Текст книги "Отдам папу в хорошие руки (СИ)"

Автор книги: Лана Гриц

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)

ГЛАВА 19.

Дима

В шесть утра я осторожно заглядываю в комнату Вари. Лиза спит на самом краю дивана, а Варя устроилась у нее под боком, маленькая ручка перекинута через Лизу.

Девчонки спят так сладко, что мне не хочется даже дышать, чтобы не потревожить их хрупкий мир.

Стою, как вкопанный, и смотрю на Варварёнка. Папа для нее все же не мама. Я стараюсь справиться со всем, но вот с этим теплым чувством, которое малышка ждет от мамы, нет. И ты хоть лбом стену пробей, а дочери нужна мама.

Сейчас Лиза рядом, как будто сама судьба подсунула мне правильное решение. Надолго ли?

Я тихо прикрываю дверь и иду на кухню. Включаю плиту, наливаю молоко в кастрюлю, собираюсь варить кашу. Слышу щелчок выключателя в коридоре, а затем звук дверного замка.

Итак, вопрос этого утра: овсянка или манка?

– Доброе утро, – слышится сбоку, и я поворачиваюсь.

Лиза стоит на пороге, она мнется на месте, стесняется. Даже не представляю чего ей стоило согласиться остаться здесь на ночь.

– Доброе утро, – отвечаю я. – Удалось поспать?

– Да, – она тихо кивает. – Варя еще спит.

И тут Лиза быстрым шагом направляется к плите.

– Оно сейчас сбежит!

Я успеваю прикрутить газ, молоко еле успевает закипеть. Лиза смотрит на меня с видом всезнающего специалиста:

– Чтобы молоко не сбегало, можно поставить деревянную лопатку в кастрюлю.

– Серьезно? – я поднимаю бровь, пытаюсь скрыть улыбку.

– Да, небольшой лайфхак, – гордо сообщает она.

Я качаю головой, смеюсь тихо про себя. Воспитательница Лиза и ее маленькие хитрости.

– Я могу помочь.

– Раз уж ты такая опытная, то тебе и варить кашу, – вручаю ей ложку. – А я сделаю нам кофе.

– А где взять сахар? – слышу за спиной голос Лизы.

Я подхожу к ней сзади. Лиза как раз стоит напротив нужного навесного шкафчика, следит за молоком. Тяну руку к дверце и сразу чувствую легкий запах духов. Тесно, волнительно, все тело быстро реагирует на нее. Я аккуратно открываю дверцу.

– Сахар я убрал на верхнюю полку, – тихо говорю прямо ей в макушку. – А то маленькая сладкоежка втихаря подъедает сахар.

Лиза тихо смеется, а потом неожиданно поворачивается ко мне. Оказывается, у нее красивые голубые глаза. Такие яркие и в зрачках видны прожилки.

На секунду хочется просто коснуться ее щеки, провести пальцем по выбившейся пряди. А потом наклониться и поцеловать пухлые губы, почувствовать тепло ее дыхания.

Но мне надо срочно брать себя в руки. Нет, нельзя, ситуация… ответственность… Варя.

Впихиваю сахарницу в руки Лизе и отхожу назад.

Это же Елизавета Гаргоновна, она вечно лезет со своими советами, спорит, подсказывает, пытается контролировать все вокруг. Меня это бесит, и одновременно привлекает.

Она возвращается к каше, стоит, чуть наклоняясь к кастрюле, губы шевелятся, и каждая их линия как магнит.

Ох, черт! Ее губы не дают мне покоя. А я же не железный.

Я сжимаю кулаки и вообще отхожу к окну, как будто дистанция может спасти меня от того, что я сам себе не разрешаю. Внутри разгорается желание быть ближе, касаться, дотрагиваться, но я сдерживаюсь.

Вот тебе и «просто воспитательница».

Лиза вдруг замирает, словно вспомнила, что ее время ограничено.

– Мне пора домой, – выдыхает она, немного теряясь.

Она быстро идет в прихожую, я за ней. Она обувает кеды, волосы падают ей на лицо, и она поправляет хвост.

– Подожди, я вызову тебе такси.

Лиза резко оборачивается, глаза светятся решимостью:

– Не надо, Дмитрий, я сама справлюсь.

И, не дожидаясь моего ответа, она вылетает из квартиры со скоростью света.

ГЛАВА 20.

