Текст книги "Отдам папу в хорошие руки (СИ)"

Автор книги: Лана Гриц

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 13 страниц)

Отдам папу в хорошие руки

ГЛАВА 1.

Лиза

В сотый раз смотрю на часы. Девять вечера. Девять!

Пустая группа. Игрушки уже расставлены по полкам, конструктор убран в ящик, на ковре нет ни единой бумажки. Все дети давно разошлись по домам, и только одну девочку до сих пор не забрали.

Варя сидит на низком стульчике, ковыряет глаз у пластмассового пупсика и выглядит такой крошечной, такой потерянной, что у меня сердце сжимается.

Белокурые кудряшки выбились из косички, косичка криво болтается, и от этого она еще больше похожа на заблудившегося ангела.

Почему ее до сих пор не забрали?

Я хватаю телефон и набираю номер отца девочки.

– Ну же, давайте, возьмите трубку, – бормочу я, слушая монотонные гудки, а потом звонок обрывается.

Не берет. Маме девочки вообще бесполезно звонить, она недоступна.

Как так можно? Как можно оставить ребенка вот так?

Варя поднимает на меня грустные голубые глаза.

– Папа не плисёл?

– Еще не пришел, Варенька, – улыбаюсь я, как могу, хотя внутри все сжимается. – Задержался на работе.

Но я-то понимаю: задержка задержкой, а ребенок сидит один. Маленький, усталый и голодный.

– Он целовеков спасает, – устало тянет малышка и трет глазик.

И в этот момент в группу заглядывает охранница.

– Лиза, а ты чего еще тут? – тетя Валя подозрительно прищуривается. – Я вот решила проверить все ли сдали ключи на вахте, а твоего нет.

– У меня ребенка не забрали, – выдыхаю я, кивая на Варю.

По инструкции я должна сдать ее в комнату полиции и иди домой. Вот так просто и легко. Только вот смотрю я на Варю, на ее тонкие плечики, на пальчики, сжимающие пупсика, и понимаю: не могу.

Сдать ее? Как вещь? Пусть сидит в чужом кабинете, пока отец соизволит появиться?

Нет. У меня рука не поднимется.

Я нервно кусаю губу. Внутри две Лизы спорят между собой.

Одна говорит: «Так положено. Ты ничего не нарушаешь».

Другая кричит: «Ты сама-то хотела бы оказаться в чужом кабинете, оставленная родителями?».

Охранница внимательно осматривает Варю, девочка опустила глаза и крутит в руках куклу.

– Так забери ее тогда к себе, – спокойно отвечает тетя Валя.

– Так нельзя! – возмущенно произношу я, удивленно глядя на женщину.

– Это же Юшкова?

– Да.

– Лена ее всегда по-тихому забирала, – заговорщицки говорит тетя Валя, как будто нас могут подслушать. – Отец у малышки в МЧС работает, часто задерживается. О матери давно ничего не слышно. Вот Лена и брала девчушку к себе домой. Какие у них там договоренности, я уж не знаю.

Лена – тоже воспитательница в нашем детском саду. Вот только сейчас она кайфует в отпуске, а ее группа благополучно перешла ко мне на время. И вот прям в понедельник мне прилетел такой сюрприз.

Набираю Лену, один гудок, второй, третий. Ответа нет. Конечно, у человека отпуск. Хоть бы предупредила, что в ее группу ходит вот такой вот «проблемный экземплярчик». И теперь это моя ответственность.

Бросаю на зевающую малышку беспокойный взгляд.

А вдруг отец будет против? Я ж не знаю, что за отношения у них с Леной. А вдруг меня завтра уволят за самоуправство? А вдруг вообще обвинят в похищении?

Но ёлки-палки, как можно оставить ребенка тут или сдать в полицию?

Я снова смотрю на Варю. На ее тонкие ножки, болтающиеся над полом, на кривую косичку. На то, как она сжимает губы, стараясь не расплакаться.

Нет. Все. Решено.

– Варя, солнышко, – присаживаюсь рядом, – давай-ка мы тебя переоденем, а потом поедем ко мне в гости?!

– К тебе в гости? – глаза у нее сразу становятся круглыми.

– Да. Переночуешь у меня, а завтра папа придет и тебя заберет.

