Текст книги "Агентство «Вечность не вопрос» (СИ)"

Автор книги: Лара Ингвар

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)

«Я могу ее исцелить. Но за соответствующую плату», – голос демона звучал в моей черепной коробке, причиняя боль, он не открывал рта, сохраняя все то же надменное выражение лица.

– Она предлагает тебе в уплату свою душу.

Он оценивающе посмотрел на женщину, как на шмат мяса на рынке, взвешивая, принюхиваясь, рассматривая количество прожилок, и ровно ли они лежат. Так они видели людей.

Вдруг воздух сотрясся от странного звука. Лишь спустя мгновенье я поняла, что это демон хихикнул, а серые глаза вернулись к изучению меня. Он слышал мои мысли, и его они позабавили! Смущенно, я поставила блоки вокруг сознания, обычно сущности не лезут вот так легко в голову. Подозрительно силен.

– Мне не подходит эта душа, – сказал он, наконец, вслух. – Ее слишком мало.

Я понимала, о чем он. Демоны пользовались понятиями, «много души», «мало», им было все равно на качество этой самой души. Святоша пришельцами из других миров ценился также как серийный убийца, главное чтобы и тот и другой творили свои дела от широты души. Что они с этими душами делали, я ума не приложу, но собирали с большим удовольствием, соревнуясь меж собой, кто сможет больше привлечь. Пока побеждали светлые и это, пожалуй, не плохо. Женщина всхлипнула:

– Пожалуйста, – умоляла она, встав на колени и сложив руки в молитвенном жесте – я хочу жить. Я сделаю для этого все.

Она вырвалась из рук Люца и поползла к кругу, омертвевшие ноги волочились за ней, демон поморщился, его слова рассекли воздух:

– За твою душу я могу дать тебе год здоровья и легкую смерть.

Он глядел на нее как на таракашку, отдернув полы туники и отойдя от нее подальше. Я хотела выторговать хотя бы пять лет, но она закричала:

– Согласна, я согласна.

Вельзевуловец победно улыбнулся. Тварь. Это и было его целью. Демоны, никогда нельзя забывать, кто они такие. Но заказчица согласилась, а слов было достаточно, лишь бы исходили они от всего сердца. Демон протянул к ней руку и прошептал:

– Встань и иди. И будь здорова.

Взметнулся ветер, созданный из силы нечистого. Он невидимым кулаком ударил в грудь женщины, она закричала от боли, существо слушало и улыбалось, наслаждаясь ее страданием, а готова поклясться, ей было очень и очень больно, потому что кости ее пришли в движение, волосы в начале выпали, а затем выросли заново, из пор ее сочились лекарства вперемешку с кровью. Все ее тело становилось живее, круглее, натягивалась кровь на тощих руках и бедрах, наливалась грудь, кости лица тоже пришли в движение и, наконец, я отвернулась, не в силах более выдерживать это зрелище.

Когда крик замолк, она поднялась на ноги, потянулась, стала трогать тело, покрытое едким потом лицо и засмеялась. Она подпрыгнула несколько раз на здоровых ногах, ощупала их и смех сменился рыданием. И я уже видела, что излечив тело, он еще и сделал ее красивой, по-настоящему красивой. Волосы спадали на ее плечи густой темно каштановой волной, она стала выглядеть лет на десять моложе, глаза блестели как два голубых сапфира. Он сделал это специально, чтобы через год ей было сложнее отказаться от дара жизни, от дара красоты и молодости, чтобы она страдала, а он бы смог этими страданиями питаться.

– Спасибо, спасибо, спасибо, – она вновь упала на колени и поползла в сторону круга, готовая поклоняться демону как святому, а тот улыбался. Он был доволен и даже немного перекусил, но страдания тела служили ему аперитивом, основное блюдо для таких как он – страдание души. Люцик подхватил женщину и отвел в ванну, чтобы не сотворила чего недоброго, уж больно восторженно смотрела она на демона. Оттуда раздались счастливое верещание, видимо она оценила свой новый облик. Вкрадчивый голос демона раздался в моей голове, он глядел на меня серыми холодными глазами, замерев. И оттого еще более похожий на мраморную статую. Весь разговор проходил в моей голове.

