Текст книги "Отдам папу в хорошие руки (СИ)"

Автор книги: Лана Гриц

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 13 страниц)

ГЛАВА 45.

Лиза

Дима следом же склоняется надо мной, и в его взгляде столько трепета, что сердце у меня сжимается в комочек счастья. На меня никто не смотрел с таким желанием.

В комнате стоит полумрак, но здесь ровно столько света, чтобы видеть очертания его плеч, его спокойную силу, его темные глаза, в которых я растворяюсь без остатка.

Он касается моих губ мягким и осторожным поцелуем. Но за этой осторожностью я чувствую напряжение, в нем плещется пока еще удерживаемая волна. Моя ладонь ложится ему на щеку, на мягкую щетину, и он чуть поворачивает голову, чтобы поцеловать мои пальцы. Он делает это так медленно, что у меня перехватывает дыхание.

Одной рукой он упирается в матрас, а второй тянется к моим плечам, он подхватывает лямку платья. Едва ощутимые касания скользят по коже, оставляя за собой горячие следы. Его уверенные и уважительные пальцы освобождают мое плечо, затем второе.

Он словно запоминает каждую линию, каждую точку света на моей коже.

Я тянусь к его рубашке, цепляюсь за пуговицы, и он накрывает мои руки своими, словно говорит: я здесь, со мной можно не спешить.

Затем я все же расстегиваю первую пуговицу, вторую, рубашка поддается, открывая грудь, которую я уже успела выучить на ощупь. Дима замирает, когда мои пальцы скользят выше, по ключице, а затем к шее.

Он выдыхает так низко, что этот звук проходит по мне дрожью.

Поцелуи становятся глубже и медленнее. Его ладонь ложится на мое бедро, скользит вверх, подбираясь к тонкому кружеву. Вторая зарывается в мои распущенные волосы, и от этого прикосновения я тихо стону ему в губы.

Мир растворяется. Остаются только его руки, его дыхание, его голос, шепчущий мое имя с нескрываемым желанием.

Он укрывает меня своим теплом, своей силой, своей любовно-сдержанной нежностью, которой я не знала раньше. Каждое его движение осмысленное и бережное, будто он берет меня не только телом, но и своей душой, осторожно, почтительно, будто держит хрупкий хрусталь в ладонях.

И когда наши дыхания смешиваются, когда поцелуи становятся жарче и глубже, когда все вокруг тонет в мягкой темноте и белом шуме сердца, я понимаю, что это не просто страсть.

Это долгожданное единение, которое было неизбежно с того самого дня, когда он впервые появился на моем пороге в своей безумно сексуальной форме.

Дима медленно стягивает с меня платье, прохлада воздуха скользит по разгоряченной коже, отчего мое тело покрывается мурашками. Он с горящим взглядом смотрит на мою грудь, а потом наклоняется и вбирает в горячий рот твердый сосок.

Я пытаюсь сдержать стон, прикусывая губу. Его влажный язык скользит по ареолу, ровно по контуру. А потом он обхватывает ладонями мою грудь и сжимает ее.

Бедром я ощущаю, как натягиваются его штаны в области паха. Дрожащими пальцами я хватаю ворот рубашки и стягиваю ее с его широких и рельефных плеч. Кончиками я скольжу по стальной груди, по жестким темным волоскам и опускаюсь ниже, останавливаясь на бляшке ремня.

Мое дыхание учащается, когда он ведет кончиком шершавого языка по моей ключице, когда слегка прикусывает тонкую кожу у основания шеи, когда его большой палец играется с моим соском. Он массирует его, а потом сжимает его и немного оттягивает.

– Ах, – срывается с моих пересохших губ.

И Дима сразу же впивается в них, сплетая наши языки.

– Ты прекрасна, – шепчет он мне в губы, а потом отрывается от меня и выпрямляется.

Я остаюсь лежать на спине, ощущая, как между ног уже пылает пожар. Мне хочется свести бедра, сжать их, чтобы хоть чуть ослабить сладкое напряжение, что терзает мои нервные окончания.