Она кивает и мгновенно спрыгивает со стульчика.

– Я сама умею пелеодеваца!

Девчушка с серьезным видом направляется к шкафчикам, рассматривает наклейки, а потом останавливается напротив грибочка. Я внимательно слежу за ней. И правда, Варя старательно снимает шортики, запутывается, но упорно тянет их вниз.

Я все же помогаю и тихонько смеюсь:

– Ну да, почти сама. Еще чуть-чуть, и ты будешь меня учить.

Варя улыбается, и у меня от этого теплеет внутри так, что даже тревога чуть отпускает.

Мы выходим в коридор, я держу ее за крошечную ручку. Пупсик обязательно с нами.

Тетя Валя восседает на своем рабочем месте, я сдаю ключ от группы.

– Лиза, – говорит она, – если отец заявится сначала сюда, я ему дам твой адрес и телефон.

– Конечно давайте, – киваю я и сжимаю Варину ладошку крепче. – Пусть попробует только не явиться.

И мы выходим в темный летний вечер: я и маленькая девочка, которую я еще утром совсем не знала.

ГЛАВА 2.

Лиза

Варя идет рядом и крепко держит мою руку. На удивление она не вырывается, не устраивает истерику, а доверительно шагает за мной.

Я украдкой смотрю на нее и думаю: ну и как я умудрилась вписаться в эту авантюру? Одно дело – остаться с девочкой в саду, совсем другое – везти ее к себе. В мою однушку, где нет никаких домашних животных и даже цветы на выживают.

Да, я могла бы остаться с девочкой в саду и дожидаться ее отца в группе. Но Варя устала, она сто процентов голодная и хочет домой, а ждать неизвестно сколько времени – не вариант.

– А у тебя есть мультики? – вдруг спрашивает Варя.

– Есть, – киваю я, хотя на самом деле не уверена, что старенький ноутбук потянет что-то кроме «Ну, погоди!».

– А куклы?

– Эм-м-м, – я кашляю. – С этим сложнее. Но у тебя же есть твой пупсик.

– Пупсику нузна мама, – серьезно отвечает она.

Я хмыкаю. Похоже, мама нужна тут не только пупсику.

Пока мы медленно шагаем к моему дому, мой мозг работает активно. Чем кормить ребенка? Вчера я приготовила куриный суп. Захочет ли его кушать Варя? О, стоп! Хлеб закончился, вот без него никуда.

Мы заходим в небольшой магазин, расположенный на первом этаже моего дома. Полки почти пустые, только одинокий батон остался. Что ж, вертеть носом не будем.

Подхожу к кассе, Варя крутится рядом, но я замечаю, как ее усталые глазки стреляют в сторону конфет.

– Здрасьте, теть Кать, – улыбаюсь продавщице, которая работает тут уже сто лет.

– Здрасьте, здрасьте. Ой, а кто это у нас тут такой красивый? – женщина приторно умиляется, глядя на Варю через прилавок. – Лиз, откуда такой ангелок?

– Подруга попросила присмотреть, – вру и даже не краснею.

– А-а-а-а, я уж было подумала, что твоя младшая подкинула свою дочку. А то вы прям похожи, обе такие светленькие и носики курносые.

– И мармеладки вот эти дайте, – натянуто улыбаюсь я, пытаясь увести тему в другое русло.

Дома нас встречает тишина и полумрак. Варя сразу снимает сандалики и аккуратно ставит их у двери. Мы дружно моем руки, даже пупсику.

После чего я иду на кухню, а девчушка топает за мной следом.

На полке холодильника сиротливо стоит кастрюля с супом, на двери катается пара яиц и полпачки масла. Все.

– Итак, Варь, у меня есть куриный суп, – достаю кастрюлю.

– Я люблю супь, – девочка осторожно забирается на стул.

– Вот и прекрасно.

– Папа валит супь со звездосками. Вкусный.

Капитан МЧС и суп со звездочками… звучит интересно. Но еще интереснее узнать где же ее мама? Но у Вари спрашивать я не буду, мне еще предстоит серьезный разговор с ее отцом.

Пока я разогреваю суп, Варя сидит на стуле, болтает ногами и рассказывает, как в садике мальчик Сережа пытался съесть пластилин. И вместе с ее смехом в моей кухне становится уютнее.

