Текст книги "Зверь выбирает тебя (СИ)"

Автор книги: Лана Светлая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)

Глава 15

15

Роман

Своих «дорогих» гостей я встречаю в конференц-зале, стоя у окна.

Опять смотрю в сторону Восточного блока, усмехаясь слегка.

Зайка решила посопротивляться и попробовать сбежать от страшного серого волка? Ну-ну, интересно, как долго ты, моя дорогая, будешь противиться судьбе. И самое интересное, побежишь ли ты за помощью к этому щенку?

Усмешка превращается в оскал, а зверь внутри начинает рычать. Злится на меня за то, что не прибили вчера эту полукровку, которая посмела посягнуть на МОЁ! Надеюсь, у него хватит ума теперь обходить девушку стороной за километр.

Мысли, как и жажда убийства одного дерзкого лаборанта, отходят на второй план, как только слышу в приёмной гул голосов.

Едва дверь открывается, разворачиваюсь к ней лицом.

Сначала заходит Борис, а за ним Альфы тех четырех стай, которые (не считая моей) проживают в Волканске.

Весь город поделён на пять районов. Каждый из них принадлежит какой-то определённой стае.

И сегодня я собрал всех вожаков у себя в офисе. Думаю, каждый из них понимал, для чего три дня назад «попросил» их всех собраться тут сегодня.

– Добрый день, господа, – невозмутимым тоном и с ледяной хищной улыбкой приветствую гостей, которые в диком напряжении подходят к длинному офисному столу. – Присаживайтесь.

Подхожу к своему креслу во главе стола и первым усаживаюсь, слыша в ответ слова приветствия от этой четвёрки, после чего они следует моему примеру: двое справа за конференц-столом, двое слева. Борис доходит до меня и встаёт за моим креслом. Это был мой приказ, чтобы он расположился именно за моей спиной. Мне нужны были лишние глаза и уши, если я вдруг что-то упущу.

Прежде чем начать говорить, медленно, чуть ли не лениво обвожу их тяжелым пристальным взглядом. Чутко прислушиваюсь к их эмоциям. Но пока всёв принципе предсказуемо.

Напряжение, лёгкое волнение и опаска. Недовольство тоже присутствует, но его они даже не пытаются скрыть: выражение лиц у всех четверых окрашено именно этой эмоцией. Хотя главенствует всё-таки страх.

Ну да, подобного рода официальные встречи с ними я провожу очень редко. Ну а если учесть то, что по городу уже поползли слухи, какая хрень творится на территории Волканска, каждый из них боится, что я могу подумать на кого-то из них.

Проблемы начались две недели назад. Убийства, стычки и многое другое – всё указывало на то, что кто-то в городе затеял игру. И её целью было только одно: подорвать мой авторитет и сместить с поста главы Волчьего совета.

Несколько сотен лет назад Волканск представлял собой территорию, на которой пять стай оборотней никак не могли поделить власть и саму территорию. Постоянные стычки, кровавые схватки, на которых погибало море людей. Судя по историческим летописям, «весёленькое» было время.

Но однажды каким-то образом им удалось сесть за стол переговоров и договориться. Было принято решение создать Волчий совет, в который будут входить все пять Альф стай. Само собой, в этом совете появилась должность главы, наделённая безграничной властью. Однако и обязанностей на нём было дохрена. Сохранять мир в городе при любых обстоятельствах, когда каждый Альфа тянет одеяло на себя – тот ещё геморрой.

При любых спорных вопросах или конфликтах между стаями последнее слово всегда оставалось за главой. Переизбрать его можно было только в одном случае: если будет доказано, что глава не справляется со своими обязанностями.

Получилось так, что главой стал мой предок. Эта должность передавалась, можно сказать, по наследству. Всех первых сыновей, рождающихся у Альф стаи Дорониных, с детства готовили к этому статусу. Когда умер отец, я, которому только-только исполнилось двадцать пять, уже был готов взять бразды правления в свои руки. Как ни крути, но моя стая среди всех пятерых была самая многочисленная, сильная и богатая.

