Текст книги "Агентство «Вечность не вопрос» (СИ)"

Автор книги: Лара Ингвар

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц)

Глава 3. Улыбка ангела

Глава три. Улыбка ангела.

Я ввалилась домой в третьем часу ночи, стараясь не шаркать ногами и пулей проскочить в свою комнату. Судя по отсутствию ключей на полке перед дверью, моей соседка не дома. И это не могло не радовать. Тихой в два часа ночи я быть не умею, а Кат спит очень чутко. Вполне возможно, что она сейчас берет у кого-нибудь интервью, может даже шныряет со съемочной группой на Остоженке, в попытке превратить случайно оброненную фразу какого-нибудь полицейского в статью с заглавием "Демон – убийца в Москве".

Моя соседка, с которой мы снимаем вместе квартиру уже почти год – репортер известного новостного портала. Когда я искала квартиру, то еще не так хорошо зарабатывала, как сейчас. И переехать в трешку на Сокольниках представлялось мне чем-то за гранью фантастики. У Кат как раз съехала соседка, и она экстренно искала новую. Расстались они в страшном скандале, потому как у Кат присутствуют все замашки застарелого холостяка с любовью к кристальной чистоте и ревностной охраной своего личного пространства, а та девушка была тем еще поросенком. Так что Кат была согласна и на экзотику вроде меня, лишь бы я не воровала ее продукты из холодильника, не водила парней и вовремя выносила мусор. У нас с ней есть договоренность не говорить о работе, но когда у нее горят сроки со сдачей статей, я подкидываю ей материал, она же обязательно указывает название нашей конторы в сносках, что добавляет нам неплохую рекламу.

Прошмыгнув в свою комнату, даже не включая свет, я тут же скинула одежду и рухнула на кровать. У меня не было сил идти в душ и даже почистить зубы, день был слишком долгий и изматывающий, и спустя несколько секунд я провалилась в глубокий сон.

"Какая тварь звонит в дверь", пронеслось в моей голове, прежде чем я открыла глаза. Свет слабо пробивался сквозь плотные шторы, я часто задерживаюсь на работе по ночам, поэтому у меня в комнате плотные фиолетовые шторы, не пропускающие ни капельки света. Босиком в трусах и футболке с изображением не выспавшейся совы я протопала к входной двери, придумывая кару для того, кто смеет будить меня с утра пораньше. Мы с совой на моей футболке видимо имели схожее представление об утренних звонках в дверь. Я открыла, не спрашивая, и уставилась в лицо вчерашнего парня, который поделился со мной пирожками около церкви. Гласит старая поговорка, "Что берешь, троицей вернешь", я спросила:

– Никак за пирожками с мясом пришел?

Вчерашний ангелок выглядел потрепанным и уставшим, голубые глаза запали, золотисто-каштановые волосы лежали кое-как. Он посмотрел на мои голые ноги, и взгляд его несколько оживился, ангелок не ангелок, а все равно мужчина.

– Так это вы были тем практиком, который должен был помочь отцу Кириллу изгнать нечистого?

Вернулись воспоминания о вчерашнем дне, убийстве, демоне и предостережении Вела о том, что грядет суд ангелов Михаила. Ну почему дерьмо всегда валится на меня лопатами? Я глубоко вздохнула, запустила пятерню в спутанные волосы, а ведь день мог быть таким хорошим. Я уверена, что сегодня солнечно, можно было бы прогуляться до университета, подставив лицо солнечным лучам.

– И вам доброе утро. – Сказала я, решив, что вежливость никогда не бывает лишний – что привело вас к моему дому...

– Рафаэль, – сказал парень, я хмыкнула, ну конечно же у него ангельское имя – меня зовут Рафаэль. Отец Кирилл, он был моим наставником. Можно мне войти? Мне нужно узнать... Как это произошло…

Обычно я не пускаю незнакомцев в дом, но что-то в этом парне было такое ранимое, такое светлое, а эти добрые синие как вечернее небо глаза... Стоп. Этот засранец опять затуманивает мне мозги своей ангельской магией!

– Так, – сказала я, призывая в себя ту мощь, которая помогала мне иметь дело с демонами, – ты сейчас же прекращаешь пытаться на меня воздействовать, или убирайся нафиг с моего порога.