Дима

Сижу в кабинете, передо мной кипа бумаг и протоколы по прошедшим ЧП. Пытаюсь сосредоточиться на работе, но мысли все время утекают.

Вспоминаю, как Лиза стояла утром на кухне в моей квартире, будто всегда там и жила. Вспоминаю, как пахла ее кожа.

Черт.

Я же взрослый мужик, у меня служба, подчиненные, ребенок. А в голове крутится одна женщина, которая даже не смотрит в мою сторону как на мужчину.

Отрываю взгляд от бумаг, делаю пару заметок в отчете. И тут раздается стук в дверь.

– Войдите.

Дверь приоткрывается, в кабинет просовывается ухмыляющаяся физиономия Гриши.

– Товарищ капитан, разрешите войти?

Я откидываюсь в кресле.

– Пошел вон.

Несмотря на мое возражение, Гриша уверенно входит, плюхается в кресло напротив и ухмыляется еще шире.

– Слушай, ну не дуйся ты. Я ж пошутил.

– Пошутил? – переспрашиваю я, глядя поверх бумаг. – Ты серьезно называешь это шуткой?

Гриша пожимает плечами, а я медленно поднимаюсь с кресла, открываю ящик стола и достаю злосчастный фаллоимитатор, аккуратно завернутый в пакет. Кладу его на стол между нами.

– Это, между прочим, нашла моя дочь, – произношу я холодно.

Гриша моментально становится серьезным, выпрямляется и кладет ладони на стол.

– Да ладно?!

– Да. Варя вытащила его из моей сумки и гордо пришла к нам с Лизой показывать «пушку». С криками пиу-пиу, вы арестованы.

Друг давится смехом.

– Господи, Димон, да это ж, – он зажимает рот рукой, – извини, я не могу.

– Гриша, – говорю спокойно, но с такой интонацией, что он сразу замолкает, – ты идиот.

– Ну прости, ну ты же знаешь, я хотел разрядить обстановку после пожара.

– Разрядил, – я беру игрушку и швыряю в друга.

Но у него все отлично с реакцией. Гриша мгновенно уворачивается, а силиконовая штуковина с характерным «чпок» прилипает на присоске к двери.

Мы оба на секунду застываем, потом я не выдерживаю и провожу рукой по лицу.

– Идиот, – повторяю уже устало.

Гриша ржет в голос.

– Зато теперь у тебя дверь с охраной.

– Сядь на место, клоун.

– Все, все, я понял, извини, Дим. Не думал, что Варя в твоей сумке покопается.

– Гриш, – выдыхаю протяжно, – я с ребенком один. Мне не до твоих приколов.

– Да понял я, понял, – он машет руками. – Больше никаких «сюрпризов».

Друг поднимается, с силой очпокивает игрушку с двери и осторожно держит ее двумя пальцами.

– Я это утилизирую в секретной обстановке.

– Обязательно утилизируй, – бурчу я.

Гриша кладет игрушку в пакет, отряхивает ладони и садится обратно в кресло.

– Кстати, ты назвал Гаргоновну Лизой? Вот так просто «Лиза»?

– После случая с Варей и «пушкой» мы решили перейти на «ты».

– И сейчас Варя с Гаргоновной?

– Да. Но не надо ее так называть, – говорю я спокойно, но достаточно твердо.

Он мгновенно считывает тон, но, конечно, ухмыляться не перестает.

– Ладно, без Гаргоновны. Так что, она теперь твоя личная няня?

– Она сама позвонила, сказала, что хочет, чтобы ее племянница переболела ветрянкой вместе с Варей.

Гриша делает большие глаза.

– А тебе не кажется, что это подозрительно удобно? – он наклоняется вперед. – Может, воспитательница ищет повод, чтобы тебя еще раз увидеть?

Я сдержанно выдыхаю.

– Глупости.

Друг замирает, внимательно глядя на меня, и я понимаю, что дал слишком сильную реакцию.

– Ага, – тянет он. – Значит, тебе не все равно на воспитательницу.

– Григорий, хватит, – я обрываю разговор, беру папку, делаю вид, что читаю документы. – У нас много бумажной работы, если ты не забыл.

– Забыл-то не забыл, но я теперь точно знаю, что у тебя есть жизнь вне дежурств, – подмигивает он. – И, если хочешь мой дружеский совет, Дим, пора бы уже перестать жить только ради службы и ребенка.