Повторюсь. Да, у меня была, по сути, безграничная власть. Но только одному мне известно, чего стоило держать всех этих волчар под контролем. Постоянный контроль и круглосуточный мониторинг ситуации в городе. Восемьдесят процентов времени я провожу на работе. Выходные? Да я вообще не знаю, что это. Мой день начинается в пять утра и заканчивается в лучшем случае в час ночи. Решать спорные вопросы, когда эта четвёрка начинает сраться по какому-то поводу не по зову сердца, а по справедливости – это пиздец как сложно, когда замешен кто-то из моих людей. Но я уже привык, очерствел к своим тридцати восьми годам настолько, что действовал всегда быстро и жёстко, чтобы ни один оборотень в городе не смог сказать, что глава теряет хватку и его пора сместить.

И вот теперь, всматриваясь пристально в лицо каждого, я думал об одном.

Кто из них поехал крышей?

Кто настолько оборзел и осмелел, что затеял всю эту возню?

Каждый из этой четвёрки прекрасно знал, что как только я узнаю имя, его ничего не спасёт. Я собственноручно перегрызу ему глотку.

Впрочем, меня волновал ещё один вопрос.

На что он рассчитывал, когда всё это затеял?

Убрать со своего пути оборотня, которого все давным-давно считают ходячей машиной убийств без единого грамма жалости или сострадания и без малейшего намёка на какое-то слабое место, через которое можно подобраться или подкосить меня…

И тут невольно мозг начинает буксовать, а внутри всё взрывается волной протеста. А зверюга ехидно скалится. И я прям чётко улавливаю его рычащую речь, обращённую ко мне:

«Не вр-р-ри! Есть теперь у нас с тобой слабое место…».

Глава 16

16

Роман

При мысли о девчонке моя вторая половина впадает в возбуждение и азарт. И само собой, всё это передается и моей человеческой сущности.

Внутри тут же начинает подниматься волна раздражения на своего волка.

Именно сейчас нам нужно сохранять полное спокойствие, а этот зверюга какого-то хрена решил «раздраконить» нас обоих.

С трудом, но удаётся запечатать все свои чувства под замок.

– Думаю, вы все догадываетесь, для чего я вас собрал, – начинаю с холодом в голосе говорить.

Будь я в привычном нормальном состоянии, пожалуй, ещё помариновал бы четвёрку своим молчанием, чтобы они начали ещё больше волноваться и, возможно, даже терять контроль. Но раз сам не контролирую своё состояние, нужно тогда менять тактику.

– Догадываемся, Роман, – это говорит Юрий Должин, и я поворачиваюсь к нему лицом.

Самый старый оборотень из всех нас.

Когда мой отец был ещё жив и являлся главой Совета, Юрий всегда поддерживал его. Не сказать, что они были друзьями, но отношения у них были довольно близкие и тёплые.

Когда заменил отца на этом посту после его смерти, Должин сразу дал понять, что я всегда могу рассчитывать на его поддержку.

Исключил ли я его из списка подозреваемых?

Конечно, нет.

В нашем зверином мире вообще никому слепо и полностью доверять нельзя.

– Это хорошо, что догадываетесь, – хищно улыбаюсь. – Я не буду ходить вокруг и около. Сразу озвучу свои планы. Как только найду, кто из вас решил меня подсидеть, – понижаю голос, – а я найду, поверьте… Думаю, каждый понимает, что я сделаю с тем, кто решил выступить против меня.

От них исходит волна возмущения и злости. Не нравится, что я при всех озвучил, что считаю виноватым кого-то из них.

– А ты не думал, что это кто-то со стороны? И мы тут ни при чём, – вступает в разговор Егор Евсеев. Противоположность Должина – самый молодой Альфа среди нас (всего-то двадцать семь) и тот, кто практически всегда оспаривает мои решения.