Дима резкими и уверенными движениями расстегивает свой ремень, затем пуговицу и молнию. Его красивые пальцы медленно тянут язычок вниз, и я пялюсь на него, как завороженная.

И когда он оказывается совсем голым, я забываю, как дышать. Передо мной стоит самый настоящий Аполлон. Его тело – само совершенство, каждая мышца проработана, каждый мускул имеет соблазнительные очертания. Особенно те, косые, на животе. Которые спускаются вниз, к внушительному размеру.

Дима достает из тумбочки блестящий квадратик, мне до изнеможения стыдно наблюдать за ним, но я не могу отвести взгляда. Он быстро раскатывает тонкий латекс по твердому стволу, и упирается руками в матрас.

Кончиком носа он прикасается к моей коленке, и, закрыв глаза, он глубоко вдыхает мой аромат. И до безумной пытки для меня поднимается выше и выше.

– Ты с ума меня сводишь, твой запах, как самый настоящий дурман, – хрипит он. – И я реально умру, Лиза, если не попробую тебя на вкус. Я безумно этого хочу.

Я приподнимаюсь на локтях, растерянно глядя на него.

Он же будет делать то, о чем я думаю? Да?

О, Боже! У меня горят не только щеки, но и уши.

ГЛАВА 46.

Дима

Я смотрю на озадаченную Лизу и тихо усмехаюсь.

Смущенная, растрепанная и такая ароматная, что мне хочется съесть ее, как самую вкусную конфету в мире.

Да, моя сладкая, я буду делать с тобой именно то, о чем ты сейчас думаешь.

Я долго ждал этой ночи. С титаническим усилием я сохранял спокойствие, глядя на твои пухлые губы. С невероятной выдержкой держал свои руки при себе, когда хотелось заключить тебя в свои объятия и ласкать, ощущая твою дрожь.

Я и не представлял, что у меня такая огромная сила воли. Но вот ты рядом, все так, как я и хотел. Твои стройные ножки слегка разведены, по нежной коже бегут мурашки от моих прикосновений. Горошинки на упругой груди становятся все тверже. Все твое тело трепещет от предвкушения нашей страсти.

И я, блядь, видит бог, покажу тебе сегодня космос со всеми его бесчисленными звездами.

Я покрываю мягкими поцелуями внутреннюю часть ее бедра. Лиза вздрагивает, но продолжает наблюдать за мной из-под опущенных пушистых ресниц. Даже отсюда я вижу, как они дрожат.

Когда я подбираюсь к самому сокровенному, пока еще спрятанному от меня тонким черным кружевом, она на микросекунду хочет свести свои ноги.

Нет, моя милая Елизавета Олеговна, я не позволю тебе этого сделать.

Целую лобок сквозь трусики, опускаюсь ниже, ощущая, насколько она уже возбуждена. Неторопливо поддеваю ткань и спускаю ее по гладким ногам.

У меня сердце замирает, когда я вижу ее прелестную розовую киску, мерцающую влагу, нежные половые губы.

Ну и выдержка у меня. А ведь я вообще забыл, когда в последний раз у меня был секс.

Еще немного и я лопну от перевозбуждения, но все же я не тороплюсь. Я знаю, что получу, когда мой член войдет в нее. И это неистовое предвкушение все еще держит меня на плаву.

Касаюсь языком набухшего узелка, Лиза стонет, и это для меня лучшая награда. Слышать, как ей хорошо – безумное удовольствие.

И я целую ее мягкую кожу нежно, а потом провожу языком по влажным лепесткам, вбирая в себя ее соки.

Она откидывается на подушку и сжимает руками плед.

Да, моя сладкая, чувствуй это, ощущай, как мои губы ласкают тебя, как мой язык играется с твоим клитором, подводя к краю настоящего наслаждения.

Указательным пальцем я провожу по розовым складочкам, а потом медленно ввожу его внутрь.

О-хре-неть!

Какая она горячая и мокрая. Упругие стеночки сразу же обхватывают мой палец.

В голове уже не то, что пульсирует, там уже хреначат сотни отбойных молотков.

