Текст книги "Отдам папу в хорошие руки (СИ)"

Автор книги: Лана Гриц

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 13 страниц)

ГЛАВА 53.

Лиза

– Блядь, Амиран! – продолжает злиться Дима. – Ты ничего умнее придумать не мог?

А потом он переводит взгляд на меня и мгновенно смягчается.

– Лиза, кому ты веришь? Это вообще писькин доктор!

Врач чуть прокашливается и подходит ближе, я хмуро смотрю на него.

– Вообще-то не писькин доктор, а заведующий гинекологическим отделением, – с гордым видом поправляет он. – А еще самый лучший хирург в своей области.

– И, к сожалению, мой друг, – вздыхает Дима и расслабленно откидывается на подушку.

– Ой, не вздыхай так, – усмехается этот самый «писькин доктор», иначе не могу его назвать! – Вот забеременеет твоя Лиза, я могу ее наблюдать.

Я не могу больше сдерживаться, меня распирает, как проснувшийся вулкан.

– Будете меня наблюдать? Вы вообще в своем уме? – я твердо стою на ногах, как в садике на родительском собрании. – Вы взрослый человек, врач, да еще и друг, как сказал Дима. Вы понимаете, что я сейчас пережила?

Амиран поднимает ладони в примирительном жесте, но улыбается слишком широко, и это окончательно выводит меня из себя.

– Вам смешно? – я делаю шаг вперед, даже неосознанно машу указательным пальцем перед его лицом.

– Лиза, – осторожно вставляет Дима, – он идиот, но не совсем…

– Нет, Дима, – перебиваю я и не оборачиваюсь. – Совсем. Абсолютно.

Амиран наконец вздыхает и снимает с лица свою самодовольную маску.

– Ладно, – говорит он примирительно, – признаю, переборщил. Но если честно, я не думал, что вы, Елизавета, в это поверите.

– А я поверила, – с нажимом отвечаю я, – потому что мне было страшно.

Наверное, мы со стороны выглядим, как слон и Моська. Амиран – мужчина высокий, широкоплечий, кавказских кровей и с густой черной шевелюрой. Я на фоне него – маленькая кроха.

– Такой у меня черный юмор, – он пожимает широкими плечами.

– Хуюмор! – выпуливаю я.

Дима резко выпрямляется на подушках, а я мгновенно закусываю губу.

А что? Довел, блин!

– Амиран, – медленно произносит Дима и загадочно прищуривается, – ты заставил мою женщину ругнуться матом. А я никогда от нее такого не слышал. И я даже не знаю, насколько она страшна в гневе. Так что бери свои «фаберже» и вали отсюда, пока она тебе их голыми руками не вырвала.

– Ухожу, ухожу, – он пятится к двери, поочередно глядя на нас. – Никакой ампутации не было, удар пришелся рядом, да, были повреждения мягких тканей, но все на месте. И все рабочее. Но мой вам совет: не возбуждаться.

– Да иди ты уже, – устало вздыхает Дима.

– Лиза, простите. Правда.

Я киваю, не глядя на него, и иду к Диме. Когда дверь за врачом закрывается, в палате становится тихо.

Я осторожно кладу ладонь ему на грудь, чувствую его тепло, его дыхание.

– Напугал, – шепчу я.

– Ты меня тоже, – отвечает он и тянет меня ближе, насколько позволяют его травмы. – Я сейчас понял, что уже никуда от тебя не денусь.

Я улыбаюсь и утыкаюсь лбом ему в плечо. Сердце все еще колотится где-то в горле, но паника медленно отступает.

– Иди ко мне, – он тянет меня за руку и немного отодвигается в сторону, освобождая мне место на кровати.

– Я не лягу.

– Почему? – он выгибает бровь.

– Дим, ну это же больница. Тут нельзя.

– Кто сказал? Иди сюда и не перечь мне. Когда ты рядом, я быстрее залечиваю свои раны.

Я улыбаюсь от теплоты его слов и аккуратно ложусь рядом, веду кончиками пальцев по его груди, по краям бинта.

– Как все произошло? – спрашиваю шепотом.

Дима отвечает так, как умеет: коротко, по делу и без лишних эмоций.