– Простите, – сказал он и сразу перестал казаться таким безобидным. До этого я не замечала, что он выше меня почти на голову, имеет широкие плечи и довольно мощный торс, а черты его лица производят впечатление мужественности, нежели миловидности. Он попытался объясниться:

– Я делаю это неосознанно, обычно никто не замечает.

Он честно смотрел мне в глаза, и я ему поверила. Это нас, темных, за несанкционированное использование магии ждут штрафы и тюремный срок, светленькие себя контролировать не обязаны. Я отодвинулась, больше не загораживая своим телом дверной проем, и сказала, на свой страх и риск:

– Проходите, Рафаэль. Меня зовут Ангелина, но все зовут меня Лина.

Ангелок снял кожаную куртку и прошел за мной в гостиную.

Плюс в чистоплотности Кат заключался в том, что к нам всегда можно было пригласить гостей. Жаль, что ни она, ни я особенно гостей не любили. Поэтому самая большая комната в нашей квартире обычно пустовала, если в ней не оставались отец и мама Кат, когда приезжали к ней из Иркутска или моя младшая сестра, после очередной ссоры с родителями. Все окна в нашей квартире выходили на восток, и если бы не буйная растительность перед окнами, мы бы не могли как следует высыпаться по утрам.

Не сказать, что наша с Кат квартирка потрясает изысканностью вкуса. Мы обе видим это место как свое очень временное пристанище, потому что она грезит о карьере большого репортера с соответствующим заработком, а я фантазирую, что перееду куда-нибудь в Калининград или в Крым. Вся квартирка обставлена мебелью из икеи, в гостиной светло. Серый диван и два таких же кресла обступают журнальный столик из псевдо дуба. Мебель раскладывается на тот случай, если нам нужно уложить родственников поспать. Пара книжных полок завалена непойми чем. Мы с Кат просто складируем на них то, что планируем когда-нибудь прочитать. Это «когда-нибудь» отодвигается день ото дня, но библиотека становится все более богатой. На небольшой тумбе пылится телевизор, который мы смотрим вместе не чаще раза в месяц. Я вернулась к себе в комнату, и надела спортивные штаны. Вообще я стеснительная и обычно не щеголяю перед незнакомцами в стрингах, но злость и усталость стеснительность притупляют просто великолепно. Оказывается, мой мобильный уже час исходился в беззвучном вопле, я глянула на список пропущенных вызовов и присвистнула. Три звонка от Люца, пять от Инны еще два с неизвестного номера. Я перезвонила в начале Люцу, об ангелке в гостиной я не беспокоилась, Рафаэль подождет пять лишних минут, в конце концов, он поднял меня в девять утра. Неслыханная рань для темного.

– Алло – зевнул в трубку Люц. Видимо он отрубился после того, как оставил несколько голосовых сообщений. Слушать я их не собираюсь, пусть сам скажет, что от меня хочет.

– Люц, привет. Ты мне звонил.

На том конце провода я услышала какое-то шуршание, видимо встает с кровати, и нежный голос его супруги, желающей мне провалиться в преисподнюю.

– Лина, как ты? Я слышал, что произошло. Всех наших подняли на уши, почти у всех темных вчера опустошился резерв. Идет расследование, ищут практика, который мог это призвать.

Убийства практиков не было таким уж редким явлением, правда обычно это происходило с экспериментаторами и новичками, плюс с дилетантами, которые не знают элементарных правил безопасности. Но отец Кирилл дилетантом не был, более того – он явно был в этом деле очень и очень давно. А еще он из светлых. К ним относятся с особенным пиететом. Я постаралась ответить правдиво, но так, чтобы не вводить Люца в еще большую панику:

– Я жива и, если не считать потрепанного внутреннего резерва, в полном порядке. Ты говоришь, оно высосало силы из всех ? Если честно, Люцик, я в жизни не видела ничего подобного. Эта тварь меня напугала, она …

Я не смога подобрать слов, а Люц не пытался мне подсказать, мы оба знали, что еще обсудим этот случай, и не по телефону. Вместо этого я сказала:

– Мои соболезнования насчет отца Кирилла. Я помню, ты рассказывал, что вы вместе практиковали. У меня здесь, кстати, сидит его ученик – парень по имени Рафаэль.

– Значит, ты получила звонок от Инны, с просьбой работать с ним вместе?

Я едва телефон из рук не выронила.

– Люц, не пугай меня… Над чем работать? С кем работать?

