Текст книги "Агентство «Вечность не вопрос» (СИ)"

Автор книги: Лара Ингвар

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)

Глубокий мужской голос смешался с музыкой, заполняя зал словами. Представление начиналось:

– И создал Бог Адама, первого человека на земле из глины. И стало Адаму одиноко, и взмолился он, «Боже да ниспошли мне женщину». И тогда бог взял пламя и создал он женщину, и имя ей было Лилит.

Вдруг свет показался на сцене одним бледным кругом, выделяющим обнаженную фигуру, укрытую темно рыжими волосами. Женщина подняла голову, теплые карие глаза посмотрели на зрителей, обещая любовь. Она улыбнулась, от чего на нежных щеках показались ямочки. Лилу выглядела невинно и соблазнительно, кожа ее казалась бархатной и даже я задалась вопросом, какова она на ощупь. А мужская половина зала судорожно вздохнула, даже Рафаэль смотрел на нее во все глаза и подался вперед. Я не стала останавливать, интересно, насколько сильно на ангелков действует магия суккуба. Заиграла та же мелодия и Лилу начала двигаться по сцене, отдаваясь музыке, обещая также отдаться мужчине. Она была одета в закрытый купальник телесного цвета, что создавал иллюзию наготы, у нее была сочная, большая грудь, осиная талия и широкие, может слишком широкие для моды этого столетия бедра. Она улыбалась алыми полными губами, поднимала руки к потолку, словно купаясь в божественной милости, лишь немного извивалась в такт музыке, но от переполнившего мужчин жара в зале стало на несколько градусов теплее.

– Где же ты, муж мой, Адам, где же ты супруг мой? Приди и войди в покои мои, – Засмеялась она, обращаясь к каждому мужчине в этом зале. Обещая подарить все наслаждение мира, умоляя одарить ее лаской. Голос ее бил наотмашь низким контральто. Официанты вывели из зала одного из зрителей, обычного, не мучающего себя диетами и спортом мужчину в линялых джинсах и фиолетовой рубашке, он улыбался во все лицо, когда его подвели к Лилу, оказалось что они одного с ним роста. Когда они встали рядом, такие разительно отличающиеся друг от друга не могло возникнуть сомнений, кого из них слепили из глины, а кого создали из живого пламени.

Тот же мужской голос заговорил вновь.

– Но не смогли они быть вместе, ведь Лилит мечтала быть равной мужу, а он хотел себе слугу и рабыню.

Едва не касавшаяся устами губ мужчины секунду назад Лилу вдруг оттолкнула его и сказала:

– Пусть буду я порождением ночи, пусть стану демоном, пожирающим души, но никому не позволю подчинить меня! Слышишь?!

– Да будет так. – Раздался тот же голос, только теперь он был не спокоен и не добр, а полон гнева.

Свечи на наших столах вдруг вспыхнули, на секунду отвлекая внимание. Когда мы снова посмотрели на сцену, то Лилу висела в воздухе в полете, ее смех отражался от стен и становился почти громогласным, она хлестала вокруг себя черным кожистым хвостом заостренным кончиком рассекая воздух. Не полная ее форма, но довольно впечатляющая. Мужчины, которые до этого исходили слюной и приближались к сцене, отпрянули, их овеял первобытный болезненный страх.

– И буду я приходить к каждому из вас в ночи, исполнения ваши самые сокровенные желания, даря наслаждение, которое не способны вам дать смертные Евы и вести вас во тьму!

Звук ее смеха многократно усилился благодаря динамикам и показалось, что он звучит ото всюду. Рафаэль потянулся к рубашке, за которой явно прятался крест, но я положила свою ладонь на него, привлекая внимание. Качнула головой, давая ему понять, что смена облика – тоже часть представления.

Свет на сцене вновь погас, а когда зажегся, Лилу улыбалась ангельской улыбкой и держала под руки двух мужчин, того зрителя, что играл Адама и другого – обладателя гипнотического голоса, высокого, темноволосого мужчину с такими же как у нее лучистыми карими глазами. Скульптурные черты его лица заставили бы обзавидоваться любую модель. Весь его вид словно предлагал нечто порочное, полные, красиво очерченные губы, наводили на мысли о развязных поцелуях. Мужчина улыбнулся, взгляд его прожигал насквозь. На мгновение мне показалось, что оба демона уставились на меня, умоляя утолить их голод. Только показалось, они так смотрят на всех.