Борзый щенок, но как глава своей стаи хорош. Всегда будет до последнего огрызаться с нами и со мной в частности, отстаивая свои интересы и своих людей. Несколько раз пришлось нехило потрепать его шкуру, показывая, кто тут главный и проверяя на прочность. Проверку выдержал, после чего я даже зауважал его, несмотря на молодость.

Его версия…

Само собой, тоже о ней думал. Периодически в наш город заносит чужаков, которые пытаются отжать у меня власть. Но я быстро показываю, кто в доме хозяин. И с каждым годом подобного рода случаи происходят всё меньше и меньше. Дураков за пределами Волканска, которые хотят потягаться со мной, уже практически не осталось.

Так что да, версия Егора вполне здравая. Но то, что он пытается моё внимание переключить на кого-то совершенно постороннего, мне не очень нравится.

– Думал, – отвечаю хладнокровно Егору. – Пока это ничем не подтвердилось.

Не озвучиваю, что эту версию проработал в первую очередь. Стопроцентной гарантии, что в городе орудует чужак, конечно, не нашёл. Вроде как можно и дальше порыть в этом направлении. Но звериное чутье упорно нашептывает, что это кто-то из своих.

– Вполне возможно, что это просто случайность, – хмуро бурчит Олег Зацилин. – И никто из нас не имеет к этому отношения.

Выгибая иронично бровь, смотрю на него. Практически мой ровесник и самый ссыкливый Альфа, если уж совсем прямо охарактеризовать его. Постоянно осторожничает, со мной вообще боится спорить. Из всех четверых я уважаю его меньше всего. Ведёт себя скорее как человек, а не как настоящий оборотень.

Вроде как его можно исключить из подозреваемых, но я не спешу этого делать. Иногда именно от таких и прилетает нож в спину.

– Олег, поверь, очень бы хотел поверить в твою версию, – с ледяной улыбкой, заставляющей его быстро отвести взгляд, тем самым избегая контакта наших глаз, говорю я. – Но почему-то в неё не верю. В сказки, знаешь ли, перестал верить ещё в детстве.

Поворачиваю голову к оборотню, который до сих пор молчал.

– Ну а ты что думаешь, Слава?

– Ничего, – хмуро смотрит на меня пятидесятилетний Воровский. – Я точно знаю, что это не я. Также уверен на все сто, что кто бы это ни был, он точно не из моих людей.

Стая Славы всегда держалась особняком. Принять вызов могут, но на рожон сами они никогда не полезут. Но опять же, он запросто мог поменять своё мнение и решить, что его стая может занять чуть более высокое положение в городе.

Я молчу, опять начиная медленно осматривать их по очереди.

Вся четвёрка напрягается. Они прекрасно понимают, что эта была проверка с моей стороны, что я хотел посмотреть им в глаза, прощупать их самих. И не только настрой всех четверых, но и уловить эмоции их зверей, которым достаточно сложно будет провести вокруг пальца моего волка.

Они только одного не знают. И я мысленно благодарю Луну за это.

Альфы не понимают, что мой зверюга, чтоб ему пусто было, сейчас думает не о наших разборках. А том, кто для него представляет сейчас главный приоритет.

Волку с высокой колокольни плевать на нашу человеческую возню в песочнице. Он просто точно знает и уверен полностью, что я найду предателя. После он перегрызёт ему глотку и на этом всё. Зверю не объяснишь, что человеческая хитрость и борзота иногда намного страшнее и коварнее звериных законов и принципов. Вернее, можно попытаться, но волк всё равно этого не поймёт.

– Я вас услышал, – киваю, начиная вставать.

Все тут же повторяют за мной и, отодвигая стулья, поднимаются на ноги. Быстро соображают, что аудиенция подошла к концу.

