Текст книги "Отдам папу в хорошие руки (СИ)"

Автор книги: Лана Гриц

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 13 страниц)

ГЛАВА 33.

Лиза

Заглядываю в комнату, Варя спит на диване в форме звездочки. Так как у нее не было пижамы, то я выделила ей свою футболку. Она еще полчаса не могла вчера угомониться, все бегала в ней и говорила, что она принцесса. Так что с воображением у малышки все в порядке.

На часах шесть утра, мне не спится. Я уже отворила яйца и сосиски, приготовилась к завтраку. А еще то и дело поглядываю в окно.

Через десять минут приезжает Дима. От него буквально исходит волнами усталость. Волосы растрепаны, щетина отросла, глаза красные и воспаленные, как будто он не просто не спал, а держал весь мир на своих плечах.

Но он мягко улыбается.

– Привет, – тихо говорит он. – Как освободился, сразу к тебе.

Голос у него хриплый, почти сорванный.

– Ты даже не спал? – шепчу я.

Он качает головой:

– Некогда было. Сначала автобус, потом еще один вызов… Неважно. Главное, что все живы.

Сердце тянется к нему так сильно, что становится больно. Хочется обнять и поддержать его, но я собираю силу в кулак и отхожу от двери.

– Проходи.

Он заходит на цыпочках, боится потревожить Варю, хотя та спит мертвым сном. Снимает спец.куртку, его движения медленные, будто каждый мускул болит.

– Завтракать будешь? – спрашиваю я, уже направляясь на кухню.

Дима плюхается на стул, опирается плечом о стенку.

– Кофе буду, – отвечает он. – Только кофе.

О-о-о нет.

Внутри меня резко просыпается воспитатель.

– Кофе? После тяжелых суток? – я поворачиваюсь и упираю руки в бока. – Ты вообще вчера ел?

Он смотрит на меня с искренней улыбкой.

– Вроде перекусил.

– «Вроде перекусил» – это не еда. Сегодня у нас на завтрак отварные яйца и сосиски.

– Лиза…

– Дима, я серьезно. Тебе надо поесть, а не пить литрами кофе. Хочешь здоровье свое посадить?

– А ты строгая, – смотрит он на меня так внимательно, чем смущает меня.

– Да, строгая, – уверенно произношу я. – Потому что у тебя есть маленькая прелестная дочь, которой нужен здоровый папа.

– Ну, хорошо, – сдается он. – Сосиски так сосиски.

Я победно киваю и начинаю накрывать на стол. Дима наблюдает за мной, опершись локтем о стол, а затем он чуть склоняет голову набок, и его черты смягчаются.

– А вообще кофе будет? – бормочет он.

– После завтрака будет.

– Хорошо, мамуля, – насмешливо произносит он, и мне хочется ущипнуть его за это.

Я отворачиваюсь от него, нарезаю сыр, аккуратно выкладываю его на блюдце. Но как только я разворачиваюсь обратно, Дима уже сидит с закрытыми глазами, опираясь о стенку.

– Дим, – тихо трогаю его за предплечье. – Дим, поешь, а потом можешь поспать тут.

Он открывает глаза и смотрит на меня. Потом он потирает шею и встает.

Его один шаг вперед против моего назад. И вот я уже упираюсь поясницей в кухонную столешницу.

Он ставит ладони по обе стороны от моих бедер, запирая меня в ловушке из тепла, запаха дыма и его усталого взгляда.

– Дима, тебе надо покушать, – тихо начинаю я, но он качает головой.

– Обязательно, но позже, – без сомнений произносит он. – Я больше не собираюсь тянуть кота за причиндалы. И мы сейчас обо всем поговорим.

Он смотрит прямо мне в глаза, пытается вытащить из меня всю правду силой взгляда.

– Что случилось у вас с Леной?

Я открываю рот, но он добавляет:

– Только правду, Лиза. Ты же не могла просто так взять и сбагрить Варю Лене?!

Меня мгновенно обжигают его слова.

– Что? – возмущаюсь я. – Я бы НИКОГДА так не сделала!