– Надеюсь, вам понравится в Адской кошке, ведь только тут ваши фантазии станут реальностью. – Сказали они с мужчиной синхронно, теперь и женская часть испустила полу всхлип полу стон. То, что передо мной стоял сын Лилу, я не сомневалась, он нес в себе отпечаток ее черт, пусть и доведенных до абсолютной мужественности, сомневалась я только в том, не издала ли я тот же вздох, что и остальная женская аудитория…

***

Когда представление закончилось, и на сцену вышли следующие артисты, танцующие столь страстное танго, что оно больше напоминало секс на паркете, к нам подошел официант и поманил за сцену.

Под завистливые взгляды мы последовали за ним. Кулисы, выполненные из тяжелого бархата, укрывали готовящихся к номеру артистов, а также инвентарь. За сценой чувствовался яркий запах пыли, грима и болезненного ожидания. Я цеплялась за эти образы, чтобы отвлечься от пьянящей магии Лилу и ее сына, которая тянула меня в гримерку-кабинет Лилу. На двери гримерки светилась пятиконечная звезда, как если бы она выступала на Бродвее. Стоило нам переступить порог, запах кулис сменился ароматом цветов, плавящегося воска и чего-то пряного, названия чему я бы постеснялась подбирать.

Она возлежала на алой кушетке в окружении роз, преподнесённых бесчисленным количеством поклонников, полная поглощенной только что энергии и оттого довольная как сытая кошка. Ее сын сидел в кресле у зеркала, вытянув длинные ноги в узких черных брюках. Торс его был обнажен, и даже беглого взгляда хватило, чтобы осознать, туда лучше не смотреть. А то приснится. Я неловко замялась на входе, переводя взгляд с одной на другого и размышляя, кто из них представляет меньшую угрозу, с кем первым начать разговор, но вмешался Рафаэль. Полный искреннего восторга, он заговорил:

¬– Никогда не видел ничего более удивительного, я даже не смог зааплодировать, потому как не осознавал, где находятся мои руки. Ваша представление…

Он взирал на демоницу круглыми глазами, как смотрят на произведение искусства, действительно в золотой комнате, возлегающая на алой кушетке в стиле Людовика Короля Солнца в окружении роз и мерцании свечей она походила на воплощенную фантазию талантливого живописца. До тех пор пока не открыла рот и не произнесла томно:

– Ооо, не сомневаюсь, твои руки хотели потянуться к вполне определенному месту.

Лилу хихикнула, Рафаэль покраснел. Она не пыталась его соблазнить, а била наотмашь своей порочностью. Волосы скользнули прочь, открывая округлое тело, она лениво потянулась, отчего круглая грудь со стоящими сосками обрисовалась во всей своей красе. Мужчина у ее ног на представление внимание не обращал, если это его матушка… то зря я грешу на свою. Мне пришлось сделать шаг вперед и загородить собой Рафаэля. Секунду я размышляла, что сказать Лилу, и решила начать с комплиментов. Помнится, Лилитовские демоны падки на лесть:

– Лилу, представление действительно лучшее из того, что я когда-либо видела. Если бы знала, насколько ты прекрасна, то давно бы посетила «Адскую кошку».

Она повернулась на бок от чего обозначился идеальный изгиб длиной талии. Ее взгляд лениво блуждал по фигуре Рафаэля, сын ее таким же взглядом смотрел на меня. Либо она раскусила нотку лжи в лести, либо они не наелись.

– Меня зовут Алехандро. – подал голос молчащий до этого брюнет. Я поплотнее закуталась в свою магию, мужчина усмехнулся, он видел мои попытки противостоять ему, но они его только забавляли. Сконцентрировав внимание на ямочке у него на подбородке, потому в глаза ему смотреть сил у меня не было, я сказала:

– Если не возражаешь, не мог бы ты нас оставить наедине со своей матерью. Мы пришли поговорить о деле.

