Текст книги "Отдам папу в хорошие руки (СИ)"

Автор книги: Лана Гриц

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц)

ГЛАВА 10.

Лиза

– Лиза, ты чего застыла? – удивляется папа, без стеснения поправляя свои домашние треники.

Брови Дмитрия Анатольевича стремительно подлетают на лоб. Он удивлен не меньше моего. Меня настораживает его пронзительный взгляд, которым он по мне проходится.

Я моргаю, пытаясь сложить картинку в голове.

Сосед. Он теперь живет на одной лестничной клетке с моими родителями? Или в одном доме? Или в одном дворе? Мне срочно нужно знать степень такого соседства.

Я открываю рот, чтобы поздороваться, но не успеваю, потому что позади раздается тихое движение. Я ощущаю, как Федя встает за моей спиной слишком близко. Я прям чувствую своей пятой точкой его тело.

Да кто ему дал право так нагло врываться в мое личное пространство?

– Еще раз здравствуйте, Елизавета Олеговна, – тихо произносит Дмитрий, его взгляд падает на Федю.

И тут, как по заказу, из-за Юшкова вылетает Варя. Прямо в сандаликах она бежит ко мне.

– Елизета Говна!

Я широко улыбаюсь. Ну вот, все на месте.

– Здравствуй, Варя, – спокойно говорю я, подхватывая малышку на руки.

– Вы знакомы? – папа переводит взгляд с Вари на меня.

– Да, – киваю. – Варя ходит в группу, которую я веду сейчас вместо Лены.

Федя за моей спиной чуть шевелится. Мама уже выходит из кухни, за ней ковыляет тетя Зоя, обе с чашками и с настороженными лицами. Из комнаты высовывается Ксюха с Настей. И вот уже вся семья в сборе, как в сериале, где герои случайно пересекаются в одном кадре.

– Дмитрий, заходите к нам на чай.

Юшков выдыхает, проводит рукой по шее, потом смотрит на папу.

– Олег Борисович, спасибо за приглашение, но нам с Варей, пожалуй, пора. Я только зашел, чтобы сказать, что заказал коробку на ваш «Форд».

– Как это «пора»? – папа округляет глаза и буквально грудью перекрывает дверь. – Ну, уж нет! Соседа просто так не отпускаем. Тем более помог сегодня, как родной. Люда, это тот парень, о котором я тебе сегодня рассказывал.

Папа с улыбкой смотрит на маму, Дмитрий собирается возразить, а Варя быстро слезает с моих рук и смело подходит к моей племяннице.

– Я – Вая, а ты?

– Доченька, скажи Варе, как тебя зовут, – склоняется к малышке Ксюха.

– Натя.

Все взгляды поворачиваются к девочкам.

– Настюш, покажи Варе свои игрушки.

Настя радостно машет ручкой, Варя ловит ее пухлую ладошку, и малышки быстро улепетывают в комнату, пока Юшков не передумал и не забрал свою дочь.

– Видите? – довольно заявляет папа, хлопая Юшкова по плечу. – Все решено. Детям – игрушки, взрослым – чай. А можно и не чай, а по пять капелек. У меня, кстати, есть домашняя настойка. Вкуснаяяяя, – тянет папа и осторожно подталкивает Дмитрия в сторону кухни.

Дмитрий чуть сжимает губы, бросает на меня короткий взгляд. В нем плещется то ли смущение, то ли тревога.

– Хорошо, – наконец соглашается он. – На пять минут. И только чай, без настоек.

– Чай, так чай! – торжествует папа. – Проходите, проходите!

Через минуту мы снова сидим за столом.

Ну и ситуация, скажу я вам.

Мама, мягко говоря, не в восторге, это заметно по тому, как она шумно перекладывает ложки и зачем-то трет стол салфеткой, хотя он и так блестит.

Тетя Зоя оживленно шепчется с мамой, бросая на Дмитрия то изучающие, то явно недовольные взгляды.

