Текст книги "Агентство «Вечность не вопрос» (СИ)"

Автор книги: Лара Ингвар

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)

Глава 4. Адская Кошка

Мы припарковались у небольшого итальянское кафе под названием « Grazia Bella», где подавали удивительно хороший кофе. На кафе это я набрела, когда нам всем грозили, что скоро станем мы ходить в лаптях и пить исключительно Иван-чай. Но кофе не кончался, как и бальзамический уксус, оливки, паста и все, без чего немыслима итальянская кухня. И я успокоилась, фантазия, что каждый глоток кофе может стать последним, растворилась в повседневных заботах. Но место это любить не перестала и каждый раз, стоило мне оказаться в «Grazia Bella» и услышать извечно играющее здесь итальянское радио, меня окутывало странное щемяще восторженное чувство и начинало казаться, что все то мне под силу. И джина изловить и конец света предотвратить. Кто же, если не я?

Рафаэлю интерьер в мягких коричневых тонах явно также пришелся по вкусу. Он с оглядывался с приятным удивлением, потому что явно считал, что мы «темные» только по подвалам тусуемся, а мы оказывается и музыку годную слушаем, и от искусства эпохи возрождения балдеем. На беседу я пока настроена не была, а настроена была на короткую медитацию в обнимку с чашечкой капучино. С каждым глотком кофе я понимала, что, наконец, просыпаюсь. Да, я законченная кофеманка и врежу своему сердцу, но это моя единственная слабость, с которой невозможно бороться.

Кстати демонизм не защищает от инфаркта и других болезней, и моя любовь к подобному топливу может мне рано или поздно аукнуться. Практики умирают от инфарктов и инсультов даже чаще, чем нормалы. Когда ты всю жизнь видишь мертвых или призываешь демонов, сердечко и нервы изнашиваются гораздо быстрее. Долго придаваться акту любви к кофе Рафаэль мне не дал:

– Так почему джинн тебя не тронул?

– Наверное наелся отцом Кириллом, – флегматично ответила я. Рафаэль же прицепился к словам раввина, словно в них был заключён какой-то сакральный смысл. Если светлый начнет подозревать меня в сговоре с джином, плодотворным нашему сотрудничеству точно не быть, поэтому решила добавить. – На меня сегодня и кирпич не свалился, а позавчера автобус не задавил. Видишь, какая я везучая. Давай лучше поговорим о том, как нам этого джина и его повелителя искать. Я вообще не секу в исламском оккультизме. А ты?

Рафи тоже мотнул головой. Хорошо, что на такие случаи существовал «Единый бестиарий» с официальной страничкой в интернете. Пожалуй единственное полезное, что сделала наша Коалиция за годы своего правления. Я ввела код своего удостоверения практика, потому что некоторые страницы из Бестиария посторонним не читать не полагалось и показала страницу Рафаэлю. Разочарованно вздохнули мы синхронно.

– Что ж… официально заявляю, что по джинам у нас нет ни….

– Ничего. – Закончил за меня Рафаэль, потому что явно решил, что образованным дамам ругаться не пристало. – К сожалению ни имеется никаких сведений. Только то, что мы уже знаем. Джинны существа по идее невидимые и не материальные, созданы из огня, бывают верные и неверные. Кому и чему верные здесь не указано.

– Наш неверный, – сказала я Рафаэлю уверенно, он непонимающе изогнул густые брови.

– Ну не стал бы верный джин разгуливать голышом и людей убивать. Верные, это вроде как в единого бога уверовавшие. Но как уверовать, когда богов этих только по Росреестру 365 штук.