Лилу взмахнула рукой, отметая мое предложение как отмахиваются от назойливых мух:

– У нас с Алехандро нет друг от друга секретов.

Повинуясь ее взгляду мужчина поднялся и пройдя близко, близко от меня, так, что я практически смогла почувствовать запах его кожи подошел к ней и опустился на полу возле кушетки. Она потрепала его по темным волосам, выглядели они ровесниками, но только сын может смотреть на мать с такой детской вселенской любовью во взгляде, а мать на него столь покровительственно, не сомневаясь в своей власти. Рафаэль кашлянул:

– Так вот, нам нужна информация.

– Я не соглашалась с тобой говорить, ангел. – Последнее слово Лилу выплюнула, быстро она раскусила Рафаэля, увидев в нем ангельские гены, – я потерплю тебя, но говорить буду только с Линой. Я так и не отблагодарила тебя за вызов моей темной матери. Триста лет не видеть прародительницу, не слышать ее голос. Это так мучительно для меня. Если я попрошу, ты позовешь ее еще раз?

Я помотала головой. Ну уж нет. Бывает такое в жизни, ты откусываешь слишком большой кусок пирога, и пирог вроде вкусный и ты давишься, пытаешься затолкнуть его в свою глотку, на глазах выступают слезы и становится больно дышать. Ну вот это со мной произошло во время вызова Лилит. Она распространяет вокруг себя такие флюиды, что мне тогда только строгий моральный комплекс не дал отдаться первому встречному. Хорошо, что там не было этого Алехандро, тут бы и святая не устояла. Видимо, часть мыслей мужчина прочел на моем лице, он улыбнулся, а мне захотелось хихикнуть и выскочить из помещения и пусть делают с Рафаэлем, что считают нужным. Тряхнула головой, приказала себе думать о работе.

Рафик дернулся, ему, видимо, было не легче. Я с силой взяла его за руку. Демоны они демоны и есть. Они не те существа, от которых дождешься вежливости, и явно не те, кто будет щадить твои чувства.

– Ты знаешь что-нибудь о джинах?

Лилу лениво гладила волосы сына. В этом жесте было столько чистой материнской любви, что я смогла зацепиться за него взглядом, огораживаясь от пронизывающей воздух их совместной силы. Лилу поняла мою уловку и руку убрала:

– Я встречала их род в нескольких мирах.

– Ты расскажешь мне, то, что знаешь?

– Нет. Просто так не расскажу.

– Даже в качестве благодарности за вызов твоей темной матери?

– В качестве благодарности за вызов моей темной матери я всегда рада видеть тебя на своих представлениях. Многие смертные готовы душу отдать за мое внимение.

– Я – не многие смертные.

– Это я уже заметила.

Именно так велась классическая беседа с демоном, мы с Лил знали правила игры, она никогда не даст ничего просто так, я никогда не сделаю и половину из того, что она просит. Глаза Лил сияли темным огнем, ей эта игра очень нравилась.

– Ты дашь мне энергию.

Поскольку я знала, каким именно образом суккубы получают энергию, я покачала головой.

– Невозможно, я люблю мужчин.

Лилу торжественно улыбнулась:

– Дай энергию Алехандро.

Он перевел взгляд на меня, такой, будто я была игрушкой, или дорогой машиной, которую мамочка подарила ему на день рождение.

Вот к чему все это велось, вот к чему были все эти приглашения и игра в благодарность. Сыну Лилу нужна была сила, а из меня ее можно было выкачать тонны, она сама это видела, когда я призывала в круг Лилит. Странно было, что практики были не осведомлены о потомке Лилу, интересно, где она скрывала его все это время? Получеловек-полудемон, он был красив как грех, интересно, обладал ли он хоть толикой человеческих эмоций. Потому что Лилу, как бы хорошо не прикидывалась, на большинство человеческих эмоций не способна. Рафаэль, стоявший по левую руку от меня, весь напрягся. Он благоразумно молчал, я же благоразумием никогда не отличалась:

– Вы хотите слишком много за информацию, ценность которой я не знаю. Так что идите в задницу с подобными предложениями.