Только вот меня не отпускает тревога: где же ее отец? Надеюсь, что он только задержался на работе. А то сразу же плохие мысли в голову лезут.

Ставлю перед Варей тарелку, даю ложку.

– Плиятного аппетита, – девочка начинает охотно кушать.

– Приятного, – улыбаюсь я и набираю номер охраны садика.

– Да? – раздается настороженный женский голос.

– Теть, Валь, это я, Лиза Фирсова. А Юшков не появлялся?

– Нет, Лиз, не появлялся.

– Понятно, спасибо.

Отключаю звонок и сажусь напротив Вари, которая без устали орудует ложкой. С жалостью смотрю на девчушку. И сколько раз вот так ее забирала Лена?

– Мозьно есё? – Варя берет своими крошечными ручками свою тарелку и демонстрирует мне ее пустоту.

Так, с аппетитом у нас все в порядке.

– Конечно.

После нашего позднего ужина, я включаю мультики на своем ноутбуке, усаживаю Варю на диване. Экран мерцает, малышка смеется и все бодро комментирует:

– Он сяс упадет! Ой, смоти, собаська!

А потом ее голос становится тише, длинные ресницы постепенно смыкаются, и девочка клюет носом.

Я осторожно укладываю ее на подушку, накрываю легким пледом. Неторопливо стягиваю тонкую резинку, белокурые кудряшки рассыпались по подушке, щечки розовые. Маленький комочек доверия.

В груди щемит. Как можно бросить такое чудо?

На носочках ныряю в кухню, стараюсь тихо помыть посуду, чтобы не разбудить малышку. И в этот момент раздается резкий и настойчивый звонок в домофон. Я вздрагиваю и сразу же с мокрыми руками бросаюсь в прихожую.

– Кто? – спрашиваю взволнованно, заглядывая в комнату.

Варя все так же спит.

– Папа Вари, – в трубке домофона раздается строгий бас.

Жму на кнопку, а у самой сердце начинает биться быстрее. Пока есть свободная минутка, смотрю на себя в зеркало, стираю осыпавшуюся тушь под глазами.

А потом я подхожу к двери, смотрю в глазок. На лестничной клетке появляется мужчина в форме. Высокий, широкоплечий, и надвигается на мою квартиру, будто несокрушимая стена.

Он тихо стучит в дверь, я резко выдыхаю и открываю ее. Носом чуть не утыкаюсь в широкую грудь.

Высокий мужчина, суровое лицо с густой щетиной, смуглая кожа, резкие скулы, яркие голубые глаза, в которых нет ни капли тепла. Темные волосы чуть растрепаны.

Совершенно никакого сходства с белокурой Варей.

И только именная нашивка на груди «Юшков Д.А.» подтверждает, кто он такой.

ГЛАВА 3.

Лиза

Мужчина на моем пороге не улыбается и даже не моргает. Просто смотрит на меня так, что я чувствую себя провинившейся школьницей на ковре у директора.

– Добрый вечер, – глухо произносит он.

Хотя нет, сходство с Варей все же есть. Голубые бездонные глаза.

– Не совсем он и добрый, – тихо отвечаю я, преграждая вход в квартиру своим хрупким тельцем.

– Варя где?

И вот тут во мне просыпается не только воспитатель, но и паранойя.

– Удостоверение покажите.

На мое удивление мужчина не возмущается, а четкими движениями достает кожаное портмоне и открывает на нужной странице.

«Юшков Дмитрий Анатольевич».

Фотография, печати. Все как положено.

– Довольны? – спрашивает он с усталостью в голосе.

Но внешне он достойно держится, будто его дежурство еще длится, и он обязан стоять до конца.

Я отхожу в сторону.

– Проходите.

Мужчина переступает порог, и в прихожей мгновенно становится тесно, словно моя квартира уменьшилась вдвое.

Я закрываю дверь и не выдерживаю:

– Дмитрий Анатольевич, как можно забыть о собственной дочери? – шиплю я, стараясь не разбудить Варю.

– Я не забыл, – он хмурится. – Елена меня не предупредила, что у Вари сменился воспитатель.