«Бедная маленькая одиночка. Таких как ты больше нет в подлунном мире»

Я оставила его комментарий без внимания, все знают, что демоны врут. На то они и демоны. А он продолжал:

«Я могу окружить тебя любовью, такой, о которой мечтает смертное сердце, могу подарить силу, неподвластную ни тьме, ни свету, только признай меня своим господином, поклонись мне, пади на колени»

«И задницу вазелином смазать, что б удобней поклоняться было? Ты губу то закатай», проскандировала я, глядя в неземные очи. Да, грубо, но зато эффективно. Вон как демон скривил красивые губы, не привык к подобному обращению.

«Я могу дать тебе ответы. Ведь огненный смерч кружит по городу, а светлые ангелы грозятся прийти по головы всех темных. Они не пощадят никого, в ком есть темная кровь. Ворожеи не оставляй в живых. И женщины падут от карающего меча Михаила и дети».

А вот это было интересно. Дух зловредный, ведь знает, что предложить. Осознав, что заинтересовал меня, демон зашептал соблазнительным голосом.

«Я попрошу малость за свою помощь. Ты же жадная, ты не дашь мне души и силы, но быть может отдашь безделицу, следующее украшение, которое попадет к тебе в руки, новое для тебя, старое для иных».

Я задумалась, едва удерживая за щитами наглую ухмылку, которая озарила мою суть. Не знаю, на что рассчитывает демон, возможно думает, что мои артефакты как-то по особенному контактируют с миром иных существ, а потому хочет украшение. Лилу у меня уже пыталась выпросить мои магические побрякушки, чтобы разобраться, как я призвала ее темную мать. И этот демон явно старается для хозяина. Вот только арсенал у меня не сказать, что б особенный, а следующее украшение, которое должно прийти почтой как раз завтра, представляет из себя серебряные сережки с вкраплениями белого кварца. Они призваны, чтобы сохранять душевное равновесие и ясность сознания. И они как раз для меня новые, а для иных старые, потому что изготовлены были еще во времена Российской империи. Вот демон обрадуется, когда получит эту безделушку.

– Согласна. Я отдам следующее украшение, которое попадет мне в руки. Для меня новое, для иных старое. – Демон ухмыльнулся торжествующе, протер руки и вдруг стал похож на огромную муху. Под моим усмешливым взглядом, он выпрямил руки по швам. – Вот мой вопрос: как предотвратить нашествие ангелов Михаила? Закрыть путь небес в Москву?

В моей голове раздался смех:

«Хочешь встать против ангелов? Глупая. Михаил заставляет головы лететь с плеч с помощью одного только взгляда»

Я раздраженно фыркнула:

«Вот поэтому я и спрашиваю не как убить ангелов, а как не дать им прийти»

«Может не такая и глупая» – Демон повернул голову, задумавшись. Конечно, ему же нужно было дать мне ту информацию, что я запросила, не словом больше. Он упрекнул меня в жадности, но это основное правило игры в мире темных, давай мало, проси все:

«Чтобы их призвать, нужен ритуал, а любой ритуал можно сорвать. Я видел такие вызовы. Их будет тринадцать, как 12 христовых апостолов и Иисус. Тот, кто будет исполнять роль Иисуса, не выживет в процессе ритуала. Так открывают врата»

«Но ведь светлые не убивают!»

Демон засмеялся, вслух, так смеются над ребенком, пытающимся говорить на взрослые темы.

«Все же очень глупая. Я стою перед тобой в белых одеждах, но неужто от этого мои помыслы светлы? Белые перья часто лишь оправдания для скверных поступков»

Я бы конечно готова была поспорить, но круг все же тянул из меня прорву сил, а если я повалюсь на вызове, лучше от этого никому не станет.

«Ты сказал про огненный смерч. Это ведь о джине?»

«О нем, смертное сердце».

«Ты знаешь, как его отыскать и остановить?».

Демон кивнул. Голос Люца раздался со стороны ванной:

– У тебя все нормально? Лина, кончай любезничать, изгоняй его уже!