– Тогда расскажи свою правду, – он чуть наклоняется вперед, и мое сердце бьется уже в горле. – Я скажу тебе свою: я приехал домой с продуктами для ужина. А в моей квартире Лена с Варей. Дочь без настроения, разговаривать со мной не хочет, характер мне свой начала показывать. А потом она захлопнула дверь в свою комнату и сказала, что будет спать сама, и что она уже взрослая. Я к ней и так, и этак, но она ни в какую. Варя закрылась от меня и все. А Лена мне сказала, что ты ей позвонила и попросила забрать Варю. Мол, тебе плохо стало.

Я ошарашено моргаю.

– Это, – у меня горло пересыхает, я с трудом сглатываю. – Это наглое вранье!

Он не отводит взгляда, ждет. Нет, требует пояснений. А я ломаюсь, потому что я не железная.

– Мы приехали к тебе пораньше, – начинаю я, и мой голос дрожит, – я хотела помочь тебе с ужином.

Дима не шевелится. Я вижу только, как у него дернулась мышца на скуле.

– Дверь мне открыла Лена, – произношу медленно, чтобы сама поверила, что это было не сном, – в одном полотенчике. В таком малюсеньком полотенчике, которое вообще ничего не скрывало. Ни-че-го.

Дима шумно выдыхает, но продолжает слушать.

– Она посмотрела на меня так, будто я ей помешала. Как будто я, – я сбиваюсь и внутри все сжимается. – Как будто я пришла за тем, что принадлежит ей. И я даже опомниться не успела, как она забрала Варю и захлопнула дверь перед моим носом.

ГЛАВА 34.

Лиза

Дима даже не моргает, только его челюсть чуть двигается. А затем он медленно опускает голову, словно переваривает каждую мою фразу, и на секунду мне кажется, что он просто выключился. Усталость берет свое.

Но потом он поднимает глаза, и в них стоит такой шок, что меня пронзает дрожью.

– Лиза, – протяжно выдыхает он, – я теперь понимаю, как это выглядело со стороны.

Он отступает на шаг и опирается рукой о столешницу рядом со мной, второй ладонью потирает лоб.

– Блядь, в одном полотенце? Перед моей дочерью? Перед тобой?!

Впервые я вижу его таким: не уверенным, не спокойным, не сильным, а ошарашенным до глубины души.

Он проводит рукой по затылку, взъерошивает волосы. А я тихо жду. Это его история, не моя.

Дима делает шаг ко мне и снова ставит руки по бокам от моих бедер, заключая меня в плотное кольцо.

– Я должен тебе все рассказать, – произносит он хрипло. – Чтобы у нас не было недомолвок. Чтобы ты не думала… не знаю… фигню всякую.

Он смотрит мне в глаза.

– Лена – сестра моей бывшей жены. И крестная Вари.

Вроде бы все становится на свои места, но одновременно и все рушится.

Дима чуть наклоняет голову, взгляд становится тяжелым.

– Когда я остался один с Варей, она помогала мне с дочкой.

Грудь сдавливает так, что мне хочется его обнять. Просто обнять и прижать. Но я стою, потому что он держит меня между собой и столешницей, и это волнующе действует на меня.

– Я тогда понял, что я вообще не могу обращаться с детьми. Я возвращался в пустую квартиру, где до этого было двое. И маленькая девочка, которая все время искала маму, – на его щеках появляются желваки. – А я не знал, что с ней делать. Я же работать должен, людей спасать. Я уйти не могу, – он сжимает пальцами переносицу. – Я тогда по полгода не спал нормально. Я боялся остаться с ней один на один. Потому что не знал, как быть отцом. Я бегал по квартире, как идиот, и пытался понять, что ей нужно, что ей нельзя, почему она плачет. Я даже хвостик ей завязать не мог. Понимаешь?

Понимаю. Слишком хорошо его понимаю.

А еще мне хочется спросить о его бывшей жене. Что произошло, раз он так резко остался один на один с малышкой? Но я жду. Возможно, он откроется мне сегодня полностью.

– Лена приходила к нам, занималась Варей, готовила. Иногда просто сидела, чтобы я хоть немного поспал, – он смотрит на меня, – я ей очень благодарен, и она это знает.

Голос Димы становится серьезнее.

– Но, Лиза, между мной и Леной ничего нет, никогда не было и не будет. Ключи у нее были, потому что я ей их дал. Потому что у нас дома были Варины игрушки, ее кроватка, ее вещи. Так было проще для всех.

Я чувствую, как что-то горячее подкатывает к горлу. Может, облегчение. Может, страх.

