Текст книги "Крыса (СИ)"

Автор книги: Лариса Цыпленкова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)

Глава 19

Горевать по цветочкам, уничтоженным в приступе гнева, Вивьенн не пришлось: поутру доставили ещё один букет, на этот раз осенний: золотые кленовые листья, ветки рябины с ещё зелёными листьями и алыми ягодами, снежноягодник, лиловые метёлки петельника. Хозяйка потребовала у прислуги стеклянную вазу, поставила было букет в гостиной, но потом передумала, унесла в спальню. Будет одна любоваться, жадина.

Одну рябиновую гроздь, впрочем, Вивьенн приколола к тёплой академической мантии, в которой собиралась выходить. Для меня она приготовила муфту из плотного атласа, изнутри подбитую тёмно-коричневым мехом. К этой довольно громоздкой штуке была пришита чёрная атласная лента, которая надевалась на шею и удерживала муфту. Я с интересом забралась внутрь и оценила удобство своей новой переноски: мягко, продувать не должно, и, благодаря приличному размеру муфты, можно спрятаться от чужих взглядов.

– Соболь, – вздохнула Вивьенн. – Цени, хвостатая! Соболиная муфта для крысы!

Сама же она надела перчатки, не желая лишний раз ко мне прикасаться. Вообще выглядела она… сияюще. Щёки розовели от волнения без всяких румян, изумрудные глаза таинственно поблёскивали, улыбка розой расцветала на пухлых губах. Я бы позавидовала, будь в этом хоть какой-то смысл. Нет уж, сижу тихой скромной крыской, не привлекаю к себе внимание, жду Излома. И ни к чему представлять, как я сама могла бы одеться на свидание с Ловчим – свидание-то не у меня! Я уткнулась носом в нежный шелковистый мех и печально пискнула, тихо-тихо, чтобы Вивьенн не услышала. Скорее бы вернуть себе свободу!

По коридорам общежития Вивьенн летела. Я даже не рисковала выглянуть из муфты, только слушала, что происходит снаружи. Обмен приветствиями с подругами и соседками, смешки, стук каблучков, почтительное «Здравствуйте, кира Вуэго!» – и бархатный голос Лорентина Эдора:

– Доброго вам дня, мессера Вивьенн! Хоть он и хмурый по-зимнему, вы озаряете его, подобно летнему солнышку.

Тоже мне, любезник! Наверно, долго практиковался с придворными красотками? А хозяйка поплыла, сердечко забилось быстрее, голос тает, как мёд в горячем чае.

– Вы мне льстите, мессер!

– Ни в коем случае! Позвольте предложить вам руку. Куда пойдём для начала?

Вивьенн сделала несколько шагов и, вероятно, приняла руку Ловчего, поскольку до меня донёсся аромат кофе и тысячелистника. Такой… истинно мужской запах, горьковатый и головокружительный.

– Думаю, в администрации и преподавательских корпусах вы уже были? Тогда давайте начнём с главного корпуса. Вы знаете, что в АМИ самые большие аудитории? В некоторых могут разместиться до пятисот человек!

– В самом деле? Не зря вашу академию считают одной из лучших.

Так, мило болтая, сладкая парочка дошла до лекционных залов, посетила оранжереи, где выращивались растения для лекарств и прочих зелий, прошли по лабораторному корпусу, заглянув в свободную лабораторию. Полагаю, кого-то из адептов безжалостно выгнали (ну, или передвинули время для всех), чтобы Ловчий смог постоять у лабораторного стола, потрогать разложенные на поддонах ингредиенты, хмыкнуть над работающей горелкой. В помещениях я вылезала из муфты и забиралась на плечо Вивьенн, так что могла собственными глазами наблюдать за обоими: и за Лорентином, и за ведьмой. В этом смысле крысиные глазки, пусть даже близорукие, весьма удобны: одним глазом смотрю налево, на Ловчего, другим – направо и вверх, отслеживая реакцию хозяйки… Ничего не упущу!

Хозяйка, кстати, была со мной настолько мила и ласкова, что умилялись и Лорентин, и дежурный сотрудник, вручивший Вивьенн ключ от лаборатории, а мне – ореховое печенье, и магички из оранжереи, у которых нашёлся для меня сушёный ломтик яблока и ещё печенье, имбирное. К тому моменту, как мы завершили первую часть прогулки, я объелась и пить хотела неимоверно. К счастью, Ловчий предложил прерваться ненадолго и перекусить в чайной. Вивьенн с радостью согласилась, а я ждала этого момента почти как разрыва уз.