– Роман, надеюсь, что ты поменяешь свое мнение, – Юрий с недовольством смотрит на меня. – Глупо считать, что это кто-то из нас.

Оскорбление оставляю без ответа, но предупреждающе смотрю на него, прищурившись.

– Ты сам знаешь, что мы все и всегда, даже если не согласны, считаем твои решения что-то вроде… законами, которые исполняем, – моментально пытается он подсластить пилюлю. – Если нужна наша помощь в поимке того, кто мутит воду, обращайся ко мне в любое время. Думаю, и другие, – он быстро скользит по другим Альфам внимательным взглядом, – окажут тебе всяческую поддержку. Никому из нас не хочется, чтобы Волканск превратился в место кровавых разборок.

– Хорошо, что ты это сказал, – ухмыляясь. – Насчёт поддержки, – вкрадчиво уточняю я. – Послезавтра устрою-ка я приём в своем родовом поместье, на который вы, само собой, все приглашены. Пусть всё увидят, что для ВСЕХ ВАС я до сих пор являюсь лидером. Никто же не против?

Не сказать, что они приходят в восторг от моей идеи. Но и протеста особого я от мужчин не ощущаю.

– Вам пришлют приглашения с точным временем, – предупреждаю Альф, когда провожаю их до выхода из конференц-зала.

И как только закрываю за ними дверь, слышу напряжённый голос Бориса:

– Роман Демидович, есть новости по Туриной.

Мне даже уточнять не нужно, какую сестру он имеет ввиду.

Напрягаясь всем телом, поворачиваюсь к нему лицом.

– Парни везут её сюда, – Борис читает что-то в своём телефоне. Видимо, смс-ку, которую прислали те, кто следит за Алёной. – Она… сама попросила привезти её к вам, – он поднимает ошарашенный взгляд на меня.

Зверюга внутри радостно и предвкушающее скалится, порыкивая.

Мои губы раздвигаются в хищной улыбке.

Неужели одумалась наконец-то?

Глава 17

17

Алёна

Всю дорогу я пыталась придумать, что буду говорить Доронину. В голове составляла предложения, проговаривала их про себя, но каждый раз недовольно морщилась и отказывалась от них.

Всё звучало как-то либо нелепо, либо жалко, либо вообще по-идиотски.

Чёрт!

Ну не готовила меня жизнь к тому, как разговаривать с такими оборотнями, как Доронин!

Погруженная в мысли, я даже не заметила, как мы доехали до центра Волканска. И лишь громкое «Приехали, Алёна Юрьевна» от водителя заставляет вздрогнуть и вынырнуть из своих дум.

Краснею, когда вижу распахнутую дверь с моей стороны и второго оборотня, который недоуменно смотрит на меня и ждёт, видимо, когда я выйду.

Пулей вылетаю из машины и замираю, глядя на огромное высокое здание. Похоже на то, что меня привезли в офис Доронина.

– Прошу за мной, – говорит тот, который ждал моего выхода, и уверенно направляется к входным дверям этой высотки.

Иду за ним и тут же чувствую, как за спиной пристраивается водитель. Невольно напрягаюсь, ощущая себя будто в ловушке. Хотя кого я обманываю. В неё попала в тот самым момент, когда Доронин увидел меня в отеле.

Проходя через огромный холл, стараюсь не отрывать взгляда от спины своего охранника, идущего впереди меня. Чувствую на себя взгляды тех людей, которые сейчас тут находятся (а их довольно много), но упрямо смотрю только вперёд.

Мы заходим в лифт, и он начинает поднимать нас вверх. Судя по кнопке на панели, которая горит, офис главного оборотня Волканска находится на самом верхнем этаже.

Сердце в груди бьется всё быстрее по мере того, как мы, идя по длинному широкому коридору, приближаемся к огромной двери. За ней просторная приёмная и молодая женщина за столом.

