельзя исключить и другой возможности: во времена Брасида слово «гармост» еще не использовалось как специальный термин для обозначения военных комендантов, несущих свою службу за границей. Вполне вероятно, что впервые в таком качестве оно стало употребляться только в 413 г., в момент массового отложения союзников от Афин. И Фукидид, рассказывая о назначении Алкамена гармостом Лесбоса, возможно, зафиксировал первый случай употребления слова «гармост» в своем новом качестве (VIII, 5, 2)[021_87]021_87
  То, что в Спарте термин «гармост», точно так же, как «наварх», означал военное звание, а не просто был одним из синонимов слова «военачальник», подтверждает отчасти Диодор. В рассказе о взятии Калхедона Алкивиадом в 409 г. он отмечает, что «в городе находился назначенный лакедемонянами военачальник (hJgemwvn) Гиппократ, которого лаконцы называли гармостом» (XIII, 66, 2). То же самое он повторяет по поводу Лисандра, которому было поручено «обойти города, назначая в каждом людей, называемых у них (т. е. у спартанцев. – Л. П.) гармостами» (XIV, 10, 1).


[Закрыть].

После сицилийской катастрофы начался процесс разложения Афинской архэ. Спарта при этом избрала один и тот же метод помощи всем желающим отпасть от Афин. Вместо того чтобы просто освобождать города, она стала посылать и оставлять там на длительное время своих офицеров с гарнизонами. Первоначально это, конечно, было вызвано стратегической необходимостью, но позднее гарнизоны и гармосты стали главным средством, объединяющим города в Спартанскую державу. Как отмечает Эд. Мейер, целый комплекс причин толкнул Спарту на повсеместное внедрение гармостов с гарнизонами. Первоначально новые союзники связывали со Спартой большие надежды на решение их местных проблем. Местные олигархи часто даже сами просили прислать им гармоста с гарнизоном. Они нуждались в опоре против народа, лишенного своих прав и тяготевшего к Афинам[021_88]021_88
  Если аканфяне в 423 г. почтили «освободителя Эллады» Брасида золотым венком, как если бы он был победителем-атлетом (Thuc. IV, 121, 1), то самосские олигархи почитали Лисандра так, как если бы он был богом (Plut. Lys. 18).


[Закрыть]. Кроме того, Спарта должна была защищать союзные города на фракийском побережье от варваров материка, а острова и гавани – от пиратов, усиливших свои позиции благодаря войне и исчезновению афинского контроля. Наконец, азиатские прибрежные города также искали у Спарты помощи против растущего могущества персидских сатрапов[021_89]021_89
  Meyer Ed. GdA. Bd. IV. Buch. 5. Stuttgart; Berlin, 1901. S. 9.


[Закрыть].

Как справедливо отмечает Г. Парк, функции гармостов в Спартанской державе соответствуют до известной степени функциям некоторых магистратов в других греческих полисах[021_90]021_90
  Parke H. W. The Development of the Second Spartan Empire... P. 54 f.


[Закрыть]. Так, например, Коринф ежегодно посылал в свою колонию Потидею на Халкидике уполномоченных, называемых эпидамиургами (ejpidamiourgoiv) (Thuc. I, 56). Они, по-видимому, представляли собой верховных инспекторов, которые должны были обеспечивать самую тесную связь Потидеи с Коринфом. Скорее всего, эпидамиурги посылались без армии и на местное самоуправление никак не влияли. Более близкая параллель к спартанским гармостам – епископы (ejpivskopoi) и фрурархи (frouvrarcoi) Афинской державы. Их сравнение между собой было, очевидно, традиционным. Так, Феофраст у Гарпократиона говорит, что спартанцы посылали в города гармостов, а не ejpivskopoi или fuvlake". Но в отличие от гармостов афинские епископы были скорее гражданскими магистратами, чем военными (Schol. ap. Aristoph. Av. 1023). Они, по-видимому, посылались только временно для организации внутреннего управления в некоторых подчиненных Афинам общинах, а за сохранность установленного епископами порядка отвечали уже чисто военные функционеры – фрурархи.

По мнению Г. Парка, было и иное отличие афинских фрурархов и епископов от спартанских гармостов. Он полагает, что "гармосты не могли быть моделью афинских фрурархов уже потому, что последние в отличие от гармостов назначались от случая к случаю. Конечно, обе эти должности, – продолжает Г. Парк, – были вызваны к жизни одной и той же причиной – необходимостью контролировать внутренние правительства подчиненных городов. Эта необходимость для Спарты с самого начала была постоянной, а для Афин она возникла позднее и, вероятно, была только спорадической"[021_91]021_91
  Ibid. P. 55.