В чайной было тихо и уютно. Посетители сидели в небольших кабинках, открытых со стороны общего зала, а в центре располагался буфет. Под стеклянными колпаками раздували румяные бока пирожки, кокетливо выглядывали из-под курчавой зелени сырные и мясные закуски, маняще поблёскивали сахарными цукатами пирожные. Между буфетом и кабинками сновали молоденькие подавальщицы, иногда ныряя в арку, отделяющую зал от поварни: за горячим чаем и особо нежными десертами, которые готовили на заказ.

Устроившись в одной из кабинок, Вивьенн выпустила меня из муфты на стол, и я первым делом рванула к её чашке. Не прикоснулась, разумеется, просто села рядом на задние лапки и тихонько, просительно запищала, слегка покачиваясь из стороны в сторону.

– Что? – не поняла хозяйка.

– По-моему, ваша Флёр хочет пить, – предположил Ловчий. Я радостно сложила лапки перед грудью, закивала и замолкла. Подавальщица, которая уже стояла рядом, тут же предложила:

– У нас есть мисочки для фамильяров, мессеры. Прикажете принести воды или чего-то ещё?

– Думаю, малышку уже закормили, – хохотнул Лорентин. – Воды, кира. А нам – чаю и пирожков. Мне, пожалуй, с мясом и сыром, а вам, Вивьенн?

– С творогом и, если есть, со снеженикой, – небрежно ответила хозяйка, задумчиво разглядывая меня. Подавальщица присела и отошла – Как же всё-таки неудобно без ментальной связи!

– Кстати говоря, а отчего вы её не установили?

– О, это печальная история, – картинно вздохнула ведьма. – Флёр очень напугалась в момент привязки, а перед этим на неё напал хищник, дикий, оказавшийся без присмотра. Вот моя девочка и не доверяет ни мне, ни вообще людям. Вернее, вроде бы и ручная, но ментальную связь установить не позволяет. Ужасно! Но, в самом деле, не взламывать же ей сознание. Флёр такая хрупкая, такая нежная, я же её сожгу! Вот и Говорящий велел не спешить.

– Да, в таких случаях фамильяры бывают очень осторожными, – покивал Ловчий. – Помогут только время, терпение и любовь.

Подошла подавальщица, поставила на стол фарфоровую мисочку с водой, перед людьми – маленькие корзиночки с пирожками. Попыталась было налить чаю, но Вивьенн махнула рукой, отсылая девушку.

– Мы сами, благодарю вас.

Та отступила, а Вивьенн передвинула миску поближе ко мне. Я едва сдержалась, чтобы не наброситься на воду, и пила со всей возможной деликатностью.

– Я почти готова просить о разрыве уз, – вздохнула моя хозяйка ещё тяжелее. – Мне кажется, Флёр не нравится быть фамильяром. Она предпочитает прятаться, играет очень редко, подходит только если её позвать. Насколько я понимаю, есть звери, которые не очень любят людей.

– Возможно, – протянул Лорентин. – Вы позволите мне посмотреть?

– Да-да, конечно, – благодарно улыбнулась Вивьенн и взялась за чайник. – А я пока налью нам чаю.

Я настороженно подняла голову от миски, вытирая капли с усов. Ловчий посмотрел на меня не злобно, с искренним любопытством, а потом протянул левую руку ладонью вверх, но не коснулся. Оставил дюймов пять между мной и кончиками своих пальцев.

– Познакомимся поближе, Флёр? Обещаю, я тебя не обижу. Просто посмотрю.

Я неуверенно шагнула к нему, вытянулась всем телом и осторожно понюхала пальцы Лорентина. Они пахли кофе, горькими травами и чуточку мёдом. Я шагнула смелее. Ловчий положил руку на стол, и я осторожно забралась к нему на ладонь, готовая сорваться с места в любой момент. Мужчина поднял меня повыше, так, чтобы смотреть в глаза. Вторая рука его ковшиком легла за моей спиной, страхуя от падения. Напрасно, я достаточно ловкая, чтобы не упасть с такой большой ладони, но всё равно приятно.

Лорентин поднёс меня ещё ближе к своему лицу, даже принюхался, кажется. Чуть прищурился и улыбнулся.

– Ты просто прелесть, малышка!