– А меня Лена тоже не предупредила о ваших с ней «договоренностях», – тараторю я, не в силах остановиться. – Я вообще узнала обо всем от охраны. Вы понимаете, как это выглядело? В саду уже поздний вечер, ребенок один! Вы хоть представляете, что она чувствовала?

Он сжимает челюсти так, что на щеках выступают желваки. И все же он молчит пару секунд, словно считает до десяти.

– Вы правы, – наконец говорит Дмитрий. – Но я не мог оставить работу. И не мог знать, что Лены не будет рядом.

Сдержанный, ровный, по-военному четкий. А я закипаю, потому что неподалеку на диване спит маленький ребенок, которому пришлось ждать папу до ночи.

И вот в этой тишине между нами натягивается невидимая струна: я готова сорваться, он – стиснуть зубы еще сильнее. Чтоб оглушить меня своим скрежетом.

Я еще понижаю голос, почти шепчу, но темп опять ускоряю, как пулемет:

– До вашей жены вообще нельзя дозвониться, вы трубку не берете. Если честно, я впервые с таким сталкиваюсь. А работаю я уже давно, и такого, вот честно, у меня еще не было!

– Высказались? – холодно спрашивает Дмитрий, не сводя с меня взгляда.

– Что простите? – моргаю озадаченно.

– Все сказали? – уточняет он без тени улыбки. – Тогда будьте любезны показать, где моя дочь.

Я скрещиваю руки на груди.

– Вы думаете, что раз вы в форме и со своими звездочками на погонах, то вам можно вот так заявиться и…

– А вы думаете, что раз вы воспитательница, то имеете право меня отчитывать? – перебивает он.

– Я не отчитываю! Я констатирую факт! – вскидываюсь я. – Маленький ребенок один в саду – это нормально по-вашему?

– У вас свои дети есть? – резко бросает он.

– Нет.

– Вот будут – поймете, – произносит он таким тоном, будто ставит точку.

– А вы сами понимаете? – не удерживаюсь я. Никаких точек! Пока многоточие. – Быть отцом – это не только плести косички и колготки покупать, это еще и вовремя забирать ребенка!

Дмитрий тяжело вздыхает и трет переносицу.

– Где Варя? – повторяет он низким голосом.

– Там, где ей сейчас спокойно. Ваша дочь спит, – я делаю паузу. – И, кстати, не благодаря вам.

И в этот момент в комнате слышится топот маленьких босых ножек. Варя, растрепанная и сонная, но с сияющими глазами, вылетает в прихожую.

– Папуя!!! – визжит она и кидается к нему.

Я едва успеваю отступить в сторону. Мужчина ловко подхватывает дочь на руки, прижимает к груди. Его лицо смягчается, становится почти неузнаваемым.

– Привет, Варварёнок, – он гладит ее по спинке.

– Пливет, – она так нежно гладит ладошкой по его щетине, что я вмиг забываю про свое недовольство.

А потом Варя утыкается носом в основание его шеи, ее веки снова смыкаются. Она почти засыпает прямо у него на руках.

Я застываю, чувствуя себя лишней в этой картине. И только когда Дмитрий поднимает на меня взгляд, мы вместе возвращаемся в реальность.

– Спасибо, что забрали Варю из садика, – произносит он почти официально. – В следующий раз я заранее вас предупрежу.

– Ч-что? – у меня глаза становятся шире. – Простите, вы о чем?

– О том, что Лена раньше всегда забирала мою дочь, если я задерживался, – сухо поясняет он. – Теперь это, видимо, ваша обязанность.

У меня отвисает челюсть.

– Вы хотите, чтобы я выполняла все обязанности Лены?

– Все не нужно, – отвечает он так же ровно.

– Это приказ?

– Пожелание, – отрезает он, поправляя Варю на руках.

Я делаю шаг ближе, понижая голос, чтобы не разбудить девочку:

– Понимаете, у меня нет в должностной инструкции пункта «быть няней круглосуточно».

– Понимаю, но ребенку от этого легче не станет.

Я сжимаю губы. Его спокойствие бесит больше, чем если бы он повысил голос.

– Нет, вы совершенно не понимаете.

– До свидания, – с нажимом произносит Дмитрий.