Я медленно двигаю пальцем, посасывая пульсирующий бугорок. Затем я добавляю второй, и смачно всасываюсь в клитор, прямо с диким наслаждением.

У меня грудь разрывается от удовольствия, которое я сам испытываю, лаская ее.

Лиза сопротивляется поймать разрядку до последнего, и я незаметно для нее улыбаюсь.

Все равно сдашься, строгая воспитательница. Все, ты в моей власти.

И тут я ощущаю, как ее бедра содрогаются, как она прогибается в спине и до побеления костяшек сжимает плед. Упругие стенки сжимают мои пальцы, но я и не думаю останавливаться.

Я же обещал в космос, помнишь?!

Лиза сдерживает стоны, мычит и шумно выдыхает через нос. А потом она резко выдергивает подушку из-под своей головы и накрывает ею свое лицо.

И в следующую секунду я слышу сдавленные стоны, теряющиеся в подушке. Ее дрожь переходит в конвульсии.

– Дима, остановись, – хрипит она в подушку.

Я всего лишь замедляю свои пальцы, чуть сгибаю их, но все же продолжаю проникать ими в нее, продолжаю массировать заветную точку. И, не выдержав накрывшего ее оргазма, она чуть приподнимает бедра, пытаясь освободиться от моих рук.

Подождав, пока по ее стройному телу пронесется волна удовольствия, я ползу к ее лицу, убираю подушку в сторону и встречаюсь с бездонными горящими глазами. Нежно целую ее в губы, она пытается урвать хоть немного воздуха.

– Ты…ты, – хрипит она и облизывает свои губы.

– Кто? – улыбаюсь я, бережно подхватываю ее под бедро и разворачиваю к себе спиной.

– Ты сумасшедший! – шипит она, поправляя свои волосы и удобно укладываясь на боку.

– Это ты сделала меня таким, Лиза.

Я устраиваюсь на боку сзади нее, вжимаю ее дрожащее тело в свою грудь, приподнимаю ее ножку.

Мой член сам находит манящее лоно. И, упираясь в него головкой, я замираю. Я смотрю на Лизу через ее плечо, она смотрит на меня, а потом заводит свою руку назад и обхватывает меня за шею.

И одного ее молящего взгляда хватает, чтобы я дернулся вперед.

И…

Мать твою! Ощутил самый настоящий чистый кайф.

Мы застонали в унисон, и сердце мое бешено заколотилось в груди. В ней было так хорошо и узко, но смазка облегчала мое проникновение.

Я вошел до конца и замер, хотелось как можно дольше оставаться в таком положении.

– Дима, – простонала Лиза и потянулась ко мне за поцелуем.

– Да? – я облизал ее нижнюю губу.

– Ты нереальный, – с улыбкой прошептала она.

И я начал быстро двигать бедрами, вознося теперь нас обоих на седьмое небо.

Да, долгое воздержание несло свои плоды, я готов был кончить уже через минуту.

Я посмотрел на Лизу, она лежала на боку с закрытыми глазами, ее ротик был приоткрыт, из него вырывались протяжные стоны. Ее красивая грудь сотрясалась от каждого моего толчка. Ладонью я поймал ее и сжал.

Я отстранился, полностью вытащив свой член, а потом резко вошел обратно. И этот резонанс прокатился по моей спине дикой волной. Я вжал в себя Лизу, уткнулся носом в ее волосы и изо всех сил начал двигать бедрами.

Она сразу же поймала удовольствие во второй раз. Я сжал ее сильнее в своих объятиях и, в очередной раз, войдя в нее до конца, я финишировал сам.

Нет слов, чтобы описать то, что творилось с моим телом дальше. Дикая дрожь? Безумное наслаждение? Острое возбуждение?

Все вместе взятое и умноженное на три.

Я откинулся на спину, из глаз чуть искры не летели. Сердце бешено колотилось, воздуха не хватало.

Лиза повернулась ко мне и прильнула к боку, одну ножку она перекинула через мое бедро, а ладонь положила на часто вздымающуюся грудь.