Я пощекотала его ладонь усами, и Ловчий разулыбался. Пальцами правой руки провёл по моей спине, и я слегка изогнулась, подставляя под них левый бок. Лорентин охотно почесал мне и левый бочок, и правый, и холку. Я расслабилась, растворилась в умелых ласках Ловчего, и в какой-то миг поняла, что лежу на спине, полностью открытая мужскому взгляду. Такая надёжная ладонь легко удерживала меня на весу, я ощущала себя совершенно беззащитной, покорной, и мне это нравилось! Моё тело предало меня. Кажется, от неземного наслаждения все мышцы превратились в дрожащий безвольный холодец. Твёрдые, чуть шершавые, но такие нежные пальцы погладили горло, игриво пробежались по животу и спускались всё ниже, а я млела, мелко дрожала и тихо попискивала… Эдор!!! Это уж совсем неприлично! Я с возмущенным стрекотанием вывернулась из-под нахальных пальцев и сбежала, цепляясь за рукав его камзола, напоследок мазнув по ладони хвостом. Рванула через стол к хозяйке и спряталась в её муфте, по-прежнему стрекоча. Втянула за собой хвост, и лишь потом выглянула: оценить реакцию Вивьенн.

Та весело хихикала. Лицо её зарумянилось, глаза блестели; сдаётся мне, свою задачу (отвлечь Ловчего) я выполнила на отлично. Зелье Вивьенн подлила. Что ж, буду надеяться, что мэтр Сид прав, и Ловчему никакой приворот не опасен.

Вивьенн же затеяла лёгкую светскую беседу ни о чём, и я немножко успокоилась. Но стыд за своё неприличное поведение всё ещё грыз меня. Это люди не знают, что я крыса только обличьем, а я-то, я должна была держать себя в руках, не поддаваться желаниям и удовольствиям крысиного тела! Позорище… Не дай Дагна, узнает магистр Берзэ! При одной мысли о такой возможности мои глаза закрылись. Не-е-ет, ни за что. Пусть меня хоть на конюшне выпорют, никому никогда не расскажу о сегодняшнем дне!

В своих душевных страданиях я пропустила большую часть беседы и очнулась лишь после странного заявления Ловчего:

– Знаете, иногда я жалею, что Ловчих обучают не в магических академиях, а отдельно. Мне кажется, я так много упустил в студенческой жизни!

Что? Слыхивали мы, как бесятся молодые Ловчие в своих якобы строгих Схолах! Одна, под самой столицей, славилась тем, что студиозусы на спор сбегали и посещали лучший столичный бордель. Первый из тех, кто добирался до «Краснеющей розочки», проводил ночь с выбранной девицей бесплатно, вернее, за счёт приятелей. Интересно, научили его там ласкать девушек так же беззастенчиво и приятно, как крыс? Тьфу! О чём я только думаю⁈

– … И эта адептка едва не сбила меня с ног, Вивьенн.

– Должно быть, очень спешила? Может быть, на свидание? – кокетливо предположила ведьма.

– Возможно. Но вежливо было бы представиться или хотя бы извиниться, вам не кажется?

– В Академии достаточно простолюдинок, Лорентин. Не все из них хоть сколь-нибудь знакомы с этикетом. Не обижайтесь на неё. В конце концов, она могла просто испугаться вас, всё же столкнуться с Ловчим…

– Возможно, – покривился Эдор. – Но, помимо прочего, она нарушила ещё одно правило: не надела значок АМИ, так что я даже факультет её не знаю. Кстати! Может, вы подскажете, что за девушка? Росточком мне по плечо, карие глаза, волосы такие… светлые, не знаю, как правильно назвать: то ли мышиные, то ли пепельные.

Да он же меня описывает! Фамильярские узы дрогнули: Вивьенн совсем не понравилось, что Лорентин спрашивает у неё о другой девушке.

– Нет, боюсь, не припомню такую, – пожала плечами ведьма, придвинула к себе свои пирожки, уже чуть тёплые, но пахнущие очень приятно, и принялась за еду.

Эдор последовал её примеру. Расправившись с полдюжиной пирожков, пахнущих сыром и говядиной, он неторопливо выпил свой чай. С каждым глотком Вивьенн торжествовала в душе, и меня окатывало тёплой волной настоящей радости. Вот же дрянь, а! Спрашивается, кто из нас крыса?