При виде нас она встаёт со стула и окидывает меня пристальным взглядом. По мере того, как этот немного надменный взгляд скользит по мне сверху вниз, брови начинают удивлённо ползти вверх.

– Альфа нас ждёт, – ставит её в известность мой первый провожатый и, дойдя до массивной тёмно-коричневой двери, стучит. Тут же открывает и, отойдя в сторону, жд ёт, когда я туда зайду.

Несмело делаю первый шаг на подгибающихся ногах и захожу в кабинет.

От стука моментально закрывающейся за мной двери вздрагиваю. Охрана осталась в приёмной.

Тут только я и… Доронин, к которому сразу же прилип мой немигающий и настороженный взгляд.

Мужчина стоит недалеко, словно специально вышел из-за стола, чтобы встретить меня.

Единственное, что я понимаю, кабинет огромен. Но рассмотреть его не получается, так как всё моё внимание устремлено на мощную высокую фигуру оборотня.

– Здр-р-равствуй, Алёна, – рычащий баритон мужчина как наждачка: заставляет моё тело покрыться мурашками.

На языке крутится много слов: возмущенных, злых, сердитых. Но я словно онемела, настолько меня выбивает из колеи неотрывный и жадный взгляд тёмных мужских глаз.

Когда я наконец-то открываю рот, то с него слетает совершенно не то, что я планировала.

– Отстаньте от меня… пожалуйста… – на выдохе и с мольбой.

Тёмно-карие глаза вспыхивают янтарным светом, а мужские ноздри хищно раздуваются.

Его первый медленный шаг в мою сторону впечатывает меня в дверь. Чуть головой не ударяюсь о деревянное полотно, широко округляя глаза и смотря на вкрадчивое приближение хищника.

И снова то странное чувство тяжести внизу живота, как только оборотень встаёт впритык.

Задыхаюсь от близости оборотня и от того, что твёрдые мужские пальцы ложатся на подбородок и поднимают моё лицо.

– Я скажу это только один раз, – медленно говорит Доронин, пленяя своим давящим взглядом мой – ошарашенный и затравленный. – Мой зверь выбрал тебя. Я. Выбрал. Тебя! – в последней фразе он выделяет каждое слово. – И чем быстрее ты с этим смиришься, тем лучше будет для нас обоих.

Это звучит как приговор.

Окончательный и беспощадный.

Зажмуриваюсь крепко, начиная быстро и сбивчиво дышать. Воздуха катастрофически не хватает.

– Итак, ты приехала, чтобы сказать мне?..

Вопросительная интонация в конце предложения всё-таки вроде как даёт мне право выбора между «да» и «нет».

Но его глаза…

В них я вижу, что он будет беспощадным, если ответ его не устроит. Доронин будит и дальше бить по самым моим больным точкам, как правильно сказала сестра. Надя и Дима – это лишь первые шаги. Дальше будет Маша. А этого я точно не могу допустить.

– Да… – практически беззвучно шепчут мои губы, которые тут же подвергаются стремительной атаке.

Глаза широко и шокировано распахиваются, когда чувствую голодный и яростный поцелуй. Затылок оказался в капкане твёрдой жесткой ладони, не позволяющей отклонить голову или начать ей крутить из стороны в сторону, чтобы избавиться от плена.

Моё невнятное мычание и попытка оттолкнуть трясущимися руками каменное тело мужчины, само собой, ни к чему не приводят.

В твёрдой груди оборотня рождается глухой рык, когда его язык совершенно по-варварски раздвигает мои уста и хищно проникает внутрь.

Я будто в эпицентре урагана оказалась.

Никогда ранее не испытываемые эмоции захлёстывали с головой и погружали в пучину его звериной страсти.

Должно было быть противно и мерзко, но почему-то не было.

С ужасом прислушивалась к своим эмоциям и не понимала саму себя.

Как?!

Как можно испытывать к этому Зверю что-то ещё, кроме презрения и отвращения?