Люц замолчал. Он тщательно подбирал слова, чтобы не бесить меня с утра пораньше, но уже было поздно:

– Понимаешь, вчера, когда открылся круг, удар силы по Москве заставил многих из нас испугаться. Мы собрали экстренное общее совещание: и темные и светлые решили, что то, что вылезло – надо ловить так скоро, как это возможно. Из светлых от охоты отказались все, кроме этого парня. Они боятся участи Кирилла. Из темных – кандидатов тоже не нашлось, так что мы решили, раз ты уже сталкивалась с этой силой и все еще в полном порядке, нужно выбрать для этого дела тебя.

Я почувствовала, как у меня на щеках играют желваки:

– Я не буду работать с ангелком! Тем более с эти мальчиком – одуванчиком. Я вообще не соглашалась изображать из себя Ван-Хелсинга. Черт, Люц, эта тварь материальная. Ты понимаешь, материальна! Он меня трогал. – вырвалось у меня признание. О том, что демон меня облизывал, предпочла умолчать. Совсем для репутации погано.

Люц даже дышать перестал.

– Я могу вызваться вместо тебя, – сообщил он мгновением позже, когда я уже пожалела о вспышке откровенности.

Конечно я не дам Люцу подставляться под удар. У него семья, а я … сильно сомневаюсь, что кто-то особенно расстроится, если демон меня сожрет и переварит.

– Не нужно Люц. Я справлюсь. Ты действительно прав. Один раз встретилась с ним и выжила, второй раз тоже выживу. Тем более мы не знаем, быть может именно мой вид демонизма ему не по вкусу. Но с тебя годное атаме. Я не могу со своими смешными ножиками охотится на агрессивного, материального демона.

Могла бы, попросила бы огнестрел. Одно дело – протыкать демонов, когда они не многим тверже тумана, другое, когда они уже полностью материальны, и ты не имеешь над ними никакой власти. Да они зассали все в нашей темной коалиции, вот и сделали из меня крайнюю.

– Касательно Рафаэля. Не дай себя обмануть, этот мальчик-одуванчик, как ты выразилась, на пять лет тебя старше, к тому же он был лучшим учеником Кирилла. Он решил проявить уважение к памяти покойного и отыскать его убийцу. Разве ты не сделаешь того же самого? – вкрадчиво поинтересовался Люцик, он знал, что фраза об уважении имеет для меня практически сакральный смысл, и я не смогу отказаться от этого дела.

– Ну и задница же ты, Люц, рогатая.

Я отключилась, решив пока не перезванивать Инне и вышла к ожидающему меня ангелку. На столике перед ним стояла чашка с зеленым чаем и любимые пирожные Кат. Я уже хотела поинтересоваться, с какого черта он лазил по моей кухне, но тут впорхнула Кат и со счастливой улыбкой водрузила перед ним еще и тарелку с горячими бутербродами с колбасой и сыром. Рафаэль тоже ей улыбнулся и она, сказав мне «Доброе утро, Лина» уселась напротив него с выражением полной безмятежности на лице.

Я никогда не видела Кат в таком состоянии, обычно она походила на черную пантеру перед прыжком. И дело не только в иссиня-черных волосах по пояс, гибкой, тренированной фигуре и черных глазах, но и в агрессивном характере. Она ненавидит незваных гостей, и я ожидала от нее скандала, а не горячих бутербродов. Сейчас же она больше напоминала домашнего котенка, улыбалась, строила глазки, да и вообще неосознанно пододвигалась к парню, в бессознательной попытке хлебнуть благодати. А светлый хорош!

– Твоя соседка очень любезно предложила мне позавтракать. Спасибо большое, Екатерина.

Слишком Кат была спокойна, слишком покладиста, Рафаэль явно воздействовал на нее ангельской магией. Но я слышала ее смех, ее словно отпустило напряжение, довлеющие над ней последние несколько месяцев, с тех пор как она рассталась со своим женихом. Если она узнает, что этот приступ спокойствия просто навеян чужой магией, она расстроится. Но амулеты на ней я все же обновлю. Отвлекая Рафаэля от своей соседки, пробурчала:

– Я так понимаю, ты пришел поговорить о деле.

Я понимала, что не излучаю профессионализм, в растянутых штанах для йоги и футболке, но видимо я все же имела достаточно серьезный вид, чтобы он отставил в сторону чашку с чаем и заговорил.

– Я надеялся, что вас поставят в известность, но видимо, немного переоценил ваше начальство.