[Закрыть]. Впрочем, насколько правильна эта мысль Г. Парка, трудно сказать. У нас нет достаточно материала, чтобы с какой-либо долей уверенности судить о сроках исполнения афинскими епископами и фрурархами своих должностей. В любом случае кажется маловероятным непостоянный, спорадический характер службы фрурархов: ведь однажды поставленные в союзные города афинские гарнизоны, надо думать, сохранялись там надолго.

С самого начала можно проследить четкое разделение гармостов по соответствующим территориям, которые они должны были опекать. Так, по просьбе Эвбеи туда в 412 г. был направлен отряд в 300 неодамодов, который возглавляли два спартанца Алкамен и Меланф (Thuc. VIII, 5, 1). В том же году в качестве таких правителей или начальников были посланы Халкидей на Хиос и Клеарх в Геллеспонт (Thuc. VIII, 8, 2-3). Отсутствие у Фукидида четкого определения должностного положения Халкидея и Клеарха восполняют другие источники.

Ксенофонт прямо называет Клеарха гармостом, прибывшим в Византий с гарнизоном, состоящим из периеков и неодамодов (Hell. I, 3, 15). Как официально назывался Халкидей – не известно, но, скорее всего, так же, как его преемник Педарит, которого Фукидид называет "архонтом" (VIII, 28, 5). Однако, по всей видимости, Педарит носил титул гармоста Хиоса, подтверждением чему может служить фрагмент Феопомпа у Гарпократиона, где Педарит назван aJrmosth;" ajnhvr (s. v. Pedavrito")[021_92]021_92
  С Педаритом связан один важный эпизод, который проливает свет на положение гармостов в военной организации Спарты. Педарит, оказывается, был настолько самостоятелен, что мог отказаться предоставить хиосский флот в распоряжение спартанского наварха (Thuc. VIII, 32, 3). По его доносу наварх Астиох чуть было не лишился своей должности (Thuc. VIII, 38, 3; 39, 2). Это говорит о том, что спартанские гармосты были наделены очень большой самостоятельностью и напрямую не подчинялись навархам.


[Закрыть].

Из перечисленных выше гармостов и городов, которые они занимали, видно, что Спарта в период с 413 по 407 г. имела гарнизоны в наиболее стратегически важных пунктах, таких, например, как геллеспонтский регион, где, по крайней мере, в трех городах – Абидосе, Византии и Халкедоне – были спартанские гармосты. Гармосты в этот период имелись также и в главном городе Ионии Милете.

Так как наши сведения о посылке гармостов с гарнизонами во многом носят случайный характер, то мы не можем в полной мере оценить, до какой степени в Спарте до Лисандра уже была развита эта практика. Скорее всего, на первых порах функции гармостов были еще чисто военными: они должны были гарантировать безопасность тех районов, которые находились у них в подчинении. Но, судя по некоторым данным, им уже приходилось вмешиваться во внутренние дела подопечных городов (в 423 г. такую попытку предпринял Полидамид, офицер Брасида – Thuc. IV, 130, 4) и поддерживать там олигархические группировки, настроенные, как правило, проспартански. Например, Педарит, гармост Хиоса, активно способствовал насильственному введению на острове олигархического правления (Thuc. VIII, 38, 3).

По-видимому, новой ступенью в развитии института гармостов можно считать период, начавшийся с 407 г. и связанный с именем Лисандра. Недаром сам термин "гармост" в нашей традиции чаще всего ассоциируется с Лисандром, хотя гармосты существовали и до него и после него. Однако традиция совершенно верно делает акцент на гармостах Лисандра, признавая, что после 407 г. этот государственно-правовой институт начал претерпевать известные изменения путем привнесения в него новых элементов.

Вопрос о личном участии Лисандра в деле преобразования института гармостов в универсальную имперскую магистратуру до сих пор остается открытым. По мнению Г. Парка, любые обобщения тут очень затруднительны, поскольку наши источники не дают однозначного ответа на этот вопрос[021_93]021_93
  Parke H. W. The Development of the Second Spartan Empire... P. 54.


[Закрыть].