– Мне никогда не было так хорошо, – дрожащим голосом проговорила она, и я напрягся.

Слезинка скатилась по ее румяной щеке.

– Что-то болит? – подорвался я.

– Нет, – она улыбнулась и надавила ладонью на мою грудь, чтобы я лег обратно. – Это от счастья, наверное. Не знаю, со мной такое впервые.

Я притянул ее к себе и поцеловал в висок.

– Мне никогда не было так хорошо, – повторил я ее же слова.

Она улыбнулась еще шире и опустила голову на мою грудь.

А я смотрел в потолок, выравнивая свое дыхание, и не мог поверить, что все же смог полюбить.

ГЛАВА 47.

Лиза

Я просыпаюсь раньше Димы. Резко открываю глаза, словно кто-то изнутри толкнул меня со словами «хватит спать, ты опоздаешь на работу!».

В спальне еще царит полумрак, плотные шторы пропускают только тонкие полоски света, и в этом свете Дима выглядит почти нереальным. Он лежит на спине, одна рука закинута за голову, вторая расслабленно лежит на животе. Простыня небрежно прикрывает крепкие бедра, будто ему и во сне все равно, как он выглядит.

А выглядит он… мамочки! Без слюней не взглянешь. Его форма многое скрывает, и я до безумия счастлива, что таким соблазнительным его вижу только я.

Я осторожно сажусь на край кровати и тянусь за платьем. Спина ноет приятной усталостью, в теле ощущается тихое тепло, которое не хочется выпускать.

Надеваю платье через голову, расправляю ткань и осматриваюсь по сторонам. Изучаю пол, но никак не могу найти свои трусы.

Мой взгляд скользит к Диме, а он уже не спит. Лежит и молча наблюдает за мной.

– Дим, – шепчу я, кружась вокруг себя, – а где мои трусики?

Уголок его губ дергается в довольной усмешке.

– Без понятия, – лениво отвечает он. – Они вчера вели себя крайне безответственно.

– Юшков, – фыркаю я, – это не смешно.

– Еще как смешно, – он осматривает меня с головы до ног так пристально, словно видит сквозь одежду, вспоминая меня голой. – Особенно если учитывать, чем все закончилось.

Я закатываю глаза и наклоняюсь, заглядывая под кровать, потом под плед. На полу творческий беспорядок из его вещей: рубашка, брюки, носки.

– Вот они, – бормочу я победно и выпрямляюсь.

Надеваю белье, поправляю платье и в этот момент чувствую, как мужские руки обнимают меня сзади.

Дима притягивает меня к себе, утыкается лицом мне в волосы и медленно вдыхает.

– Ты пахнешь мной, – шепчет он низко. – И это опасно.

– Капитан Юшков, – я смеюсь, но голос предательски дрожит, – мне правда надо собираться. У меня работа, а еще надо домой съездить.

– Знаю, – его губы скользят к моей шее, останавливаются где-то под ухом. – Но мне тебя мало.

Он говорит эти слова без напора и без давления, просто констатирует факт. И от этого внутри становится тяжело и сладко одновременно.

Я разворачиваюсь в его объятиях. Он смотрит на меня сверху вниз, расслабленный, довольный, с этим своим утренним взглядом мужчины, который точно знает, что ночь была правильной.

– Ты даже не представляешь, как сложно от тебя уйти, – признаюсь я честно.

– А может, и не надо? – спокойно отвечает он.

Я моргаю.

– В смысле?

Он серьезно смотрит мне в глаза.

– Лиз, может, тебе стоит собрать все свои вещи, – он делает паузу, давая мне немного времени, – и переехать к нам?!

Слова повисают в воздухе.

Я чувствую, как сердце делает кульбит, а потом замирает где-то под горлом.

– Ты сейчас…, – я теряюсь. – Ты серьезно?

– Абсолютно, – кивает он. – Я не из тех, кто предлагает такое сгоряча. Я понимаю, что это быстро, но я хочу, чтобы ты была рядом. Чтобы мы просыпались так не иногда, а каждый день. Чтобы Варя засыпала, держа тебя за волосы. Чтобы ты была здесь не гостьей.