Никогда не думала, что ринусь защищать Инну, но сказала:

– Я отключила звук на телефоне. Плюс в квартире у меня стоит защита от любых магических воздействий. Поэтому докричаться по астралу они до меня не могли.

Рафаэль кивнул с толикой уважения. Кат посмотрела на меня, на Рафаэля, растянула полные губы в улыбке:

– Я, пожалуй, пойду умоюсь, а то здесь запахло слишком соблазнительной тайной.

Она выскользнула из комнаты, правило есть правило. Ничего о работе дома. Рафаэль удивленно приподнял брови, я пояснила:

– Катерина – репортер.

Я присела рядом, взяла бутерброд и принялась его с жадностью жевать, метаболизм у меня шикарный, так что я могу позволить себе есть что угодно и когда угодно. Тем более зубы я еще с утра так и не почистила, и хоть нам с Рафиком не целоваться, я бы все же не хотела, что б у меня пахло изо рта. И так не самое лучшее впечатление произвожу.

Мужчина заговорил тише, видимо опасаясь, что завтра в газетах всплывет его имя:

– Тот демон, что убил отца Кирилла всколыхнул волну такой силы, что каждый практик в округе почувствовал ее. Я и еще несколько братьев как раз молились, когда это произошло, – я едва не фыркнула, манера молиться по пять раз в день меня искренне удивляла: – трое тех, кто послабее, упали в обморок, я тоже почувствовал, как оно опустошило меня, зацепило до самой души. Только сегодня после встречи рассвета и утренней молитвы я смог его пополнить. Мы связались с колдунами и выяснили, что схожий эффект произошел и в ваших рядах. Я слышал, что практик, который был с отцом Кириллом, не пострадал и попросился быть с ним в команде, когда мы начнем охоту на демона. Я думал, что тем практиком был Люцик. Они с наставником часто работали вместе, а это оказались вы.

Последнее прозвучало с ноткой разочарования. Ну не Ван Хельсинг я, и даже не Блейд или Бафии. Почему все вокруг считают, что охотники на демонов должны быть бой бабами в бронелифчике? Я дожевала бутерброд и уставилась на него.

– Дай угадаю, я девушка, я мелкая, я молодая.

Он кивнул и отхлебнул еще чаю. Мне же так хотелось кофе, что зубы сводило.

– Еще и очень красивая. – Зачем-то добавил он. Взгляд его стал лукавым, он вдруг сосредоточился на моей груди, я не успела надеть лифчик, и вдруг мне стало от этого очень неудобно. И это мне поручили в напарники. Ангелки, они ж должны быть возвышенные, воздушные, а этот туда-же…

– В глаза мне смотри, Ромео. У тебя вроде как личная трагедия, учитель умер. А еще бешенный демон разгуливает где-то по Остоженке.

Плечи парня вдруг вжались, он опустил голову. Блин, если он сейчас заплачет, я убегу, я не умею утешать, в моей семье считается, что слезы – это слабость. Но он поднял голову и ослепительно улыбнулся, показав ямочки на щечках, вдруг он стал юным, беззаботным, счастливым и только в глубине его взгляда плескалось горе.

– Да, ты права, и сейчас главное поймать ту нежить и отправить обратно в ад. Иисус говорил – ударили по правой щеке, подставь левую, но не думаю, что он имел ввиду демонов. Я уже созвонился с полицейскими, они сейчас на месте преступления. Если поторопимся, успеем сегодня еще раз все осмотреть, епархия дала мне разрешение на участие в этом деле и отправила документы в отдел по борьбе с преступностью, который занимается нашим делом. Ваша… коалиция тоже что-то подобное должна была прислать.

Я сильно сомневалась, что главы нашего совета хотя бы глазки открыли, но кивнула для важности. Вот поэтому светлые нас и обставляют, у них уровень организованности несравнимо выше. Рафаэль же тем временем продолжал говорить:

– Я подожду в машине, пока вы оденетесь и мы поедем на место убийства.

– Кто сказал, что я на эту авантюру вообще согласилась?!

Крикнула я ему в след. Даже послать мне себя не дал к светлой матери … Если он думает, что я сейчас же ринусь в бой, то он глубоко заблуждается. Я еще кофе с утра не выпила, душ принять не успела. Да хотя бы зубы почистить.