Федя… ну конечно, Федя тоже никуда не делся. Сидит по диагонали от меня, тихий, но внимательный, как притаившийся хищник.

А папа как будто нарочно игнорирует напряжение. Он доволен, сидит во главе стола и сияет.

– Так ты, говоришь, запчасть заказал?

– Да, – спокойно кивает Дмитрий. – У меня знакомый за границей себе заказывал на свою машину, я через него и пробил. Со скидкой в 30% будет.

– Вот это по-нашему! – радуется папа. – А то в магазине заломили цену, будто из золота деталь!

– Сейчас все так, – пожимает плечами Дмитрий. – Людей дурят на ровном месте.

Я слушаю их разговор, наблюдаю за всеми со стороны. Все вроде бы нормально: чай, разговоры, мама с пирогом, Варя смеется где-то в комнате с Настей. Но внутри я ощущаю себя странно.

Неправильно все это.

Федя поглядывает на меня из-под ресниц. Дмитрий тоже стреляет взглядом, только украдкой.

А я сижу с чашкой в руках, и не понимаю, как так получилось, что мы все вдруг собрались за родительским старым кухонным столом с кружевной скатертью.

Папа смеется над очередной шуткой Дмитрия, мама демонстративно молчит, а у меня в голове крутится только одно: интересно, судьба просто издевается или у нее все-таки есть план?

ГЛАВА 11.

Дима

Ну надо же так влипнуть.

Днем я просто увидел мужика во дворе, он возился с машиной, ругался над капотом тихо, но с забористыми смачными словами. Я не смог пройти мимо и решил ему помочь.

И вот теперь я сижу у него на кухне, ем пирог и пью чай из фарфоровой чашки, в ручку которой даже не пролезает мой палец.

И этот мужчина оказался кем? Правильно! Папа нашей строгой и до мозга костей правильной воспитательницы.

Отец Елизаветы Гаргоновны мужик хороший, с ним легко. Он простой и добрый. Из тех, кто и в дом позовет, и ключи от машины отдаст, если попросишь.

Вот уж точно, не скажешь, что у него дочь такая… колючая.

Мама построже, взглядом прибивает, если что не по ее. Но при этом видно, они любят свою Лизу. Так, как умеют только родители: с тревогой и со своими представлениями о счастье.

Воспитательница наша сидит напротив без строгой прически и без белой блузки. Сейчас она в потертых джинсах и с распущенными волосами, спадающими на лицо.

И выглядит она не как воспитательница, а как студентка, которая забежала домой между парами. Развязная, живая, домашняя. И немного растерянная.

Я встаю со стула, говорю решительно, иначе не отпустят:

– Спасибо вам большое, все было очень вкусно. Нам с Варей пора, завтра в садик. А то у нас воспитательница строгая, будет ругаться, если мы опоздаем.

Олег Борисович встает следом и хлопает меня по плечу, как старого друга:

– Заходи еще, сосед!

Вот уж точно судьба решила надо мной подшутить.

– Мне тоже пора домой, – быстро тараторит Елизавета.

И тут этот парень по имени Федор сразу подается вперед:

– Я подвезу тебя, если хочешь.

Она замирает, а потом бросает короткий взгляд на меня. Такой немой, но предельно ясный. В нем нет ни просьбы, ни кокетства, а простое: спасите!

Прежде чем успеваю сообразить, что делаю, уже слышу свой голос:

– Мы можем довезти Елизавету. Нам все равно по пути.

Лиза мгновенно расцветает, разворачивается к парню и широко улыбается.

– Спасибо, Федя, но мне с Юшковыми по пути.

Федор моргает, затем рвано кивает, но по его глазам видно, что он недоволен.

А я про себя думаю: по какому такому пути-то? Ну и ляпнули вы, товарищ капитан! Но я уже не отступаю, раз ввязался помочь девушке.

Тепло попрощавшись в родителями Елизаветы, мы втроем спускаемся во двор. Варя упорно отказывается садиться в детское кресло.