Варя сладко зевает, уткнувшись ему в плечо, и вдруг сонным голосом бормочет:

– До сидания, Елизета Говна…

В прихожей повисает тишина. Я застываю, ощущая, как заливаюсь краской от макушки до кончиков пальцев.

Мужчина медленно возвращает на меня взгляд. Его уголки губ чуть дергаются, но глаза остаются серьезными.

– Она сказала Елизавета Олеговна, – тихо и четко произношу я, специально для него.

– Я так и понял, – отвечает он невозмутимо. – Варя именно так и сказала.

Он разворачивается и, бережно удерживая дочь на руках, выходит из моей квартиры. А я остаюсь в прихожей, глядя на закрытую дверь и не зная, то ли смеяться, то ли рвать волосы на голове.

ГЛАВА 4.

Дима

Меня как будто кто-то толкает в грудь. Я резко подрываюсь на кровати, смотрю на часы.

Твою мать!

Проспал. Ну, прям закон подлости. Будильник звонил, я в этом уверен. Видимо отключил его на автопилоте, организм расслабился, сегодня выходной.

Сейчас уже почти восемь, натягиваю спортивки и лечу в комнату дочери. Малышка сладко спит, подперев щечку рукой.

– Варварёнок, просыпайся, – провожу пальцами по ее личику, дочка отмахивается рукой, перекатывается на спину.

Лечу в ванную, дверь за собой не закрываю.

– Варя, вставай! – с зубной щеткой во рту прикрикиваю я.

Умывшись холодной водой, возвращаюсь к дочери. Она сидит на кровати в своей пижаме с зайцами, нос сморщен, глаза трет кулачками.

– Варь, одевайся, – тороплю ее, натягивая футболку.

– Не хотюююю, – тянет малышка и хнычет.

– А надо, Варь, надо.

– Пупсика моего неть, – она разводит ручками.

Я оборачиваюсь, хаотично пробегаюсь глазами по детской. Точно. Вчера мы так и оставили его у воспитательницы. А вместе с ним еще и сандалики Вари.

– Черт, – шепчу себе под нос. – Вот только этого нам не хватало.

– Эх, чёлт, – повторяет дочка и грустно вздыхает.

На службе все просто: есть вызов – едешь. Не существует отмазок «устал», «ребенок ждет», «домой хочу». Счет всегда идет на минуты. И вчерашний вечер показал это в полный рост.

ДТП, водителя зажало. Машина сложилась гармошкой, будто ее в кулаке сжали. Мы сразу поняли, что без гидравлики нам не обойтись. Пока одни перекрывали движение и тянули шланги, я вместе с ребятами резал металл, как консервную банку. Искры, грохот, дым. Несмотря на защиту, руки ноют и глаза режет. Но все это отходит на второй план, когда видишь, что у человека в глазах плещутся вперемешку страх и надежда.

Минут сорок мы дрались с железом. И когда наконец-то вытащили дышащего парня, у меня внутри отпустило. Вот ради этих секунд мы и пашем.

Варя все так же сидит на месте, как памятник.

– Варь, серьезно, нам надо торопиться. Надо хотя бы на завтрак успеть.

Она мотает головой.

– Без пупсика не хотю.

Я закатываю глаза и присаживаюсь на корточки перед дочкой. Смотрю прямо в ее упрямые голубые глазки.

– Слушай, командир, пупсик уже в садике ждет тебя. Давай поедем к нему, а?

Она морщит лобик.

– А если он пласет?

– Значит, мы его спасем, – я протягиваю раскрытую ладонь. – Только нужно выдвигаться прямо сейчас.

Варя колеблется, но пальчики все же цепляются за мою руку.

Я вздыхаю с облегчением, поднимаюсь, уже на бегу ищу ее одежду. Джинсовый сарафан, белая футболка, резинка для волос. Она ерзает, крутится и вообще пытается убежать.

– Варь! Если мы не поторопимся, Елизавета Гаргоновна опять будет ругаться!

Быстро упаковываю дочь в одежду. Помогаю ей засунуть ножки в запасные кеды, которые чудом так быстро откопал в шкафу.

Косичку делать некогда. Просто собираю воздушные белокурые волосы в хвост, кое-как завязываю. Варя смотрится в зеркало и улыбается:

– Папуя, у меня смесная баска.

– Нормальная у тебя башка. Поехали.