Задерживаться в чайной они не стали. Ловчий поблагодарил Вивьенн за приятную прогулку и проводил к девичьему общежитию. Склонился в глубоком придворном поклоне, поцеловал воздух над запястьем, отвесил десяток комплиментов – и всё это на виду у адепток, столпившихся перед общежитием. Моя хозяйка проплыла мимо них, задрав нос, словно королева через толпу придворных.

До вечера Вивьенн прилежно училась, нагоняя пропущенные занятия. Подруги не зашли к ней, как ни странно, но ведьме было не до подруг. Время от времени она откладывала перо, мечтательно любовалась букетом, который перенесла в кабинет, и вздыхала так глубоко, что, того и гляди, в обморок хлопнется. Закончив с домашним заданием, Вивьенн приняла ванну и легла в постель, но уснула не скоро. Ветер за окнами заунывно посвистывал, навевая сон, а девушка всё ворочалась, мечтая о чём-то. Ну, о чём – о Лорентине, разумеется.

Кое-как дождалась я, пока хозяйка заснёт, и поспешно сбежала из комнаты. Не нравилось мне это дурацкое расследование. Если Ловчие так ловят злокозненных магов, то удивительно, что мы ещё не захвачены этими мерзавцами. Полдня Эдор потратил, разгуливая с хорошенькой адепткой, вместо того, чтобы допросить всех преподавателей Дени Легрэ, всех его приятелей и недоброжелателей, хоть что-то бы сделал полезное вместо флирта! А то ведь даже про волосы Джосет Бер не спросил, хотя их невозможно не заметить. Я добежала до лестницы, скатилась по жёлобу, не испытав даже малейшего удовольствия: мне надо было быстро сделать кое-что, но не в общежитии, совсем не в общежитии.

Спустившись в цокольный этаж, я добралась до спрятанной одежды. Сменила облик и со спокойным, деловым видом поднялась в вестибюль. Проходя мимо Ночной Драконши, пожелала ей доброй ночи, на подозрительное «Куда?» спокойно ответила, что иду на ужин. Сегодня, дескать, долго сидела с домашкой. Кира Вуэго покивала понимающе и не стала задерживать.

А я… Не торопясь вышла из общежития, пошла по тропинке и, как только завернула за вишнёвые заросли, побежала к преподавательскому корпусу, к Северной башне, куда поселили Ловчих.

* * *

Задыхаясь после быстрого бега, я стояла в тени и рассматривала окна, горящие тёплым светом. Второй этаж. Высоко, ярдов пятнадцать или больше, но и забираться туда я не собиралась. Подождала, пока выровняется дыхание, подняла кусочек замёрзшей земли и бросила в ближайшее светящееся окно. Эдор там или нет, неважно. Лучше бы он, конечно: он меня запомнил. Может, на этот раз поверит и начнёт действовать быстро?

За стеклом мелькнула тень – только тень, не мужской силуэт. Я бросила ещё один мёрзлый комочек. Створка, тихо скрипнув, отворилась. Откуда-то, словно из глубины комнаты, прозвучал голос Лорентина:

– Кто здесь? Что вам надо?

Ой! Это он боится, что я на него покушусь… покусюсь… покусаю… Тьфу! Нападу, в общем?

– Мы встречались, мессер Эдор! – ответила я. Без крика, но и не громко. Услышит, если рассказы о Ловчих правдивы. – Я советовала вам поговорить с беднягой Легрэ.

– Адептка без значка! – радостно опознал меня Эдор и почти сразу высунулся из окна, закрутил головой. – Как вас всё-таки зовут, моя прелесть?

– Это неважно, мессер, – твёрдо сказала я. Как бы ни хотела я поговорить с Лорентином, я и так рисковала. – Важно то, что я посоветую вам сегодня. А именно – задайте те же вопросы завкафедрой рунологии. Магистр Детруа может рассказать вам кое-что… интересное. И не тяните. Он-то не умрёт, как Легрэ, но мало ли…

– Подождите, девушка! Подождите, я сейчас!

Эдор перемахнул через подоконник и начал без малейшей страховки спускаться по стене, ловко цепляясь за выступающие камни. У меня-крысы бы так не получилось! Да что ж я стою, идиотка! Не дожидаясь, пока Ловчий спустится, я рванула к общежитию, теми тайными тропками, которыми никогда не пользовалась (и не могла показать Ловчему) Вивьенн, и которые отлично знала я. Ночная Драконша дремала, на моё появление открыла один глаз – на пару мгновений – и задремала снова. Я тихо спустилась в цоколь, оставила в тайнике одежду и уже маленькой крыской с самым что ни на есть деловым видом отправилась в хозяйские апартаменты.