– Я хотю сидеть зади! – заявляет моя упрямая дочь и мгновенно карабкается Лизе на колени.

– Варварёнок, – устало говорю я, – надо сидеть в кресле, ты же знаешь.

– Не хотю, – шепчет уже сонно, утыкаясь носом в плечо воспитательницы. – Я буду сидеть туть.

Елизавета чуть растерянно улыбается и придерживает ее за спинку, чтобы малышка не упала.

– Пусть посидит, так быстрее успокоится, – тихо говорит она.

Я киваю, прыгаю за руль и завожу мотор. Машина плавно выезжает со двора. В салоне пахнет домашним пирогом, что мама Лизы сунула мне «на дорогу».

Пару минут царит тишина. Я наблюдаю в зеркало заднего вида, как Варя обнимает Елизавету за шею и уже клюет носом. Ее маленькие пальчики накручивают прядь светлых женских волос.

У меня в груди все сжимается. Привычка дочери осталась еще с детства, когда мама была рядом, и можно было убаюкаться, ковыряясь в ее волосах. Сейчас Варе этого не хватает.

А Лиза, не отрывая взгляда от окна, спрашивает:

– А как это вы оказались соседями с моими родителями?

– Да так, – пожимаю плечами. – Купил квартиру в соседнем подъезде.

– Уже переехали?

– Нет, еще делаю ремонт.

И тут она поворачивается ко мне. Даже в тусклом свете уличных фонарей я вижу, как она прищуривается.

– Делаете ремонт? – переспрашивает она с недоверием. – И при этом приводите туда ребенка?

Я бросаю короткий взгляд в зеркало заднего вида.

– Ну да. Мы же не живем там, сегодня я заехал на квартиру, чтобы проверить, как работают плиточники.

– Как работают плиточники, – повторяет она, и в каждом ее слове чувствуется ледяное неодобрение. – В квартире, где пыль, инструменты, провода, гвозди и, я уверена, куча опасностей?

– Елизавета Олеговна, я капитан МЧС, – не удерживаюсь и говорю чуть жестче. – Поверьте, я знаю, что такое «опасность».

Она приподнимает подбородок:

– Да, но вы, похоже, забыли, что дети все видят иначе. Варя могла споткнуться, порезаться, сунуть пальцы куда не надо.

– Ничего бы с ней не случилось, я рядом был.

– Этого мало, – отрезает она. – Ребенок не игрушка.

Во мне все сжимается, каждое ее слово, как удар под дых. Хочется возразить, объяснить, что я просто хотел показать Варе «новый дом», где скоро будет ее комната с принцессами, которых она так любит. Что там уже все почти готово, просто обои не поклеены.

Но я молчу, потому что спорить с этой девушкой бесполезно. Она не из тех, кто отступает. Она, наверное, и грозу остановит, если решит, что ее подопечные промокнут.

– Думаю, что вы иногда слишком уверены в себе. А с детьми так нельзя.

Я смотрю на нее через зеркало.

– А у вас, – произношу спокойно, но сжимая руль до побелевших костяшек, – слишком большое чувство гиперответственности. Так же и сойти с ума можно.

Она чуть моргает, будто не ожидала такого поворота.

– Это не гиперответственность, – тихо отвечает Елизавета. – Это забота.

– Забота, – повторяю я. – А где тогда граница? Когда забота превращается в контроль?

Она не отвечает, только отворачивается к окну. Варя, прижавшись к ней, посапывает. Маленькая ладошка лежит у Лизы на груди.

Молчим. Едем дальше, разговора походу у нас так и не сложится. Но на очередном светофоре я все же не выдерживаю:

– А как Федор отреагирует на то, что вы согласились ехать со мной?

– Федор? – она хмурится. – А ему какая разница?

– Ну, он же ваш парень, вроде?

У нее приоткрывается рот, она хватает воздух, как рыба, выброшенная на берег. А потом шипит:

– Что? Нет! С чего вы взяли? Он сын маминой подруги.