И вроде не хотелось Рафику со мной соглашаться, потому что он считал своего бога единственным, неповторимым и правильным, но и не соглашаться он не мог, Росреестр же. А я темная ведьма с демонизмом и желтыми зрачками, чего с меня взять? Перед нами будто из неоткуда явилась пицца с четырьмя видами сыра, расторопные официанты здесь были сродни призракам, вовремя являющиеся по первому требованию и исчезающие, когда необходимость в них отпадала. Мой невольный напарник по этому делу отпил чай с кусочками фруктов, в который насыпал ложек пять сахара, и уютно сложил друг на друга начинкой два куска пиццы. Видимо утренние бутерброды не заглушили его аппетита, а может я просто давно не обращала внимания на то, сколько едят мужчины. Но, кажется, Максим ел не так. Он ножом и вилкой резал почти все, а еще бы никогда не стал есть корочку. А может и пиццу бы тоже не стал, помнится, у него был пунктик на продукты питания белого цвета.

– Много написано про лампы или иные предметы, в которые джины заключены. А вот фольклор это, или реально можно джина к лампе или к кольцу привязать, надо узнать. Мне в мечеть ходу нет, – на самом деле есть, но Рафаэлю этого знать не обязательно. У меня в отличие от того же Люца аллергии на освещенные предметы не наблюдается, – а я займусь опросом наших.

Рафаэль надулся обиженно, он видимо думал, что мы теперь будем с ним неразлучной парочкой, но я была иного мнения на этот счет.

– То есть ты меня отсылаешь? – спросил он, вздохнув. И вопрос этот слишком походил на попытку манипулирования. Не на ту нарвался, манипуляции я чую издалека. Папаня приучил.

– Я тебя не отсылаю, я предлагаю разделение обязанностей. Ты съездишь в московскую мечеть, поднимешь старые документы в вашей епархии. И не говори, что документации нет, даже мы, темные, ее ведем. Я в это время поинтересуюсь у своих источников, возможно кто-то из практиков сталкивался с чем-то подобным. Фотографии круга у тебя есть, зачем я тебе?

По правде сказать, мне хотелось ненадолго от него отделаться, и спокойно распланировать с Люцем и Инной дальнейшую работу. Я бы уже давно уехала в офис, если бы светлый не шел за мной по пятам, а затем не предложил вместе пообедать.

– А среди твоих информаторов есть настоящие демоны? – глаза его засияли от сдерживаемого любопытства.

Я кивнула, потому что действительно планировала побеседовать с Велычем и еще с одной более опасной дамой.

– Возьми меня с собой, пожалуйста! – восторженно попросил он.

– Демоны же, фу фу, гадость гадость. Вы не должны с ними в контакт вступать, перышки испачкаете.

Я мало чего знаю о светлых, но у них по поводу демонов явно вполне определенная политика партии. Хороший демон – изгнанный демон.

– Мы и с ведьмами в контакт вступать не должны, – лукаво улыбнулся он, а синие глаза налились цветом и поманили меня в даль васильковых полей и безоблачного голубого неба. Пришлось тихонько ущипнуть себя за бедро, чтобы не расплыться в ответной улыбке.

– Ладно, только никаких крестов и поумерь свой уровень святости.

Рафаэль удивленно приподнял брови, я пояснила:

– У большинства наших аллергия на освященные предметы. Может быть и аллергия на тебя.

– Но ты же в порядке. Ты же ко мне прикасалась.

– У большинства, но не у всех. Тем более мой вид демонизма отличается от общепринятых, – уклончиво ответила ему я. Не хотелось погружаться в грустную историю, одна одинешенька я на свете, несчастная. С этого станется. И пожалеет и приласкает. Вот и сейчас смотрит, глазками в обрамлении темных ресниц хлопает, ладонь протянул, в бессознательно стремлении защитить. Или в сознательном… Ощетинилась, отклонилась, схватилась за пиццу как за спасательную соломинку, разрывая зрительный контакт. Долго я одна, так долго, что первого попавшегося, кто ко мне с добром потянулся, готова ближе пустить. Невзирая на то, что он находится по другую сторону баррикад. Эх, права была Инна, давно было нужно отыскать себе любовника среди темных. Чтобы никаких лишних чувств, просто обмен магий и радость плоти. Засвербело в груди от понимания, что так не смогу. Рафаэль, к счастью не способный к чтению мыслей, и не знающий о буре чувств, что пробудили его утренние заигрывания, продолжал сыпать вопросами.