Я опускаюсь на край кровати. Внутри бурлят паника и счастье вперемешку. Радость, страх, ощущение, что меня сейчас зовут туда, где очень хорошо и очень страшно.

– Дима, – выдыхаю я, – это как-то быстро.

Он протягивает руку и берет мою ладонь.

– Я знаю, поэтому я не тороплю. Просто подумай над моим предложением, но знай, что я очень этого хочу.

Я смотрю на наши переплетенные пальцы и понимаю: уходить сегодня будет особенно трудно.

Я уже почти собрана, когда Дима вдруг говорит, что закажет мне такси, и тянется к телефону.

– Не надо, – бурчу я, застегивая платье. – Я сама закажу себе такси.

– Я знаю, что ты самостоятельная девушка, – перебивает он спокойно. – Но теперь у тебя есть я, так что привыкай.

Он говорит это так, что спорить бессмысленно.

Телефон лежит на тумбочке, экран загорается, а я как раз дотягиваю молнию сбоку, но тут мужские пальцы перехватывают бегунок и с тихим, совершенно наглым удовольствием тянут молнию вниз.

– Юшков, – шиплю я, не оборачиваясь, – хватит баловаться.

– Я не балуюсь, – он подходит ближе, прижимается ко мне всем телом. – Я тебе всего лишь препятствую.

Его ладони скользят по моим бокам, он утыкается носом мне в шею, вдыхает глубоко, а потом целует меня в плечо.

– Ты вообще понимаешь, – шепчет он, – что уходишь от меня, пока я еще не до конца проснулся?

– Я очень хорошо это понимаю, – вздыхаю я и накрываю его руки своими. – Поэтому и ухожу. Иначе мы никуда сегодня не попадем.

Он тихо смеется мне в волосы и все-таки отпускает меня. А потом он осторожно и самостоятельно застегивает молнию на моем платье. Позволяет уйти, но только в этот раз. Чувствую, что в следующий, я так просто отсюда не слиняю.

Такси уже подъехало, мы идем к выходу на цыпочках. Варя спит в своей комнате, и я вдруг ловлю себя на мысли, что в своей голове я прощаюсь с этим утром, как с чем-то очень личным.

– Она тебе не простит, если узнает, что ты сбежала, – шепчет Дима у двери.

Я тянусь и быстро целую его в губы.

– Я украду ее в садике, – игриво отвечаю я. – Моя девочка, никому не отдам.

Он улыбается так, что у меня внутри снова что-то сжимается. Я уже стою на пороге, но не могу сделать этот чертов шаг. Такое ощущение, что я оставляю тут половину себя.

Разве можно так влюбиться? Разве можно настолько сильно раствориться в человеке?

Наши пальцы переплетены, а взгляды не отпускают друг друга ни на миг.

– Напиши мне, когда доедешь до дома.

– Хорошо, – киваю я и все же отпускаю его руку.

Внизу уже ждет такси. Я выхожу из подъезда, поправляю платье, провожу пальцами по волосам, пытаясь хоть немного привести себя в порядок. И в этот момент слышу:

– Ли-и-и-за!

Я закрываю глаза и торможу.

Ну, конечно. Спасибо, злодейка судьба!

Оборачиваюсь и вижу, как от родительского подъезда идет бодрая Ксюха. Она останавливается передо мной и очень внимательно осматривает меня с головы до ног.

– Привет, – говорю я.

– А ты куда это так рано? – прищуривается сестра. – И еще в таком виде?

Ее взгляд все еще блуждает по мне.

– И что ты вообще тут делаешь?

Я открываю рот, чтобы что-то сказать, но она уже все поняла. Ксюха делает шаг ко мне, хватает за руку и наклоняется к моему уху.

– Да ла-а-адно?! – шипит она восторженно. – Ты была с тем красавчиком-спасателем?

Я чувствую, как у меня вспыхивают щеки.

– Ксюх…

– А-а-а, – довольно тянет она. – Я права.

