Текст книги "Агентство «Вечность не вопрос» (СИ)"

Автор книги: Лара Ингвар

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)

Глава 14. В которой добро все же вырвалось на свободу

Дура я, дура я, дура я проклятая.

В жертву всех нас принесут, с первого по пятого.

Люди мечтают о приключениях, они страстно желают, чтобы однажды неизведанное постучалось в их дом и наполнило их жизнь яркостью, фантазией, чудесами. Вот только в мою жизнь неизведанное не стучалось, оно выбило ее ногой с криком "И только попробуй от меня скрыться".

Пол задрожал, иномирная энергия, яростная как рейнский водопад[1], отбросила Настю в сторону. Он услышал глас, и явился за предложенной жертвой. А жертвой здесь была тьма. Та тьма, что обитала во мне, Инне, Люце и Алехандро. Та, что жила в сотнях темных, населявших Москву. Мы были целью, мы были платой. И раз уж мы сами сюда пришли, жизни одного из нас ангелу стало бы достаточно, чтобы стать материальным.

– Крови! – раздались слова, произнесенные громовым голосом, – Мне нужно больше крови!

Он словно завис между этим и тем мирами. Столб света под его ногами переливался цветами, неразличимыми для человеческого зрения. Там пахло цветами, чистотой и покоем, на мгновение мне стало интересно, видят ли мои темные друзья то, что чудится мне. Алехандро прикрывал глаза и шипел, Инна наводила курок на ангела, пташки летели прочь, у одной в полете загорелись крылья. Джин замер, глядя на Феню с кольцом в руке. Он не спешил отбирать свое вместилище, а у Фени не имелось приказа отдавать его кому бы то ни было.

Лицо, столь прекрасное, что смотреть на него было больно, исказилось от гнева. Свет, исходивший от него был подобен сиянию солнца. Архангел Михаил явился на зов собственной персоной. Если бы Настя не лежала бессознательной кучкой белых одеяний, то наверняка бы собой гордилась. У нее вышло то, что я бы не смогла сделать никогда. На ее зов откликнулся верховный архангел. Он был похож на златовласого рыцаря, на силу в чистом виде. Ростом больше двух с половиной метров, плечи укрывали сияющие золотые доспехи.

Белоснежные крылья сделали тяжелый взмах, раскидывая как врагов, так и друзей. Мышцы бугрились, доспехи и меч сияли таким светом, что будь здесь Люц, он бы уже ослеп. Вдруг вглядевшись в его небесного цвета голубые глаза, я поняла… Это ангелы Михаила вели людей в крестовые походы, это по его воле горели костры инквизиции. Каждый темный или светлый архетип существует в рамках своей идеи. Идея Михаила – священная, мать его, война. Уничтожение ереси и зла.

Он смотрел на меня, я смотрела на него. Он на меня. Искра, буря, безумие.

И не потому что Архангел влюбился в меня с первого взгляда. Просто, он нашел свою первую жертву.

– Предавшая свет свой. Ведьма, – он выносил мне приговор. – Создательница темных тварей. Ты падешь от моего меча. – Он направил на меня столб света. Замахнулся легко, неторопливо, он знал, что я не успею убежать. Да и я это знала.

Говорят перед смертью перед глазами проносится вся жизнь, я же успела только рассеяно охнуть, поднимая руки в защитном жесте. И…

Джин оказался на пути ангельского меча, в руках его лязгнули две сабли, пылающие белым огнем. Он был куда меньше еще до конца не вышедшего из круга ангела, но гораздо быстрее. Удары посыпались словно град, а белые перья полетели, будто кто-то решил ощипать курицу.

– Джин! – закричал ангел, – Снова ты. Не всех мы переловили и обезглавили. Ну ничего, и здесь до тебя доберусь.