Алехандро рассмеялся и его смех бархатом пробежался по моей коже, захотелось сесть, так как стоять казалось слишком тяжело, я крепче вцепилась в твердость руки Рафаэля, как в последний спасательный якорь. А мне не твердость руки была нужна, а другая твердость. Сейчас, здесь. Тпрууу, гормоны. Думай о Велыче, Лина, думай о Велыче. Велыч в нижнем белье, лежит на постели, предлагает чокнуться пластиковыми стаканчиками и перейти к тому самому после того, как обольет санетайзером. Все, полегчало.

– Вы зря так упрямитесь, Лина. Многие женщины готовы отдать последнее, чтобы я от них питался.

Полные его губы изогнулись в нежной улыбке. Он поднялся и текучим движением направился ко мне, Лилу поманила к себе Рафаэля. Мы замерли как кролики перед удавами, ведь сколько бы силы в тебе не было, инстинкт размножения подчинить нельзя.

– Я так понимаю, сегодня вы нам ничего не скажите.

– Зачем говорить, если можно делать. – Произнесла Лилу, приближаясь к Рафаэлю и прикасаясь губами к его щеке, он посмотрел на меня расширившимися глазами, я все еще не отпускала его руки. Алехандро поднес ладонь к моему лицу и провел пальцами по скулам, черт, это было хорошо, слишком хорошо.

– Слишком горячо, Рафаэль. Слишком горячо.

Пробормотала я, вспоминая наш утренний разговор. А Лилу уже оттеснила его прочь, повела за собой, нашептывая что-то на ухо. В этой комнате была еще одна дверь, за которой они и собирались скрыться и оставить нам кушетку и комнату, наполненную свечами. Дьявол! Опасен не факт кормления, а то, что близость с суккубом или инкубом в случае с Алехандро подобна наркотику. Попробовав один раз, не вернуться за добавкой практически невозможно. Губы Алехандро приблизились к моему лицу, он мягко, но уверено обхватил меня за талию:

– Я тебе потом расскажу все, что ты хочешь, обещаю. Но в начале ты меня хорошенько накормишь, я такой голодный. Смотрю на тебя и чувствую голод и губы жжет, как хотел бы я охладить их о твою кожу.

Дыхание его было теплым, моя правая рука уже лежала на его плече, мне хотелось приблизить его к себе еще. Но громом раздались слова Рафаэля, зашумевшие нечеловеческой волей:

– В начале сотворил Бог небо и землю. Земля же была безвидна и пуста, и тьма над бездною, и Дух Божий носился над водою. И сказал Бог: да будет свет. И стал свет. И увидел Бог свет, что он хорош, и отделил Бог свет от тьмы. И назвал Бог свет днем, а тьму ночью. И был вечер, и было утро: день один.

Вокруг ангела заклубилось голубое сияние, волосы у меня на голове встали дыбом от ощущения этой ледяной силы, силы света, той, какую я никогда не видела, о которой слышала из рассказов уцелевших темных. Светлые редко обращаются к собственной магии, только в моменты опасности для жизни они осеняют себя крестным знаменем и начинают месить нас как говно лопатой. Судя по тому, что ко мне вернулась способность к метафорам, магия Алехандро выветрилась. Лилу и ее сын зашипели и отскочили от нас, стали видны их истинные лица, кожа их истончилась и потемнела, рты широко раскрылись в зверином оскале, мать и сын забились в противоположную часть комнаты, Лилу взвыла. Ее ухоженные маленькие ноготки превратились в черные когти, Алехандро закрыл глаза руками и весь съежился. Я тронула Рафаэля за плечо, понимая, что может и не так плохо иметь в партнерах ангелка.

– Уходим отсюда, пока они не пришли в себя.

Через кулисы мы выскочили на сцену, срывая представление. Почти обнаженная женщина, которая пела веселую песню о морском дьяволе, испуганно отскочила от нас, когда мы, громыхая, слетели в зал. Под удивленные охи и ахи толпы мы протиснулись мимо столов, едва не снесли официанта, несущего поднос с коктейлями. В дверях нас не остановили, почетные гости Лилу имели право вести себя, как им вздумается, только вот я не сомневалась, что после чтений Библии в кабинете хозяйки заведения мы этого титула лишились.