Я молчу, а друг встает и направляется к двери, но перед самым выходом оборачивается.

– Знаешь, мы все видим, как ты тянешь лямку, держишься, как можешь. Но Варе нужен не просто отец, ей нужен пример того, что счастье – это не только долги и ответственность. Подумай об этом.

Дверь закрывается, и я остаюсь в тишине, перевожу взгляд на окно. Уже поздний вечер и как-то сразу появляется желание обнять Варварёнка, поэтому я гоню все мысли прочь и погружаюсь в работу.

Я дописываю последний пункт графика дежурств, расправляю плечи и понимаю, что больше не чувствую спины.

Никаких вызовов за день – редкая удача, но бумажная волокита тоже выматывает. Закрываю ноутбук, беру ключи и покидаю кабинет.

Сажусь в машину и устало выдыхаю. Хочется просто тишины. Хотя бы пару часов без разговоров, без людей и без чужих просьб.

Завожу двигатель, и в тот же миг загорается экран телефона. Звонит «Елизавета Олеговна».

– Алло? – говорю, нажимая на громкую связь.

На том конце слышится паника.

– Дима! Дима, приезжай скорее!

Голос у Лизы высокий, сбивчивый, будто она пытается говорить и дышать одновременно.

– Что случилось? – напрягаюсь сразу, мотор глохнет, я вырубаю зажигание. – Лиза, спокойно, скажи, что случилось?

– Варя, – глоток воздуха, и дальше что-то непонятное, – она…она… я не знаю, что делать!

ГЛАВА 21.

Дима

Дверь распахивается еще до того, как я показываюсь на лестничной площадке. На пороге стоит бледная Лиза. У нее огромные глаза и дышит она так, будто пробежала марафон.

– Дима, пойдем скорее.

Она хватает меня за рукав и тянет внутрь, я даже разуться не успеваю. Мы влетаем в комнату. Варя и Настя сидят на диване рядышком, прямые как солдаты, руки на коленях, глаза круглые, губы поджаты.

Варя сразу протягивает ко мне ручки, я подхожу к дочери.

– Она… стерку… в нос…, – выдыхает Лиза, хватаясь за голову. – Они рисовали, я отошла на пять минут… максимум пять… Я не знаю, как…

Ее дыхание начинает сбиваться, и мне нужно всего одно мгновение, чтобы понять: если я сейчас не возьму все под контроль, спасать придется уже и нашу воспитательницу.

– Лиза, – произношу спокойно и убеждающее, – все нормально. Сейчас разберемся.

Берусь за Варю, поднимаю ее и ставлю на край дивана ближе к люстре. Уверенными движениями задираю ей голову, аккуратно поддерживаю за затылок.

И да, вот она. Красная стерка торчит глубоко.

– Больно? – тихо спрашиваю у Вари.

Она качает головой, а глаза озорные, как у щенка, который решил попробовать свой хвост на вкус.

– Молодец, – хвалю. – Сейчас все вытащим.

Лиза рядом уже на грани. Голос тонкий, руки дрожат.

– Надо скорую вызывать? Я подумала, что… тебе…лучше сначала… ты…

Я поворачиваюсь к ней и кладу ладони ей на плечи.

– Ты все правильно сделала. Скорая не нужна, – спокойно добавляю я. – Сейчас мы достанем стерку.

Возвращаюсь к дочери и зажимаю Варе одну ноздрю.

– Варя, – строго произношу я, – сморкайся.

Она слегка дует, но ничего не происходит.

– Сильнее, – повторяю уже громче.

Опять чуть-чуть.

Я наклоняюсь ближе, смотрю ей в глаза.

– Дуй, как богатырь. Поняла? Прям сильно-сильно.

Малышка кивает, а потом набирает полные щеки воздуха.

Замирает.

И каааааак дуууунет!

Стерка мгновенно вылетает из носа и шлепается на пол. Варя удивленно моргает, а затем радостно выкрикивает:

– Я богатыль!

Я облегченно выдыхаю, Лиза пытается держать лицо, но ее эмоции все еще скачут, и я вижу, что она на грани того, чтобы заплакать уже просто от облегчения.

– Все хорошо, – мягко произношу я. – Ты молодец, и ты правильно сделала, что сначала позвонила мне.

Она поднимает голову, мы встречаемся взглядами.

– Я думала, у меня сердце остановится.