«Я знаю, но не скажу тебе. Потому что уже ответил на твой вопрос. Конечно, ты можешь предложить мне еще одну сделку».

«Никаких больше сделок»

– Лина, тебе нужна помощь? Кажется, демон тебя заморочил.

Люц появился в коридоре, бросил недобрый взгляд на жертвенного голубя, я мотнула головой, мол, «справлюсь».

– Ты мне так и не рассказал о джине.

– Жадное сердце. За ответ на этот вопрос ты должна будешь мне еще что-нибудь. Скажем, глоток крови?

Он потянулся вперед, показалось, что еще движение и он выйдет из круга, возьмет меня за кровоточащую ладонь и приложится губами к ране.

– Стоять демон. Хватит на сегодня сделок, – ударила я его наотмашь своей волей. Сердце закололо, этот удар ответил по мне рикошетом.

– Не груби, смертное сердце, в тебе нет столько сил, чтобы совладать со мной в гневе. Не настроена больше на сделки, тогда отпускай. Не желаю больше стоять в этой гадкой комнате.

Такой поворот меня только обрадовал, обычно демоны сопротивлялись изгнанию, приходилось тратить огромное количество внутренних ресурсов, а сегодня у меня их попросту не было. Он подошел к краю круга, слишком близко ко мне, но не проявляя агрессии. Я напряглась, чтобы отскочить, вне круга демон станет почти бесплотен, но пока он внутри, то в несколько раз сильнее любого человека. Вдруг порыв ветра ударил меня в спину, жесткая рука обхватила шею. Я не успела закричать, как он вытолкнул меня из круга, не причинив вреда. Шею мою обвила цепочка, тонкая,

– Это, чтобы ты не смела нарушить наш договор. Если попробуешь не позвать меня тут же и не отдать украшение, то она сдавит твое горло и вытащит суть.

Ну елы-палы! Вот говорила мне Инна, «никаких сделок с демонами ни при каких обстоятельствах», но разве я умная?

– Как тебя зовут? – Я уже поняла, что случайно вызвала очень сильного демона, сотворить столько магии, в один визит, на это способны разве что верховный...

– Правильно думаешь, девочка. Имя мое Вельзевул.

Дважды елы-палы, я еще раз поглядела на этот образец надменности, который кривил идеальные губы в усмешке. Вельзевула вызывали раза четыре за всю историю человечества и всегда для этого требовался целый ковен и пара человеческих жертвоприношений.

– Не обольщайся, я пришел, потому что сам захотел. Иначе бы послал одного из своих младших слуг.

– Спасибо за визит, конечно. И прошу прощения за обстановку, – теперь, когда у меня на шее болтался потусторонний артефакт, желание язвить куда-то испарилось, придушит ведь «повелитель мух»: – Но нам действительно пора прощаться.

Твою мать, твою мать, твою мать, у меня здесь верховный демон, а я почти без снаряжения и с истощенным резервом.

– Как я уже говорил, я не буду сопротивляться. Ты же, сделай изгнание деликатным. Нежным, если найдешь в себе силы.

Нежным… Мне его что, в лобик поцеловать и колыбельную спеть? Я взяла ритуальный кинжал и пошла по часовой стрелке по оси круга, вкладывая силу в каждое слово, лучшее изгнание и самое мягкое такое, когда оно перекликается со словами вызова:

– Тот, кто умеет исцелять, имя тебе Вельзевул, исполнена просьба, совершена сделка, сталью тебе путь указываю, кровью тебе дорогу прокладываю, именем своим приказываю тебе вернуться в тот мир, откуда ты явился.

Воздух вокруг демона заискрился, алмазное сияние охватило его всего, он вдруг увеличился в размерах, а затем мягко растаял, будто его и не было.

Я без сил осела на пол, подергала кулон, отливающий потусторонней силой. Конечно же он не снимался. Кулон этот представлял из себя каплю, светящуюся тысячей граней. Она легко имитировала внутренний свет, но я то знаю, свет подарок Вельзевула был способен только отражать.