От взмаха ангельских крыльев первый ряд стульев взлетел и ударился об окна. Стены Гнесинки задрожали, посыпалась с потолка штукатурка. Ангел простер длань и из нее ударил ослепляющий луч света, джин только засмеялся. Он набрасывался на него с той яростью, с которой пес бросается на медведя. Вот только мне было ясно, долго джин его не удержит. Обычного ангела может бы и удержал, но не самого Михаила.

Раздался оглушительный выстрел и прямо посреди скульптурного ангельского лба появивилась хорошенькая, черная дырочка.

– Продавшая душу дьяволу! – сказал он, вскидывая руки, – темная ведьма. Твое сердце черно словно сажа, кровь твоя прогнила. Ты противна не только небесам, но и земле. Отверженная душа, грязная душа. Падение твое…

– Ой, да что ты знаешь о том, как быть независимой бизнес-леди? – прервала его она, прицеливаясь еще раз и выпуская пулю прямо в незащищенную шею. Ангел смахнул пулю, словно та была надоедливой мошкой, но Инна останавливаться не намеревалась.

Сорвался с пальцев ангельских злой белый свет, ударил в грудь мою ухмыляющуюся начальницу. Она взлетела под самый потолок и упала, к радости создания света. Тот засмеялся радостно, будто сотня праздничных колокольчиков зазвенела поминальную столетней ведьме. Инна лежала на ступеньках, растянувшись в неестественной позе и даже сейчас, изломанная, покрытая коркой крови, целила в ангела. А я поняла, что еще один удар, и ее не станет. А за ней не станет меня, Алехандро и джина. А потом придет время Велыча и Люца, которые вряд ли успеют убраться с парковки далеко. Я закричала и вложила весь свой страх в удар сырой силой. Тот дернулся, щека его ободралась до сияющего мяса.

– Эта сила… – Ангел изогнул византийские брови, в гримасе боли и удивления – Не добро и не зло, не инь и не ян…

– Не ян и не инь. Эта сила – хрень! – согласилась я и от души приложила его по божественному лику рокочущей силой джина, магией цветущих эльфийских холмов, техно адом Велиара. Во мне оставались капли силы Рафаэля, обманывающие защиту ангела, а также разрывающая похоть Алехандро, причиняющая ангелу невыносимые страдания. Ведь она заставляла чувствовать, и не только жажду священной войны, а то, что у его противника есть сиськи и очень даже не плохие. Михаил в отвращении отвернулся, пытаясь смыть с себя скверну, но я знала по себе, что такое сила голода Алехандро, здесь даже бессмертному придется туго.

Ангел коснулся истлевшего наполовину лица, зал наполнился его ревом. Он не нападал только потому, что все еще пытался очиститься от несвойственных ему чувств и эмоций, противных, отвратительных его светлой природе. Я сломала архангела Михаила, вот теперь точно дорога мне в ад… В ад, ну конечно!

И мне вдруг стало ясно, что делать.

Если ангела призвали, его можно и изгнать. Не было у меня магических артефактов, пучков с травами тоже не было, имелась только кровь, моя сила о желание. Очень сильное, практически непреодолимое желание закрыть врата. Я протянула руку джину.

– Пусти мне кровь, – произнесла тихо. Не сомневалась, что поймет, сделает так, как попросила, не задавая вопросов. Взгляд моих золотых глаз встретился с его безбрежными зелеными. Он не стал называть меня «весной свой жизни», не произнес ни слова. Слишком мало времени у нас с ним было. Вместо этого он уверенно взмахнул клинком, рассекая кожу на протянутой ладони. Руку обожгло болью, кровь закапала на пол, расцветая узорами. Я обратилась к силам, скрытым внутри себя, почти веря в то, что у меня удастся. Джин, что стоял впереди меня, загораживая от ангела с нечеловеческой скоростью оказался за моей спиной. Горячая ладонь легла мне на солнечное сплетение, поддерживая, делясь теплом и силой. Я открыла рот, из которого полились слова изгнания:

– Изыди Михаил, князь великий, стоящий за сынов народа твоего; и наступит время легкое, какого не бывало с тех пор, как существуют люди, до сего времени; пусть спасутся в это время из народа твоего все, которые найдены будут записанными в книге и те, чьего имени в ней не сыщется, – свет ангела стал тускнеть, пол, на котором оказалась вычерчена печать снова обратился в портал в иной мир. Рассержено пели оттуда голоса ангелов, что жаждали падения грешников. Мне было плевать на их завывания. Крылья потянуло вниз, но Михаил сопротивлялся, – Жалкая ведьма! У тебя не хватит сил победить меня. У тебя…

– Хватит, – шепнул мне на ухо джин, – У тебя все получится. Он чужой в этом мире, ты можешь его прогнать.

Он не обещал, он был уверен, и делился со мной своей уверенностью так, словно делал это не в первый раз. А я наклонилась к его горячей груди, не заботятся о том, как это выглядит, вдохнула глубоко запах пламени, что исходил от его кожи. Сердце его билось спокойно и уверенно. И я одолжила эту уверенность, отстранилась от криков раненых, от картины разрухи и пугающей силы своего врага.

[1] Рейнский водопад – самый большой водопад Европы. И мой самый любимый, потому что я рядом с ним живу и частенько отправляюсь к нему прогуляться.

***

– Невинная дева призвала тебя, дева грешная тебя изгоняет. Прочь из мира смертных, прочь из мира не святых. Убирайся, Михаил, – Ангел взревел напоследок, слишком оскорбительны для него были о грешной деве, вот только мир был на моей стороне. Миру не нужно было очередное бессмертное создание, устанавливающее собственные правила, он и так устал, он трещал по швам от противодействующих энергий, жадных сущностей, которые пировали на человеческих душах. И мир с радостью вытолкнул Михаила обратно в его райские кущи, обратил магию в материю, и оставил нас, задыхающихся, грязных, испачканных кровью, но одержавших победу.

Я тут же оторвалась от джина и побежала к Инне. Начальница подрагивающей рукой доставала сигарету из кармана, она морщилась от боли, но многочисленные ожоги и ссадины уже затягивались. Все таки в бессмертии есть свои преимущества.

– Ха, думали, что сделают нас, а вот хрен им. Это «Мы вас похороним»[1], – она улыбнулась своим мыслям. – Линочка, милая, будь добра, вправь мне кость. А то я далеко не убегу.

Я поборола приступ тошноты, быстро взяла себя в руки, и надавила на ее ногу «до щелчка» вправив кость Инны на место, даже сняла свой шарфик с цветочками и примотала для верности. Держу пари, кости срастутся уже к тому моменту, когда Инна закончит с сигаретой.

К счастью, мне никто не мешал. Большинство служителей «Ордена сынов света» унесли ноги, когда тот, кого они так звали в этот мир, явился во всей своей красе. Иные были в ненамного лучшем, чем Инна состоянии, вот только их регенерация не чета ведьминой.

– Этот Figlio di putana сбежал! – красноречиво выругался Алехандро, поднимаясь с дальнего ряда. Туда его загнал свет ангельских крыльев, – Их главный рванул к выходу, как только ангел вышел из круга, – теперь, когда печать света был закрыта, Алехандро смог подняться на ноги. Он озирался по сторонам, так же как и я, не веря, что нам удалось одержать победу.

– Мое имя, – деликатно напомнил мне о своем существовании джин. Он изрядно побледнел, клинки из его рук испарились. – Узнай мое имя. Она, – джин кивнул в сторону Насти, которая уже сообразила, что наша кучка отщепенцев одержала победу: – знает.

Мы с джином переглянулись, лицо его было полно решимости и святой веры в то, что я его не обману и не брошу. Чуяло мое сердце, без своего вместилища и нового хозяина, быть ему вытолкнутым за пределы этой вселенной довольно быстро. Вообще мне хотелось домой, голова была наполнена такими низменными вещами как горячий душ, чашечка капучино, непременно украшенная сердечком, возможно булочка со сливочным кремом. Но капучино подождет. Ковыляющей походкой, поглаживая многострадальную шею, я направилась к Насте, что собиралась сбежать и уже закрыла за собой дверь, ведущую в коридор. Настроение было гадкое, бегать я не хотела. Спасло только то, что Настя была в еще худшей физической форме, чем я, а потому я смогла настигнуть ее в коридоре. Джин остался стоять за моей спиной.

