Текст книги "Крыса (СИ)"
Автор книги: Лариса Цыпленкова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)
– Кузен Дени принёс! Мессеры, она вся обрастёт шерстью! Зелёной!
Радостный визг девиц едва не оглушил меня. Мои нежные, нежные ушки!
– Магали, вы уверены? – Вивьенн чуть прищурилась. – Как-то очень быстро он нашёл этот ритуал.
– Ну не станет же кузен мне врать! Зачем ему портить репутацию всей семье? Дени сказал, что они с друзьями хотели однокурсника проучить, ещё летом нашли ритуал, но того отчислили: родители не могли далее оплачивать учёбу.
Ведьмочки дружно изобразили презрение: кто-то фыркнул, кто-то хмыкнул, а Вивьенн издала короткий злорадный смешок.
– Надеюсь, скоро и мы лишимся удовольствия видеть киру Джосет. Я отправлю отцу список ингредиентов и, как только получу… Денег на АМИ в семье ювелира наверняка хватает, но и дворян в королевстве более, чем достаточно. Эти мне мессеры-скороспелки! Ни почтения, ни природного чувства ранга!
– Не могу не согласиться, – поддержала её Филиш. Эх, такой голос красивый, а она им гадости болтает! Филиш же с апломбом продолжила: – Такие, как Джосет, заканчивают АМИ, получают диплом и вместе с ним ненаследное дворянство, но вместо благодарности наглеют на глазах. Обращаются, как к равным, к тем, кто может перечислить десятки поколений благородных предков, великих магов, защитников королевства!
Ведьмы согласно зашумели, выражая возмущение вздёрнутыми носиками, презрительными жестами и прочими действиями на грани дозволенных этикетом. Это они что, всерьёз? Великие ведьмы и защитницы королевства? Да та же Джосет, в случае чего, без капризов и громких слов соберёт волосы в «улитку», подхватит сумку с зельями и отправится на поле боя с таким же спокойствием и достоинством, как за верстак отцовской мастерской или за покупками на рынок. А эти… Я представила себе Вивьенн: в одной руке флакон духов вместо бутылки с «Адским пламенем», в другой – печенька вместо щита, а с губ слетают не заклинания, а сквернословия вперемешку с родословной Армуа. А за спиной – толпа слуг… простите, оруженосцев. С веером, стульчиком, подушечкой, солнечным зонтиком и сервировочной тележкой. Фантазия вышла злая, но настолько забавная, что я аж зубами застучала от восторга.
– Ах, оставим эту тему, мессеры! – моя хозяйка вспомнила о светских обязанностях. – Сейчас принесут чай, матушка прислала чудесное ореховое печенье; нашему повару оно очень удаётся!
На вызов явилась служанка с сервировочной тележкой (такой же, как в моей фантазии) и принялась накрывать на стол. Ароматный чай, блюдо с ореховым печеньем, вяленые фрукты в глазури из заморского шоколада… Я начала прикидывать, не добраться ли мне до орехов, спрятанных в домике.
Вивьенн, между тем, забрала у подруги бумаги и отнесла в кабинет. В дверную щель я разглядела, как ведьма засунула их на полку, под книги. Что это за ритуал такой, интересно? Ни разу не слышала о ритуалах для роста шерсти. Зелья похожего действия мне знакомы, заклинания тоже бывают, но ритуал? Пока я размышляла, Вивьенн вернулась в гостиную, взяла с блюда печенье и подошла к вольеру.
– Флёр! – окликнула она деланно-ласково; её внезапное добродушие настораживало. – Иди-ка сюда!
Я выбралась из гамака и бегом рванула на место. Вивьенн оглядела меня, одобрительно кивнула. Адептки тоже подошли поближе, любопытствуя.
– Кушай побольше, девочка моя. Вот тебе печеньице, вку-у-у-усное, ореховое! Ну же, съешь печеньку! – напевала моя хозяйка, а я всё больше тревожилась. Впервые она со мной так ласкова; не к добру!
Вивьенн отодвинула засов, открыла дверь и положила передо мной печенье. Закрывать вольер не стала, наоборот, распахнула дверь и зафиксировала напольной защёлкой.
– Погуляй, если хочешь, Флёр. Не бойся, тебя тут никто не обидит.