Люц и клиентка застали меня за бесплотными попытками разорвать серебряную цепочку.

– Не снимешь, пока не исполнишь свою часть сделки, – бросив беглый взгляд на меня, пояснил учитель. Он не стал ничего спрашивать, полагая, что у меня имеется голова на плечах. А может быть я действительно дура, ну зачем было идти на сделку с Вельзевулом?

Люцик принялся собирать реквизит, в большую сумку он заталкивал свечи, пучки трав, разбросанные тут и там амулеты. Он собрал и закидал в большую спортивную сумку аметистовые друзы, расставленные по четырем углам комнаты. Они должны были облегчить переход демона в наш мир. Последней он прихватил клетку с голубем, и мертвую тушку его собрата, которую выбросит по дороге. Птичку было жалко, она своей судьбы не выбирала.

Буркнув: – Я буду ждать в машине, подброшу тебя, – Люц вышел, на ходу доставая гематоген, который был его любимое топливо.

Я кое-как поднялась на ноги, от недостатка сил тошнило, надеюсь, что у Люца с собой много шоколадок. Женщина подбежала ко мне, порывисто обняла и вымолвила.

– Спасибо.

– Не за что. – Голос мой звучал безэмоционально, я чувствовала себя как сдувшийся воздушный шарик. Я не стала ей говорить, что она могла бы получить пять и десять лет жизни. Женщина выглядела неприлично счастливой, так пусть пока такой и остается. Я подхватила нож и сумку, порезы на руке болели, обычно я не пользуюсь своей кровью, покупая в магазине свежий кусок говядины, я приношу в жертву его, но Вельзевул бы явно на говядину не явился, да и магазины уже были закрыты. Нанимательница смотрела на меня восторженно, она все щебетала:

– Я расскажу о вас всем! Стольким больным вы бы могли помочь! В храме мне отказали, сказали, на все божья воля, а тут вы пришли и позвали … и… он такой! Может быть нам всем врали, может демоны – это тоже самое, что ангелы… Ах, как он на меня смотрел! – нанимательница мечтательно прикрыла глаза.

«Как на говно», припомнила я, но вслух не сказала. А она схватила меня за больную руку, глядя обновленными сапфировыми глазами, в которых плескалась притягательность мира зла: – Вы волшебница, это чудо. Я снова хожу! Я снова могу ходить!

Я посмотрела на нее, позволив подлинным чувствам отразиться на своем лице, сказала:

– Вы продали свою душу. Не забывайте об этом. Вы еще проклянете меня, когда придет время платить.

Она легкомысленно рассмеялась.

– Я всю жизнь только работала, теперь у меня есть время! Я буду путешествовать, наслаждаться каждой минутой, чтобы вы не думали, я не заберу обратно свои слова. Спасибо, спасибо!

Я ушла из ее квартиры, оставляя позади запах свеч и лекарств. Мысли путались, мне все же нужно было поспать. Занимался рассвет, когда работаешь, время идет незаметно. Я села в семейный седан Люца, наставник молча тронулся вперед.

Всю дорогу домой я проспала, Люц аккуратно тронул меня за плечо, чтобы разбудить, как только притормозил возле моего дома. Когда я отворила дверь, то по привычке бросила взгляд на тумбочку с ключами. Кат дома уже не было, видимо сегодня работает в утреннюю смену. Со скрежетом я закрыла дверь, отметив, что пора бы смазать петли, стянула ботильоны, отправилась в ванную. Порезы необходимо было промыть, левая рука выглядела просто ужасно, вся в запекшейся крови. Терпеть не могу себя резать, а здесь два пореза за три дня. Вопреки расхожему мнению особой регенерацией практики не обладают, это к оборотням, вот на них все реально заживает как на собаках.

Я, как следует, залила раны перекисью водорода, выступившая кровь тут же принялась исходить розовой пеной. Я зашипела, но свои манипуляции не прекратила, лучше немного потерпеть боль, чем подхватить какую-нибудь инфекцию. Атаме я отмыла и продезинфицировала тут же, мало ли, когда он понадобится в следующий раз. Есть хотелось ужасно, но спать больше, стоило только задуматься, что меньше чем через 5 часов мне нужно отправиться в университет. Да еще и план главы, который я должна была прислать еще неделю назад не был готов от слова совсем.