– Как его зовут? – я сжала запястья своей однокурсницы, некогда подруги. Она попыталась вырваться, но куда ей было… Я все таки ведьма. Да еще и голодная и злая, и вообще я только что ангела изгнала, – Назови мне имя джина!

– Подавись, темная тварь, – прошипела она в ответ. Глаза ее лихорадочно горели, она оглядывалась в поисках своего наставника. Красивые руки с пухлыми пальцами и нежным бежевым маникюром дергались, она пыталась бороться. Отстраненно я подумала, кого хотела впечатлить Настя, делая маникюр?

Темная, так темная. Я потянулась к внутренней энергии, отозвавшейся тяжелой волной. Удары ангельской силой основательно потрепали мой внутренний резерв, а изгнание отозвалось жгучей болью во всем теле. Но как там говорили Инна и Люц, с каждым разом, когда я использую магию – я становлюсь чуть меньше человеком. Вот и резерв за последнее время подрос основательно. Волна обрушилась на намоленный крест, что висел на ее груди, снося защитные барьеры, заставляя металл раскалиться. Анастасия закричала, когда крест прожег ее тогу и опалил кожу, запахло паленым мясом.

– Я повторю тебе еще раз. Назови мне его имя. Или ты думаешь, призвание бесов и демонов – это единственное, что я умею? Я могу заставить тебя начать гнить заживо, я могу выследить и оборвать жизни всех твоих любимых, вытащить твою душу и прямо сейчас отправить ее в инферно на съедение демонам, – в тот момент, как я расписывала возможное будущее Анастасии, я вдруг поняла, что действительно смогу все это сделать. Подобное преступление убьет что-то внутри меня, поэтому я никогда его не совершу, но Настя то об этом не знала. Она всегда считала меня злом, только не понимала масштабов моих способностей. Нижняя губа ее затряслась, глаза покраснели. Кажется, наконец-то она поняла, что все происходящее – не компьютерная игрушка, что реальность держит ее за горло, впиваясь черными когтями.

– Я… я… его имя Файралах, – всхлипнула она жалостливо, и я отпустила ее, потому что не сомневалась – она не врет.

– Спасибо. Увидимся в университете. И, Насть…

– Что? – зло бросила она, обретая прежнюю браваду.

– Я передам твои данные в коалицию темных практиков. Они проследят, чтобы ты больше никогда и никому не помогала с вызовом … чего бы то ни было. Это так, чтобы между нами не было недоразумений.

Отойдя от шока, Настя могла перестать воспринимать меня как угрозу, а вот могущественную организацию, навроде коалиции оставить без внимания было сложно.

– Если ты еще раз используешь свои знания, чтобы причинить людям боль, я вскрою твой живот и намотаю внутренности на кулак, – раздался голос джина за моей спиной. – Ты слишком добра, весна моей жизни. А теперь, умоляю, возьми кольцо, назови мое имя.

У меня не осталось сил на мысленный зов, а поэтому я просто орала «Феня» в коридоре, пока птичка не влетела в коридор. Кольцо-печатка упало из его клюва в мою раскрытую ладонь.

В тот момент, когда кольцо коснулось моей кожи, раздался громовой глас Вельзевула, глухим эхом отскакивающий от анфилады коридоров.

«Пора расплатиться, смертная. Украшение, попало тебе в руки. Для тебя новое, для иных старое».

[1] Инна вспомнила скандальную фразу Хрущева «Мы вас похороним», адресованная западным послам на приёме в польском посольстве в Москве 18 ноября 1956 г.