Поднимаясь на второй этаж, я слышала, как Ловчий Эдор расспрашивает киру Вуэго, не проходила ли мимо неё адептка без значка?

Глава 20

С утра Вивьенн была вполне довольна жизнью. Вышла из спальни свежая, радостная, полюбовалась на осенний букет, который переставила на консоль в гостиной. Но уже к утреннему чаепитию настроение ведьмы заметно испортилось. Между бровей пролегла тонкая морщинка, губы то и дело поджимались. Я гадала, не я ли тому причиной? Может, сделала что не так, как хозяйке желалось? Но нет, Вивьенн достаточно скоро выдала, отчего личико её так посмурнело. Выпила чай, с явной неохотой съела паштет и досадливо бросила вилочку на блюдо.

– Мог бы и прислать записку, раз уж не соизволил прийти, – пробормотала ведьма. Потом взгляд её упал на меня, и за неимением другого собеседника Вивьенн обратилась ко мне: – Как думаешь, Флёр, мужчины все такие… бесчувственные болваны? У вас, крыс, так же, да? Аморея на него подействовала, точно. Со стороны вряд ли заметно, но я же слышала: у него даже голос изменился, так он меня возжелал. И с каждым днём зелье должно действовать сильнее, я читала! Покуда очарованный не получит ту, что ему так желанна… А получит он меня только после свадьбы!

Вивьенн встала из-за стола и отправилась одеваться к выходу, а я радостно застучала зубами. Не будет тебе свадьбы! Не сработала твоя аморея, дорогая хозяйка, как и говорил мэтр Сид! Защита у Ловчих действительно сильная, и, похоже, Лорентин Эдор флиртовал с тобой без далеко идущих планов. Вернее, у него были планы и цели, но совсем не сердечные, а служебные! Наверняка! Нужна информация – поулыбаемся влюблённой адептке, жалко, что ли? Ну, подарил он ей цветы пару раз, сводил в чайную – не велик подвиг для богатого знатного мага. Я с трудом держала себя в лапах, чтобы не сплясать черубу прямо в вольере, пока ожидала хозяйку. Мне тоже ничего не светило, но так было приятно помечтать о невозможном, пока Лорентин был свободен…

Вивьенн вышла из спальни уже одетая, без видимой косметики. Что бы там ни было у неё на душе, а выглядела она в результате своих стараний великолепно. Нежная кожа светилась, зелёные глаза сияли, рыжие кудри, собранные в чёрную жемчужную сетку, блестели даже в сегодняшний хмурый день. Поверх сетки девушка надела кокетливую соболью шапочку, и волосы её пламенели из-под меха.

– Пойдёшь со мной, Флёр, – сообщила хозяйка, надевая наплечник и муфту. Папку из кабинета она уже забрала, и сейчас наклонилась, чтобы подхватить меня с пола и посадить в тёплое меховое нутро собольей муфты.

Лекции сегодня были любопытные: этика и магическое право, плюс проверочная работа по предсказательным техникам. Вивьенн на лекциях почти спала от скуки, конспектировала, конечно, но двигалась механически, как башенные часы, которые работают всегда, ночью и днём, в жару и в дождь. Кажется, знания, которые лекторы пытались вбить в её очаровательную головку, там не задерживались. Отчасти это объяснялось тем, что сформулировала Вивьенн, перешёптываясь с сидящей рядом Армель: у благородных родов есть постоянные контракты с правоведами, вот пусть юристы и сообщают, что законно, а что нет. А заодно и придумывают, как незаконное сделать законным. Что касается этики, благородные маги уж сами как-нибудь разберутся, что допустимо, красиво и благородно, а у быдла вообще никто ничего не спрашивает. Бр-р! Противно было слушать. Я спряталась в муфте и старательно запоминала, какие зелья считаются запрещёнными, какие разрешены только для детей, какие – очень по обстоятельствам. Некоторые можно использовать только с согласия пациента, например, а другие – даже без уведомления. От многого зависит: безопасность самого зелья, вероятные побочные эффекты, магическая составляющая… Я свернулась клубочком и погрузилась в глубины магического права, лишь иногда любопытство заставляло меня выглянуть: что там уронила соседка, отчего тон лектора похолодел, кто шепчет на ухо Вивьенн, что её подружка ей совсем не подружка?