По дороге я поставила будильник и стянула колготки, платье оказалось упрямей и застряло на голове и плечах, полностью загородив мне обзор, я изворачивалась, как могла, но оно не поддавалось. Звук мужского смеха заставил меня замереть, как оленя при свете фар. Что за...? С треском я сорвала платье и мигом развернулась в сторону смеха.

На моей постели, растянувшись, лежал демо... то есть джин, он был наг по пояс и улыбался. Белые волосы разметались по голой груди, он глядел на меня своими нечеловеческими зелеными глазами и даже не думал шевелиться. В чертах его лица действительно было что-то восточное, эдакий выбеленный арабский принц. Красивое дополнение к интерьеру, вот только это дополнение меня может голыми руками на куски разорвать. Я затравленно огляделась, прыгнуть в окно было не самой лучшей идеей, выскочить через дверь тоже не выйдет. Черт бы побрал Инну с ее идеей вызова демона именно сегодня. Будь у меня хоть немного больше ресурсов, я бы смогла хотя бы отвлечь джина и сбежать, теперь же я была беспомощна. Тот, был безмятежен, он сел одним плавным движением вытащил что-то из кармана джинсов. Хоть штаны надел, и на том спасибо.

– Я принес твой платок, – существо говорило с акцентом, голос его был очень низкий, очень мужской. Теперь я узнала кусочек ткани, который он гладил словно животное.

– Очень мило с твоей стороны. А теперь позволь узнать, что ты делаешь в моем доме?

Дожила, стою в трусах и лифчике веду светскую беседу с джином, может от усталости у меня едет крыша. Он заговорил, все еще смущенно сминая платок:

– Как только я выучил этот язык, я начал тебя искать. Алкавив, весна моей жизни. Я и не чаял, что это будет так просто.

– Что тебе от меня нужно?

– Многое. – Он смерил меня взглядом с ног до головы, мужским таким взглядом, поднялся, стал подходить ближе и ближе, я двигалась назад, пока не уперлась спиной о стену. Изнасилование стало бы неожиданным поворотом, не настолько я изголодалась по мужскому вниманию, чтобы лечь под нелегала из непонятного мира.

Он опустил голову и потерся щекой о мою щеку, втянул запах, глубоко, словно не мог надышаться. А затем романтическое настроение покинуло его и он согнулся, получив коленом в пах. Я как-никак ведьма и темная. А эта огненная тварь влетела без спроса в мой дом.

Знаете, чем отличается темная ведьма от светлой колдуньи? У тех на службе сила природы, света и огромный внутренний резерв. А у нас помимо сил тьмы и собственной души есть просто таки безграничное количество магических артефактов. Я схватила медную шумелку, которой отгоняла как-то буддистских злых духов и закрутила ее, от чего оглушительный треск сотряс все слои тонкого мира, а затем окатила джина водой из Иордана. Конечно, на него это действовало не так, как бы подействовало бы на сущностей истинно темных, но неприятно явно было.

– Кто твой хозяин? Говори, пришлый! Кровью, которую ты отведал приказываю! Что тебе нужно в этом мире?

О крови я вспомнила вовремя. Потому что от шумелок существо оправилось до обидного быстро.

– Свобода. – промолвил джин, поморщившись и встряхиваясь, будто кот, которого окатили водой. Настоящий демон бы уже в агонии катался по полу. – Мне нужна свобода. А для того, чтобы ее дать, я должен исполнить волю вызвавшего, должен достать для него копье.

– Какое копье?

– То, которому придается очень большое значение. Зачем ты делаешь мне больно, алкавив? Мы же одного рода, одного вида.

– Изыди, огненный смерч.

Я снова разрезала свою ладонь, вытянула руку, чтобы продолжить изгнание, даже если это будет стоить мне остатков сил, даже если это будет стоить мне последних ударов сердца. Лучше так. Лучше на своих условиях. Лицо пришельца приняло страдальческое выражение, явно понял, что станет больно, когда я затащу его туда, откуда он явился. Он покачал головой и вдруг рассыпался песком и вылетел в раскрытую форточку.