– Ааа, – тяну я, улыбаясь. – То есть идеальный по всем фронтам мужчина.

Она бурчит, отворачиваясь к окну:

– Кажется, идеальное в нем только его усы.

Я усмехаюсь, но молчу. У подъезда Лизы я глушу мотор, подхожу к ее двери. Она осторожно передает мне дочку, Варя даже не шевелится.

– До свидания, Елизавета Олеговна, – тихо произношу я.

– До завтра, Дмитрий Анатольевич. И не опаздывайте.

– Постараемся.

Она кивает и направляется к подъезду. И когда дверь за ней закрывается, я выдыхаю и тихо говорю в никуда:

– Ну и ведьма…

ГЛАВА 12.

Лиза

Утро сегодня какое-то недоброе. Чуть не проспала, машинально отключив будильник, каша подгорела, волосы в фен засосало. А потому что нечего делать пятьсот дел одновременно.

Когда я захожу в детский сад, в коридоре уже стоит наша заведующая Лариса Михайловна.

Она серьезная, как всегда ее волосы с проседью собраны в аккуратный пучок, строгая юбка, папка под мышкой. Только на этот раз женщина не улыбается.

– Елизавета, зайди ко мне.

Спорить не тянет, хотя меня уже ждут мои дети, и я покорно плетусь за строгой заведующей.

Я захожу в ее кабинет, на столе разложены распечатки, журнал, стоит кружка с остывшим чаем. Лариса Михайловна садится в свое черное кожаное кресло и снимает очки.

И вот тут я понимаю: сейчас будет что-то нехорошее.

– Ситуация серьезная, – произносит она, не поднимая глаз.

– Какая ситуация?

Мои ноги становятся ватными, я присаживаюсь на край стула.

– Варвара Юшкова, девочка из твоей группы вчера укусила мальчика из старшей группы.

– Ааа, вы про это, – я моргаю. – Так я уже поговорила и с ней и с ее отцом.

– Не перебивай, – мягко, но строго говорит Лариса Михайловна. – Ты ведь знаешь чей это сын. Ты, наверное, слышала про Поляковых?

– Слышала, – обреченно выдыхаю я.

У этой семейки связи, деньги и вечное чувство, что мир вращается вокруг их чада.

– Мама мальчика подала жалобу, – продолжает заведующая. – Пишет, что ты не уследила за детьми, что ребенок получил травму, стресс и теперь боится ходить в сад.

– Подождите, – я подаюсь вперед. – Это был несчастный случай! Варя просто защищалась, мальчик первый начал.

– Я это понимаю, – кивает Лариса Михайловна. – И даже верю тебе. Но у Поляковой есть влиятельные знакомые, она требует, чтобы я тебя уволила.

– Что??? – я не сдерживаюсь и вскакиваю со стула. – Уволить? Меня?

– Лиза, – устало говорит женщина, – я не хочу этого делать. Ты отличный педагог. За все время, что ты у нас, мне не поступало ни одной жалобы. Дети тебя любят, родители довольны. Но ты понимаешь, в каком мире мы живем.

Я чувствую, как внутри все сжимается в комок.

Неужели вот так просто, одно «требую», и моя работа пойдет под откос?

– Я не могла быть в двух местах сразу, – шепчу я. – Это же дети. Они ссорятся, дерутся, мирятся. Это жизнь.

– А жизнь, – тихо добавляет заведующая, – не всегда справедлива.

Я опускаюсь обратно на стул, взволнованно сжимаю пальцы.

– Что теперь? – спрашиваю с пересохшим горлом.

– Сегодня придет комиссия из управления. Придется дать объяснение, а прежде встретиться с родителями мальчика.

– С Поляковой? – горько уточняю.

– Да. И необходимо вызвать кого-то из родителей Юшковой.

– Думаю, что отец сможет приехать.