– А ничего так, миленькая, – снисходительно заявила Филиш. – И шустрая.
– Ещё бы! – задрала нос Вивьенн. – Это вам не пасюк деревенский, это редкая разновидность декоративной капюшонной крысы.
– А она умная?
– А почему вы ей мысленно не приказываете?
– А где такую можно достать?
– Можно её погладить? Она не укусит?
Мою хозяйку засыпали вопросами, она только и успевала отбиваться, хвасталась моей редкостью, умом и ловкостью. Последнее заявление я даже поддержала, аккуратно взяв печенье передними лапками и деликатно обгрызая его. Ведь не стала бы ведьмочка подбрасывать на общее блюдо отравленное печенье, верно? А пахнет соблазнительно, сливочным маслом и поджаренными орехами. Вивьенн гордо указала на крохотные цепкие пальчики передних лап, на аккуратные коготки.
– Если я захочу, Флёр куда угодно пролезет, что хочешь сделает! А вот погладить… Лучше не надо. Она очень, очень испугалась, моя маленькая крыска. Поэтому у нас даже ментальная связь не установилась в полной мере. Мастер Говорящий велел пока не пытаться приказывать мысленно, только словами.
Удачно вывернулась, хитрюга! Я слушала, как щебечет с подружками Вивьенн, грызла печенье – действительно, вкусное, рассыпчатое, – и вдруг до меня дошёл запах, прежде скрытый ореховым… Даже не запах, след запаха, тень вкуса, там, где печенья касались пальцы Вивьенн. От этого неверного запаха я едва не подавилась крошкой. «Грёза»!
Глава 8
Аппетит пропал совершенно и бесповоротно. Девушки уже позабыли обо мне, разместились за столом, а Вивьенн на правах хозяйки разливала чай. Нет, так дело не пойдёт! Я сбросила печенье на опилки, спустилась следом за ним и утащила в домик. Запах оставался, зыбкий и призрачный, но непохоже, что «Грёзу» добавили при выпечке, да зелье бы и испортилось от сильного нагрева. Спрятав печенье под подушку, я выбралась наружу и отправилась на разрешённую прогулку.
Поначалу я не лезла к девушкам, изображая робость и осторожность, но вскоре убедилась, что адепткам не до меня. Добравшись до учебных папок, я тщательно обнюхала их; действительно, от одной заметно пахло «Грёзой». Но чья это папка? Надо будет понаблюдать, кто её заберёт, а для верности хорошо бы и девушек обнюхать. Как? Разве что… они сами этого захотят! Надо показать им такую хорошенькую, миленькую, обаятельную крыску, чтобы ручки девушек сами потянулись потрогать и погладить. В голове моей быстро созрел план и, пользуясь временной свободой, я подготовилась к своему маленькому выступлению.
Разумеется, разговоры шли… нет, не об учёбе. Девушки жеманились, выбирали фрукты в шоколаде, ели печенье, обсуждали какие-то глупости, даже поспорили, какого оттенка было платье некой мессеры Борнуа на приёме у столичного мэра – цвета бедра испуганной нимфы или же нимфы спокойной. Всё же зря этих девиц обучают в АМИ: ни Вивьенн, ни её подруги никогда не будут настоящими ведьмами. Так, похвастать дипломом, наградить соперницу прыщами и не более того; сейчас девушки хотят поклонников и развлечений. Их бы стоило выдать замуж за мужчин немного постарше, чтобы держали супруг в руках: лаской, детьми, выполнением желаний… или даже наказаниями – пока девушки не повзрослеют рассудком. Когда мессеры со всеми сопутствующими ритуалами допили чай, они вспомнили о домашних заданиях и собрались было уходить. Но им же надо было забрать свои артефактные папочки с учебниками и тетрадями, брошенные на диванчике… А там ведьм уже ждала я. Во всеоружии.