– Это значит прикосновения мои кому-то могут навредить? А что делать, если кому-то некомфортно станет? А что еще мне нужно знать?

Я задумалась, как бы не выдать лишнюю информацию:

– Ничего и никого не трогай, следуй моим инструкциям. Станет слишком горячо – сразу уходим.

Он ухмыльнулся и отсалютовал левой ладонью, в правой был последний кусок пиццы:

– Так точно, мой капитан. А что значит слишком горячо?

***

Рафаэль высадил рядом с нашей конторой, погода резко испортилась, как бывает осенью, и принялся накрапывать мелкий дождик обещающий превратиться в холодный осенний ливень. Я почти бегом влетела на второй этаж, и в дверях столкнулась нос к носу с Сеней. Тот явно направлялся в сторону туалета, который у нас один на весь этаж. Он почесал стесанное ухо, свидетельство его эльфийских корней, вздохнул страдальчески. Не то, чтобы Сеня меня не любит, я для него слишком живая. Эмоции мои потоком сваливаются на бедного некроманта медиума, сбивают его с ритма чинного общения с мертвыми. Наши кабинеты поэтому и находятся по разные стороны коридора офиса.

– Привет. Т-тебя там жждут – заикаясь, сообщил он. В своей черной мантии с растрепанными русыми волосами и глазами вылинявшего серого цвета он походил на школьника, которого одели в мантию ради шутки. А ведь ему давно перевалило за сорок.

– Как дела, Сень? – спросила я, Сеня начинал заикаться, когда был полностью измотан. Велыч, которому я эту ситуацию как-то упомянула вскользь, назвал тогда заикание Сени «западением речевой функции», советовал снизить ему количество рабочих часов, чтобы парня инсульт раньше времени не разбил.

– Я уустал, ввесь день чувствую ккакое-то давление. Оно хххочет смотреть моими ггглазами. Ннно онно слишком жжживое. – Он вздохнул, силясь справиться с заиканием. – Кто-не не вежливый пытается одолжить мое тело.

Сеня был сильным медиумом, и это вредило его тонкой душевной организации, некоторые просто считали его психом. Я же понимала, что власть, которую он имеет над миром мертвых, забирает у него что-то другое. Осенью Сеня действительно немного слетал с катушек, потому как мир живых и мертвых находится ближе из-за погоды, в Хэллоуин мы вообще делали ставки, сколько некротик сможет удержаться в собственном теле. В прошлом году это тело в итоге заняла какая-то дамочка, которая требовала выяснений отношений со своим бывшим супругом. Судя по тому, как она голосила, супруг ее этот и упокоил:

– Крепись. Если амулет какой понадобится в Коалиции заказать, дай знать.

Я помогаю Сене с некоторыми заказами, потому что одна из глав коалиции неровно к нему дышат. Впрочем дышит она неровно ко всем, в ком имеется хоть капля эльфийской крови. Фетиш у нее, гештальт незакрытый. Он улыбнулся и собирался идти дальше по коридору, когда вдруг схватил меня за руку с несвойственной для себя силой и уверенностью, заглянув мне в лицо, сказал с неясным акцентом и совсем без заикания:

– Вот я тебя и нашел.

Он торжественно улыбнулся. А затем, словно кто-то щелкнул выключателем, и лицо Сени на секунду потеряло всякое выражение. Когда он проморгался, то схватился пальцами за виски.

– Вот ввидишь, весь день ттакое. Нно теперь вроде отпустило.

Он пошел дальше по коридору, вопреки стереотипам освещенному мягким светом ЛЕД ламп, которые Жанна и Снежанна переключают в красный режим перед входом посетителей. А я так и стояла недоуменно пялясь на колышущуюся на его спине мантию. Кому нафиг надо меня искать? Разве что вчерашний джин хочет меня добить и высосать как отца Кирилла, ну тут мы посмотрим кто кого. В смысле добьет. Я не глядя поздоровалась с Жанной и пошла в кабинет начальницы.