Ого! Что за новости такие? К сожалению, большую часть сплетни я прослушала, среагировала только на упоминание Ловчего Эдора. Вивьенн же не просто напряглась, она пылала яростью, что не мешало ей с милой улыбкой записывать вслед за лектором классификацию запрещённых зелий. В перерыве между лекцией по праву и предсказанием моя ведьма отбивалась от одногруппниц. Каждая сочла своим долгом подойти и намекнуть на некое пренебрежение, оказанное мессере Армуа одной из её подруг. Судя по отсутствию Филиш, речь шла о ней, потому что Магали сегодня ещё отдыхала по требованию целителей, а Гэтайн и Армель мало того, что присутствовали, но и пытались хоть как-то прикрыть Вивьенн от «доброжелательниц».

Проверочную работу Вивьенн написала первой, не особо стараясь. Вроде и ни к чему ей, нет у неё способностей к предвидению, но группе Ноль преподают не только то, что они могут освоить, но и теорию некоторых других дисциплин. Предсказания – чтобы не попадались в сети мошенниц-гадалок, основы рунологии – чтобы, увидев демонический сигил, не тыкали в него пальчиком, а бежали куда следует за защитой, боёвку – отбиться от случайного бродяги, этику – чтоб не делали совсем уж глупостей. Ну, такое вот. Как я понимаю, Вивьенн старалась учиться так, чтобы выглядеть безупречной. Даже если чего-то не понимала, то заучивала и могла сдать зачёт или проверочную работу без особых трудностей, но сегодня ведьме было явно наплевать на результаты. Сдав работу магистру Аттар, Вивьенн похлопала глазками и попросила позволения уйти; якобы волнуется она за подругу, Магали, как она там одна, не стало ли хуже? Магистр-ясновидица пожала плечами, глянула на адептку с внезапным ехидством и заметила вслух (и достаточно громко), что не о той подруге стоит беспокоиться мессере Армуа. Злорадные, едва сдерживаемые смешки прокатились по аудитории, но преподаватель всё-таки отпустила Вивьенн, и та с каменным лицом вышла в коридор.

Но волю эмоциям ведьма не дала ни в коридоре, ни даже во дворе, куда почти выбежала из учебного корпуса. Часы на центральной башенке административной части показывали почти два часа пополудни, и Вивьенн, что-то прикинув в мыслях, поспешила в чайную. Надеется встретить там Лорентина? Что-то я сомневаюсь, что Ловчий будет тратить время на посиделки в одиночестве. Или он сейчас на службе, или…

Вивьенн впорхнула в чайную с таким беспечным видом, словно случайно проходила мимо и заглянула от нечего делать. Подошла к буфетной стойке и мило улыбнулась буфетчице.

– Будьте любезны, наберите мне в корзинку десятка два пирожков. Самых разных, можно сладких, можно сытных, только без лука, пожалуйста. И с малиной не кладите, моя подруга их не переносит, бедняжка.

– Минуточку, мессера! Вы вовремя, пирожки только что из печи!

Буфетчица принялась складывать в корзину, застеленную полотном, маленькие пирожки: по два-три каждого вида, а Вивьенн со скучающим видом повернулась к стойке спиной и обвела зал неторопливым взглядом из-под ресниц. Вот она замерла, и узы вспыхнули такой яростью, что я не могла не посмотреть туда же, куда и хозяйка.

Ловчий Эдор всё-таки был здесь, и ему не пришлось скучать в одиночестве. Он сидел в кабинке у окна, а напротив него занимала место эта стерва Филиш. Расфуфыренная, увешанная побрякушками, как играющая королеву актёрка, Филиш склонилась над столиком, позабыв об остывающем чае (или что она там пила), не доев пирожное, вместо него поедая взглядом моего Ловчего. Моего⁈ Бред какой-то, это не моя мысль! Это Вивьенн так думает и чувствует, а меня её чувства захлёстывают через узы.

Но Филиш и в самом деле ведёт себя неприлично! Держит Лорентина за руку, в глаза смотрит проникновенно, сейчас растечётся по столу, как ванильный крем по горячему яблочному пирогу. Кушайте, не обляпайтесь. Совсем обнаглела! А Лорентин? Руку не отнял, улыбается этой щучке так восторженно, как будто амореи хлебнул. Крысы плохо видят, но не слепая же я! Вчера, значит, щекотал меня неприлично, а сегодня к другой переметнулся⁈ Возмущение переполняло душу, и я злобно зашипела, представляя, как выдираю волосы Филиш и выдаю пару пощёчин изменнику-Ловчему.