– Я ехал на зеленый. Сбоку, на красный, вылетел какой-то пацан. Даже понять ничего не успел.

И все. Ни жалоб, ни драматизма, а просто факт. Я сглатываю, потому что представляю это слишком отчетливо, и от этой картинки внутри снова холодеет.

Я поднимаю голову, Дима тянется сам мне навстречу, и наши губы встречаются. Мы целуемся сначала осторожно и нежно, завоевывая друг друга по миллиметру. А потом поцелуй становится теплее и глубже. Без спешки, но с такой плотностью чувств, что у меня перехватывает дыхание.

Он шумно выдыхает мне в шею, горячее дыхание стелется по коже, порождая табун мелких мурашек. Его ладонь находит мою руку, сжимает пальцы. Его губы оставляют в покое мои губы и скользят вдоль нижней челюсти, я закрываю глаза от удовольствия.

Потом он спускается ниже, покрывая поцелуями мою шею.

Я уже вся горю. Он умеет разжигать во мне огонь за считанные секунды. Но я все же держусь за тонкую грань реальности, потому что мы не в нашей кровати, а в больничной палате, куда в любой момент могут войти.

И вдруг Дима делает то, от чего я замираю. Он берет мою ладонь и медленно, очень аккуратно направляет вниз, прижимая к своему паху.

– Чувствуешь? – шепчет он с лукавой и совсем не больничной улыбкой. – Все там на месте.

Я ощущаю тепло, твердость, живую реакцию. И внутри меня вспыхивает знакомая волна, несущая мне желание, облегчение и радость, что он весь мой.

Но я осторожно убираю руку и смотрю на него строго, хотя уголки губ предательски тянутся вверх.

– Как бы мне ни хотелось сейчас это говорить, – произношу я тихо, глядя в его бездонные глаза, – но с этим доктором я согласна. Тебе нельзя возбуждаться, пусть там все поскорее заживает.

Он тихо смеется и тянется ко мне снова.

– Тогда еще один поцелуй.

Я наклоняюсь почти вплотную, чувствую его дыхание на губах и… останавливаюсь.

– Нет, – говорю строго, но с улыбкой. – Ты меня понял.

– Понял, – обреченно вздыхает Дима. – Но я запомнил. Как только выйду из этой гребанной больницы, держитесь, Елизавета Олеговна.

Я слезаю с кровати и, как только мои ноги касаются пола, в палату входит врач. Пожилой мужчина с седыми волосами, аккуратно оформленная борода, круглый очки. Он невысокого роста и чуть сгорблен. В руках он держит папку и с удивлением смотрит на нас.

– Так, так, так, уже гостей принимаете, Дмитрий Анатольевич?!

Дима стреляет на меня глазами:

– Это мой настоящий лечащий врач, Лиза, – а потом он смотрит на мужчину. – Это не гость, это моя девушка.

Врач кивает, а потом тихо и спокойно все нам рассказывает про дальнейшее лечение и восстановление Димы.

ГЛАВА 54.

Дима

Я выхожу из больницы с легкостью, как будто и не лежал тут все долгие недели. Как будто не было боли, капельниц, белых потолков и бездонных глаз Лизы, в которых страх мешался с любовью. Не привык я так долго лоботрясничать, хочется уже поскорее выйти на работу. Но сначала к моим любимым девочкам.

Врач жмет руку на прощание, что-то желает, а я уже не слушаю его, мне хочется домой. На улице сегодня ярко, несмотря на осень, солнце бьет в глаза, и я на секунду прищуриваюсь. Но только спускаюсь со ступеней, как торможу.

На парковке стоит моя машина. Чистая, собранная, блестящая, будто только что из салона. Ни вмятины, ни царапины, даже фары отполированы. Я моргаю, потому что мозг не сразу принимает картинку.

А потом я вижу Серегу. Он стоит, опираясь задницей на мой капот, руки в карманах, довольный, как кот, который украл сметану и не был пойман. В той самой позе, которая означает: да, это я, и да, можешь не благодарить, но ты все равно будешь.

– Я не понял?! – тяну я, подходя ближе.

Сергей усмехается, отталкивается от капота и делает шаг мне навстречу.