«Ну мать его за ногу! Оно еще и в песок превращаться умеет» раздосадовано прозвучало в моей голове, прежде чем я повалилась на пол без сознания.

Глава 6. В которой речь идет о делах земных

Рахманинов бешено стучал по клавишам, со всей широтой русской души разбивая мою черепную коробку на части. Поднимать я не стала, если Инна думает, что я сейчас в состоянии сделать еще один вызов – это ее проблема. Тело ломило, потому что ночь я так и провела на полу, благо там ковер ворсистый. Добираться до кухни пришлось ползком, там я выпила водички, проглотила йогурт и врубила кофе машину. Шиповник, что рос снаружи, сочувственно размахивал колючими ветвями, ну или он ничем не размахивал, это меня пошатывало.

В коридоре я мельком бросила взгляд на себя в зеркало. Вчерашний макияж лежал готическими черными полосками под глазами, те горели злостью. Он проник в мой дом! Он смел ко мне прикасаться! А следом тело сковал липкий страх, если джин смог проникнуть один раз, то сможет и снова. А у меня сейчас даже нет сил обновить защитные контуры, хотя они не удержали существо в прошлый раз. Рахманинов все не унимался:

– Инна, какого хрена тебе от меня сейчас надо?! – рыкнула я на начальницу.

– Линочка, солнышко ты мое ясноокое, – ну вот как орать на человека, когда он тебя так ласково называет. А говорила Инна очень ласково, – Ты вчера Вельзевула вызвала!? Без человеческого жертвориношения, без ковена…

– Если ты мне премию выписать хочешь, я в твоем распоряжении. – Инна на мгновение примолкла, а потом рассмеялась в трубку. Правда смех ее смолк, когда я сообщила: – Инна, ко мне вчера ночью джин пожаловал, ну, тот самый.. Вещал про какое-то копье. И что если его принесет, то получит свободу.

Моя начальница выругалась.

– Это какой же идиот обещает свободу древним сущностям… Так, Лина, скидывай с себя это дело. Я позвоню в полицию, скажу, что мы сделали все, что могли.

Предложение звучало заманчиво и очень по темному. Пусть Рафаэль сам разбирается с джином, в конце концов останавливать всяких зловредных сущностей – это обязанность светлых, а мы – темные – эгоисты, нам можно особой гражданской сознательности не проявлять. Заклинания можно обновить, прикупить в конце концов защиту от той же Коалиции. Они свое дело знают. И жить спокойно, надеясь что огненный смерч больше не сможет проникнуть ко мне в дом, а еще на то, что ангелы найдут кого-нибудь чуть более грешного, чем я.

– Нет, – сказала я начальнице и удивилась уверенности в голосе. – Это теперь личное, Инна. После того, как он проник ко мне домой – личное. Но сегодня у меня выходной, надеюсь?

– Даю тебе три дня отдыха, я то знаю, как Вельзевул … резервы опустошает. – добавила она, а голос надломился, треснул и выплеснулась застарелая боль, которая ударила по ушам. Мне вдруг стало понятно, с кем именно моя начальница заключила сделку сотню лет назад: – И в университет не опаздывай. – добавила она деловито, щелкая зажигалкой – Мне твоя степень для рекламы нужна.

* * *

Спешно приведя себя в порядок, я нырнула в метро, чтобы добраться до университета. Университета не магического, а вполне обыкновенного, потому что всякие магические академии бывают только в фентези. В реальности подход к магии настолько индивидуален, что унифицировать его невозможно. Вот и учат нас кто во что горазд. Магические школы существуют, но до одинадцатого класса и то только потому, что иначе одаренные детишки могут проклясть одноклассников.

Итак, ведьмой в 21 веке быть несомненно проще, чем раньше. На кострах никто не сжигает, голову на гильотине не отрубает, серебряными пулями может бахнуть только с перепугу. Не жизнь – малина. Но за такую вот спокойную жить нужно платить. Причем буквально.