У Инны кабинет был именно таким, каким его ожидают увидеть экзальтированные девицы и начитавшиеся псевдо научных статей по оккультизму клиенты. Кроваво красный ковер с изображением пентаграммы, всевозможная символика на стенах, козья голова со светящимися глазами за спиной Инны, туча баночек-скляночек со всевозможной дрянью и "древние" фолианты на полках. Еще у Инны имелся камин, порытый изображением какой-то фрески с грешниками, горящими в аду. Камин этот был бутафорией, как и большинство предметов в ее кабинете. Настоящими оставались колода карт Таро, истертых за почти вековое прикосновение ее наманикюренными пальцами, прядь белых волос под куполом, от которых веяло демонской силой, да так, что колени поджимались от ужаса, а еще черный кот, который следовал за Инной по пятам. Ездил на переднем сиденье в машине, смотрел круглыми зелеными глазами на новых клиентов, присаживался ей на колени, когда она курила очередную сигарету. И был вроде бы этот кот обыкновенным и сила от него никакая не исходила, да только на старинных фотографиях, где Инна стоит в обнимку с Хрущевым или принимается в комсомолки раз этак пятнадцать, кот на заднем плане, поклясться готова, тот же самый.

Хозяйка сидела в кожаном кресле, и взирала на Люца, пристроившегося напротив нее в более скромной копии ее собственного кресла. Я заняла место в другом свободном, была еще лавка вдоль стены, на которой и свернулся в клубок вечный спутник Инны. Мы с этой мохнатой тварью смерили друг друга ненавидящими взглядами. Если бы я и стерпела животное жертвоприношение, то только этого когтистого засранца, который невзлюбил меня с первого взгляда и при каждом удобном случае порывался нагадить у меня за дверью.

– Привет, Линочка. Как тебе ангелок, Рафаэль?

Она сразу же задала волнующий ее вопрос, запустив розовые когти в рыжие волосы. Люц молчал, надувшись, они явно о чем-то спорили, прежде чем я вошла.

– От него может быть толк. В нем есть эта жертвенная покорность светлых, от которой тошнот. Но сейчас она нам на руку, – я хотела сказать что-нибудь более едкое про ангела, но не смогла, видимо на меня все же распространилось его обаяние. То, что я темная, не значит, что злая. Но если меня Инна поймает на нежных чувствах к светлому, то засмеет.

– Не вини его, они работают по другим схемам, сама знаешь – Люц улыбнулся, вспоминая старые времена, когда ему приходилось быть в партнерстве с покойным отцом Кириллом – Светлые куда меньшие индивидуалисты, чем мы. В этом их сила.

– Так я и знала, что ты поощряешь их методы, – всплеснула руками Инна.

– Их стремление работать сообща остается и их главной слабостью, – добавил мой наставник лукаво. Он не собирался рассказывать нам об известных ему секретах светлых. И вполне возможно не из вредности, а потому что дал нерушимую клятву. Мне не хотелось развивать тему противостояния светлых и темных, этим вопросом практики занимаемся не первое столетие и еще не пришли к определенному мнению, так что вряд ли сегодня добьемся существенных результатов. Я решила поговорить о деле:

– Инна, Люц, вам никогда не приходилось сталкиваться с джиннами?

Практики примолкли, Инна фыркнула, что можно было расценивать как «нет», Люц почесал жесткую щетину на бледной физиономии:

– Сам я не сталкивался, но читал когда-то давно. А ты уверена, что это был джин?

– Нам это сказал раввин, присутствующий консультантом на месте преступления.

– Обычно они не разбрасываются словами. Тем более, он пришел в субботу.

Я слышала, как щетина издает противный звук под ногтями Люца, но не хотела мешать его мыслительному процессу.

– Читал, что они первородный свет, за пределами понятия добра и зла. Но, несмотря на это, они хаосный свет, порождения хаоса. То есть хорошими парнями, как ангелы, они не являются, но по силе им равны, плохими парнями не являются также, потому что не питаются пороками и болью. Умеют ли джинны исполнять любые желания, я не знаю. Я знаю, что в восточных странах детей с джиннизмом сжигали, как только ставили диагноз. Очень уж они были взрослые – взрывоопасные. А последние лет пятьдесят даже сжигать некого, перестали рождаться. Вызывать джиннов там также строжайше запрещено, фактически под страхом смерти. Так что никто не видел настоящего джина уже лет двести.