Наверно, этот негромкий, но тревожный звук и спас Вивьенн от позора. Она вздрогнула всем телом, глубоко вздохнула и – надо же! – загнала собственный гнев куда-то в глубины своего сердца. На смену ему пришла холодная решимость.

– Мессера, ваши пирожки! С вас серебром будет…

– Нет-нет! – быстро ответила Вивьенн и бросила на фарфоровую тарелочку для денег золотую чешуйку. – Сдачу оставьте себе, ещё я мелочь не считала!

Не слушая благодарностей прислуги, ведьма подхватила корзинку и направилась прямиком к окну, вернее, к сладкой парочке, ворковавшей за столиком.

– Филиш, дорогая! Как я рада вас видеть! Я уж подумала, что вы тоже приболели, – пропела Вивьенн, даже не поздоровавшись с Лорентином. Впрочем, небрежный кивок ему всё-таки достался, но основное внимание ведьмы принадлежало дорогой подруге. Не давая Филиш и слова вставить, Вивьенн радостно прощебетала: – Это очень кстати, что я вас встретила. Через час приходите ко мне, отметим выздоровление бедняжки Магали! Сделаем ей приятное. Жду вас, дорогая. Ловчий Эдор, моё почтение!

Развернувшись, Вивьенн покинула чайную, не оборачиваясь. Двигалась и улыбалась она свободно, без малейшей скованности, но изнутри словно закаменела. Вернувшись к себе, ведьма написала несколько записок и отправила их через служанку, а сама принялась готовиться. К чему? Я с тихим ужасом ожидала взрыва.

Гостий Вивьенн встречала во всеоружии. Бархатное зимнее платье глубокого мохового цвета, бархатка в тон, нефритовые серьги и браслеты. Губы чуть подкрашены, ресницы подчернены – и не более. Волосы уложены просто, заколоты черепаховыми шпильками с нефритом. Черепаховый же веер в нежных руках – меч и щит светской мессеры. Стол прислуга накрыла загодя, и аромат дорогущего шоколада с корицей и мёдом успел проникнуть в каждый уголок гостиной.

Девушки пришли все вместе. Они были в форме Академии, и хозяйка смотрелась рядом с ними, как райская птица в окружении ворон. Прощебетав приветствия, в которых было больше вежливости, чем искренности, гостьи выжидающе замолчали, но ненадолго: слово взяла Филиш.

– Вы так срочно хотели нас видеть, дорогая Вивьенн. Что-то случилось? Помимо того, разумеется, что стоит отпраздновать выздоровление Магали.

– О да, Филиш. Случилось, – сладко пропела хозяйка. – Но меня удивляет, что вы не догадались, что именно. Уж вы-то это прекрасно должны понимать.

– В самом деле? – низкий, музыкальный голос Филиш был исполнен скрытого злорадства. Люди, может, и не слышат таких тонкостей, но для меня-крысы благородная девица прямо-таки победно орала.

– Мне казалось, я вполне ясно дала понять, что Лорентин Эдор – моя добыча!

– Ах, дорогая, но ведь мы и отступили! У вас были все возможности. Но, Вивьенн, я была бы полной дурой, если бы упустила {свою} возможность, – пожала плечиками Филиш. – Лорентин подошёл ко мне нынешним утром и попросил составить ему компанию в исследовании Академии. Вероятно, вы не смогли с достаточной полнотой ответить на его вопросы об АМИ?

Вивьенн вспыхнула.

– И вы считаете себя моей подругой⁈

– Нет, – просто ответила Филиш. Гостиную накрыла испуганная тишина, а мессера Филиш продолжила: – Я не могу считать своей подругой вас, потому что вы готовы были бросить в беде Магали. Вы требуете много, мессера Армуа, но что вы даёте в обмен на нашу поддержку? Предательство?

Девушки дружно ахнули. А что изумляться? Так это и называется.

– Вы тоже полагаете, что я вас предала, Магали? – дрожащим от гнева голосом выпалила Вивьенн, похлопывая сложенным веером по ладони.