Нам известны имена лишь двух гармостов, которые, бесспорно, были назначены самим Лисандром. Это – Сфенелай, гармост Византия и Халкедона (405 г.), и Форак, гармост Самоса (404 г.) (Xen. Hell. II, 2, 2; Diod. XIV, 3, 5).

Если о Сфенелае нам почти ничего не известно[021_94]021_94
  С. Ходкинсон полагает, что Сфенелай был сыном эфора 431/430 г. Сфенелаида и братом Алкамена – командующего флотом в 412 г. (Hodkinson S. Social Order... P. 262).


[Закрыть], то Форак – фигура достаточно видная. Спартиат, заслуженный офицер, командующий крупными военными подразделениями во время Ионийской войны, правая рука Лисандра в битве при Эгоспотамах (Xen. Hell. II, 1, 18-20, 28; Diod. XIII, 76, 6; Plut. Lys. 9), он, конечно, не случайно был назначен гармостом Самоса, только что усмиренного Лисандром. Назначая своих высших офицеров на эту должность, Лисандр только следовал уже выработанной в ходе Пелопоннесской войны традиции. Однако и Сфенелай, и Форак недолго оставались гармостами. Первый был отрешен от этой должности в 404 г., второй – в 403 г. Причину отставки Сфенелая мы не знаем, однако показательно то, что он был заменен Клеархом, уже непосредственным ставленником эфоров (Diod. XIV, 12, 2).

Что касается близкого друга и соратника Лисандра – Форака, то он был обвинен эфорами в противозаконном хранении денег и казнен (Plut. Lys. 19, 7). Дело Форака, таким образом, можно трактовать как часть атаки на Лисандра, приведшей вскоре к его отставке.

Малочисленность этих конкретных примеров противоречит преданию, согласно которому Лисандр повсюду насаждал гармостов (Diod. XIV, 10, 1)[021_95]021_95
  Демосфен утверждает, что Аттика была со всех сторон окружена спартанскими гарнизонами, возглавляемыми гармостами: они были на Эвбее, в Беотии, Мегарах, на Эгине, Кеосе и других островах (XVIII, 96).


[Закрыть]. В промежуток с 405 по 403 г. – период наибольшего могущества Лисандра – нам известно всего шесть имен предполагаемых гармостов. Троих из них, Сфенелая, Форака и Клеарха, мы уже касались. Остаются Этеоник, Каллибий и сам Лисандр.

Об Этеонике известно только то, что он после поражения при Аргинусах с остатком флота находился на Хиосе (Xen. Hell. II, 1, 1-6). Ксенофонт нигде не говорит об Этеонике как гармосте Хиоса, тем не менее есть все основания включать его в список гармостов, как это делает Г. Бокиш[021_96]021_96
  Bockisch G. JArmostaiv. S. 237.


[Закрыть]. В 405 г., сообщает Ксенофонт, по распоряжению Лисандра Этеоник отправился в города фракийского побережья и «принудил всю эту область перейти на сторону лакедемонян» (Hell. II, 2, 5). Хотя это была чисто военная экспедиция и никаких дальнейших указаний на пребывание Этеоника во Фракии у нас нет, однако, учитывая задачи, которые стояли перед ним и исходя из обычного для гармостов территориального ограничения их деятельности, мы вместе с Г. Парком и Г. Бокиш вполне можем видеть в Этеонике гармоста Фракии[021_97]021_97
  Parke H. W. The Development of the Second Spartan Empire... P. 61; Bockisch G. JArmostaiv. S. 237.


[Закрыть].

Каллибий, судя по данным традиции, был гармостом Афин в 404/3 г. (Xen. Hell. II, 3, 15; Arist. Ath. pol. 37-38; Plut. Lys. 15, 6). Сместил Каллибия с должности гармоста, по-видимому, сам Лисандр, недовольный образом его правления (ср.: Plut. Lys. 15), хотя именно он, вероятно, в свое время помог Каллибию занять данный пост (Xen. Hell. II, 3, 14).