– У меня тоже когда-то останавливалось, – усмехаюсь я. – Первый раз, когда Варя засунула фасолину в ухо.

Лиза моргает.

– Что?!

– Это дети, Лиза. Они или едят, или вставляют что-то в отверстия, которые для этого не предназначены.

Она сдавленно смеется сквозь слезы. Настя хихикает, Варя гордо вытирает нос рукавом.

Лиза подходит к дивану и хватает Варю за ладошки.

– Варенька, ну как же так? Как ты вообще додумалась до такого?

Моя дочь сияет, как будто ей медаль вручили.

– Мы плевались стелкой, – гордо сообщает малышка, – а потом я захотела плюнуть носом.

Я невольно усмехаюсь. Ну да. Детская логика железобетонная.

– Варь, ты как? – спрашиваю я, наклоняясь.

– Момально, – уверенно сообщает дочь и шмыгает носом.

Я перевожу взгляд на Настю:

– Настюх, а ты как?

– Мально, – такая же серьезная.

– Отлично, – киваю. – Можете и дальше рисовать, только со стеркой больше не балуемся. Договорились?

Две головы синхронно кивают, и девочки тут же бегут к столу. Я осторожно подхватываю Лизу под локоть и веду на кухню.

Ее губы все еще дрожат.

– Прости, Дим, прости, – выдыхает она шумно. – Я… я правда…, – она глотает ком, – я всего на пять минут…

– Лиза, – спокойно перебиваю ее, – уже все хорошо.

– Я… думала, что… Я вообще так растерялась!

– У тебя успокоительное есть?

Она быстро кивает:

– В холодильнике на дверце.

Достаю, наливаю воду, капаю нужное количество. Все автоматически отработанно.

Всовываю стакан Лизе в руки, они дрожат, но она послушно выпивает всю воду. И пока она ставит пустой стакан на стол, я не отхожу от нее.

И в следующую секунду я делаю то, что способно успокоить ее быстрее, я обнимаю ее. Она сначала застывает, а потом обнимает меня в ответ, впиваясь пальцами в мою спину, вжимаясь в меня, как в спасательный круг.

Я утыкаюсь носом в ее мягкие волосы, легкие непроизвольно раскрываются на максимум, поглощая цитрусовый аромат шампуня. Начинаю медленно поглаживать ее по спине.

Мой слух ловит смех девчонок, у них точно все в порядке.

Чувствую, как напряжение уходит из тела Лизы, потом она осторожно поднимает голову, смотрит на меня.

Ресницы влажные, а глаза у нее уставшие и невероятно настоящие.

Я машинально провожу пальцами по ее щеке, большой палец скользит вдоль скулы. У нее нежная кожа, бледность постепенно сменяется румянцем. И от этого простого прикосновения в груди что-то опасно щелкает.

Лиза не отстраняется, наоборот, сама тянется чуть ближе.

Мой взгляд падает на ее губы, и меня накрывает необъяснимая, острая и совершенно лишняя мысль: хочу.

Хочу почувствовать, как они двинутся навстречу.

Хочу узнать, какая она будет: осторожная? Требовательная? Растерянная?

Она тоже смотрит на мои губы, едва заметно сглатывает, но я все замечаю. И между нами будто воздух становится гуще, одно короткое движение, один миллиметр, и все изменится.

Мы оба тянемся друг к другу не спеша, но уже неизбежно.

И в тот момент, когда расстояние становится опасно маленьким, раздается резкий звонок в домофон.

ГЛАВА 22.

Дима

Лиза почти подпрыгивает на месте и быстро исчезает в коридоре. Я остаюсь в кухне пару секунд, а потом потираю шею и иду в комнату.

Варя сидит на ковре и что-то увлеченно рисует, язычок торчит от концентрации, как у маленького профессора. Настя рядом сопит, перебирает карандаши в поисках нужного цвета.

– Ну что, художницы, – говорю тихо, – что рисуем?

– Мы лисуем насих мам, – объявляет Варя, не поднимая головы.

Бросаю взгляд на рисунок Вари, корявое лицо, желтые волосы, голубые глаза.

И тут из коридора доносится знакомый женский голос. Настя тут же срывается с места и с криком «мама!» бежит в коридор.

Пришла сестра Лизы, я выхожу в коридор.