– Может, я не стала бы использовать таких громких слов, – замялась девушка, – но мне было очень, очень неприятно узнать, как вы обо мне отзывались. Мне жаль, Вивьенн, но я не могу считать вас своей подругой.

– Что ж. Я не держу вас, мессеры. Кто-нибудь ещё желает уйти? Присоединиться к мессере Филиш, которая тоже немножечко – совсем чуть-чуть – некрасиво повела себя? Или в любви все средства хороши?

Хозяйка презрительно посмотрела на Армель и Гэтайн. Первая стояла бледная, как смерть, в своей чёрной академической форме, и молча кусала губы, а Гэтайн задумчиво переводила взгляд с Вивьенн на Филиш и обратно.

– Простите, мессеры, – наконец, высказалась непривычно серьёзная Гэтайн. – Вивьенн, я вам больше не доверяю… как и вам, Филиш. Мы все в последнее время вели себя отвратительно, с того момента, как собрались опозорить киру Бер. Это действительно было отвратительно, подло, мессеры. Неудивительно, что кто-то счёл, что так можно обойтись и с подругой, девушкой своего круга. Я думаю…

– Вы правда думаете, что можно равнять таких, как Бер, и благородных девиц? – искренне изумилась Филиш.

– Может быть, вам лучше удалиться и составить компанию кире Бер? – ядовито подхватила Вивьенн.

– Да, мессеры, – спокойно согласилась блондиночка. – Так я и сделаю. Конечно, если благородная кира Джосет сочтёт моё общество приемлемым. И, кстати, я намерена рассказать ей всю подоплёку истории с ритуалом, ничуть не преуменьшая своей вины. Уже ей решать, будет ли она подавать жалобу в ректорат.

Гэтайн развернулась в перекрестье ошеломленных взоров и без дальнейших церемоний покинула апартаменты мессеры Армуа. Я не ослышалась? Мессера назвала простолюдинку благородной?

– Она с ума сошла, – пробормотала Магали, мотая головой. – Рассказать о ритуале Джосет Бер? Она нас сдаст, всех! Гэтайн сошла с ума.

– Похоже на то. Пойдёмте, Магали. Возможно, мы успеем её остановить и уговорить не делать глупостей. Надо спешить! Прощайте, Вивьенн!

Магали тоже бросила скомканное: «Хорошего дня!» и последовала за взволнованной Филиш.

Захлопнулась дверь, хрустнули черепаховые пластины веера, ломаемые нервными девичьими пальцами. Всё-таки боёвку в АМИ преподают неплохо даже ведьмам из группы Ноль, сильные пальчики у адептки.

– Вивьенн…

Робкий голосок Армель звякнул, как надтреснутый бокал. Зря она вообще привлекла внимание своей подруги-госпожи!

– А вы что тут делаете, Армель? Решили, что от меня ещё есть польза? – Вивьенн всё больше бесилась с каждым словом. – Боитесь за своего отца? Да подите в Бездну с вашими страхами, вашей слабостью и глупостью! Видеть вас больше не желаю!

Армель бледнела всё больше, отступала к двери, пятясь, а под конец тихо всхлипнула.

– З-зачем вы так, Вивьенн?

– Затем, что вы – трусливая никчёмная дура! Убирайтесь, Армель, и благодарите богов, что я не злопамятна. Вон!

Вжав голову в плечи, Армель развернулась и вылетела в коридор. Вивьенн проводила её пустым взглядом, а потом швырнула обломки веера в стену, рухнула на диванчик и расплакалась совершенно беспомощно.

Добрых полчаса моя хозяйка рыдала, размазывая краску по лицу, стирая её вместе со слезами подолом платья. Ничем она сейчас не отличалась от какой-нибудь селянской девки, у которой соседка увела парня. Я её очень даже хорошо понимала и вполне разделяла чувства, захлёстывавшие меня через фамильярские узы. Вот что, что Лорентин нашёл в Филиш? Не так чтобы очень красивая, не так чтобы особо порядочная – ну, чуть получше моей хозяйки, а так – тоже не из тех, кто упустит своё… и даже чужое. Я сейчас очень пожалела, что Вивьенн не держит в апартаментах ведьминский котёл. Очень бы пригодился сейчас; того и гляди ведьма проклянёт что попало… Или кого. От греха я убралась в домик, чтобы не попасться Вивьенн на глаза, и мрачно ела орехи. Твёрдая их скорлупа словно нарочно была предназначена для выплеска тихой злобы.