– Хорошо, ему нужно быть здесь. Это важно.

Я киваю и чувствую себя, как на пороховой бочке. Я прекрасно представляю, каково будет Дмитрию услышать, что его дочь «опасный ребенок».

А я не знаю, как выдержу этот день, потому что мысли об увольнении не дают мне покоя.

Когда дверь в кабинет открывается, я уже с трудом дышу.

Сижу прямо, руки сложены на коленях, пытаюсь выглядеть спокойно, но ладони влажные, а сердце быстро бьется в груди.

Первой заходит Полякова. Высокие шпильки громко цокают, дорогой костюм сидит идеально, и она смотрит на нас, как на грязь.

Вслед за ней входит Дмитрий. Высокий, в форме, без нарочитой строгости. Он подтянутый, собранный и спокойный.

Юшков здоровается с заведующей, кивает мне и садится рядом.

Контраст между ними сильный, даже запахи сталкиваются в воздухе. От Поляковой пахнет острым парфюмом и раздражением, от Дмитрия чем-то чистым и свежим.

– Ну что ж, – начинает Лариса Михайловна, – спасибо, что нашли время. Мы сегодня здесь, чтобы обсудить ситуацию между Варварой Юшковой и Артуром Поляковым.

– Ситуацию? – перебивает Полякова. – Это не ситуация, а вопиющее безобразие! Моего ребенка покусали в детском саду! В учреждении, где, между прочим, должна быть дисциплина!

– Варя не кусала без причины, – тихо говорю я. – Артур ее первый ударил.

– Да что вы говорите? – вскидывается Полякова. – Вы хотите сказать, мой сын виноват?!

– Я ничего не «хочу сказать», я просто рассказываю, как все было, – стараюсь говорить ровно, но голос все равно дрожит.

Полякова презрительно хмыкает и переводит взгляд на заведующую:

– Вы сами все слышите. Вот так у вас в садике работают воспитатели. Обвиняют детей, лишь бы прикрыть собственную халатность.

Я вжимаюсь в стул, и в этот момент говорит Дмитрий:

– Простите, но я все же уточню.

Все оборачиваются к нему.

– Варя действительно укусила мальчика. Это факт. Но, насколько я понимаю, конфликт начался не с этого, – он смотрит прямо на Полякову. – Дети бывают импульсивными, они толкаются, ссорятся. Главное, как взрослые решают такие ситуации.

– Мой сын…, – начинает она, но Дмитрий поднимает руку, вежливо, но уверенно.

– Ваш сын тоже ребенок. И, поверьте, если бы Варя кого-то просто так укусила, я был бы первым, кто с ней поговорил. Но обвинять воспитателя, который и так за всех отвечает, это нечестно.

В кабинете наступает тишина.

Лариса Михайловна бросает на Дмитрия благодарный, но осторожный взгляд. Полякова сжимает сумку, как оружие.

– То есть вы считаете, что все в порядке? Что у нас теперь норма: дети кусают друг друга, а воспитатели ничего не видят?

Дмитрий встает.

– Я считаю, что вы сейчас ищете виноватого, а не решение.

Полякова поджимает губы и резко поднимается.

– Мы требуем увольнения воспитательницы, вот наше решение. И если вы, Лариса Михайловна, найдете способ ее оставить, – ехидно шипит Полякова, – то к делу подключится мой муж. Надеюсь, я ясно выразилась?

Лариса Михайловна растерянно поправляет очки, а Полякова резко хватает свою сумку и выходит из кабинета. Так еще и хлопает дверью так, что стены дрожат.

Заведующая тяжело выдыхает.

– Дмитрий Анатольевич, спасибо, – тихо произносит она. – Не все умеют так спокойно держать позицию.

Он кивает, потом поворачивается ко мне.

– Не переживайте, Елизавета Олеговна, я решу этот вопрос.

ГЛАВА 13.

Дима

Елизавета только быстро кивает головой, как болванчик. А потом, стараясь скрыть слезы, вылетает из кабинета заведующей со скоростью света.