Но я… испытываю. Не сразу поняв, что сопротивление бесполезно, я замираю, отстраненно и обреченно думая, есть ли смысл бороться, когда я дала согласие. И на поцелуи, получается, тоже.

Доронина не устраивает мой настрой, который он чувствует своей звериной половиной. Недовольно рыкнув, снижает свой напор и меняет тональность поцелуя. Он становится чуть более нежным, медленным и соблазняющим.

И вот тогда я начинаю чувствовать… что-то, что вызывает во мне бурю протеста, но чему я не могу сопротивляться.

Последующие поцелуи заставляют голову кружиться, а разум отключаться.

Внутри всё горит, будто там разожгли пожар.

Тихий беспомощный стон.

И с ужасом, но всё равно не приходя в себя полностью, понимаю, что это я стону в губы, которые так сладко терзают мои.

Я правда пытаюсь прийти в себя. Мысленно возмущённо кричу самой себе, чтобы перестала испытывать… всё это. Но даже моё внутреннее я наслаждается происходящим.

Самое удивительное, что первым останавливается Доронин.

Недовольно рыча, он отрывается от моих губ. Наше тяжелое сбивчивое дыхание – единственное, что сейчас слышу.

С трудом открываю глаза и сразу натыкаюсь на жёлтый, абсолютно звериный взгляд мужчины. Стиснув челюсть до скрежета, который я улавливаю, Доронин смотрит не отрываясь на моё запрокинутое лицо, которое начинает гореть огнем от осознания, как я себя только что вела.

Глава 18

18

Алёна

– Только твоя невинность сдерживает меня, чтобы не взять тебя прямо здесь и сейчас, – с рычащими нотами хрипит мужчина.

Господи, как стыдно-то!

Вчера отказала, сегодня припёрлась, чтобы показать, как мне неприятно его предложение, а сама…

Сама чуть ли не лужицей растеклась у его ног, стоило ему всего лишь меня поцеловать.

Что он подумает обо мне?!

Жду презрительного взгляда или пренебрежительной улыбки от Доронина, но нет, ничего подобного и в помине нет. Только похоть и жажда.

Он медленно вынимает пальцы из моих волос и отступает, буквально на секунду закрывая глаза. А когда открывает, в них нет уже ничего звериного.

– Давай ещё раз обсудим условия, – хрипло произносит он, рукой показывая в сторону угла кабинета, который находится справа от меня.

Условия?

Немного заторможено смотрю туда, куда он показывает, и вижу там что-то похожее на зону отдыха: диван, два кресла, а между ними низкий столик.

На дрожащих ногах иду в ту сторону и сажусь в кресло. Диван даже не рассматриваю, так как есть подозрение, что Доронин может расположиться рядом. А мне просто жизненно необходимо какое-то время находиться как можно дальше от мужчины, чтобы попытаться прийти в себя.

Оборотень тихо хмыкает, прекрасно понимая, почему я уселась именно в кресло. Сам садится на диван прямо напротив меня. Широко расставив ноги и совершенно не стесняясь бугра, который у него… хм-м… в паху, Доронин наклоняется вперёд и укладывает руки на колени, сцепив пальцы в замок.

Краснея ещё сильнее, быстро поднимаю смущённый взгляд на его лицо, стараясь смотреть только в глаза, в которых плещется насмешка.

– Итак. Мои условия ты помнишь. Твоё проживание в моем доме, сопровождение на кое-какие приёмы. Все выезды за пределы квартиры или поместья, а мы будем, сразу предупреждаю, жить на два дома, только в сопровождении охраны. И Алёна, – его голос понижается, и в нём четко прослеживается угроза, – никаких «друзей» мужского пола рядом с тобой, понятно? Просто имей в виду: твоё отношение, которое будет выходить за рамки нейтрального равнодушия к любому мужику кроме меня, будет равно приговору с моей стороны. Для него.