Мы выскочили из клуба почти бегом и плюхнулись в машину. Рафаэль ударил по газам и помчался от «Chat des enfers» так быстро, как только мог. Он давил на газ так, как будто боялся погони, но я то знала, что погони не будет. Я также знала, что сегодняшний инцидент скорее всего только улучшит наши с Лилу отношения. Ты всегда больше уважаешь то, что не дает себя сожрать. Адреналин клокотал в крови, вызывая безудержное веселье, Рафаэль подхватил мой смех и его чистый голос еще звенел от магии. Мы хохотали, пока он вез меня домой.

– Неужели общение с демонами всегда так проходит?

Я кивнула, вглядываясь в его профиль, не точеный и напоминающий о картинах эпохи Возрождения как профиль Алехандро, но оттого куда более приятный глазу.

– Это еще был не самый худший вариант. Ну пожевали бы нас, под утро домой отпустили. – пошутила я.

Рафаэль скривился от обрисованной перспективы, шутку не оценив.

– И ты бы позволила сделать с собой такое?

Я хотела сказать, что не позволила бы. А потом вспомнила лучистые золотые глаза, слова, которые хотела услышать, и меня потянуло обратно. Видимо успел зацепить крюком своих когтей мою душу, поганец.

– Если бы подобное случилось, я бы себя не простила.

– Я думал, что у вас, темных «это» нормально. – Как бы невзначай сказал мой спутник, ведя машину по пустому Ленинградскому проспекту. Пустому по меркам Москвы, в час пик здесь не протолкнуться, а так поток шел быстро и деловито. Задержавшиеся в офисах работяги отправлялись по домам, а может не в офисах, а в торговых центрах, отдаваясь греху стяжательства.

– «Это», это что?

– Сделки скреплять подобным образом. Ты же и вино на работе пьешь, ругаешься, кто знает, что ты еще…

Я бросила на него недовольный взгляд, ну конечно же, их, светлых, учат, что мы все поголовно козлов под хвосты целуем, непотребствами всякими занимаемся и вообще ведем себя развратно и грешно. Еще один моралист на мою голову, мало мне папочки, потрясающего распятьем каждый раз, когда меня видит. Образ родителя заиграл в сознании, поэтому я огрызнулась:

– У нас, темных, существует одно чудесное правило. Не твое собачье дело, как я живу.

Повисло гнетущее молчание. А затем Рафаэль пробормотал слова извинения, потому что понял, что обидел меня. Но сказанного не воротишь, он ведь и намеки свои рассыпал и за руки хватал с вполне определенной целью. Раз темная, значит шлюха. Значит на разок можно попользоваться, а потом можно будет и приличную себе отыскать. Плавали, знаем. И неловко стало и за коленки свои голые и за макияж на лице.

– Лилу еще позвонит. А завтра после обеда съездим к еще одному моему знакомому демону, – в том, что Велыч знает хоть что-то о джине я сомневалась, но хотелось мне показать Рафаэлю, что демоны – это не только о похоти и разврате, это и наука тоже.

– После обеда потому что все темные активны в это время? – мило поинтересовался Рафаэль, лишний раз напомнив мне, что мы стоим по разные стороны баррикад.

– После обеда, потому что днем я занята. – Резко бросила я, выпрыгивая из машины, как только та остановилась возле подъезда. Не хотелось мне больше оставаться в тесном пространстве с ангелком. Потому что обидно, и потому что телу все равно на обиду и злость. Гомоны, разбереженные встречей с полудемоном Алехандро гнали бешенными конями, и сомневаюсь, что этой ночью мне приснится что-то приличное.

Дверь закрылась с громким хлопком, бабульки-полуночницы, восседающие перед домом в любое время суток загомонили, осуждая мой внешний вид и то, что приличные девушки так поздно домой не возвращаются.