– Я честно не видел того, что увидела ты. Не замечал, что Лена, – он на секунду задумывается и подбирает слово, – считает нашу с Варей территорию своей. Такого больше не повторится.

Он говорит это уверенно и без тени сомнения.

– Я со всем разберусь. И если она скажет тебе что-то неприятное, или обидит тебя, ты сразу же говоришь мне. Поняла?

– Да я и сама могу постоять за себя! – хмыкаю я.

Мне одновременно хочется накричать на него и прижаться к нему. Хочется сказать «да», но внутри еще кипит обида.

– А ведь я и правда подумал, что ты сбежала. Что ты не хочешь, – он сглатывает, его взгляд опускается на мои губы, – не хочешь иметь со мной и с Варварёнком ничего общего.

– Я никогда так не думала, – сразу отвечаю я.

Я невольно подаюсь к нему ближе. Он медленно поднимает руку и большим пальцем скользит по моей щеке. Кожу обжигает там, где он касается меня.

– Почему тогда сразу не сказала мне правду?

– Не хотела лезть в твою жизнь, – у меня перехватывает дыхание. – Я думала, что ты с Леной, а я просто так…

И прежде чем я успеваю подобрать подходящее слово, Дима наклоняется, и его губы накрывают мои. И целует он меня так, как целуют мужчины, которые долго держали себя в руках.

У меня подкашиваются колени, в груди все вспыхивает.

Я пытаюсь отстраниться от него, но он тут же крепко обнимает меня и вдавливает в себя. Тогда я начинаю несильно бить его кулаками в грудь, но он одним движением ловит мои запястья. Его стальные пальцы впиваются в нежную кожу, он заводит мои руки за мою же спину, и я оказываюсь прижатой к нему так плотно, что воздух мгновенно вылетает из легких.

И я больше не сопротивляюсь. Я отвечаю на его поцелуй всем телом, каждой нервной клеточкой.

Когда Дима отрывается от меня всего на пару сантиметров, он выдыхает мне в губы:

– Это, чтобы ты знала, что я выбрал тебя.

Он медленно отпускает мои запястья, и его ладони ложатся на мою талию. И я уже не уверена, что хочу, чтобы он отходил от меня хоть на шаг.

Я обнимаю его за плечи, смотрю в его усталые глаза и улыбаюсь.

Дима неожиданно подхватывает меня под бедра и сажает на прохладную столешницу. Халат слегка расходится в стороны, оголяя мои ноги. Его широкие ладони ложатся на коленки, он разводит мои ноги и одновременно скользит руками вверх по бедрам.

Меня бросает в жар, когда его пальцы пробираются под край пижамных шорт.

– Дима, остановись.

– Я не сделаю ничего лишнего.

– Дим, – я хватаю его за руки, – Варя спит в комнате. Она вот-вот проснется.

Он смотрит на меня сонным взглядом.

– Я просто хочу постоять вот так, – он обнимает меня за талию, прислоняется щекой к моей груди. – Просто. Постоять.

Я утыкаюсь носом в его макушку, обнимаю его, прижимая к себе.

И мы стоим так не меньше десяти минут. Мое сердце успокаивается, как будто все нормально, как будто так и надо.

– Дим, тебе нужно поесть и ложиться отдыхать.

– Мгм, – мычит он мне в грудь.

– Товарищ капитан, вы не расслышали мой приказ? – наигранно строго произношу я. – А ну-ка быстро исполнять.

Он начинает тихо посмеиваться, а потом его коварные пальцы начинают меня щекотать. Я извиваюсь на столе, пытаюсь оторвать его руки от себя и сдержать громкий смех.

– Пожалуйста, не надо, Дима, – шиплю я и хохочу от щекотки. – Перестань. Перестань!

– А кто это у нас тут такой ревнивый? – издевается он.

И тут я начинаю тоже его щекотать. Юшков отпрыгивает от меня как от прокаженной.

Я с удивлением приоткрываю рот.

– Ага! Так ты тоже боишься щекоток.

– Безумно.

– И ревнивый, значит.

– Очень ревнивый, – улыбается он своей фирменной красивой улыбкой.

Я медленно спускаюсь со столешницы. И как только мои ступни касаются пола, в кухню входит сонная Варя.