Я хватаю ее рюкзачок, мы вылетаем в подъезд, дверь за спиной захлопывается с грохотом. И вот пока мы мчимся вниз по лестнице, я думаю, что все это похоже не на утро, а на учения: сирена, паника, сбор за три минуты. Только вот тут у меня напарник – это упрямый четырехлетний ангел в кедах.

Я заношу Варю на руках прямо в раздевалку. Она сонно щурится, но терпеливо ждет, пока я помогаю снять ее кеды. Открываю шкафчик. Опа. А вот и сандалики, что мы вчера оставили у воспитательницы.

– Доброе утро! – над головой проплывает знакомый голос.

Варя сразу вытягивает шею, но молчит, губы надуты, брови нахмурены. Елизавета Гаргоновна стоит в проеме с той самой милой улыбкой, от которой растает самый обиженный ребенок в мире.

– Варя, смотри, кого я тебе принесла.

Из-за спины она показывает пупсика. Варя едва не выпрыгивает из моих рук. Она с визгом хватает игрушку и прижимает ее к себе.

– Пупсик! – дочка вся сияет, глаза блестят.

Что еще для счастья надо?

Малышка кружит вокруг воспитательницы, и вот мрачное утро превращается в праздник.

– Сегодня опять задержитесь?

– Нет, – отвечаю я и кладу рюкзачок дочки в ее шкафчик. – Заберу Варю вовремя.

Елизавета оценивающе осматривает меня.

– Вас без формы прям и не узнать.

– А вас – с улыбкой на лице, – медленно произношу я.

Она озадаченно моргает, а потом переводит взгляд на Варю.

– Варюш, беги к деткам. Сначала я тебя нормально заплету, а потом мы все дружно пойдем на завтрак.

– Ее прическа – это дизайнерский замысел, – парирую я.

Мой Варварёнок в этот момент чмокает пупсика в лоб, а потом оборачивается к Елизавете и выдает:

– Холосо, мамуя!

И гордо чеканя шаг, уходит в группу.

Мы с Елизаветой сразу же сцепливаемся взглядами. Я стою со сдержанным лицом, воспитательница – с приоткрытым ртом.

– Я ее этому не учил.

– Не сомневаюсь.

ГЛАВА 5.

Лиза

Сегодня у нас «творческий день». Звучит красиво, а на деле все выглядит не так радужно: клей на полу, пластилин на футболках и тридцать маленьких голосов, каждый из которых требует внимания прямо сейчас.

– Лиза Олева, у меня синяя тлава! – Саша машет в воздухе фломастером, будто жезлом регулировщика.

Я аккуратно ловлю его ручку, пока он не выколол глаз соседке. Смотрю на синюю кляксу на белом листе.

– Так она же волшебная, – подыгрываю я. – Днем она синяя, а ночью становится зеленой. Ты у нас теперь волшебник.

Мальчишка улыбается и возвращается к рисунку.

С другой стороны слышится жалобное:

– Я потеляла бусину! – Катя сжимает в кулаке нитку, а бусина покатилась под стол.

Я опускаюсь на корточки:

– Катюш, давай вместе посмотрим. Вот она, твоя бусинка, нашлась! – поднимаю маленький пластиковый шарик. – А теперь крепко держи ниточку, я помогу продеть.

Катя старательно замирает, а я поглаживаю ее по темноволосой макушке и не спеша иду вдоль детских столиков.

А в это время Варя аккуратно катает пластилиновые «пирожки» и шепчет своему пупсику:

– Кусай, мама испекла.

Я помогаю другому малышу – Леше. Тот весь в клею, будто сам решил стать аппликацией.

– Леша, давай так: клей у нас для бумаги, а не для ушей, – осторожно вытираю ему щеку влажной салфеткой. – Уши у тебя и так красивые.

Дети смеются, Лешка морщится, но терпеливо ждет, пока я его вытираю.

Спустя час у кого-то уже получается коллаж из цветной бумаги, кто-то мастерит корону, кто-то просто размазывает клей. Я хожу от одного ребенка к другому, помогаю, поправляю. Я обожаю свою работу. Здесь шумно и беспорядочно, зато так честно и искренне.

– Елизета Говна, а вы нас любите? – вдруг спрашивает Варя, моргая своими небесно-голубыми глазами.