– Приличные бабки тоже по ночам на улицах не сидят, – беззлобно высказала я двум старушкам-подружкам. Забавно, что именно такие вот поборники морали в прошлом куролесили не по детски. Под их возмущенное клокотание зашла домой. Как же надоело то, что все вокруг хотят поучить меня жить.

Глава 5. То, чего не имеешь

Традиционный ритуал с раздеванием на ходу к постели был бесцеремонно прерван звонком мобильного.

– Линочка, привет – сиропом в мои уши полился голос Инны: – Как прошло у Лилу?

Я кратко описала произошедшее, добавив, что уже час ночи, и я бы не отказалась забраться под одеяло. Инна промурлыкала:

– Видишь ли, милая, сегодняшний вызов не удался у Люца. А клиент требует деньги обратно, если демон не явится.

– Дай угадаю, деньги не малые.

Инна явно сейчас выкуривала очередную сигарету, злобно кривя рот, я почти могла почувствовать, как душный, тяжелый дым проникает в мои легкие :

– Пожалуйста, Линочка, приезжай... Я оплачу транспорт и за внеурочку добавлю, – в голосе Инны была такая мольба, словно она уже спустила оплату.

Я снова застегнула платье, набросила пальто и загремела ключами. Кат что-то недовольно пробурчала из-за дверей закрытой комнаты, видимо я ее разбудила своими отходами, приходами. Вместо туфель я надела кожаные ботильоны по лодыжку и прихватив набор для вызова направилась к ожидающему такси. Интересно, я когда-нибудь высплюсь?

***

Ехать пришлось довольно долго, даже выбраться за пределы старой Москвы и двинуться в сторону Балашихи. Вдали виднелись однотипные бетонные многоэтажки, в таких домах в большинстве своем живут работяги, приехавшие в Москву за лучшей жизнью, которой манит столица. Нижняя прослойка среднего класса люди, променявшие свой комфорт на возможность радужного будущего для своих детей. Когда я представляла, что мне придется двадцать лет платить кредит за однокомнатную квартиру в Балашихе в таком вот бетонном монстре, то вздрагивала. Нет уж, лучше убраться в тихую провинцию, куда-нибудь к теплому морю или на Волгу. Болтать вечерами с русалками, пить крафтовое в пабах у оборотней или свести тесную дружбу с каким-нибудь длинноволосым колдуном в татуировках и завести с ним семью. Но этот шумный, пропитанный металлом, слезами и смехом город пока держит меня. Он вцепился острыми черными когтями прямо в сердце и не отпускает. А стоит мне отъехать, как зовут обратно сны где я гуляю на Чистых прудах, темная, тягучая гладь Москвы-реки, где ни то, что русалки не водятся, даже рыба там тощая, уродливая, несъедобная, но потрясающе живучая, как потомственные москвичи.

Конечно может быть, что это и не первопрестольная зовет меня воем, а Инна наложила аркан на сердце и привязала к месту. С нее станется.

Вызов демона – самая дорогостоящая услуга в "Вечность – не вопрос", понятно, почему клиент так ратовал за исполнение своего контракта. Мы, как правило, возвращаем только половину суммы, если вызов не удается, и лишь специально оговоренный пункт в контракте ставит нас завершить дело до конца при любых обстоятельствах. Так было сделано потому, что душевные силы практика тратятся на вызов вне зависимости от того, придет демон или нет. Те люди, которые вызывают демонов ради забавы, редко оставляют пометку в «страховании вызова», видимо здесь человек желал заключить сделку. А к демонам на заключение идут только отчаянные, потому что любой человек подспудно понимает, во что ему обойдется сделка с нечистыми.

Такси остановилось возле безликого подъезда. У А. Блока есть стихотворение, «Ночь, улица, фонарь, аптека». Здесь скорее был подправленный современными реалиями пейзаж «Ночь, улица, фонарь, и магазин Пятерочка». Сейчас почти везде именно так, иногда в квартале присутствует аптека, иногда магазин с вино-водочными изделиями. Люц было видно издалека. В черной шляпе с полями, что закрывала зачатки рогов, он замер в неярком свете фонаря, от чего тень его казалась огромной и какой-то уродливой. Будто тот демон, чью кровь пила мать Люца во время беременности, остался обитать в человеческом теле и хоть так пытался показаться миру.