Собиралась я нарочито медленно, приняла душ, привела себя в порядок. Затем вернулась в комнату, надела стрейчевые джинсы, потому что вероятность лазанья по заборам никто не отменял, удлиненную черную майку, а поверх синий свитер с широким воротом. Пальто я взяла с собой, подозревая, что оно мне не понадобится. В необъятной сумке лежало все, я едва не забыла мобильный, но он зазвонил, напомнив о себе. Я заплетала волосы во французскую косу параллельно нажимая "ответ":

– Линочка, как твое самочувствие? – голос Инны зазвучал как сахарный сироп.

Я затараторила, потому, как мне было неудобно с сумкой и пальто в одной руке:

– Все нормально, с ангелком Рафаэлем я встретилась, сейчас едем на место преступления.

– Вот моя девочка – восторженно проговорила начальница, – не забывай только, что ангелочек то он ангелочек, но лишней информации о нас ему знать не стоит. Мне ваша совместная работа, если честно вообще не очень нравится.

– Мне тоже, Инн. Я ему не доверяю, они очень на нас не похожи.

– Ты даже не знаешь насколько. Был у меня один ангелок лет тридцать назад, так он когда в оргазме бился крыльями невидимыми хлопал. А потом каялся, что запачкал себя связью с темной ведьмой и так три года подряд. Хлопал и каялся, хлопал и каялся.

Ненавижу, когда Инна начинает вспоминает своих многочисленных любовников. Нажала на отбой, пока начальница еще чего-нибудь не вспомнила.

У нас, у темных и светлых есть небольшое противостояние, в основном из-за клиентуры. Здоровую конкуренцию никто не отменял. Но также из-за того, что наш стиль работы, а также методы слишком сильно отличались. Светлые собираются вместе и молятся, все в белых одеяниях, хрустящие от своей чистоты, они воскуряют ладан, их свечи благоухают, ангелы отвечают им стройным пением, исцеляют больных, даруют покой мятежным, открывают путь заблудшим. Мы же ползаем по кладбищам и подвалам по колено в грязи и по локоть в крови, жертвуем своими душами и действуем только в одиночку. К нам приходят тогда, когда светлые не пожелали или не смогли ничего сделать. Отчаянные, озлобленные, окончательно заблудившиеся в этом мире. Завидую ли я немного ребятам с ангелизмом? Может и да, но я никогда никому в этом не признаюсь.

Я выскочила на улицу, погода действительно была солнечной и теплой, сентябрь блестел и переливался золотым, прохладный воздух коснулся щек. У подъезда был припаркован рыжий форд, из которого приветливо махнул рукой Рафаэль. Я залезла на переднее сиденье, разместив пальто и сумку на заднем. Приятно было обнаружить, что никаких иконок не болталось перед лобовым стеклом, есть любители везде прилеплять лицо Иисуса и святых со смурными лицами. В субботу пробок не должно было быть, мы тронулись вперед и спокойно поехали в сторону Остоженки. Вел Рафаэль неспешно и уверенно, соблюдая все правила дорожного движения. Я молчала, меня тишина не напрягала, а вот мужчина чувствовал себя неуютно. Кажется, его звук собственного голоса успокаивает.

– Нам вместе работать некоторое время, может узнаем друг друга получше? – он говорил это и улыбался, его естественный шарм было никак не заглушить, поэтому я, сама того не замечая, немного расслабилась.

– Спрашивай, – сказала я, глядя на мощную линию его шеи, переходящей в плечи. А он явно проводит время в качалке.

– Ты занимаешься еще чем-нибудь, помимо магии?

Я улыбнулась:

– Учусь в аспирантуре, пишу кандидатскую по истории российских оккультных организаций.

Его брови поползли вверх, почему-то, то, что я вызываю демонов большинству людей проще для понимания, чем то, что я хочу получить степень и работать как историк. Если конечно совладаю со стихийными всплесками силы. С тех пор, как я стала работать во «Вечность не вопрос», всплески стали куда реже. Люц объяснял, что у сильных практиков такое часто бывает. Необученные – мы становимся опасны не только для себя, но и для окружающих. Если бы я не начала учиться в свои двадцать с хвостиком, то к тридцати могла бы вызвать демона случайно.

– Это по настоящему круто, – он притормозил, пропуская бегущую через дорогу девушку, ее уши были прикрыты огромными наушниками, она ни на что не смотрела и шла, как сомнамбула не соизволив дойти пару метров для пешеходного перехода. Мне захотелось догнать ее и дать хорошего пинка, а вот его взгляд все еще оставался наполнен безмятежностью.