Я быстро поправляю халат, а малышка, увидев своего драгоценного «папую», бежит к нему с раскинутыми ручками. Ее кудряшки подпрыгивают, как пружинки. Дима берет дочку на руки и кружит.

А потом она сдает меня с потрохами:

– Папуя! К Лизе плиходил зених. Но я ему сказала, сто у нее есть мы. И он усёл.

ГЛАВА 35.

Лиза

– Варь, ну с тобой в разведку не ходить, – бурчу себе под нос.

Дима застывает с Варей на руках, и я ловлю на себе внимательный взгляд.

– Жених? – повторяет он очень спокойно.

Я кашляю, пытаясь сохранить остатки достоинства.

– Да, – щебечет Варя, поглаживая папу по щетине. – Его зовут дядя Федол, как в Плостоквасино.

И малышка заливисто хохочет.

– Значит, дядя Федор, – констатирует Дима.

– Он мне не жених, – быстро произношу я. – Это Варя так решила.

Дима приподнимает бровь.

О, прекрасно. Сейчас начнется допрос с пристрастием.

– И зачем он приходил? – спрашивает он вроде без напряга, но в его тоне чувствуется такая сила, что у меня ноги подкашиваются.

– Просто, – я делаю вид, что поправляю стоящую на столе кружку, будто это жизненно необходимо. – Он приходил просто меня проведать.

– И как поживают его усы?

– Он их сбрил, – поджимаю губы.

Дима сдерживает смешок. Но потом он чуть наклоняет голову, и у него появляется тот самый взгляд, от которого я тут же вспоминаю, как он прижимал меня к столешнице несколько минут назад.

– Надо же.

И все. Больше он не произносит ни слова.

В кухне воцаряется молчание, я ощущаю себя почему-то гораздо хуже, чем если бы он завалил меня вопросами.

– Ты злишься? – спрашиваю я осторожно.

Он опускает Варю на пол, ладонью легонько проводит по ее кудрявой голове и кивает ей в сторону комнаты:

– Варварёнок, иди мультики включи себе, а я сейчас подойду.

Малышка скачет, перетаптываясь босыми ножками по полу, и только когда ее пружинки-кудряшки исчезают в коридоре, он полностью разворачивается ко мне.

– Я не злюсь, – отвечает он ровно. – Я пытаюсь понять.

Дима приближается ко мне, пока между нами не остается расстояния в одно неловкое дыхание.

– Лиза, – он проводит пальцем по моей щеке, – ты мне нужна. Ты – мне. Но я не хочу давить, поэтому спрашиваю прямо.

Он замирает на вдохе.

– Этот Федя, он тебе кто?

Господи. Так спокойно, так по-взрослому и без ревнивых истерик.

– Никто, – отвечаю я без раздумий. – Мне его мама сватает, я ее об этом не просила. И он мне не нравится.

– Даже без усов? – усмехается Юшков.

– Да хоть без волос на голове. Мне другой мужчина нравится, – робко произношу я.

Он смотрит на меня так пристально, что я начинаю нервно перебирать края своего халата, как будто там спрятана инструкция «что делать если внезапно призналась мужчине в симпатии?».

– Этому мужчине очень повезло, – довольно произносит Дима. – Тогда мы разобрались с этим женихом и Простоквашино.

Я прыскаю со смеха, а Юшков свободно берет меня за талию и притягивает к себе.

– Лиза, – шепчет он, наклоняясь так близко, что его дыхание скользит по моей скуле, – если к тебе еще раз придет кто-то, кто имеет на тебя хоть какие-то виды, я хочу знать об этом первым.

– Дима…

– Не потому что я ревную, – его пальцы стискивают ткань халата. – Хотя, черт, ревную тоже.

Он усмехается и в его уставших глазах мелькает вспышка.

– А потому что это касается нас. Понимаешь? Нас.

Я киваю, а Дима медленно ведет ладонью вверх, к ребрам. Он едва касается меня, а у меня перехватывает дыхание от такой нежности.

– Общайся с кем хочешь, – соблазнительно шепчет он. – Но я хочу, чтобы ты была честна со мной.

Во мне в пух и в прах рассыпаются последние сомнения, последние страхи.

Я кладу ладонь на его грудь, где под пальцами ровно и тяжело бьется его сердце.

– Дима, я с тобой честна.