– Ночи Люц, расскажешь, что произошло?

Лучше обсудить детали вдали от клиента, многие люди думают, что практики или колдуны, как они нас называют, должны знать все условия дела без каких-либо объяснений. Как-то раз клиентка, чтобы проверить мой уровень колдовского мастерства, поинтересовалась, какая оценка у нее была в школе по математики за десятый класс. Поскольку она была той еще идиоткой, я сказала «трояк» и попала в точку. Иногда можно и без магии ответить на кое-какие вопросы.

– Женщина хочет, чтобы ее излечил кто-нибудь из демонов. Готова душу продать. Она умирает... -

Я вздохнула, есть болезни, от которых не могут спасти врачи. Тогда люди обращаются к Богу, но если и он отказывает, они идут к нам. То, что женщина готова поставить на кон свою душу, доказывало, как она хотела жить.

Мы с Люцем поднялись на лифте на седьмой этаж. С тихим стоном отворилась не запертая на ключ дверь, и мы оказались в коридоре. Донельзя типичном, с грязно-розовыми обоями, шкафом купе из дсп, из тех, что были в моде лет десять назад и стали показателями дурного вкуса сегодня. В нос ударил запах лекарств и близящейся смерти. Пройдя по не сильно освещенному коридору, мы оказались в гостиной. Вся мебель была сдвинута в сторону, на полу красовалась вычерченная опытной рукой Люца перевернутая пентаграмма. В углу на кресле сидела женщина.

Есть мнение о том, что страдания украшают, но это не так. Вот и она, довольно молодая, всего 35 лет от роду, по виду вовсе не была красива. Крашеные в светлый блонд волосы, отрасли темными корнями, местами выпали, глаза потухли, у них залегли тени, щеки ввалились и когда она повернула голову, то я поняла, что жить ей осталось совсем недолго. В позе и выражении ее лица сквозили злость на весь мир и какая-то отчужденность:

– Вы приехали ему помочь? – спросила она тихим голосом, кивнув в сторону Люца: – Или тоже будите здесь без толку пыхтеть?– она окинула меня взглядом с ног для головы, и в выцветших голубых глазах появилось новое чувство – зависть. Я почувствовала, как все ее существо дернулось, потянулось в желании захватить чужую жизненную энергию. Конечно же, у нее не вышло, но ощущение осталось, будто в меня грязью кинули. Я не хотела знать имени женщины, мне хотелось осуществить вызов и уехать домой, а там принять долгий, горячий душ.

– Да, меня зовут Лина Александровна. – полным именем я на работе не представлялась, я его вообще не любила, потому что тупее идеи назвать меня ангельским именем при поставленном диагнозе «демонизм» мои родители придумать не могли. – У меня стопроцентная явка, демон придет.

Она кивнула, не слишком то поверив моим словам. Когда болеешь, трудно верить в чудо.

Я пошла вокруг круга против часовой стрелки, наклоняясь, чтобы расставить свежие восковые свечи в углах пентаграммы. Годились любые, но у меня остались только белые, потому что в магазине, где я их заказываю была акция, что ж... нож был у меня в руке, я нанесла крошечный порез на своей ладони, чувствуя, как капелька крови оживляет круг и он наполняется энергией моей жизни. Белый голубь, сидящий в клетке, безмятежно клевал корм, он сегодня проживет еще один день, благодаря тому, что я не убиваю животных. Люц не был таким щепетильным, и покрытая кровью тушка другого пернатого валялась в углу. Слова, произносимые мной, всегда были разными. Можно сколько угодно читать на латыни, но если ты не понимаешь смысла сказанного, и в крови твоей нет силы, то и домового не призовешь. Мы, практики, предпочитаем не разглашать этот секрет, школьники нынче слишком любопытные и что только не творят в перерывах между уроками:

– Я призываю демона в этот круг, того, что имеет способность исцелять болезнь, того, кто может продлить жизнь. Сталью призываю, кровью заклинаю, именем своим зову тебя, силой души маню тебя. Раскройтесь врата в мир иной, в мир древних богов, в мир за гранью смерти. Приди же и исполни волю мою! – Не сказать, чтобы голос мой обладал какой-то гипнотической силой, но вот и Люц и безымянная женщина подались вперед, привороженные происходящим. Я выдавила побольше крови из пореза, и сбросила ее в круг. Свечи вспыхнули, в комнате запахло ладаном, миррой, так, как если бы мы были в церкви, пол дрогнул, материя с шипением впускала временного обитателя подлунного мира.