Лиза стоит у двери, щеки еще залиты румянцем. С Настей в обнимку стоит Ксения, и когда она замечает меня, буквально замирает на секунду. А потом загадочно улыбается. Так, как умеют только близкие люди: многозначительно, с подтекстом, как будто уже все поняла и даже придумала финал.

– Здрасьте, – протягивает она и стреляет взглядом на сестру. – Ладно, не будем вам мешать.

– Добрый вечер, – слегка киваю я.

– И до свидания, – кидает Ксения, целует Лизу в щеку и буквально выпархивает из квартиры вместе с дочкой. – Лиз, я тебе позже позвоню.

Дверь закрывается, а я на автомате кидаю взгляд через плечо. Варя сидит в комнате абсолютно счастливая и увлеченная рисованием. Для счастья ей больше ничего и не надо. Хорошо.

Мы остаемся вдвоем с Лизой в прихожей. Тесное пространство, из трех лампочек горит только одна.

Лиза заметно волнуется. Стоит, чуть прижимая ладони к бедрам, не знает, куда их деть.

– Я ведь так и не поблагодарила тебя, – она делает глубокий вдох и наконец-то решается посмотреть на меня. – За то, что ты решил вопрос с родителями Полякова. Лариса Михайловна сказала, что комиссия в последний момент отказалась приезжать, и мы отделались только устным предупреждением. И что меня не уволят. Спасибо.

– Не за что, – спокойно отвечаю я. – Я сделал то, что должен был.

И это правда. Но она сейчас смотрит на меня, словно я не просто помог ей, а спас ее маленький мир.

Лиза чуть отводит взгляд, потом снова возвращает его ко мне. Я чувствую, как нас снова тянет друг к другу. Кажется, поцелуй неизбежен.

Она прикусывает губу, и я мгновенно думаю, что пора, но вдруг…

Топ-топ-топ!

– Целуйтесь! – раздается веселый смех Вари, которая вылетает из комнаты, размахивая руками. – Я не смотю!

Она торжественно закрывает лицо ладошками. Но пальчики раскрыты веером, подглядывает, конечно. Думает, что это незаметно и сияет.

Лиза прикрывает рот ладонью, чтобы не рассмеяться вслух. Я тоже отворачиваюсь, иначе сорвусь.

– Варя, – говорю я, сдерживая смех, – обувайся, шпион. Домой пора.

– Холосо, – она подходит к своим сандаликам.

Лиза смотрит в пол, но улыбку не может скрыть. Ей эта сцена понравилась, мне тоже.

Но тут она неожиданно тихо говорит:

– Оставайтесь на ужин.

Я озадаченно смотрю на нее.

– Я плов приготовила, – добавляет она. – Вы любите плов?

Прежде чем я успеваю ответить, моя дочь берет все в свои руки.

– Обозяю плов! Лазувайся, папуя! – командует она и спокойно топает в сторону кухни, как будто она у себя дома.

Я невольно улыбаюсь. Лиза чуть прикрывает лицо, видимо, ей неловко за Варину непосредственность, но глаза у нее смеются.

Лиза накрывает на стол, двигается быстрыми и экономными движениями. Варя уже сидит на стуле, болтает ногами, глядя на плов как на волшебство.

Я сажусь, Лиза напротив. Варя между нами, как мост.

– Спасибо за ужин, – говорю я. – А то я ничего не успел дома приготовить.

– Не за что, – тихо отвечает Лиза и утыкается в свою тарелку.

Варя уже уплетает плов за обе щеки, довольно улыбается и произносит с набитым ртом:

– Мамуя, вкуснаааа!

Лиза замирает на секунду, но быстро берет себя в руки и нежно гладит Варю по голове:

– На здоровье, Варюш.

Слово «мамуя» повисает в воздухе. Я смотрю на девчонок и чувствую, как внутри теплеет. Я уже и не помню, когда в последний раз чувствовал себя так прекрасно.

Идиллия, которой мы с Варей однажды лишились. А мне так и не удалось ее восстановить. И мне вдруг сложно вспомнить, чем же я собирался заняться дома в пустой квартире.

Но все же после вкусного ужина мы возвращаемся домой.

– Варварёнок, пора спать, – трогаю лоб дочки. – Уже поздно.

– Не хотю, – Варя хмурит брови, упрямо плюхается на свою кровать. – Хотю к Лизе.

Я присаживаюсь перед ней на корточки, стараюсь говорить мягче:

– Сегодня мы уже были у Лизы.