В 403 г. во время борьбы Спарты с Фрасибулом гармостом Афин был назначен Лисандр. По словам Ксенофонта, Лисандр "исходатайствовал афинянам ссуду в сто талантов и добился того, что сам был послан гармостом во главе сухопутного войска, а брат его Либий – навархом" (Hell. II, 4, 28). Это первый случай в истории, когда командующий значительной армией назван в источниках гармостом. И в самом деле, задачи Лисандра были во многом схожи с теми задачами, которые стояли перед любым спартанским гармостом. Другим был только масштаб и мера ответственности: по большому счету именно в Афинах в этот момент решалась судьба Спартанской державы. В Спарте это понимали и, несмотря на настороженное отношение к Лисандру, все же пошли на такое назначение. Очевидно, лучшей фигуры на должность гармоста Афин просто не нашлось.

Как и прочие гармосты, Лисандр командовал не гражданским ополчением, состоящим из спартиатов и периеков, а наемной армией (misqofovroi") (Xen. Hell. II, 4, 30), которую, подобно Брасиду, собрал, "склонив обещанием жалованья" (misqw/' peivsa") (Lys. XII, 60). В этом он отличался от царя Павсания, который, хотя и имел союзные контингенты, однако привел с собой в Афины, по крайней мере, две моры спартанцев (Xen. Hell. II, 4, 33)[021_98]021_98
  О Лисандре как гармосте Афин см.: Parke H. W. The Development of the Second Spartan Empire... P. 62 f.; Bockisch G. JArmostaiv. S. 192.


[Закрыть].

Стратегия поведения Лисандра в Афинах, а также используемый им принцип набора армии очень напоминают приемы Брасида. Соответствующий тип командующего хорошо засвидетельствован в спартанской истории более позднего периода. Такими командирами были, например, Фиброн и Деркилид, которых наши источники также называют гармостами (Xen. Hell. III, 1, 4; IV, 8, 3).

Особую категорию гармостов, по-видимому, составляли те, которые были назначены во вновь восстановленные Лисандром города. По свидетельству Ксенофонта и Плутарха, к таким общинам относились Эгина, Мелос, Скиона на Халкидике (Xen. Hell. II, 2, 9; Plut. Lys. 13) и, возможно, Гистиея на Эвбее (ср.: Thuc. I, 114; Diod. XII, 7; Plut. Per. 23). Изгнав афинских клерухов и вернув прежнее население, Лисандр, скорее всего, в обязательном порядке посылал туда гармостов с гарнизонами для того, чтобы предотвратить возможную гражданскую смуту (стасис) и обезопасить эти города от афинской агрессии (Schol. ad Aeschin. II, 77 – "всякий раз лакедемоняне оставляли там своего начальника (a[rconta), которого они называли гармостом, для того, чтобы охранять город и не допускать гражданской смуты")[021_99]021_99
  Подробнее о статусе восстановленных Лисандром городов см: Parke H. W. The Development of the Second Spartan Empire... P. 60 f.;


[Закрыть].

Из этих немногих примеров становится ясным, что при Лисандре институт гармостов еще находился в стадии развития. И в количественном, и в качественном отношении он не достиг еще той универсальности и обязательности, которые стали свойственны этой должности в начале IV в. Очевидно, институт гармостов еще пребывал в начале своего пути к регулярной магистратуре, ежегодно сменяемой и назначаемой эфорами. При Лисандре, насколько нам известно, посылка гармостов не стала еще абсолютно обязательной процедурой. Срок их пребывания в должности, по-видимому, точно не фиксировался и определялся, как правило, только военной необходимостью. Но вряд ли вполне справедливо мнение Д. Лотце, что гармосты Лисандра все еще оставались чисто военными функционерами, которые не заботились о связи новых союзников со Спартой[021_100]021_100
  Lotze D. Lysander und Peloponnesische Krieg. S. 67.


[Закрыть]. Лисандр не в малой степени способствовал превращению прежних, чисто военных командиров в военных администраторов, делающих свои первые шаги в новой для них области управления.

Что касается оценки личной роли Лисандра в формировании данного института, то тут, вероятно, невозможно дать однозначный ответ, как это было с декархиями. Конечно, Лисандр не являлся изобретателем этого института, ведь гармосты существовали и до Лисандра. Даже в пору своего наибольшего влияния он не имел возможности полностью контролировать назначение гармостов: для периода с 405 по 403 г. только двое вполне определенно были ставленниками Лисандра, остальные, скорее всего, как и раньше, назначались эфорами или царями (Thuc. IV, 132, 3; VIII, 5, 1-2; Diod. XIV, 12, 2). Судя по тому, что основной материал о гармостах относится к периоду уже после Лисандра, отставка последнего никак не повлияла на судьбу этого института.