– А ты чем-нибудь занимаешься, кроме того, что повышаешь свой уровень святости групповыми молитвами?

Он издал низкий типично мужской смешок:

– Вот уж поверь, я не святой. То, что у меня ангелизм, как ты заметила, не делает меня автоматически хорошим парнем. Но по профессии я психолог, врачую умы и души, так сказать.

– То есть выясняешь, почему у некоторых дамочек не клеится личная жизнь.

Я представила, как он сидит в кожаном кресле и слушает чьи-нибудь причитания, о том, что этого кого-то в детстве не любил папочка. Я считала возможность поплакаться психологу роскошью, к которой прибегаешь, когда других забот нет. Рафаэль видимо был другого мнения:

– Я спасаю людей от отчаянья. Отвожу от грани самоубийства, помогаю побороть наркотическую зависимость. Не стоит недооценивать мою работу. – Он стал серьезным, видимо, для него действительно много значила его работа. Я хотела было извиниться, за свою не слишком удачную шутку, но ангелок вдруг спросил, – А с личной жизнью у тебя как?

Снова здорово, подумала я, и тяжело вздохнула. Можно и выдать ему правду, в конце концов, это не тайна:

– У меня были серьезные отношения. По крайней мере, я так считала. А мой парень просто хотел экзотики вроде девушки с демонизмом. Больше я на эту тему говорить не буду.

Мы подъезжали к заброшенному зданию на берегу реки, фиолетовая лента все еще огораживала место преступления, но больше никого не было. Через день или два и ее снимут, а жизнь вернется на круги своя. На стройку вернуться рабочие, которые просто зальют печать новым слоем бетона, а потом в отделанную квартиру въедут какие-нибудь богатые Буратино и знать не будут об убийстве и демонской печати под модным паркетом. Рафаэль парковался возле стройки, а я думала над тем, что не договорила ему.

Когда Максим меня бросил, довольно жестоко, грубо и со смехом, я пожелала ему боли, такой боли, какую он причинил мне. На следующий день он сломал ногу, затем его мать заболела раком, его отчислили из университета, его лицо покрылось какой-то сыпью, оставляющей шрамы. Он во всем обвинил меня, потому что вдруг вспомнил, что люди с демонизмом даже необученные могут проклясть. Даже в полицию заявление писал. Я сама не знала, было ли его предположение выдумкой или я сама того не ведая стала причиной всех его несчастий. С тех пор я пообещала себе, что никогда не позволю никому ранить себя. И что буду держать себя под таким контролем, какой только возможен. Поэтому то я и устроилась к Инне. Возможность научиться использовать свои способности по максимуму и реализовать себя даже в таком огромном городе как Москва есть не у всех. В начале я подумала податься непосредственно в Коалицию, но ее три главы пугают меня до дрожи в коленках.

Пока я отстегивала ремень безопасности, Рафаэль обошел машину и открыл передо мной дверь, это было очень галантно и абсолютно не нужно. Еще он зачем-то подал мне руку и я, не видя в этом никакого подвоха ее взяла. От руки к груди пронесся поток теплой энергии, я никогда не трогала никого с ангелизмом, Рафаэль издал судорожный вдох, но руки не убрал и даже попробовал прижать меня к себе, энергия как искрящееся шампанское разошлась по телу, пьяня. Это было приятно, слишком хорошо, поэтому я одернула руку и сердито покачала головой.

– Вау! – сказал он, – Никогда ничего подобного не чувствовал, мы должны будем еще как-нибудь попробовать.

От необходимости ответной реплики меня избавил подходящий к нам вчерашний полицейский. Максим Геннадьевич, казался при дневном свете еще рыжее, а может быть, дело было в появившейся на его лице огненной щетине.

– Ангелина Александровна Туманова и Рафаил Михайлович Светлов, как раз вас ждем.

Он был все с тем же блокнотом, что и вчера. Я едва не хихикнула над фамилией Рафаэля, ну, конечно же Светлов. Какая еще может быть фамилия у того, кого само рождение поставило на светлую сторону.

Мы не стали задавать вопросов и прошли в здание через покосившийся дверной проем. Вчера короб еще был на месте, сегодня он практически отвалился. Время иногда забирает свое слишком быстро.

Огромного роста мужчина в черном одеянии в черной же шляпе и с густой бородой такого же цвета отошел от края круга, который до этого внимательно изучал. Я себя почувствовала Гулливером на земле великанов. Ну почему все вокруг такие здоровенные? Светящиеся интеллектом теплые карие глаза секунду изучали мое лицо, затем он отвернулся и заговорил.