Она отстраняется, сияя, как новогодняя елка.

– Ну ты даешь, сестренка. Молодец. Рассказывай. Как он? У него большой? А в сексе он какой?

– Отстань! – возмущаюсь я, оглядываясь на такси. – Я тебе ничего рассказывать не буду. И мне пора.

Ксюха смеется.

– Ладно, ладно, беги, самая счастливая женщина на планете, – она играет своими бровями, намекая на то, что у меня на лице написано, что эта ночь была самой прекрасной. – Но мне нужны все подробности. Так что сегодня вечером жди меня в гости.

Я делаю шаг к машине, и она шутливо шлепает меня по попе.

– Ксюха!

Мы обе смеемся, как подростки, которых застукали за просмотром журналов 18+.

Я сажусь в такси, машина трогается, а я улыбаюсь так глупо, что даже не пытаюсь это скрыть.

Дима был прав.

Я действительно пахну им.

ГЛАВА 48.

Лиза

Я сижу на полу в своей комнате, спиной прислонившись к дивану, а рядом елозит Ксюха, которая никак не может усесться. Между нами разбросаны подушки, свернут плед, стоит бутылка красного вина и два бокала, которые мы лениво наполняем «на глаз».

По телевизору идет какая-то мелодрама. Судя по музыке, там уже либо признание, либо измена, либо все сразу. Но мы не смотрим фильм, телевизор просто живет своей жизнью, как фоновый шум.

– Ну, – тянет Ксюха, делая глоток и глядя на меня с прищуром, – давай, рассказывай, Лиза. Я терпела целый день.

– Ты невозможная, – вздыхаю я и подтягиваю колени к груди.

– Зато любопытная и родная, – она улыбается. – У вас с Дмитрием все серьезно?

Я не спешу отвечать. Кручу бокал в руках, наблюдаю, как вино оставляет тонкие дорожки на стекле.

– Он предложил мне переехать к нему, – тихо признаюсь я.

Ксюха замирает, а потом медленно ставит бокал на пол.

– Так, – произносит она уже другим тоном, меняет позу, скрещивая ноги, как йог, – а вот теперь точно все-все мне рассказывай.

– Мне страшно, – честно произношу я. – Не потому что он, это он. А потому что у нас все слишком по-настоящему. У Димы есть прекрасная дочь, Ксюх, и он такой взрослый и опытный. Он не играет, не обещает лишнего, а просто берет и предлагает.

– Это и пугает, – кивает она. – Когда не качели, а дорога.

Мы молчим, каждая варится в своих мыслях. Вино согревает, телевизор что-то там надрывно шепчет о любви до гроба.

– Ты его любишь? – мягко спрашивает Ксюха.

– Мне с ним хорошо и спокойно, – с теплой улыбкой отвечаю я. – Понимаешь? Я не напряженная, не удобная, не «правильная». С ним я такая, какая есть.

– Лиз, я понимаю. Но ты увиливаешь от моего вопроса. Ответ простой: да или нет?

Я поднимаю глаза на сестру, она замерла в ожидании ответа. Прислушиваюсь к себе, к своим внутренним ощущениям, и понимаю, что:

– Да.

Ксюха придвигается ближе и кладет голову мне на плечо, как в детстве, когда мы прятались в комнате, чтобы пошушукаться.

– Тогда это серьезно, – говорит она.

Я улыбаюсь и чувствую, как внутри становится теплее от ее поддержки.

– Маме ты пока не говорила? – как бы между прочим уточняет она.

– Нет, – фыркаю я. – Я еще жить хочу.

Ксюха смеется и обнимает меня за плечи.

– А чего ты боишься? – она поднимает голову и смотрит на меня. – Что тебя там будут любить? Или что ты наконец-то выбрала себя?

Я усмехаюсь.

– Ты как всегда, сразу все в лоб.

– А смысл ходить вокруг да около? – Ксюха тянется и подкладывает под спину подушку. – Ты же не девочка уже. И не живешь с мамой под одной крышей, чтобы отпрашиваться.