Сколько я видел таких сцен в жизни: кто громче всех кричит, тот чаще всего не прав.

Когда воспитательница уходит, хлопнув дверью, я поворачиваюсь к заведующей.

– Лариса Михайловна, давайте сделаем по-другому.

Она настороженно приподнимает бровь.

– Я напишу заявление.

– Какое заявление?

– От родителя пострадавшего ребенка. Что у меня нет претензий к воспитателю.

– Дмитрий Анатольевич, но это не обязательно…

– Обязательно, – говорю спокойно. – Если вы уволите человека из-за крика богатой мамочки, я потом дочери что скажу? Что быть честным невыгодно?

Женщина долго на меня смотрит, а потом кладет на стол бумагу и ручку.

– Лишним не будет. Я приложу ваше заявление к материалам.

Беру ручку, быстро и размашисто пишу:

«…Жалоб и претензий не имею. Прошу рассматривать произошедшее, как детский конфликт».

Дата, подпись, расшифровка.

После садика я долго не уезжаю. Сижу в машине, барабаню пальцами по рулю. Вроде все решилось, заявление написал, должно помочь, но внутри все равно зудит.

Несправедливость, даже мимолетная, не отпускает.

Через двадцать минут торможу у пекарни «Поле». Полякова знаю в лицо, он не раз сам мелькал на рекламном баннере с надписью «Свежий хлеб из наших рук».

У входа как раз стоит он, разговаривает по телефону и активно жестикулирует рукой. Руководит, ворчит, но все держит под контролем. Мужик не глупый, видно сразу. Только привык, что его слово – закон.

Вылезаю из машины и спокойно подхожу к нему, он как раз заканчивает свой разговор.

– Добрый день. Я – Дмитрий Юшков.

– Юшков? – он осматривает меня, я ж по форме.

У меня уже рабочий день в разгаре, а я все никак до части не доеду.

– Юшков, отец девочки, что укусила вашего сына.

Он чуть усмехается.

– Зачем пожаловали?

– Пришел поговорить.

Поляков кивает куда-то в сторону, мы отходим под навес, где пахнет мукой и свежим хлебом.

– Слушаю.

– Я понимаю, что у вашей жены эмоции. Но, откровенно говоря, увольнение воспитательницы, это перебор.

Он прищуривается:

– Этот педагог обвиняет нашего сына.

– Никто его не обвинял, – спокойно говорю я. – Дети поссорились, бывает. Моя Варя решила ответить на грубость вашего сына.

– Конечно, – нервно усмехается он. – У всех дети «хорошие», только у других виноваты.

– Я не оправдываю поступок дочери, но вы же взрослый человек.

– И что?

– А то, что вы знаете: в этой истории нет злого умысла. Зато есть мама, которая решила устроить показательную порку.

Поляков молчит, потом холодно бросает:

– А вы, выходит, святой?

– Нет, – пожимаю плечами. – Я просто привык решать вопросы по-мужски, без шантажа.

Он приподнимает бровь, уже внимательнее смотрит на меня.

– Без шантажа?

– А как еще назвать требование уволить женщину только потому, что у кого-то связи?

– Вы не понимаете, – раздраженно цокает он. – У меня репутация, у жены – свои люди. Если я скажу, что ничего не буду делать, она решит, что я слабак.

Я говорю тише, но твердо:

– У вас много влиятельных знакомых, у меня тоже такие есть.

Его взгляд падает на мои погоны.

– Только я ими не прикрываюсь, потому что уважаю чужую работу.

Он отводит взгляд, смотрит на улицу, где машины проезжают по дороге. А потом он тяжело вздыхает.

– Вы, капитан, все правильно говорите. Только с такими женщинами, как моя, логика плохо работает.

– Значит, объясните ей не логикой. Просто скажите, что конфликт улажен.

– Думаете, поможет?

– Поможет. Если это скажете вы, а не я.