***

– Что ты наделала? – в ужасе произнес Файралах. Он обнял меня, беспардонно хватая цепочку, которую Вельзевул нацепил мне на шею. В его бледных пальцах цепочка блестела словно ртуть, хотя я готова была поклясться, раньше она была нежно-серебряной. Джин постарался разорвать звенья, но обманчиво-тонкая, она оказалась нерушимой, как был нерушим мой договор с демоном гордыни.

Демоническая паскуда не хотела простое украшение. Она хотела печать, которая оказалась пленом для джина.

– Мне придется его призвать и отдать кольцо. Это была старая сделка, я не знала, я и предположить не могла. Прости… – цепочка становилась короче, оставляя мне достаточно времени только на то, чтобы начертать печать вызова верховного демона. Как бы не был тот могущественен, он не мог сам явиться за платой в виде материального предмета.

– Не смей отдавать меня, алкавьив. Мои силы одинаковы в любом из миров, и если он присвоит их себе, то сотворит немало зла.

– Да что же мне делать? – я опустилась на пол, цепочка на шее двигалась, словно червяк. Тошнота подкатила к горлу второй раз за день, слишком тяжелым выдался день.

– Привяжи меня к себе, я покажу тебе как. Я стану твоим верным слугой, стану другом тебе, стану возлюбленным. Кем пожелаешь буду тебе.

Мелькнула отстраненная мыслишка, что мужик под два метра роста и подобных пропорций в хозяйстве бы пригодился, но погасла, снесенная другим предположением.

– А обратно тебя отправить туда, откуда ты явился никак, да? А с другой стороны, зачем я спрашиваю, демоны же врут.

– Никак, весна моей жизни. – Меня уже начинал напрягать его высокопарный слог, потому что если он ко мне так обращается, то и еще к кому наверное. – Мы не лжем. Мы не демоны. Мы джинны, тебе ли не знать, что ложь противна нашей сути.

Я положила ладони на глаза, сжалась в комок, давая себе мгновение на то, чтобы пожалеть себя. Только, только победила ангела, а тут еще и Вельзевул на мою голову. И ведь прав джин, если я позволю кому-то завладеть его силой, кто знает, что может случиться? Запах тухлого мяса вырвал меня из объятий хандры. Это Феня решил приободрить хозяйку, и ласково фыркнул мне в лицо миазмами своего дыхания. Птицу я пересадила себе на плечо, выпрямилась, встретившись взглядом с шальными зелеными глазами.

Привязать к своей душе джина, чтобы обмануть верховного демона, с которым заключила сделку накануне, навесив на шею магический артефакт, который задушит меня, если я эту сделку нарушу? При этом подвергнув свою душу и разум возможному расколу, ведь неизвестно сколько потусторонней жуткой силы она готова вместить?

Конечно же я согласилась.

– Времени мало. Как? – бросила быстро.

Я чувствовала, как цепочка шевелилась на моей шее змеей, становясь короче на одно из звеньев. И еще на одно. Вызывать Вельзевула на территории Гнесинки, было слишком рискованным предприятием, поэтому слушать объяснение джина пришлось на бегу. Да и привязку к душе осуществлять тогда же. Мы добежали до машины, за рулем которой сидел бледный Люц, пропустивший все веселье, но улавливающий звуки борьбы.

– Нет времени объяснять, – задыхаясь сказала я, распахивая дверь машины: – дай походный набор.

Люц, он очень хозяйственный, всегда прихватит и птичку для жертвы и список необходимых трав, свечей и красок. Вот и сейчас он изъял из бардачка необходимый минимум для вызова демона.

– Вы справились? – посмел он напоследок задать вопрос. Я показала большой палец, вскидывая сумку на плечо, глухо охнула, когда меня саму поднял на руки джин.