– Не смейте больше трогать Диму! – эмоционально вскрикиваю я, вспоминая, что он сотворил с ним.

Доронин прищуривается.

– Первое. С этой минуты обращаешься ко мне на «ты» и по имени, – холодно и отрывисто говорит он. – Второе. Вспоминай последнее, что я тебе сказал. Только от тебя зависит, трону ли я его ещё раз.

– Но мы с ним просто друзья, – пытаюсь донести до оборотня, что не рассматриваю Диму как мужчину. – Мы просто работаем в одном месте.

– И просто ходите в кино и в кафе! – утробно рычит Доронин. – И просто этот щенок мечтает тебя трахнуть! Я ничего не пропустил?!

Кажется, меня снова начинает трясти. Но теперь от тяжелой энергетики зверя. Я чувствую ярость волка, даже не являясь оборотнем.

Опустив взгляд на стол, молчу и слушаю тяжелое дыхание Доронина. Слышно, что он пытается справиться со своей злостью и зверем. Старается привести своё дыхание в норму, делая глубокие вдохи и выдохи.

– Озвучь, что ты хочешь помимо денег и цацок. Машину? Квартиру? Что? – цедит Доронин, наконец-то справившись со своими эмоциями.

Господи, я хочу, чтобы ты отстал от меня!

Но это также нереально (и я это сейчас чётко понимаю), как и достать с неба звезду.

Ладно, раз он сам разрешает выдвинуть и мои условия, глупо промолчать.

– Моей сестре возвращают работу, – начинаю несмело говорить я, но постепенно голос становится всё твёрже и уверенней. – Того, кто будет сидеть и работать с Машей, мы с Надей выберем сами. Я буду ездить к сёстрам в любое время, когда захочу. Само собой, если не будет никаких других планов у вас… у тебя, – тут же исправляюсь.

– Нет, – как только звучит это слово, растерянно смотрю на него. – Нет по поводу «любого времени». Ты будешь ездить к ним раз в неделю, предположим, в среду. И это не обсуждается. Сестра может вернуться на работу хоть сегодня. Я позвоню Ларионову сразу, как только наша встреча подойдет к концу, и дам команду о том, чтобы он её снова взял на работу. Что ещё?

Самое главное. Клянусь, я пошлю его сразу к чёрту, если он не согласится.

– Мне не нужны ни квартира, ни машина, ни даже драгоценности не нужно дарить. Самое главное условие по поводу Маши… – его бровь изумленно выгибается. – Когда мы расстанемся… – что-то странное мелькает в его взгляде и заставляет меня прерваться на середине предложения. Сглотнув, всё-таки продолжаю. – Когда мы расстанемся, ты позаботишься о том, чтобы моя младшая сестра получала своё лекарство каждый месяц. Я знаю, что ты можешь это сделать. Один звонок главному врачу больницы… для тебя это мелочь, а я буду спокойна. И... – делаю глубокий вдох, – даже если мы расстанемся не… мирно, можешь забрать всё, что подаришь. Можешь даже опять отнять работу у Нади, но ты должен пообещать… что никогда не отзовешь своё слово в плане лекарства для Маши.

– Хорошо. Даю слово, что твоя сестра будет получать его каждый месяц. И если мы расстанемся, – лёгкая ирония звучит в его низком хриплом голосе, – насчёт этого вопроса ты точно можешь не переживать.

Грудь начинает сдавливать, когда до меня доходит, что насмешливо он произнёс не всё. Оборотень этой интонацией только одно слово выделил.

И это слово «если».

Я покрываюсь холодным потом и тут же чувствую в крови выброс адреналина: сердце стучит в груди настолько быстро, что сейчас, кажется, взорвётся.

Разные мысли в голове мечутся, но среди них только одна звучит чаще других.

В каком смысле... ЕСЛИ?!

Он же не может всерьёз думать, что я стану его любовницей навсегда?