– Пока ты наминал бока на больничной койке, – говорит он лениво, – я поторопил знакомых ребят. Ничего сверхъестественного, просто чуть ускорил процесс.

Я обхожу машину, трогаю дверь, проверяю, настоящая ли. Настоящая и целая.

– Спасибо, брат, – говорю я и крепко сжимаю его плечо. – Выручил.

– А ты сомневался? – фыркает он. – Вопрос в другом.

Он прищуривается и внимательно смотрит мне в лицо.

– Страха за руль прыгнуть нет?

Я даже не думаю.

– Нет, конечно.

Потому что страх остался там, в палате, в ту секунду, когда я понял, что жив. Все остальное – ерунда.

Мы садимся в машину, я, естественно, за руль. Руки ложатся на него так привычно, будто и не было перерыва. Завожу двигатель, он урчит ровно, уверенно, как надо.

– Домой? – спрашивает Серега, пристегиваясь.

– Домой, – отвечаю я и выруливаю с парковки.

Машина идет мягко, как новая, хотя, по сути, ею и стала. За окном обычный город: светофоры, люди, чьи-то жизни, в которые я сегодня не вмешиваюсь. И впервые за долгое время мне не нужно никуда бежать.

– Слышал, что теща твоя приезжала, – бросает Сергей, не отрывая взгляда от дороги.

Я усмехаюсь.

– Приезжала. Даже у меня в больнице успела побывать вместе с Лизой и Варей.

– Ну и как? Заценила она твою женщину?

Я пожимаю плечами.

– Вообще похрен, если честно. Главное, что я ее люблю. И Варя.

Сергей косится на меня и криво улыбается.

– Вот это ты попал, братишка.

– С такой, как Лиза, это было не сложно.

Он кивает и больше меня не подкалывает.

– А чего они не приехали сегодня? – спустя минуту спрашивает Сергей.

– Я запретил Лизе приезжать, – я внимательно смотрю за светофорами. – Она и так все пороги там сбила. Я сказал, что ты меня заберешь, а они пусть дома ждут.

– Сюрприз, значит, готовят для папки, – усмехается брат.

Я представляю, как открываю дверь, как пахнет едой, не ресторанной, а нормальной, домашней. Как Варя выбегает со своими прыгучими кудряшками и виснет на мне. Как Лиза сначала просто смотрит, а потом подходит и уверенно обнимает, как умеет только она.

И я прекрасно знаю, что будет вечером.

Варя уснет в своей комнате с зайцами и звездами на обоях, раскинув руки, как маленькая победительница мира. А Лиза после тихой и нежной ласки уснет у меня на груди, слушая мое умиротворенное сердцебиение.

И мне больше ничего не нужно.

Машина медленно вкатывается во двор, привычный поворот, знакомые окна.

– Лена, кстати, приходила, – бросаю я как бы между делом, глядя вперед, и разыскивая свободное парковочной место.

Сергей в этот момент пьет воду из бутылки и чуть не давится.

– Чего? – кашляет он. – Зачем?

– С мировой, – пожимаю плечами. – Пришла без истерик и без намеков, тихая, как мышь.

Сергей закручивает крышку бутылки, все еще кашляя.

– Ну да. Это ей, стопудово, мать вставила по первое число. Чтоб не лезла к вам.

– Может быть, – спокойно отвечаю я. – Главное, что она правильно поняла мой посыл. Этого достаточно.

– Лизе об этом рассказал?

– Нет. Не хочу ее лишний раз тревожить. Тем более все решилось мирно.

Я глушу двигатель, выхожу из машины. Тело ведет себя послушно, ничего не ноет, не тянет. Поднимаемся с Серегой по лестнице, пока прокручиваю ключ в замочной скважине, слышу быстрый топот маленьких ножек.

Дверь распахивается, и в меня буквально влетает Варя.

– Папу-у-у-я! – визжит она и крепко обнимает меня.

Я сгибаюсь, подхватываю ее на руки, утыкаюсь носом в мягкую пухлую щечку.

– Привет, Варварёнок, – шепчу я.

Она улыбается, цепляется за мою шею, что-то тараторит, и я не улавливаю половину слов, потому что в этот момент вижу Лизу.