Каждый из практиков обязан помимо общего налогообложения платить еще и за богом данные силы, а еще делать взнос в свою коалицию. Светлые по пол зарплаты вбухивают в церкви, мечети, храмы, у нас снимается двадцать процентов ежемесячно на нужды коалиции темных. Коалиция в каждом городе своя, если я скажем, перееду в Ростов, то там взносы свои и специфика тоже. И вроде сделано это было для того, чтоб темные детишки в специальных школах могли учиться, что б постаревшие практики в специально отведенные дома для пенсионеров отправлялись, и не жрали чужие жизненные силы и не кидались проклятьями, и что б страховку за жизнь и душу обновлять, но понимание важности работы коалиции не спасало от общей тоски по утраченным кровно заработанным.

Вот и сейчас, я с болью взглянула на сообщение от банка о списании. И ведь вне этой системы жить нельзя, начнутся проверки, а там и способности попытаются заблокировать, если такая «чудесная» смесь из хим препаратов, которая со способностями магическими и интеллектуальные забирает. И становишься ты таким хорошим работником уровня младшего секретаря. Бумажки перекладывать сможешь, на принтере правильную кнопочку ткнуть, да на ресепшн улыбаться. Я знаю, у меня мама на них. Правда она по собственному желанию, потому что, по ее мнению, сила у нее от дьявола. А поскольку молитвы не помогли выжечь тьму из сердца, то обратились к врачам. Правда мама бы сама до этой идеи не дошла, тут папаша науськал.

Родителей от меня интересовали две вещи. Когда я стану нормальной, и когда внуки. Причем внуки у них, судя по всему, должны были получиться методом непорочного зачатия, ведь о наличие у меня молодого человека они не осведомлялись никогда. Хотя вру, три. Третья была – где деньги? Родители же, а также мои брат и сестра составляли следующую крупную статью расходов, после оплаты квартиры, налогов и отчислений в коалицию. Денег им все время не хватало. Вернее, пока я росла, с деньгами проблем не было. У отца стояло десятка два точек по продаже всякого китайского хлама в метро, а потом подземку стали перестраивать, папины товары больше никому не сдались, да и многое теперь можно в интернете без наценки заказать. Вот и осталось от его «империи» две убыточных палатки. А младших растить нужно, учителя, подготовительные курсы для поступления, их одежда, гаджеты – оказались на мне. Мама по понятным причинам зарабатывает мало. А ведь дала бы способностям раскрыться, могла бы стать толковой ведьмой. И ведь забрать ее, вымыть из крови препараты, обучить. Но не дастся, свободная воля, что б ее…

В метро на меня пялились, я же грызла шоколад с орехами, меланхолично откинувшись назад и размышляя над тем, какую «гениальную» идею кинуть своей научной руководительнице, чтобы она от руководства не отказалась. Идеи не приходили, а мужик, который открыл в телефоне страницу с молитвой и начал читать, покачиваясь, злил. Я вот волосы в пучок собрала, и глазами стараюсь особенно не зыркать, а все равно людей нервирую. Когда была помоложе, могла покорчиться, изображая муки от силы святого слова, но стала старше, и не желания ни вдохновения биться в агонии не было.

Перепрыгнув на кольцевую линию, вышла на Новослободской. Мгновение полюбовалась витражами, которые лично мне казались насмешкой над католическими храмами Европы. Закрыла глаза, слушая рев подъезжающих и отправляющихся прочь поездов, вдохнула запах подземки, зная, что обогащаю кровь тяжелыми металлами. В это время основной толпой были студенты, мечтательные, шумные, полные надежд и уверенности, что у них то получиться, что они схватят жизнь за рога и повернут в нужную им сторону. Как практик, я улавливала настроения, возможно потому то меня и тянуло в университет. Это тоже храм, но там меня стерпят.

В те времена, пока магия не вошла плотно в мою жизнь, я умудрилась получить диплом по специальности отечественная история. Все занятия я безбожно колдовала, иначе бы не удержалась в университете. Когда я закончила, три кафедры предложили мне писать у них кандидатскую, поскольку нет большей рекламы, чем настоящий практик. Я, не долго думая, согласилась, с мыслью, что если смогу когда-нибудь закончить с магией, то смогу уютно вести занятия по истории колдовства в России до конца своих дней.