Шныряя по гостиной, я отгрызла с одной из занавесок алый пушистый помпон, небольшой, с лесной орех размером, и устроилась с ним в обнимку на кожаных папках. Когда гостьи начали подниматься из-за стола и оборачиваться к дивану, настал нужный момент: я начала играть, и чье-то тихое восторженное «ах!» меня подзадорило. Я бросала помпон, как мяч, и прыгала на него, как будто охотилась. Я обхватывала его всеми лапами и перекатывалась так через голову. Я взбегала на резную спинку, спрыгивала в подушки и металась к папкам, а потом носилась по этим скользким папкам, как по льду, то догоняя, то уворачиваясь от алой игрушки. Смотреться это должно было хорошо на фоне глубокого синего штофа обивки и чёрной кожи папок: моё ловкое каштановое с белым тельце и ярко-алый помпон. Устала я быстро, но представление устроила не хуже, чем какая-нибудь цирковая акробатка.
– Какая прелесть ваша Флёр! – восторженно заявила одна из девушек, Магали, кажется. Посмотреть я не могла, занятая тем, что упрятывала помпон в гору подушек и подушечек. – Можно, я её всё-таки поглажу?
– Ну-у, – протянула Вивьенн, – на свой страх и риск. И не напугайте её!
– Нет-нет, что вы, Вивьенн! Я знаю, как обращаться с фамильярами.
И девушка шагнула к дивану. Это оказалась блондиночка Гэтайн, не Магали. Оказалось, что мессера Гэтайн действительно имеет опыт общения с животными. Присев рядом с диваном, блондинка заговорила со мной, нежно, негромко, голосок её журчал и шелестел, как ручей в листве. Гэтайн рассказывала мне, какая я ловкая, красивая, умная крысонька, как она хочет меня погладить и сделать мне хорошо. Откуда бы ей знать, где и как надо почесать крысу, чтобы ей было хорошо? Но не время для капризов, надо налаживать контакт с ведьмочками.
Робко, медленно я подошла ближе. Гэтайн продолжила уговоры и протянула руку ладонью вверх, и я сделала ещё несколько шагов, почти коснувшись носом нежных пухленьких пальцев. Девушка протянула вторую руку и я повторила ритуал обнюхивания. Нюхала я изо всех сил, но от рук Гэтайн «Грёзой» не пахло. Я благосклонно позволила погладить себя по спинке, а потом ступила на ладонь девушки. Та захихикала и продолжила меня наглаживать.
– Что такое? Что смешного? – заинтересовались ведьмочки.
– Щекотно, мессеры! Такие нежные лапки и шелковая шкурка, и хвост совсем не противный. Сухой и тёплый. А коготки острые и щекотные!
– Я тоже хочу! – заявила теперь уже точно Магали. – Вивьенн, можно?
– Ну, хорошо, – смилостивилась моя хозяйка. – По очереди и очень осторожно. Гэтайн, пожалуйста, подержите пока Флёр. Ей спокойно у вас в руках, не стоит тискать и передавать из рук в руки.
– Конечно, Вивьенн, – радостно согласилась блондинка, осторожно поднимаясь и придерживая меня на ладони. – Мессеры, пожалуйста, сначала дайте ей понюхать ваши руки, не спешите гладить!
– Да уж знаю, – покривилась Магали, – у брата фамильяр уже восемь лет, у кузенов тоже.
И она протянула мне руку, которую я и обнюхала. Вот оно! Как я не завизжала – не знаю. Запах «Грёзы» был, слабый, но вполне отчетливый. Как? Вот эта первокурсница принимает «Грёзу»? Я позволила погладить себя и Магали, и двум оставшимся девицам – нет, на них не было следов запрещённого зелья. Только Вивьенн и Магали. Показав, что устала от общения, я запищала, засуетилась на ладони Гэтайн, и блондинка присела, опустила руку на диван, позволив мне сбежать. Хозяйка не задерживала, по-прежнему показывая заботу и дружелюбие. Да что ж такое?
Нет, «Грёза» даже временно не вызывает ни доброты, ни чего-то подобного, так что поведение Вивьенн полностью осознанно. И непохоже, чтобы моя хозяйка или её подруга вообще принимали эту дрянь: нет характерного едва заметного тремора, руки девушек тверды, глаза не покрасневшие, не слезятся. Скорее, они обе прикасались к кому-то, кто принимал «Грёзу»… или к чему-то, что ему принадлежало. Бумаги! Прикасались к бумагам только Магали и Вивьенн – и от обеих этот отвратительный запах! На ум приходил тот парень, принимающий зелье, – с некой вещью, которую должен был передать неизвестной девушке, своей кузине! И Магали, получившая описание ритуала от кузена. Как бы не оказалось, что вчерашний грёзник – кузен Магали, как его там, Дени Легрэ?