Надо не забыть научить ее правильно выговаривать мое отчество.

– Очень, – отвечаю я без раздумий. – Вы же мои лучшие художники.

И в этот момент они все разом начинают наперебой хвастаться: кто нарисовал котика, кто сделал корону, кто придумал ракету. Маленькие ладошки тянутся ко мне с поделками, а у меня щемит сердце. Потому что именно ради этого «очень» они стараются.

Я улыбаюсь каждому. Пусть у кого-то рисунок больше похож на пятно, чем на солнце, а у кого-то клей больше на руках, чем на бумаге. Для меня они все – самые лучшие.

Да, быть воспитателем тяжело, но именно вот в такие моменты я понимаю, что не зря выбрала эту профессию.

После обеда в группе тихо. В соседней комнате дети сопят на своих кроватках, а я пользуюсь случаем и составляю план на текущий месяц. Краем глаза замечаю, как приоткрывается дверь и в группу входит Варя, прижимая к себе своего пупсика.

– Варенька, – шепчу я, вставая со стула, – ты почему не спишь? Что случилось?

Девочка молча топает ко мне босыми ножками и тянется на ручки. Я подхватываю ее, усаживаю на колени.

– Не хотю, – бормочет она и утыкается носиком мне в шею.

– Ну ладно, не хочешь, не заставляю, – я глажу ее по спинке. – Давай тогда пойдем и просто полежим с закрытыми глазками? Глазкам ведь нужно отдыхать.

– Пупсик пласет, – Варя поднимает на меня серьезные глаза.

Я чуть улыбаюсь.

– Тогда давай его покачаем.

Сажусь удобнее, начинаю слегка покачивать коленями. Пупсик в ее руках убаюкивается, а вместе с ним постепенно расслабляется и сама Варя. Голова ее тяжелеет у меня на плече.

– А что ты его все «пупсик да пупсик» зовешь? – тихо спрашиваю я. – Давай придумаем ему имя?!

Она задумывается, морщит лобик и вдруг выдает:

– Дима.

– Хорошее имя, – я киваю.

– Так зовут моево папую.

– Да, верно. А маму твою как зовут?

Тут малышка напрягается, молчит.

– Не знаешь? – осторожно уточняю я, заглядывая в ее хмурое личико.

– Знаю, – шепчет.

– И как же?

Она поднимает на меня свои бездонные голубые глаза.

– Юя.

– Юля? – мягко переспрашиваю я. – Хорошо.

– Только мы зивем без мамы, – вдруг добавляет Варя.

У меня в груди екает.

– Почему?

– Я плоснулась, а ее узе не было, – она теребит ручку своего пупсика.

– А что папа твой сказал? Куда мама ушла?

Варя задумывается, а потом строго произносит:

– Чёлт.

Я невольно сжимаю губы. Очень интересно и очень грустно.

Вечером мы всей группой вываливаемся на площадку: качели, песочница, горка, и еще десяток визжащих малышей, которые носятся так, будто у них запустили режим «турбо».

Я держу ухо востро, но тут в кармане вибрирует телефон.

Звонит Лена. Наконец-то, объявилась.

– Алло.

– Лиз, привет! – весело произносит коллега.

Я отхожу в сторону, подальше от гудящих малышей, прикрываю рот рукой.

– Лена, привет. Слушай, а почему ты мне ничего не сказала про Юшкову Варю? – прижимаюсь плечом к кирпичной колонне забора. – Оказывается, ее не всегда вовремя забирают.

– Ой, Лиза, прости. Я не стала говорить, потому что Дмитрий уверял меня, что в этом месяце у него не будет задержек.

– Ну как видишь, вчера он ее не забрал. Более того, он предупредил меня, чтобы я была готова в следующий раз забрать Варю к себе!

В трубке раздается короткий, но нервный смешок:

– Прям так и сказал?

– Да, представляешь! – я уже почти шиплю. – Лена, я не знаю, какие у вас там договоренности, но…

– Елизавета Олеговна! – перебивает меня чужой голос.

Я оборачиваюсь: к забору подбегает воспитательница из соседней группы, глаза круглые, на лбу пульсирует вена.

– Девочка из вашей группы укусила мальчика!