– Что значит взрывоопасные? – прицепилась я. Люц пожал плечами,

– Ну вроде, если их сильно разозлить, то они могут людей живьем сжигать.

– Брешешь, Люц. – махнула я рукой. – Всем известно, что огонь – чистая стихия, не поддающаяся призыву.

Тот мотнул рогатой башкой.

– Там случай был в хрониках описан. Муж взял вторую жену, не спросив у первой дозволения. А у нее как раз джиннизм оказался, вот она и мужа и жену его молодую просто взглядом испепелила. А до этого никаких зачатков магии не проявляла сорок лет. Да и внешне ничем не отличалась, насколько я помню.

– Помню, не помню. Подними ка эту историю, Люцик. Будь добр. Каждая минута неоплаченного труда нашей Лины бьет по моему бизнесу. Мы должны разобраться с этим изгнанием как можно скорее.

– Ты хотела сказать с убийством? – скептически изогнула я бровь. Инна помотала головой, подзывая кота.

– С изгнанием, милая моя. Убийством пусть полиция занимается, им за то зарплату и платят. А я тебе плачу за то, чтобы нехорошие демоны, джины, гули, духи и всякие нелегалы в мире этом надолго не засиживались. А если засиживались, то за строго оговоренную плату. Так что иди, опрашивай Лилушку о том, кто такие джинны и с чем их едят. Ты же к ней намеревалась заглянуть? – Инна заключила абсолютно верно. На телепатию ее знание скидывать не стоит. Я имею только одну знакомую, которая находится в мире живых вот уже около трехсот лет.

Непотопляемая Лилу. Лилитовский демон, суккуб, призванный на землю еще во время царской России, чтобы удовлетворить прихоть кого-то из дворянства. Известная прихоть, нет лучшего партнера по постельным играм, чем суккуб. Когда практик, который ее вызвал, состарился и был близок к смерти, она уговорила его сделать себя покровителем его потомков, и с тех пор его род процветал, а Лилу жила на земле, в Москве. Она была успешной бизнесвумен и владела сетью стрип клубов и баров, которые под разными личинами пережили династию Романовых, революцию, большевистскую партию и лихие девяностые. Клубы эти стояли и в кризис и в голод, пополняя кошелек Лилу и насыщая ее живительной энергией без вреда для смертных. Лилу никому не помогала, не жалела, не вставала ни на чью сторону в бесконечных разборках светлых и темных. Однако для меня могла сделать исключение. В конце концов, я же призвала пол года назад ее темную мать, – Лилит, именно она тогда была клиентом, сделавшим заказ.

– Идея прекрасная, – продолжала Инна, она считала, что они с Лилу подруги, вот только у демонов не бывает друзей, – И не забудь прихватить ангелка, пусть перышки попачкает. – Хохотнула она мне в догонку.

– Сегодняшних клиентов я возьму на себя. – Успокоил меня Люц, – нужно как можно скорее разобраться с тем, что такое этот джин, пока никто больше не пострадал.

Я посмотрела на Инну, она махнула рукой, показывая, что не против этого решения. Люц выглядел куда опаснее меня, со своими рогами и раздвоенным языком, а многим клиентам только этого и было нужно. Люди желали чувства опасности, дорогого аттракциона. Поэтому никто не будет разочарован. Я поглядела в темные глаза своего наставника и спросила:

– Ты тоже думаешь, что джин опасен?

– Согласно легендам некоторые из них по силе равны верховным демонам или ангелам. А теперь представь, что бы сотворил, тот же Вельзевул, обрети он на земле тело и способности.

– Это был бы апокалипсис. Он бы легко уничтожил население одного двух крупных городов, выкупил бы души жителей третьего, а население четвертого бы заставил поклоняться себе как Богу – Сказала я и поежилась. Кот Инны, нахохлился, словно понимая наши слова.