Она стоит в коридоре, в домашних штанах и футболке, волосы собраны в пучок, глаза блестят. Не бежит, не суетится, и улыбается так, что мне хочется остановить время.

Но все же Лиза подходит ближе, осторожно обнимает меня, и Варя тут же хватается и за нее.

– Все в сболе! – довольно произносит дочь.

– Наконец-то ты дома, – тихо вздыхает Лиза и прикрывает глаза на пару секунд, когда Варя нас сближает еще сильнее.

Сергей прокашливается за спиной.

– Ладно, я доставил вашего отца семейства в целости и сохранности, – бурчит он. – Теперь мне пора. А у вас семейная идиллия, все дела.

– Оставайся на обед, – предлагает ему Лиза.

– Спасибо, но мне на службу надо.

Лиза забирает Варю и идет на кухню. Дочка пытается сказать шепотом, что «папуя не догадываеца о сюлплизе». Но ее звонки голосок отчетливо слышат все.

– Какая служба? Ты же сегодня выходной.

Серега недовольно цокает.

– Да полкан вызывает. Все при встрече.

Я понимающе киваю, работа у брата такая. Мы пожимаем руки и Серега уходит.

Я немного зависаю в прихожей, оглядываюсь. Ощущение, что аккуратные туфельки Лизы всегда тут стояли, а дождевик Вари – висел на вешалке. Мы быстро обжились в новой квартире, а с появлением Лизы, она стала еще уютнее.

– Папуя! Мы тебя здем!

– Иду, только руки помою.

– Сколее! А то я съем весь толт!

– Варя, торт и был нашим сюрпризом, – тихо возмущается Лиза.

– А, дя?!

Я посмеиваюсь себе под нос и направляюсь в ванную.

Дом – это не стены. Дом – это когда тебя ждут и когда ты нужен.

И я, черт возьми, впервые настолько счастлив.

ГЛАВА 55.

Лиза

Я прихожу домой поздно и очень уставшая.

Зима сегодня особенно неприятная: снег цепляется за сапоги, холод пробирается под пуховик, а в голове крутится только желание снять все лишнее и упасть.

Я тихо закрываю за собой дверь, ставлю сумку на тумбочку и медленно стаскиваю зимние сапоги. Пальцы ноют, спина гудит, день выдался каким-то сумасшедшим: целый день на ногах, дети, шум, пока одних оденешь на прогулку, другие уже разбежались по группе, варежки, каши, слезы, смех.

Дом встречает теплом и подозрительной тишиной. Я уже хочу окликнуть Диму, как из кухни доносится детский заговорщический шепот:

– Тисе, папуя.

А в ответ я слышу низкий и приглушенный голос Димы:

– Я тихо. Ты смотри, не выдай нас.

Я замираю с одним сапогом в руке.

Что за заговор?

Я медленно, почти крадучись иду по коридору. Сердце вдруг начинает биться быстрее от странного предвкушения. Как будто я что-то важное сейчас увижу, и это обязательно мне понравится.

Я заглядываю на кухню, и моя челюсть чуть не пикирует на пол.

На столе – белая скатерть, свечи, уже зажженные, теплый живой свет дрожит на стенах. Рядом в вазе стоят мои любимые розы, без всякой вычурности.

Мои Юшковы приготовили самый настоящий домашний ужин. Нет, Дима не раз баловал нас своими кулинарными блюдами. Даже вынуждена признаться, что в какой-то степени он готовит даже лучше, чем я. Но такой праздничной атмосферы у нас еще не было.

Варя стоит на стуле в своем фартучке, прижав ладошки к щечкам, и улыбается:

– Ма-му-я! Сюлплиз!

– Ого! Какая красота!

Я смотрю на улыбающегося Диму. В его взгляде столько тепла, что у меня перехватывает дыхание. Он подходит ко мне, осторожно обнимает меня и мгновенно согревает своим горячим телом.

– Привет, – говорит он тихо, – устала?

Я киваю, не в силах сразу выдавить слова.

– Представляешь, Лариса Михайловна настаивает, чтобы на утреннике я была снегурочкой, – шепчу я, чтобы Варя не слышала.

Дима улыбается еще шире, обнажая ряд белых зубов.