– Я знаю… просто…, – я замолкаю, подбирая слова. – Мне важно, чтобы мама от меня не отвернулась. Чтобы не было ее вечного: «я же говорила».

Ксюха закатывает глаза и недовольно цокает.

– Лиза, она в любом случае это скажет. Даже если ты выиграешь «Оскар» или улетишь в космос. Это ее суперспособность.

– Да уж.

И тут Ксюха вдруг резко вскакивает с пола, а подушка под ней улетает в сторону.

– Тогда что тут думать-то, Лиза? – заявляет она, уже шагая к шкафу. – Конечно, переезжай к нему!

– Ксюх, подожди, – тяну я, но она меня, разумеется, не слышит.

Шкаф распахивается с характерным стуком, и сестра замирает, осматривая мои аккуратно развешанные платья, сложенные стопки футболок и джинсов.

– Та-а-ак, – протягивает она с видом опытного стратега. – С чего начнем? Где у тебя чемодан?

– Какой чемодан? – я смеюсь, но внутри все сжимается от ее серьезности. – Ты вообще нормальная?

– Абсолютно, – бодро отвечает Ксюха и уже нагибается, заглядывая вниз. – О, вот он! Я знала!

Она вытаскивает мой небольшой чемодан, который я достаю раз в год, когда еду в отпуск к морю. Ставит его посреди комнаты, щелкает замком.

– Стоп, – я подскакиваю к ней и захлопываю крышку ладонью. – Мы еще ничего не решили.

Ксюха медленно выпрямляется и смотрит на меня так, будто я только что сказала самую глупую вещь на свете.

– Лиза, – мягко, но уверенно говорит она, – он тебе предложил переехать?

Я киваю.

– Ты хочешь?

Мне нужна только секунда тишины, чтобы услышать свой внутренний голос и ясное «да».

– Хочу, – выдыхаю я.

– Ну вот, – Ксюха разводит руками. – Тогда какие еще могут быть вопросы?

Я прижимаю чемодан ногой, не позволяя сестре кидать в него вещи.

– Мне нужно сначала написать Диме, – строго говорю я. – Не так же… сразу.

– О, боже, – фыркает сестра и разворачивается к дивану. – Какие мы серьезные.

Она хватает мой телефон, который валяется рядом с бокалом, и возвращается ко мне.

– Держи. И пиши.

– Ксюх…

– Пиши, Лиза. Пока я сама не написала за тебя.

О, нет! Этого еще мне не хватало. Знаю я ее манеру общения, она может такое понаписать, отчего у меня не только щеки будут гореть, еще и глаза из орбит повылазят.

Я беру телефон, сажусь обратно на пол, упираясь спиной в диван. Пальцы смешно и глупо дрожат, как у девочки. Набираю: «Я подумала. Я согласна переехать к вам».

– Поцелуйчик в конце поставила? – тут же ехидно интересуется Ксюха и делает глоток вина.

– Иди ты, – улыбаюсь я, но все-таки добавляю смайл сердечко и отправляю.

Ответ приходит почти сразу, будто Дима сидел с телефоном в руке и ждал.

«Я очень рад. Тогда собирай вещи к выходным. В субботу переезд».

У меня внутри как будто конфетти взрывается. Бабочки, тепло, счастье, все сразу окутывает мое тело.

– Ну что? – Ксюха наклоняется ко мне через плечо и читает сообщение. – Я же говорила.

Она хлопает в ладоши.

– Значит так, в субботу ты переезжаешь к красивому спасателю. И так как теперь ты будешь жить с нашими родителями в одном дворе, скрывать ваши отношения не получится. Что ж, будет весело.

Я вздыхаю и откидываю голову на диван.

– Папа будет рад, – говорю я. – А вот мама…

– Ой, да брось, – Ксюха толкает меня плечом. – Твоя жизнь, сестренка. Хватит жить так, чтобы всем было удобно. Живи так, чтобы тебе было хорошо.

Я смотрю на закрытый чемодан, лежащий посреди комнаты, и вздыхаю.

Да, я определенно хочу переехать к Диме и Варе.