– Передай привет Лилу! – услышала я за закрывающейся дверью голос Инны. Она легкомысленно относилась к таким жутким словам. Наверное, когда тебе переваливает за стольник, начинаешь ко многому легко относиться.

***

Ночь безжалостно отвоевала у дня свои права, накрыв землю бархатными темными крыльями падшего ангела. Именно ночью оживала другая Москва, яркая, развратная, полная пороков. И здесь, в первом баре Лилу на Кузнецком мосту, порок манил отдаться в его сладостные объятья.

Мы с Рафаэлем стояли в длинной очереди перед баром "Chat des enfers" или «Адская кошка», неоновая вывеска мерцающая на фоне красной кирпичной стены, изображала силуэт обнаженной женщины. Вывеска могла бы казаться пошлой, такой она и была. Но если знать, что самый известный дизайнер Москвы сделал ее только ради позволения поцеловать Лилу ноги, то начинала выглядеть китчевой. Я об этом знала, потому что Лилу не делала секрета из своих побед.

В субботу сюда не протолкнуться, но парковка, как правило, свободна. Когда люди собираются выпить, они предпочитают оставлять машины дома и брать такси. Фордик Рафаэля сиротливо смотрелся на фоне желтых такси с шашечками, водителей которых манила не похоть, но жажда наживы. Толпа перед баром протягивалась на несколько десятков метров вперед, возбужденная, громогласная, состоящая на удивление в равной пропорции из мужчин и женщин. В начале я решила было потому, что сегодня сама хозяйка заведения должна была дать представление, но в толпе часто звучало загадочное «он», сопровождаемое вздохами и ахами.

К сожалению, Рафаэлю ничего не удалось узнать в мечети, как только он заикнулся о джинах, его оттуда вытолкали. Пораскинув мозгами мы решили, что отрицательный результат, тоже результат. Оптимист Рафаэль уверял меня, что вряд ли кто-нибудь из мусульман причастен к этому вызову, уж больно они все плевались от одного только упоминания слова «джин». И хотя в словах его была доля логики, полностью я с ним согласиться не могла. Всегда найдется отщепенец, который посчитает, что его желания важнее желаний всех остальных и стоят того, чтобы за них умер какой-нибудь старик. Можно было бы попросить проверить всех людей, которые резко разбогатели, может это они вызвали джина, но чутье подсказывало, что подобный прием также ни к чему не приведет. Если бы практик с силой вызвать джина захотел денег, то обратился бы к демонам Мамоны. Нет… здесь другое.

Мой спутник поправлял ворот светло голубой рубашки, подчеркивающей цвет его глаз, сверху на нем была кожаная черная куртка, от которой исходил сильный запах новизны.

– Только не говори, что ты купил ее, когда узнал, что мы идем на встречу к суккубу.

– Ты же сказала мне поумерить свой уровень святости, – улыбнулся Раф мне.

Мне стало неловко. Я попросила его одеться, в мало мальски клубном стиле, но не думала, что он воспримет мою просьбу настолько серьезно. Даже волосы уложил назад гелем, но с другой стороны от него действительно больше не разит святошей. Мне пришлось одеть маленькое черное платьице и красные туфли на высоком каблуке, потому как Лилу могла не заговорить со мной, если я буду выглядеть непривлекательно. Я ярко накрасила глаза, распустила по спине прямые пепельные волосы, губы также подвела красным. Все знакомы мне демоны являются заложниками своей сути, поэтому лучше принять их правила игры, тогда есть микроскопический шанс ее выиграть. Хочешь общаться с Велычем, сияй чистотой, с Лилу – выгляди сексуально.

Рафаэль поглядывал на меня с горящими глазами.

– Ты бы в таком виде и сама сошла за суккуба.

Было, конечно, приятно, но от этого платье не становилось более комфортным, а каблуки устойчивыми. На пальцах левой руки у меня было два перстня, правой – еще три. Не полный мой арсенал, в основном несший функции защиты от чужой магии, а также кольцо связи с Люцем. Если дело запахнет жареным, он нас заберет. А может и нет, у Лилу была своя магия, она буквально пожирала все вокруг, словно плотоядный зверь. Именно поэтому я и не брала дополнительного резерва, все равно сожрет.