Это что же получается? Я вернулась в вольер и забралась в гамак; мысли метались, как крысиная стая от метлы. Некий взрослый маг, преподаватель, подсунул первокурсницам (слабеньким недоучкам) через мальчишку-грёзника ритуал, который должен сделать то, что ритуалы обычно не делают? Бр-р-р! Бред! Нет, я просто обязана посмотреть на руководство своими глазами, а если не разберусь – то обратиться к мэтру Сиду! Сдаётся мне, ритуал будет делать не совсем то, что обещано глупым ведьмам. Или совсем не то.
Пока я пыталась собрать разбегающиеся мысли, хозяйка проводила подруг и подошла к вольеру.
– Флёр! Вылезай.
Я послушно выбралась из гамака и подбежала к решётке, глядя на хозяйку снизу вверх.
– Я решила, что я с тобой сделаю, – медленно и веско заявила Вивьенн. Мне стало очень не по себе, но я держалась, хотя крысиное сердечко билось, как осенний лист на ветру. А хозяйка продолжала: – До Излома я буду делать вид, что пытаюсь с тобой поладить. А ты – ты будешь бояться. И всем показывать, что боишься. К Излому в Академию прибудет Тройка Ловчих, для плановых проверок… но ты этого всё равно не поймёшь. Тебя касается только то, что я попрошу Тройку разорвать узы, потому что ты так и не доверилась мне, а мне тебя жаль. Я буду давать тебе лакомства, игрушки, гладить и ласково разговаривать, но ты должна по-прежнему от меня шарахаться. Ты понимаешь? Кивни, если поняла.
Я невольно кивнула. Треклятые узы! Хочешь, не хочешь, а прямые приказы выполняешь.
– Хорошо, – усмехнулась Вивьенн, кривовато и жёстко. – Если ты будешь вести себя хорошо, то после разрыва уз я тебя отпущу. Просто отпущу. Если ты вдруг решишь, что тебе хочется остаться в фамильярах, если попытаешься мне помешать… Я всё равно найду способ от тебя отвязаться, зато ты после этого станешь обедом для Зизи. Я понятно объяснила?
Я вновь кивнула, трепеща. Если бы ты знала, Вивьенн, как я сама хочу от тебя отвязаться!
Хозяйка ещё постояла, наблюдая за мной, а я замерла в покорной позе, вжимаясь в опилки. Наконец, ведьма хмыкнула и ушла заниматься. Вольер она закрывать не стала, как и дверь в кабинет, но я предпочла остаться за решёткой, в иллюзорной безопасности. Забралась на толстую ветку, устроилась в подходящем гамаке и весь вечер то дремала, то наблюдала за Вивьенн: как она готовится к завтрашним занятиям, ходит по апартаментам в домашнем шёлковом платьице, примеряет драгоценности, читает какую-то тонкую книжицу, мечтательно вздыхая. Поужинав, ведьма так и оставила вольер открытым, но дверь в спальню прикрыла плотно, и я услышала щелчок то ли замка, то ли защёлки.
Спустя час терпеливого ожидания наступило моё время. Я была совершенно уверена, что Вивьенн даже не бралась за руководство к ритуалу; если он покажется мне сомнительным, то можно будет добавить в список ингредиентов какую-нибудь редкость, чтобы затянуть подготовку.
Облик я сменила не сразу; сначала просочилась в щель между косяком и не до конца прикрытой дверью кабинета, забралась на книжную полку, цепляясь когтями и балансируя хвостом. Нужные мне бумаги я учуяла, едва забралась на полку: аромат «Грёзы» я уже ни с чем не спутаю. Можно было спускаться обратно и принимать человеческий облик. Переход оказался проще, чем в прошлый раз. Может быть, я потихоньку привыкаю к такой частой трансформе?