– М-м-м. Скажи, что ты согласна, но при одном условии. Костюм заберешь домой на одну ночь, – он играет своими бровями, а я смущаюсь.

– Дима, – шикаю я на него, не в силах сдержать улыбку.

– Мамуя, а я помогала! – гордо заявляет Варя. – Я салфетки клала. И свечки смотлела, стоб не упали.

Я подхожу к ней и обнимаю, целую мягкую макушку. Варя стоит на стульчике и утыкается мне в грудь, вздыхает так, словно мы не виделись вечность. Хотя малышка всегда на прогулке в садике бежит ко мне.

– Так, Варь, дай мамуле сесть.

Я подхватываю Варю на руки, сажусь на стул, а ее сажаю себе на колени. Малышка светится от счастья.

Но Дима не садится. Он вдруг опускается на одно колено так просто и естественно, будто делал это уже тысячу раз в своей жизни. Варя ахает, как на спектакле, и тут же зажимает рот ладошкой.

– Лиза, я не мастер красивых речей, – продолжает Дима и смотрит только на меня. – Ты это знаешь. И ты знаешь, как сильно я тебя люблю.

– И я! – включается Варя и смотрит на меня огромными блестящими глазами.

– Лиза, я очень рад, что моя дочь однажды назвала тебя «мамулей» и решила, что ты нам нужна. Когда я вижу, как ты к ней относишься, мне кажется, что так было всегда. И я хочу просыпаться с тобой каждое утро. Хочу стареть с тобой, ругаться из-за ерунды и мириться, растить детей и знать, что я все делаю правильно.

Он достает маленькую коробочку и открывает ее. На бархатной подушечке сидит тонкое красивое кольцо с камушком.

– Будешь моей женой?

У меня в глазах щиплет, и мир вдруг становится размытым.

– Будесь моей мамуей? – вдруг серьезно спрашивает Варя и смотрит на меня снизу вверх так, что у меня окончательно срывает крышу.

Я поддаюсь вперед и обнимаю их обоих сразу.

– Да, – выдыхаю я сквозь слезы. – Конечно, да.

Дима надевает кольцо мне на палец. Его руки чуть дрожат, и от этого момента он становится еще дороже. А потом он целует меня сначала осторожно, потом крепче, как будто подтверждает: правда, моя.

Варя тут же обнимает нас за шеи, и мы все трое сбиваемся в один смешной и счастливый клубок.

– Я так вас люблю, – шепчу я, гладя ее кудряшки и чувствуя, как Дима прижимает меня к себе. – Вы даже не представляете, как сильно.

Моя семья.

*****

Я тихо закрываю дверь в детскую. Варя уснула мгновенно, эмоции сегодняшнего вечера накрыли ее теплым одеялом, и она сдалась без боя. Маленькая ладошка сжала край подушки, ресницы дрогнули и все. Спит моя девочка.

Я захожу в спальню и просто падаю на кровать, не разбирая, как легла.

– Ох, какое же это блаженство, – выдыхаю в матрас.

Слышу тихие шаги, и я даже не поворачиваю голову, чувствую его кожей. Дима входит в спальню после душа. Волосы влажные, полотенце небрежно держится на бедрах, кожа пахнет мужским гелем для душа.

Он ничего не говорит, просто садится рядом и берет мои ноги. Его большие ладони медленно разогревают ступни, пальцы уверенные, сильные, но такие заботливые, что у меня по спине пробегает дрожь. И когда он начинает массировать каждый пальчик, я даже тихо стону от удовольствия.

– Дима, я сейчас улечу на небеса, – тяну я лениво.

Он тихо усмехается и наклоняется ниже.

– Нет, будущая Юшкова Елизавета Олеговна, – говорит он негромко. – Вот сейчас ты точно улетишь.

И он целует сначала щиколотку, потом вторую. Неспешно и внимательно он прикасается своими губами к моей коже. Я закрываю глаза, позволяя себе утонуть в таких ласках. Я обожаю, когда он уделяет внимание всему моему телу.

Его губы поднимаются выше, но он останавливается раньше, чем у меня перехватывает дыхание окончательно. Ладонь скользит вверх, возвращается к колену, снова вниз, и я обессилено усмехаюсь.