Покачнувшись на стыке брусчатки, где Собянин со своей плиткой, когда она так нужна? Схватила Рафаэля за руку. Наша столь различная магия столкнулась и заструилась по коже, обжигая, наполняя теплом. Он судорожно вздохнул и попытался увеличить контакт, было понятно, что ему это тоже нравилось. Позже я должна буду разобраться с этим феноменом, обычно мы – темные не особенно тащимся, касаясь светлых. История Инны и ее любовника из светлых – не в счет, потому что я осведомлена, что моя начальница тащится по БДСМ. Не сказать, что эта та информация, которую хочешь знать о начальстве, но Инну я как-то застала в середине сессии. Интересно, а есть ли парочки среди с людей с полярными проявлениями божественной сути. То есть могут ли люди с демонизмом и ангелизмом быть вместе? А каков, Рафаэль в постели? Тоже хлопает и кается?

О чем я вообще думаю?!

Мы уже находились у самого входа в клуб, вытянутого, довольно узкого и темного. А потому мысли у всей толпы разворачивало во вполне определенное направление. Лил распространяла вокруг себя животную похоть, желание. Ее пряная и вечно голодная сила выходила за пределы клуба и лилась на улицу, запахом сладких духов.

– Ты знал, что людей, которые катятся к бракоразводному процессу отправляют гулять по субботам вон по тому скверику. – Сказала я Рафаэлю, потому что нужно было занять чем то рот. Губы горели, губы хотели поцелуев, я пыталась думать о науке, фактах, Велыче. Словом обо всем, что бьет по либидо боксерской перчаткой. Ничем не примечательная беседка в окружении пожухлых лип на него впечатления не произвела, пока из нее не послышался удовлетворенный стон, – Из-за магии, которую распространяет Лилу, почти у всех пар здесь отношения… улучшаются.

– Интересно, – сказал Рафаэль, но придвинулся ближе, приобняв меня уже за талию. К счастью наступила наша очередь проходить в обитель Лилу, перед нами нарисовалось два быка в черных футболках с надписью «охрана», они играли перекачанными мышцами, плодом кропотливых трудов в спорт зале. Я небрежно достала удостоверение практика из сумочки и показала им.

– Меня зовут Ангелина Туманова, это Рафаэль Светлов. Для нас зарезервирован столик у сцены.

Один из мужчин быстро уточнил что-то по гарнитуре, неприметно торчавшей из его уха и, кивнув, пропустил нас во тьму. Лилу держала весь свой обслуживающий персонал в ежовых рукавицах, она не до конца поняла, что крепостное право уже отменено, а Империя распалась, или предпочитала не понимать.

Естественно, я позвонила в клуб прежде чем мы выехали. Сказать, что Лилу обрадовалась тому, что я собираюсь, наконец, посетить ее заведение, значит, ничего не сказать. Она уже несколько месяцев высылала мне карточки с приглашениями на свои шоу, но я каждый раз придумывала вежливую причину, чтобы не прийти. Лилу объясняла свой порыв со мной сблизиться чувством благодарности за идеально проделанную работу, но я понимала что, что-то здесь было нечисто.

Бар имел вполне ординарный интерьер, это было первое предприятие суккуба, когда она только обрела свободу. Он подстраивался под лицо эпохи. Во время царской России – это был салон, стилизованный под французский, в котором утром читалась поэзия, а вечером закатывались оргии. Во время советской власти здесь танцевали целомудренные танцы и пели песни, прославляющие Красную Армию, впрочем – это не отменяло оргий по ночам для избранного узкого круга посетителей. Сейчас здесь была сцена, на которой исполнялись танцы, далекие от целомудрия, барная стойка из цельного бруска дерева как в британском пабе и с десяток круглых столиков, где официанты топлес разносили крепкие напитки. Во все времена «Адская кошка» одевалась только в красные цвета. Красный – любимый цвет Лилу. Бар-кабаре ломился, переполненный ярко одетыми мужчинами и женщинами, пришедшими сюда с вполне определенными целями. Им хотелось зрелища, им хотелось почувствовать себя желанными. Им хотелось взглянуть друг на друга под тем острым соусом, что источала Лилу и ей подобные.