Я была частым гостем на кафедре, там мне было уютно, посиделки с чаем всегда действовали на меня умиротворяюще. Участвовать в конференциях нравилось, а еще больше нравилось сидеть в стороне, намотав на шею любимый шарфик. Я много пропустила во время учебы, а теперь наполняла разум знаниями, чувствуя свою неполноценность по сравнению с коллегами.

Огромное здание на Новослободской, построенное в славное советское прошлое, было лишено магических потоков практически начисто, а для практика нахождение в таком месте подобно тихой комнате после тяжелого трудового дня. Единственным фактором, который препятствовал мне принести в кабинет свою чашку и окончательно там прописаться, была наша лаборантка, Настя. Из-за того что меня взяли в первый год, места ей не хватило и ей пришлось поступать повторно. Поэтому девушка меня, мягко говоря, недолюбливала.

– Сестра Винчестер пожаловала, – сказала она, оторвав взгляд от монитора и оглядев меня придирчивым взглядом из-под вышедших из моды очков в широкой черной оправе. Сказать ей что ли, что они снова перешли в разряд бабушкинских?

– Винчестеры были братьями, – миролюбиво поправила я ее. Да и хорошо, женщина бы с таким запредельным уровнем зла, каков имелся в сериале не справилась. Мне как-то мои демоны больше нравятся, те, которых солью и правильными словами прогнать можно. А не этот вот огненный смерч с голым торсом…

– Ольга Валерьевна у себя?

Настя помотала головой, но из-за двери раздался громкий чих, так что я погрозила ей пальцем.

– Как нехорошо врать. А если обижусь?

С видом собственного превосходства Настя достала из-под серой кофточки массивный крест. Да что за день то такой?!

– Не смей мне угрожать, ведьма! – сказала она, так что голос ее поднялся, резанул по ушам нервным фальцетом. А ведь мы с ней даже дружили, пока учились. Поедали дешевые бизнесс ланчи в многочисленных ресторанах, напивались, когда сдавали сессию. В какой момент все пошло не так? Во время поступления в аспирантуру или раньше, когда Максим, что б ему икалось, решил приударить за мной. Но кончилось ведь все одно плохо, зачем теперь зубоскалить…

– Да я даже не думала.

Не хватало мне еще с Настей припираться, и так уже опаздываю. А она все держала крест, причем опутанный светлой энергией, отмоленный человеком с силой, и улыбалась с видом предовольным. Правда дверь скрипнула и улыбка ее померкла.

– Линочка, как я рада… Анастасия Петровна! Что это такое?! – заведующая кафедры взвизгнула и попыталась загородить меня своим массивным телом. Настя что-то блеяла, про явную угрозу с моей стороны, про самооборону, а Анастасия Петровна, мягко говоря, вышла из себя. Она вспомнила про права человека, про угрозу со стороны освещенных предметов для людей с демонизмом, про то, что это в конце концов неприлично, тыкать крестом в людей. От увольнения бывшую сокурсницу спасла я. К вящему ужасу последней я схватилась за крест, который она по прежнему держала на вытянутой руке, будто собиралась защищаться уже от начальницы.

– Ольга Валерьевна, это недоразумение. У меня нет аллергии на освященные предметы.

– То есть вы неуязвимы…– с восторгом произнесла она, позабыв о Насте. Она всю жизнь изучает историю людей с демонизмом, а тут такое явление.

– Уязвима, еще как. К пуле, ножу и даже удару кирпичом по макушке. – отшутилась я, – вы же знаете, штаммов демонизма много, некоторые накладывают ограничения на обращение к артефактам светлых, некоторые нет. Так что давайте оставим этот инцидент в прошлом и сосредоточимся на работе. Я же знаю, вы человек занятой, да и у меня, признаться, сложное дело. – и решив, что вреда от этой информации не будет, прошептала шепотом, – В Москве объявился джин. Во плоти.