Уже человеческими руками я вытащила из-под книжной стопки четыре плотных листа. Список ингредиентов, описание ритуала, текст заклинаний, схема пентаграммы… Стоп! Какая ещё пентаграмма? Я очень мало знаю о ритуалистике, но это же основы: для каждого рода взаимодействий своя фигура. Когда Вивьенн сделала меня фамильяром, она использовала гексаграмму-шестиугольник. Идея в том, что гексаграмма – два взаимопроникающих треугольника, символизирующих двух участников ритуала; связь хозяин-фамильяр, дающая обоим некоторые возможности и налагающая взаимные обязательства. Если ритуал должен привести к обрастанию шерстью, то это, получается, ритуал изменений. Для него может использоваться семиугольник-гептаграмма, а пентаграмма – это… вызов сущности!
Я едва не села прямо на пол. Это кого же и зачем будут вызывать девушки? Символы, вписанные в пентаграмму, были мне незнакомы почти все, но те, что я узнала, заставили беспокоиться: «жертва», «дева», «дар». Я сверила знаки и описание ритуала и похолодела. Положение «девы» – в центре пентаграммы – предполагало как раз полную беззащитность Джосет перед тем, что явится на вызов. Да её сожрут! Или ещё что-нибудь похуже… Если проводящий ритуал предлагает некий дар, то сущность может не только воспользоваться даром на месте, но и забрать с собой. Одна мысль о милой девушке посреди Бездны приводила в ужас.
Я сунулась было в тексты заклинаний и ошалела окончательно. Да, я знала и раньше, что группа Ноль обладает минимально необходимыми знаниями, но не предполагала, что их и близко не подпускают к демонологии, некромантии и подобным дисциплинам. Им, похоже, даже основ теории не дают, иначе Магали должна была хоть заподозрить неладное! Язык и мне был почти незнаком, но буквы демоника я не могла не опознать. Список ингредиентов тоже не порадовал: среди безобидных вроде кедра и вексы была вписана оловянная чаша для благовоний и оловянное кольцо с гиацинтом. Для призыва мелких бесов довольно глиняной курильницы, а такой инструментарий используется для вызова владык, как бы не демонического герцога или принца. О-ох, что же за гадость подсунул Легрэ своей кузине? Вернее, некий преподаватель – через Легрэ.
К мэтру Сиду идти было необходимо. И бумаги с собой возьму. Только… если свернуть листы в тугую трубочку и тащить в крысиных зубах через половину Академии, то бумага помнется, испачкается, а то и порвётся… Проклятье! Придется запоминать, что смогу. А на будущее – озаботиться человеческой одеждой. Где-то же должна быть прачечная или склад, почему не стащить оттуда простую мантию? Спрячу где-нибудь в кладовке, и в следующий раз пойду в человеческой форме: кто считал этих адепток и ассистенток?
Час я потратила, затверживая знаки и их расположение в пентаграмме, а потом вернула бумаги на место, сменила облик и помчалась в библиотеку, к мэтру, подгоняемая страхом: что проснётся Вивьенн, что я что-нибудь забуду или перепутаю, что… В общем, я просто боялась.
Мэтр Сид моё беспокойство понял в полной мере, когда я по памяти воспроизвела пентаграмму.
– Мей, деточка, это же… Где ты увидела эту гадость⁈
– Мэтр, я не могу вам сказать.
Призрак мрачно кивнул, пожевал нижнюю губу. Потом с видимым трудом произнёс:
– Прости, Мей, но я не могу допустить, чтобы этот ритуал провели. Мне кажется, ты нетвёрдо запомнила кое-какие символы и текст, но даже в таком виде… Мей, это вызов демона. Я не имею права молчать и подвергать риску адептов.
– Мэтр, я понимаю, но я тоже очень хочу жить! – в груди мгновенно вырос ледяной ком. Выдала тайну хозяйки – подставила её Ловчим – причинила вред – повинна смерти. – Пожалуйста… мы можем что-то сделать, начертить что-то другое? Я подменю бумаги, а оригинал уничтожу!
Меня била крупная дрожь. Не отрывая взгляда от ожесточившегося старческого лица, я уже начала сползать со стула, чтобы умолять хоть на коленях, обещать что угодно, но мэтр махнул рукой – сиди! Я осталась на месте, лишь вцепилась обеими руками в край стола, так, что побелели костяшки пальцев. Призрак бросил ещё один взгляд на мою кривоватую схему, посмотрел мне в глаза.