Она мотает головой, слезы собираются в уголках глаз.

– Но я хотю сясь.

Дочка шмыгает носом. Я беру ее на руки, усаживаю себе на колени, включаю ночник со звездами.

– Варварёнок – тихо начинаю я, подбирая слова, будто иду по минному полю, – Лиза не твоя мама. У нее своя работа и свои дела.

– Она моя мамуя, – детская логика простая. – Давай забелем ее к себе?

– Лиза не будет жить с нами.

Варя поднимает на меня взгляд, глаза огромные и круглые.

– Но я ее люблю.

Это больно. По-настоящему больно. Я с трудом сглатываю и глажу ее по волосам.

– Любить можно, но привыкать к ней не надо. Хорошо? Лиза уже взрослая, у нее своя жизнь.

Варя тяжело вздыхает и шепчет:

– Лизу хотю…

Я наклоняюсь и целую ее в кончик носика. Дочка закрывает глаза, через несколько минут ее дыхание становится ровным.

А я сижу на краю кровати и смотрю на Варварёнка. Смешная и упрямая.

Если бы все было так просто и у взрослых.

Надо держать дистанцию.

Для нее.

Для себя.

Иначе все превратится не в сказку, а в еще одну потерю.

Но стоит мне закрыть глаза, я снова вижу голубые глаза Лизы, слышу ее шепот: «спасибо», и чувствую, как она дрожала в моих руках на кухне.

ГЛАВА 23.

Лиза

Рабочий день в садике заканчивается, дети расходятся, одна пара ботиночек за другой исчезает за дверью. Большая половина моей группы на карантине, но все же малая часть переболевших детей исправно ходит в садик.

Я раскладываю карандаши по коробкам, протираю столы. Руки работают автоматически, а голова нет. Голова живет своей жизнью.

Уже прошла неделя, Дмитрий больше не звонил, не просил посидеть с Варей.

И никому я, конечно же, не признаюсь, что каждый вечер прислушиваюсь: вдруг телефон вибрирует? Или кто-то стучит в дверь?

А еще я устала отвечать на провокационные вопросы Ксюхи, которая сует ко мне свой любопытный нос. Она настаивает на том, чтобы я сама позвонила Дмитрию, как раз узнала бы, как там Варварёнок борется с ветрянкой.

Но звонить первой я не хочу, я не люблю навязываться людям. Если Юшков больше не просит о помощи, значит, справляется сам.

Все, Лиза, не усложняй.

Смешно. Не усложнять – это про кого угодно, только не про меня.

Улыбаюсь, вспомнив ту злосчастную стерку. Как Варя гордо заявила: «Я богатырь!». И как потом закрывала ладошками глаза, советовала нам с Димой поцеловаться.

Боже, она такая чудесная.

Я скучаю. Честно скучаю.

И, конечно, совсем не из-за ее папы. Конечно нет.

Грустно вздохнув, я окидываю пустую группу взглядом, везде порядок.

Вспоминаю волнительный момент на кухне: его руки на моих плечах, его приятный запах. Он высокий, и рядом с ним я чувствую себя маленькой, но почему-то защищенной.

Мы почти…ох, да. Почти. И мне очень хотелось это сделать. Эта опасная секунда, когда время замерло, а я подумала: если сейчас…

Но звонок в дверь все разрушил.

Ну и правильно. Лучший способ не сделать глупость – это чтобы мир вмешался. Мир вообще любит спасать меня от самой себя.

Я выключаю свет в группе, беру сумку и уже в коридоре вспоминаю то, о чем пыталась не думать всю неделю.

Варя спрятала в моей комнате свой рисунок. Он был криво сложен и лежал под диванной подушкой. Нарисовано коряво, как только четырехлетки умеют. Палочки-ножки, круглые глаза, волосы черточками.

Я тогда замерла и не знала что делать, плакать или смеяться?!

Понятно, что дети часто рисуют кого-то и называют мамой. Иногда воспитателя, иногда соседку, иногда принцессу из мультика. Но внутри меня все болезненно сжалось.

Я НЕ ВАРИНА МАМА.

И не должна ею быть. Я не имею права так привязываться к малышке. Я – просто Лиза.

– До свидания, теть Валь, – прощаюсь с охранницей и сдаю ключи.

– До понедельника, Лиза.

Выхожу на улицу и делаю глубокий вдох.