– Будет быстрее. – сообщил он переходя на бег. Трудно вызывать демонов там, где разлита светлая энергия. Мне нужно было место уединенное, желательно темное, и джин, как существо не из этого мира, понимал это прекрасно, он несся по одному известному ему маршруту, смущая редких прохожих, которые сегодня не торопились в район вызова светлых сил. Есть у нормалов особенность, они подсознательно сторонятся сильной магии, обходят стороной места разрывов пространства реальности. Сидит в них древнее как сам мир чувство опасности, которое вопит, если рядом оказывается хищник, сильнее чем тот, с которым можно справиться человеческими силами.

Мне не оставалось ничего другого, кроме как довериться ему, крепче прижаться к горячему телу, потому что только в сказках очень приятно, когда тебя кто-то тащит на руках. На самом деле это довольно больно, а на коже точно остаются синяки.

– Повтори мое имя: Файралах, – попросил он. Имя его я бы никогда не смогла записать правильно, потому что звучало оно дуновением ветра, треском огня, и лаской где-то в глубине души, что отдавалась чувством сладкой тоски по ушедшему. Удивлению моему не было предела, когда я смогла с легкостью повторить за ним. Теперь оно звучало совсем по другому. Будто Настя знала не полную его версию, будто владела лишь частью. То имя, что она назвала мне не было волшебным, а это… оно было самой магией: – Чтобы разорвать мою связь с предметом и привязать меня, тебе нужна кровь, настоящее имя и согласие. Проси, кем ты хочешь, чтобы я был для тебя. И я стану.

Он поставил меня на землю, но только для того, чтобы выбить ногой дверь в ночной клуб, подвальный, закрытый на день. Восхитительно. Лучшего места: уединенного, пропитанного темной силой невыполненных желаний, похоти и гордыни и придумать было нельзя. Я спустилась следом, морщась от резких запахов.

– Вот так просто?

– Вот так просто, – глухо вторил он мне. Он отбросил платину густых волос за спину, прошел, оглядываясь, готовый отреагировать на любую опасность. Клуб оказался совершенно пуст.

– А почему же раньше ни к кому не привязался? – подозрительно спросила я.

– Не было никого достойного, – прозвучал ответ мгновение спустя.

У меня имелось не много времени на раздумье, цепочка становилась все короче, еще несколько минут промедления, и я не смогу дышать.

– Джин Файралах. – я разрезала свою ладонь, коснулась перочинным ножиком его руки, смешивая нашу кровь. Он дал мне свое имя, дал мне взять свою кровь, осталось только заручиться его согласием, – Согласен ли ты разделить мою жизнь, принять мою человечность, стать мне… другом. – формулировка вышла так себе, но я уже больше суток не сплю, поэтому имею право не блистать словесностью.

Зеленые, будто молодая трава, глаза наполнились неподдельным страданием, но мне было не понять, отчего джин столь разочарованно на меня смотрит.

– Раз хочешь ты видеть меня подле себя на таких условиях … Согласен.

Воздух вокруг нас заискрился, закружился в вихре радостном, подталкивая ближе друг другу. Я понимала, чего жаждет от нас мир, которому было мало простого рукопожатия, чтобы скрепить этот союз. У меня на шее болтался смертельный артефакт, поэтому времени изображать из себя невинную деву на было. Я дернула джина на себя, заставляя наклониться ближе и от души поцеловала его, вызвав неподдельный восторг. В иных обстоятельствах мне бы поцелуй понравился. Джин был нежен, руки его, что легли мне на лицо и шею, ласкали. Мне казалось, что я чувствую легкую дрожь пальцев, словно мужчина сдерживал себя, давал мне иллюзию свободы, хотя ему несомненно хотелось больше, сильнее, слаще.

Но мы находились в вонючем подвале, а на моей шее болтался смертельный артефакт, который сбивал романтический настрой куда лучше запаха старого пота, витавшего в воздухе.

Золотой рой пчел унялся, и я тут же вырвалась из становящихся все крепче объятий.

– Жду не дождусь посмотреть, как вытянется морда Вельзевула, когда он поймет, что я его нагнула! – радостно захохотала я и принялась за работу.