Он закрывает глаза на короткий миг, а потом его губы касаются моей щеки. И от этого прикосновения у меня дрожат колени.

– Спасибо, – выдыхает он.

И только собирается поцеловать меня в губы, как из комнаты раздается звонкое:

– Папуя! Мутики не включаюся.

Мы одновременно выдыхаем. Дима соединяет наши лбы и тихо смеется.

– У нас с тобой очень маленькое окно на романтику.

– Очень маленькое, – подтверждаю я, улыбаясь.

– Ничего, – он целует меня в висок. – Мы свое еще догоним.

И он уходит к дочке. А я стою посреди кухни, касаясь пальцами губ, и понимаю: кажется, я только что позволила ему войти в мою жизнь.

По-настоящему.

Я слышу знакомую заставку мультика, Варино хихиканье и усталый голос Димы. Я выхожу из кухни и осторожно заглядываю в комнату.

Варя сидит на краю дивана, ножки болтаются в воздухе, волосы топорщатся во все стороны. Настоящий маленький одуванчик. На экране что-то поет и прыгает, а малышка пружинит на диване, но не слишком громко, она тоже чувствует, что папа держится из последних сил.

Дима же спит сидя. Слегка наклонившись вперед, подбородок почти упирается в грудь, руки сцеплены в замок.

– Варюша, – шепчу я, – пойдем завтракать.

Она оборачивается и улыбается, как будто я предлагаю ей отправиться в веселое приключение. А потом малышка смотрит на папу, и ее лицо становится удивительно серьезным.

Варя тихонько спрыгивает с дивана, бросает взгляд на плед, свернутый комком в углу дивана, подхватывает его и с самым трогательным усилием пытается накрыть им огромного мужчину.

Получается, конечно, криво: половина пледа висит на полу, другая застряла у Димы где-то под локтем, а серединой она умудрилась накрыть его лицо. Но Варя делает важный вид, отряхивает свои ладошки и удовлетворенно шепчет:

– Пусть спить.

– Пусть, – соглашаюсь я и подхожу к дивану. – Только давай откроем ему лицо, а то ему дышать нечем.

Я осторожно убираю плед с лица мужчины. А потом беру Варю за руку, и мы бесшумно идем на кухню.

ГЛАВА 36.

Дима

После очередного вызова голова гудит, тело тянет ко сну, но я уже на автомате в своей стихии. Наша работа не ждет, пока ты выспишься, придешь в себя или разберешься в собственной жизни.

Я расписываюсь в журнале, отдаю рапорт о проделанной работе. Краем глаза замечаю, как подполковник Громаков направляется ко мне уверенной и слегка прихрамывающей походкой. Недавно он делал операцию на колене, но хромота только придала ему характера.

– Капитан, подожди.

– Здравия желаю, товарищ подполковник.

Жмем руки, а после Громаков по-отцовски кладет ладонь мне на плечо.

– Ремонт доделал?

– Доделываю, осталось по мелочи.

Громаков поджимает губы и хмурится. Мужик он жесткий, но справедливый. Таких уважают, даже если временами хочется стукнуть головой об стену.

– Через две недели сдаешь служебную квартиру, – напоминает он. Не угрожает, просто ставит перед фактом. – Успеешь?

Я глубоко вдыхаю, спать хочу так, что ног не чувствую. Вчерашний пожар до сих пор долбит по вискам. Перед глазами мелькают кадры, как мужики выносили девчонку лет пяти, как ее отец рвался обратно в квартиру за документами, как у него руки дрожали.

А потом я переключаюсь на Лизу. Ее глаза, когда я стоял на кухне и держал ее за талию. Ее рваное дыхание, ее честность.

И Варя, которая криво накрывала меня мягким пледом, будто я ее любимый пупсик.

Я сглатываю и отвечаю четко, как положено офицеру.

– Так точно. Успею.

Громаков довольно улыбается.

– Смотри, Юшков, тебе с ребенком туда-сюда шататься неудобно. Лучше быстрее переезжай.

Он делает паузу, а потом чуть щурится:

– Женщину себе не нашел?

Этот человек все видит?! А еще любит совать свой прямой нос куда не нужно.

– Работаю над этим, товарищ подполковник.

– Ну-ну. Сложно, значит, – он хлопает меня по плечу. – Иди работай, капитан. Но смотри, не провались со сроками.

– Есть, товарищ подполковник.