– Вам надо было в политику идти, переговоры вести вы умеете.

– Мне хватает моей работы, – говорю с усмешкой. – Там, по крайней мере, все честнее.

Поляков молчит, потом кивает:

– Ладно, я поговорю с женой. Скажу, что воспитательница ни при чем. Пусть забудет эту историю.

– Спасибо.

– Но я сделаю это не ради вас или вашей воспиталки, – бурчит он. – А ради своего пацана. Не хочу, чтобы он рос заносчивым.

Мы пожимаем руки.

После разговора с Поляковым вроде бы стало легче, но на душе все равно осадок. Не люблю, когда приходится вмешиваться в такие дела, особенно когда виноватых по сути нет.

На работу опаздываю, что для меня редкость.

Стоянка у части полная, дежурка кипит, ребята уже на посту. Вхожу в кабинет, и тут же появляется Гриша.

– Здравия желаю, товарищ капитан! – протягивает он. – Где пропадал, герой?

– Пробки, – бурчу я, хотя сам понимаю, что оправдание слабое.

Гриша садится напротив и качает головой.

– Пробки, говоришь? А я вот слышал, что пробки бывают только у тех, кто слишком долго прощается у ворот детского сада.

Я поднимаю на него хмурый взгляд.

– Откуда ты вообще это берешь?

– Оттуда, где новости разлетаются быстрее интернета, – ухмыляется друг. – Секретарша Олеся с утречка сказала, что видела, как ты входил в администрацию садика.

– А это запрещено?

Гриша, конечно, не унимается.

– Конечно нет. А ты кого там искал? Гаргоновну?

– Слушай, Гриша, – я захожу за шкаф и включаю чайник. – Я с тобой поделился на эмоциях, но не надо теперь меня лицом тыкать в эту Елизавету.

– А чего ты завелся-то? – он подходит ко мне, ставит на стол две чашки. – Нормальная вроде женщина. Строгая, правда.

– Строгая – не то слово, – бурчу я. – Варя укусила пацана. Сегодня разбирались.

– Ага, теперь ясно, почему ты с утра такой мрачный. Что, на ковер вызвали?

– Хотели уволить воспитательницу.

– Серьезно? – Гриша присвистывает. – А ты что?

– Разрулил.

– Разрулил, – повторяет он с ухмылкой. – Ну конечно. Это в твоем стиле: спасать всех подряд.

– А кто, если не я? – отрезаю резко. – Женщину могли уволить за то, что ребенок укусил другого ребенка.

– А ты у нас рыцарь без страха и упрека, – тянет Гриша. – Только потом не удивляйся, если Гаргоновна решит тебя отблагодарить… словами благодарности минут так на двадцать. Или вам побольше времени нужно?!

– Очень смешно, – отвечаю я, рассыпая кофе по чашкам. – Давай лучше отчет за вчерашний вызов.

Друг смеется, кладет папку мне на стол.

– Ладно, ладно. Только скажи честно, – добавляет он, когда я уже открываю документы. – Тебе-то она хоть спасибо сказала?

– Нет.

– Какая неблагодарная Гаргоновна. Наказывать ее и наказывать.

Я ничего не отвечаю, делаю вид, что сосредоточен. На самом деле, я думаю о Лизе. Про то, как она сидела перед заведующей, старалась держаться, но пальцы дрожали. Про то, как она защищала Варю, словно собственную дочь.

Неправильная она. Слишком ответственная, так нельзя.

– Ладно, капитан, – говорит Гриша, поднимаясь. – Не скучай. Интересно, а она умеет стрелки на брюках наглаживать?

– Иди уже, пока я не передумал и не отправил тебя на ночное дежурство.

Он смеется и выходит.

Иногда спасать людей легче, чем объяснять, что ты просто сделал то, что должен.

Только погружаюсь в бумаги, как звонит мобильный. На экране высвечивается «Елена».

А ей что понадобилось? В отпуске же отдыхает.