Суккубы водятся не только в России, в иных странах власти тоже закрывают глаза на демонов секса. В Амстердаме на знаменитом квартале красных фонарей трудится с десяток суккубов и инкубов, составляя туристическое сердце города. Конечно пользоваться услугами демонов секса там можно по строго оговоренному регламенту и с пенсионными и страховыми взносами. Дело в том, что суккуб может «залюбить» до смерти, если будет несколько раз близок с одним и тем же человеком. Не говоря уже для угрозы для бессмертной души. Дети Лилит действительно питаются энергией чистого желания. Поэтому в законодательстве тех стран, где по какой-то причине много суккубов или полукровок – введены строжайшие законы на их питание. Хорошо только, что размножаются они не очень активно. Есть еще вариант питания от групп людей, что вполне разрешено законом. Когда демоница выходит на сцену, то берет по капле от каждого, кто находится в зале, что гораздо гуманней. Все знают, что на представлении их жрут за их же деньги, но людям все равно. Это равносильно привычке курить, ты знаешь, что сигарета тебя убивает, но тебе как-то пофигу, пока густой дым вылетает у тебя изо рта. Потом, конечно приходит раскаяние, но длиться оно ровно до следующего позыва покурить.

Мы присели за дожидающийся нас свободный столик около сцены, к нам тут же подбежал официант, расписанный занятным узором. Приглядевшись к вязи я поняла, что это защитные знаки, чтобы удержать Лилу от питания от официантов. Двигался официант слишком быстро, поэтому не успела разглядеть составляющую заклинания. Мне бы могло пригодиться на случай, если придется иметь дело с демонами ее рода. Я заказала бокал красного вина, Рафаэль – колу. Он удивительно приподнял брови, когда мне принесли заказ, и я сделала глоток. Ну конечно же он считает, что пить на работе – моветон, вот, еле сдерживается, чтобы не упрекнуть меня. Я улыбнулась, предлагая чокнуться бокалами. Я же я уже несколько месяцев не выбиралась никуда развлечься, осенью всегда очень много работы. Тепло от вина разливалось внутри, позволяя отпустить тревогу. Помимо того, что по городу бродит джин, у нас через пару недель запланирован локальный апокалипсис, который я, возможно, не переживу. Нужно будет выставить ангелка и попытаться вызнать у Лилу, знает ли она что-то о грядущем вызове.

Подсветка отключилась, отрывая меня от размышлений. Свечи, горящие на столах эффектно погасли в один миг и мы оказались в кромешной тьме. Липкий суеверных страх схватил за горло, люди не любят темноту, зная, что оттуда может выйти то, что оборвет наши никчемные и такие короткие жизни. Волевым решением я не позволила напугать себя, зная, что это всего лишь уловка Лилу, чтобы спровоцировать зрителей на более яркие эмоции. Зверь не прыгал из темноту, демоны не выбирались из углов, напротив со стороны сцены стала разноситься тихая мелодия, наигранная на гитаре. Играл ее кто-то, кто знал, как прикасаться к инструменту, я живо представила крепкие пальцы мужчины, шершавые от частого прикосновения к струнам. И вдруг мне показалось, что эти пальцы отпустили гриф и коснулись моей спины у позвоночника. Хм… никак в труппе Лилу талантливый новичок.

Никто не смел доставать мобильные телефоны, пытаться снимать. Лилу испытывала неприязнь к технике и любой, кто пытался заснять ее на камеру, терял возможность когда-либо снова посмотреть ее представление или зайти хоть в один из ее клубов. Вместе с музыкой между столами потекла магия, я осторожно отгородилась от нее, но это было нелегко, магия суккуба как воздух, или ядовитый газ, не вдохнуть очень тяжело.