– Мей, они должны были вызывать демона похоти, Ситри.
– Ой… – я угадала, увы.
– Ситри относительно безопасен, пока остаётся в круге, но Джосет Бер отправилась бы в Бездну; Принц Похоти ни за что не упустил бы невинную хорошенькую девицу.
– Они хотели всего лишь, чтобы Джосет обросла шерстью… – лепетала я; жалкое оправдание.
– А кто-то точно знал, что произойдёт. Если бы это была просто глупость первокурсниц, детка, я мог бы проявить снисхождение. Но это не глупость, это – преступление. Преподаватель Академии готовит ритуал для вызова демона и принесения ему в дар невинной девы, адептки! Чужими руками, что ещё хуже. И ты предлагаешь мне закрыть глаза на такое… такое… Нет, преступление – всё же слишком мягкое слово.
– Мэтр Сид! – у меня родилась идея. – А давайте я отошлю оригинал в Лигу Ловчих? Почтовый ящик принимает такие письма бесплатно, я точно знаю! А адрес отправителя укажу как АМИ. И пусть они ищут того гада, который этот ритуал придумал, а не мою хозяйку. Мэтр? Мэтр, пожалуйста!
Призрак молчал долго, очень долго, и я уже почти смирилась со скорой гибелью, когда мэтр заговорил.
– Мей, у меня будут условия.
Ледяной ком в груди растаял, я обмякла на стуле, по щекам потекли слёзы. Да что угодно, дорогой мэтр!
– Ты поклянёшься мне сейчас, что отправишь оригинал в Лигу Ловчих до исхода следующей ночи. Лучше было бы сейчас же, но ты будешь занята новым руководством к ритуалу. Итак?
– Клянусь кровью и магией, мэтр!
Едва слова клятвы сорвались с моих губ, как правую руку обожгло – я аж зашипела от боли – и запястье охватила чёрная полоса вроде татуировки. Клятва услышана теми, кто стоит над нами, принята и засвидетельствована. Если я нарушу её, умру неизбежно, так что следующей ночью будет не до сна: придётся дотащить бумаги до почтового ящика.
– Хорошо, – удовлетворённо кивнул библиотекарь. – Ещё ты будешь следить за своей хозяйкой. Если она ещё хоть раз попытается нанести вред магией кому бы то ни было, хоть самый малейший – да хоть прыщ посадить – ты придёшь ко мне и расскажешь. Клянись!
– Клянусь кровью и магией!
Теперь я знала, чего ожидать, и только прикусила губу, когда второй браслет-тату нарисовался на запястье.
– Пока ты соблюдаешь клятву, ты жива, Мей, ты это знаешь. Я не хотел бы так поступать с тобой, но, девочка моя! Тот преподаватель… Бедная Джосет может быть только первой жертвой, ты понимаешь? И следующий ритуал может призвать Гаала, затмевающего разум, или даже повелителя безумия Шакса. Ведьмы-первокурсницы не удержат такого демона в круге, и что тогда станет с Академией, адептами, да и с тобой тоже? Право, Мей, лучше тебе умереть, чем попасть в лапы демонов! Поверь покойнику, смерть не так страшна, как то, что может сотворить с твоей жизнью и душой любой из владык Бездны!
Ох, я верила мэтру, верила безоговорочно, но как же я не хотела умирать! Узы фамильяра и магическая клятва грозно скалились, только и ждали первой же моей ошибки, и всё мое существование превратилась в забег по узкой тропинке между двумя пропастями. Нарушу клятву – и кровь моя мгновенно сгорит в пламени моей же магии, предам хозяйку – и узы удушат меня ещё быстрее. Угораздило же меня пойти в ту ночь мимо ритуального зала! Боги, чем я вас прогневала? Не воровала же я библиотечные книги, всего лишь читала, да ещё под присмотром библиотекаря-призрака. Неужели за стремление сберечь и так невеликие капиталы мне придётся расплачиваться не только свободой, но и жизнью⁈ Я молча, покорно склонила голову, смиряясь с условиями мэтра Сида. Условиями, которые только и стояли теперь между мной и моей смертью.