– Меня зовут Рав Коган. Я раввин в московской хоральной синагоги. Я здесь, поскольку мне сообщили, что это дело жизни и смерти.

Руки мужчины были свободны, он ничего не держал, ничего не записывал. Благодаря курсу религиоведения я знала, что ему приходится нарушать правила субботы, когда еврею полагается отдыхать от мирских забот, но это нарушение может быть допустимо, если речь идет об опасности для жизни. Так оно и было, потому что, что вызванный демон действительно может начать убивать направо и налево.

– Имама мы тоже пригласили для дачи экспертного мнения. Он как раз покинул место преступления, – пробурчал полицейский. А ведь вняли моему предложению о вызове соответствующих специалистов. Вообще такие дела «нормалов» сильно смущают. А как не смутить, когда ничего не понимаешь в деле и даже не способен увидеть половины из того, что видят практики.

Максим Геннадьевич попросил у меня:

– Опишите то, что вышло из этого круга.

– Оно было мужского пола, волосы белые, словно созданы из света, глаза зеленые, как... Такого зеленого цвета не бывает у людей. Жилистый, красивый, высокий, – полицейский записывал, Рафаэль улыбался, слушая мое описание, раввин хмурил кустистые черные брови, я чувствовала себя дурой. Суть то не в красоте, все высшие демоны прекрасны как ангелы. Так, что еще… Образ появился перед глазами. – От него не пахло серой, и ладаном. Это важно, потому что многие демоны воняют. В каждой руке он держал по изогнутому клинку, когда он меня вчера схватил, то был твердый.

Улыбка на лице ангелка растеклась еще шире, я вдруг поняла, как мое замечание выглядит двусмысленно и осеклась.

– В смысле, я разрезала ладонь, чтобы выманить его из круга на запах свежей крови, – я вытянула порезанную руку вперед, – он выбил ритуальный нож у меня из рук.

Все уставились на рану на моей руке, раввин подошел и наклонился ближе, изучая ее как до этого круг, руки он держал за спиной. Он вдохнул глубоко, закрыл глаза, затем открыл и отошел от меня на почтительное расстояние. Уткнувшись взглядом куда-то в пол, он сказал:

– То, что вы ищите, это не демон. Это джин. Тоже самое, скорее всего предположил и имам. Теперь, когда вы мне описали внешность духа, я могу утверждать с уверенностью. Я читал о призывах таких как он, но я уверен, что магия, используемая здесь не еврейская. И наши, как вы называете, практики, никогда бы не стали попытаться подчинить джина. Они… нестабильны. Опасны. Они плохо слушаются и вопреки древним свиткам исполняют только собственные желания.

Максим Геннадьевич поднял голову от блокнота с записями и спросил:

– Что такое джин, как загнать его обратно в ад или откуда они там? Какая это магия и почему вы о ней знаете?

Раввин медленно провел рукой по бороде и заговорил:

– Насчет последнего вопроса я вам отвечу, что тоже я когда-то был молод и искал истину. Сейчас же я понимаю, что истина заключена в традиции. – Он провел рукой по бороде второй раз: – Согласно одному источнику, Джины, – существа не злые, изначально созданные держать баланс в мире. Они – это первородное пламя, что может ранить и исцелять и были созданы Создателем вместе с ангелами. Согласно другому, джины – порождения мертвых песков, враги всего живого, их призывают что бы те исполнили желание, но коварству джинов нет предела. – Он провел рукой по бороде в третий раз и сказал тихо: – Насчет загнать обратно в ад, отвечу вопросом на вопрос, а есть ли ад?

Рафаэль серьезно загрузился, с вежливым лицом переваривая информацию, полицейский все еще записывал речь Рав Когана, видимо я была единственной, кого полученная информация не устраивала.

– Допустим, это джин. Как его изгнать, вы не знаете, где его искать – тоже. Мне все равно, что там согласно легендам. Он выпил жизненную силу отца Кирилла, даже не касаясь, он цапнул сил со всех практиков в Москве. Вы понимаете, что эта тварь очень опасна?

Я только начала расходится, но раввин медленно поднял ладонь, и я замолчала, будто воздух выбило из легких. Силища однако:

– Лучше задайте себе вопрос, почему он не тронул вас.