Женщина сдавленно всхлипнула, она впервые видела подобное явление. Не отвлекаясь на посторонние звуки, я накачивала силой круг, жизненной силой, той, что заставляла сердце биться, а кровь течь по венам. При безадресном вызове, прийти должен тот, кто умеет лечить, а лечить из демонов умели вельзевуловцы. На этих козлах безрогих вообще все псевдо чудеса, в основном им нравилось прикидываться светлыми, излечивать пару болезненных, а потом собирать вокруг своих фигур культ. При этом пока люди догоняли, что нормальное светлое божество не станет устраивать со своим участием оргии, проходило от года до десяти. Памятуя, о том что сам Вельзевул когда-то был почитаем как бог, они способны излечивать больных, иногда даже воскрешают мертвых, но все за соответствующую цену. Ценой для Вельзевуловских демонов всегда были страдания. Такой воскресит любимую супругу, но так, что она начнет жрать плоть и орать воем, или излечит от болезни, чтобы насладиться всем спектром твоих страданий, когда вернет ее. Короче, не надо демонам верить. И вызывать их нежелательно.

Я считала этого демона самым опасным, ведь не может быть опаснее того зла, что прикидывается божественной благодатью.

Воздух задрожал и затвердел, мир не хотел пускать пришельца из вне, противился, но я тихо пообещала, что гость здесь ненадолго, что он покинет этот мир, как только ему прикажут. Демон, отличающийся ростом выше человеческого, статным телосложением идеальными чертами лица был красив, как статуя Давида в пушкинском музее. Одет он был в хрустящую, белую тогу, платиновые волосы лежали кудрями, в нелепой пародии на ангелов. Впрочем, все демоны Вельзевула отличаются скульптурной красотой, ведь именно красота соблазняет. Он откинул локон волос с лица, холодные как зимние небо глаза смотрели изучающе, он глядел на меня, не замечая ничего вокруг.

«Я явился по твоей воле и своему желанию», – зазвенели его слова в воздухе. Конечно, ни один из ветви этих созданий не признает, что его можно вытянуть из мира насильно, в числе прочего они олицетворяют собой грех гордыни: – Какую сделку ты желаешь заключить?».

Он мог говорить, не открывая рта вовсе. Сильный демон.

– Я вызвала тебя не от своего имени и не дам тебе ничего, кроме капель своей крови и крупиц силы. Я вызвала тебя потому, что сделку желает заключить она. Ты можешь излечить эту женщину? – я указала на больную. Та уже спустилась с дивана и рухнула на колени, она смотрела на нечистого как смотрят на сошедшего с небес ангела. Плохо, что он так на нее повлиял. Я глянула на Люца, тот замер неподвижной тенью. Явившийся демон протянул вперед руку, поманив ее в круг, и женщина с тихим вздохом поднялась и сделала несколько легких шагов в его сторону. Она, казалось, летела по воздуху в его сторону, вдруг избавившись от оков болезни, так легка стала ее поступь. Я тронула демона легким энергетическим всплеском, напомнив ему, что стоит мне произнести заветные слова и он уберется отсюда без желанной человеческой души. Он с улыбкой убрал руку, а женщина рухнула на пол марионеткой, которой перерезали нити. Она застонала и заплакала, от чего нечистый улыбнулся еще раз. К ней тут же подбежал Люц, и обнял ее, прижимая. Не от нахлынувших чувств, а чтобы не поползла к кругу. С вельзевуловца станется, утащит за собой в безвременье. Демон вновь перевел взгляд на меня, в его взгляде сквозило высокомерие.