Я слишком легко привязываюсь ко всем маленьким человечкам. Это из-за характера или из-за профессии?

Пора домой.

Хорошо, что Дмитрий не звонил эту неделю. Нам надо держать дистанцию. Скоро Лена вернется из отпуска, и ее группа вернется к ней. К ней вернется и Варя.

Забиваю голову только в магазине, покупки отвлекают, надо ничего не забыть. Пакеты тянут руки вниз, как будто я не продукты домой несу, а кирпичи.

К черту экономия, в следующий раз возьму такси. И тренажерный зал мне точно не нужен, жизнь сама качает.

Я подхожу к подъезду, и замечаю высокого мужчину и знакомую машину. Черные кроссовки, темно-синие джинсы и черная толстовка.

– Добрый вечер, – с улыбкой произносит Дима.

Я автоматически сжимаю ручки пакетов сильнее.

– Дима? – вырывается у меня с удивлением. – Что-то случилось? Что-то с Варей?

Он спокойно приближается и забирает пакеты из моих рук. Так уверенно и естественно, что я даже не протестую.

– Не волнуйся, с Варей все хорошо. Ветрянка отступает, пятнышки уже сходят.

– А с кем же она сейчас?

– С моим братом.

Мы идем к подъезду, мои руки теперь свободны, я спокойно достаю ключи из сумки.

– Лиза, я к тебе с мировой просьбой.

Я внимательно смотрю на Дмитрия.

– Мне нужно будет в воскресенье ремонтом заняться в новой квартире, – произносит он. – Сможешь забрать на весь день Варю? Пожалуйста.

– В воскресенье? – мозг активно пытается найти отмазку, а внутренний голос кричит, чтобы я быстро соглашалась. – Да, конечно.

– Отплачу ужином, – слегка улыбается он.

Мы входим в подъезд и поднимаемся по ступенькам.

– Домашним ужином, – уточняет Дмитрий, следуя за мной. – Я очень вкусно готовлю.

Вдруг я спотыкаюсь о ступеньку и лечу вперед, уже готовлюсь грохнуться. Но Дима быстро реагирует и ловит меня рукой за талию, обвивая меня, как змей. Даже два тяжеленных пакета не мешают ему удержать меня от стыдливого падения.

– Осторожнее, – шепчет он мне в затылок и отпускает только после того, как я уверенно встаю на обе ноги.

– Спасибо.

Мы заходим в подъезд, и я мысленно чертыхаюсь про себя. Неужели так трудно было поднять ногу выше? Сейчас бы свалилась всем на смех.

– Так что насчет ужина?

– Убеди меня, что ты не идеальный, – говорю я с усмешкой. – Ну же, Дима, есть хоть что-то, что ты не умеешь?

Он улыбается и задумывается, а я жму на кнопку лифта. Створки раскрываются, и мы входим в кабину.

– Признаюсь в своих недостатках на ужине, – загадочно произносит Дима.

Лифт быстро поднимает нас на мой этаж, и вот мы уже у моей двери. Я открываю, он заносит пакеты и ставит их в прихожей.

– Хорошо, – соглашаюсь я. – Проверю насколько вкусно ты готовишь.

Он делает шаг ближе, я сглатываю. Пальцами он касается моей щеки, а затем целует.

Нежно и аккуратно. Я замираю. Его губы такие мягкие и теплые, а щетина совсем не колется.

Я не думаю о том, что мы творим, я просто отвечаю на его поцелуй.

И это так неправильно. И так чертовски правильно!

В груди появляется трепет, пока Дмитрий целует меня только губами, не позволяя себе лишнего. Он будто проверяет границы дозволенного, не торопится и не давит.

И я растворяюсь в этом невинном, но горячем поцелуе.

Он отстраняется первым. Смотрит на меня проникновенным взглядом и улыбается уголком губ. Медленно и так обворожительно, что дыхание перехватывает.

– Давно хотел это сделать.

Я смущаюсь от его слов, не знаю что ответить.

– Во сколько завести Варю в воскресенье? – тихо спрашивает он, а его взгляд опускается на мои губы.

– В девять? – произношу первое, что пришло на ум.

– Давай в десять, поспи в свой выходной.

И Дмитрий покидает мою квартиру, закрывая за собой дверь. Я тут же прислоняюсь к ней спиной и закрываю глаза.

Губы отчетливо помнят вкус первого поцелуя, и предательская улыбка растягивается на моем лице.