– Ты издеваешься, – шепчу я.

Дима поднимается ко мне, опирается рядом на руку, смотрит на меня таким взглядом, который я уже отчетливо понимаю. Сейчас здесь будет жарко.

– Хочу растянуть удовольствие, – улыбается он.

И он целует меня глубоко и медленно. Целует так, как целуют не из жажды, а из принадлежности. Как целуют, когда никуда не нужно бежать, когда есть завтра и послезавтра тоже.

Я обнимаю его за шею и к своему воспитательскому стыду думаю только об одном: хорошо, что одним прекрасным летним вечером Дима не забрал свою дочь из садика.

ЭПИЛОГ.

Лиза, год спустя

Прошел год. Иногда мне кажется, что прошла целая жизнь, а иногда – один длинный и теплый день, в котором мы все просто оказались вместе.

Даша, бывшая жена Димы, без лишних сцен и громких слов официально отказалась от Вари. Наверное, так было честнее для всех. После нашей свадьбы я спокойно удочерила ее, так и должно было быть с самого начала. В бумагах появилась моя новая фамилия, а в жизни ничего не изменилось, кроме одного: теперь я ее мама не только сердцем, но и по-настоящему.

А еще я беременна и мы ждем мальчика.

Варя знает об этом уже давно и ходит с важным видом, поглаживая мой живот, будто проверяет, на месте ли ее братик. Она всем рассказывает, что будет старшей сестрой и что научит его всему: от правильного ныряния в ванной до поедания борща «как папуя».

У нас все хорошо. Не идеально, но по-настоящему. С усталостью, смехом, спорами из-за мелочей и ощущением дома, которое не исчезает даже в тишине.

Мы с Варей выходим из маленькой кондитерской возле парка. Витрина еще светится за нашими спинами, пахнет ванилью и сахарной пудрой. Варя сама настояла, что понесет торт. Коробка почти больше нее, но она держит ее обеими ручками с очень серьезным видом.

– Осторожно, доченька, – говорю я и инстинктивно придерживаю коробку сбоку.

– Я аккулатно, мамуя, – уверенно отвечает Варя.

Я смотрю на ее сосредоточенный лоб, на смешные локоны, выбившиеся из-под шапки, и чувствую, как внутри становится тесно от счастья. Рядом со мной идет моя дочь, под сердцем спит мой сын, а скоро нас заберет мой муж.

Что еще для счастья надо?

Мы идем по тротуару к парковке, мой внимательный взгляд не отлипает от Вари. И тут я слышу сбоку:

– Лиза?

Я оборачиваюсь на мужской голос и вижу Федю. Он снова отрастил свои гусарские усы, смотрит на меня так радостно, словно увидел старого друга.

– Привет! О, поздравляю, – он кидает быстрый взгляд на мой уже округлившийся живот.

– Привет, спасибо.

Потом Федя смотрит на Варю, которая стоит рядом и внимательно следит за нами.

– А я вот иду на свидание. И у нас все серьезно.

Я натянуто улыбаюсь, потому что не знаю как еще реагировать на эту информацию.

– Поздравляю, – произношу я, а сама думаю: вот и гусарские усы нашли свою даму сердца.

Краем глаза замечаю, как на парковке тормозит машина Димы. Федя спешно прощается, я киваю, и мы с Варей направляемся к машине.

– Это??? – тянет Дима, глядя вслед уходящему Феде.

– Да, это был Федя.

– Мне стоит волноваться? – с усмешкой спрашивает он и тянет меня к себе, обнимает, чмокает в губы.

– Нет, – спокойно отвечаю я и чувствую, как малыш пинается, услышав голос отца.

И тут все происходит мгновенно: шмяк!

– Ой! – произносит малышка.

Мы сразу же смотрим на Варю, а она лежит животом прямо на коробке с тортом.

– Ты не ушиблась? – Дима тут же подлетает к ней, рывком за пуховик он ставит ее на ноги, осматривает разляпанный торт.

– Нет, – вздыхает малышка, глядя на помятую коробку. – Толт залко.

Мы с Димой посмеиваемся.

– Купим другой, – говорит Дима.

Варя тут же оживляется:

– Только побольсе!