– Если нужно, возьми для переезда пару крепких ребят.

– Спасибо.

Громаков кивает и разворачивается, но затем оборачивается снова, будто вспомнил что-то важное.

– И еще, Юшков.

– Слушаю.

– Если в жизни начинается что-то хорошее, – он сужает глаза, – не профукай. У нас работа такая, каждый день видишь, как быстро может все закончиться.

Он разворачивается и уходит, оставляя после себя только запах табака и ощущение, что я получил очень важный совет, который запомню надолго.

После рабочего дня приезжаю в садик. Лиза еще на больничном, поэтому я сразу же направляюсь в группу Вари.

Дочка бежит ко мне, ее кудряшки хаотично скачут. И я не удивлен, почему моя дочь к вечеру уже лохматая.

Я подхватываю ее на руки и прижимаю к себе. Она теплая и пахнет чем-то сладким.

Под щебетание Вари я помогаю ей быстро переодеться. И стоит мне повернуться к выходу, как я вижу Лену.

Она стоит в проеме, скрестив руки на груди, губы поджаты. И я уже по одному ее лицу понимаю, что разговор неминуем.

– Дим, – начинает она, приближаясь к нам, – давай поговорим.

– Лен, давай не сейчас, – я разворачиваюсь к двери. – Мне некогда.

Варя уютно устраивается у меня на плече и начинает играться моим погоном.

– Когда вы переезжаете в новую квартиру? – спрашивает она и следует за нами. – Я могу посидеть с Варей, могу помочь с вещами.

– Не надо, – отвечаю я ровно.

Лена застывает.

– То есть… все? Ты теперь меня вообще к моей крестнице не подпустишь? – в ее голосе слышится дрожь, но я слишком устал, чтобы снова вестись на эмоциональную карусель.

Я медленно поворачиваюсь к ней. Варя обнимает меня за шею, будто чувствует, что сейчас лучше держаться за папу крепче.

– Лена, – говорю тихо, но жестко, – я хочу, чтобы ты осознала, что натворила.

Она моргает и делает шаг назад.

– Я в курсе про полотенце, – продолжаю я. – И про твой внешний вид в моей квартире. И про то, что ты сказала Лизе. Не надо сейчас делать вид, что ты не понимаешь о чем я говорю.

– Дим, я просто…

– Я не буду препятствовать тебе общаться с племянницей, – произношу медленно, чтобы она правильно меня поняла. – Но видеться с Варей ты будешь только в моем личном присутствии. И это не флирт, не подкат, ни намек на свидание. Это мое отцовское условие.

Я разворачиваюсь и выхожу из детской раздевалки. Всеми фибрами души ощущаю на себе ее колючий взгляд. Но это уже ее проблема, не моя.

На улице Варя оживляется. Солнце светит ей прямо в глаза, и она хмурит носик так забавно, что я улыбаюсь.

Мы идем к машине, Варя болтает ножками у меня на руках, а потом резко поднимает голову:

– Папуя?

– М? – я открываю дверь и усаживаю ее в автокресло.

– Надо купить цветы.

– Зачем? – я пристегиваю ремень и проверяю замок фиксатора.

Варя смотрит на меня так серьезно, словно ей не четыре, а сорок четыре.

– Када болеють, – произносит она, четко отделяя каждое слово, – надо далить цветы.

Это что-то новенькое.

– Это откуда ты такое взяла?

– Петя в садике сказал. А есе он сказал, сто када я опять заболею, он мне подалит цветы.

Петя… сказал… Что за Петя? Мне уже стоит беспокоиться?

– Не надо больше болеть, Варварёнок. Пусть Петя тебе просто так дарит цветы, без повода.

Варя сияет.

– Все лавно надо купить цветы для мамуи.

– Варя, – я провожу пальцами по ее мягкой щеке.

– Надо, – упрямо повторяет дочь, совершенно в моем стиле. – Она болееть и глустит. Нас двое, а она одна.

Я закрываю дверцу машины, делаю шаг назад и опираюсь ладонью о крышу автомобиля, смотря на город, на машины, на людей, чтобы хоть как-то собрать мысли.

Ну все.

Похоже, моя дочь только что приняла решение за нас обоих. И, кажется, я этому даже не против.

Поучись хоть, Юшков. А то уже тысячу лет никому не дарил цветов.