Текст книги "Отдам папу в хорошие руки (СИ)"

Автор книги: Лана Гриц

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 13 страниц)

ГЛАВА 29.

Дима

Квартира Лены встречает нас запахом духов и свежесваренного кофе. Варя разувается и сразу бежит в комнату, она тут чувствует себя, как дома.

Лена стоит возле комода, волосы собраны небрежно, но макияж безупречен. На ней короткие шорты и тонкая майка, которая больше подходит для вечернего свидания, чем для сидения с ребенком.

– Привет, Дим, – улыбается она. – Ты как всегда, вовремя.

– Привет.

– Может, кофе? – она медленно подходит ближе, прислоняется плечом к косяку. – Или ты спешишь?

– Лена, мне нужно с тобой поговорить.

Я стреляю взглядом в комнату, Варя выкладывает игрушки из рюкзачка. И потом только направляюсь в кухню.

Девушка следует за мной. Я разворачиваюсь, а она уже стоит рядом, хлопает своими ресницами, улыбается.

– Звучит серьезно. Мы наконец-то поговорим о нас?

– О нас? – я хмурюсь. – Лена, нет никаких «нас». И никогда не было.

– Ну, Дим, – она кладет ладонь мне на грудь, – а как же все те взгляды и шутки, твои задержки после работы и поздние возвращения домой?

– Взгляды и шутки – не повод для фантазий, – спокойно говорю я и убираю ее руку со свой груди. – А задержки и поздние возвращения – это всего лишь моя работа. Хватит придумывать, Лена.

Она прикусывает губу, словно обдумывает, как вести себя дальше: обидеться или сделать вид, что все под контролем.

– Дим, ну я же вижу, как ты на меня смотришь…

– Как я смотрю? – спрашиваю ровно.

– По-особенному.

– Ты ошибаешься.

– Или ты просто боишься признаться? – шипит она.

– Послушай меня внимательно, – тихо говорю я, чтобы Варя не услышала нашего разговора. – Я благодарен, что ты помогаешь мне с Варей. Но хватит придумывать. И еще. Не смей закрывать дверь перед Лизой.

Лена растерянно моргает, приоткрывает рот и булькает:

– Что?

– В воскресенье ты взяла Варю и закрыла дверь перед Лизой. Такого больше не будет.

Она замирает.

– Я просто подумала…

– Не надо думать за меня, – спокойно, но твердо произношу я. – Ты не моя женщина и не мать моей дочери.

Ее глаза расширяются, губы дрожат, но я не отступаю.

– Если хочешь помогать, помогай, но без игр и без сплетен. И без попыток вмешиваться в то, чего ты не понимаешь.

Лена отводит взгляд, нервно покусывает губы.

– Не понимаю о чем ты говоришь.

Я хватаю ее за руку и отвожу к окну, злобно смотрю на ее лживое кукольное лицо.

– Я не верю в ту хрень, которую ты мне наплела, – цежу сквозь стиснутые зубы. – Так что в твоих же интересах сейчас во всем мне признаться.

Лена смотрит на меня, как на истукана.

– Я сказала тебе правду, – недовольно произносит она. – Или ты не можешь смириться с тем, что Лизе ни ты, ни твоя дочь нахрен не сдались? И что ты вообще нашел в этой серой мыши? Да, Юшков, раньше у тебя был вкус получше.

– Верни ключи от моей квартиры, – тихо говорю я и прожигаю ее строгим взглядом.

– Почему? – блеет она.

– Я не хочу, чтобы ты имела доступ к моей квартире. Все просто.

– Может, теперь и с Варей будет сидеть Лиза?

– Может и будет, – решительно отвечаю я.

Она недовольно фыркает и уходит из кухни. Я потираю шею рукой и прислушиваюсь. В прихожей раздается звук молнии, металлический стук. И вот в меня уже летит связка ключей. Я сразу же их ловлю и прячу в карман.

– Да подавись!

Я уверенно направляюсь в комнату.

– Варя, собирай свои игрушки обратно в рюкзачок.

– Посему? – малышка хлопает своими удивленными глазками.

– Со мной поедешь на новую квартиру.

Лена просачивается между мной и дверью, упирается руками в дверной косяк.

– Не забирай Варю, я посижу с ней, – ее глазки растерянно блуждают по моему лицу.

– Я больше не нуждаюсь в твоей помощи, – выдерживаю спокойный тон, чтобы не напугать дочь.

Варя послушно собирает игрушки и берет меня за руку. Мы выходим в коридор.

– Дим, зачем ты так. Ты же знаешь, как я люблю Варю.

Я помогаю малышке застегнуть сандалики.

– Я дал тебе шанс, Лена. Я попросил тебя сказать правду. Ты продолжаешь стоять на своем.

Лена стоит у двери, держится за ручку и поджимает губы.

Я поднимаю Варю на руки, она прижимается ко мне щекой к щеке, обнимает за шею.

– Ты ошибаешься, Дим, – тихо говорит Лена.

– Надеюсь, – отвечаю я и выхожу из ее квартиры.

В машине я завожу двигатель и опускаю стекло. Теплый воздух пахнет липой и асфальтом. Пару минут просто сижу, глядя в никуда, а руки сжимают руль до побелевших костяшек.

– Папуя, – вдруг говорит Варя, – а тепель мы поедем к Лизе?

Я усмехаюсь, но без радости.

– Нет, Варварёнок. Теперь мы поедем клеить обои в твоей комнате.

– А ты злися?

– Немного.

– А на кого ты злися?

– На себя, наверное.

И я действительно злюсь на себя. За то, что поверил Лене и позволил этой путанице вырасти до скандала. За то, что не сразу защитил тех, кого должен был.

Во дворе нашей новой квартиры уже стоят Сергей и Гриша.

Серега, как всегда, опирается задницей на машину, руки в карманах, вид у него довольный, как будто он только что решил все мировые проблемы. Это у Юшковых в крови, именно поэтому брат решил служить в спецназе.

Рядом стоит Гриша с кофе, что-то ему рассказывает и активно жестикулирует.

– Селёёёзааа! – визжит Варя и со всех ног несется к своему дядьке.

Сергей подхватывает ее на руки и кружит.

– Привет, помощница! Где же ты была все это время, я тут без тебя скучаю!

– Мы были у Лизы! – гордо сообщает Варя. – И пекли песенье! Осень вкусное!

Сергей усмехается и бросает на меня понимающий взгляд.

– Печенье, говоришь? Ну, потом расскажешь, братец.

Я пропускаю его слова мимо ушей.

Поднимаемся в квартиру, здесь пахнет свежим клеем и деревом. Варя сразу бежит в свою комнату, где вдоль стен стоят рулоны обоев.

– А че это ты с Варей приехал? – спрашивает Гриша, оглядывая рулоны. – Некому оставить?

– Нет, – коротко отвечаю я.

Сергей, не отстает:

– А Лена?

Я поворачиваюсь к нему.

– Она не смогла.

Брат сразу считывает мой тон и поднимает ладони, сдаваясь.

– Понял-понял, дальше не копаю.

– Так, мужики, меньше разговоров, больше дела, – говорю я. – С обоями надо сегодня закончить.

Варя тем временем нарезает круги по комнате и хлопает в ладоши.

– Я буду командилом!

Мы с мужиками переглядываемся и невольно улыбаемся.

Сергей раскатывает первый рулон, Гриша возится с клеем, я держу уровень.

– Ну что, – бурчит Гриша, – сейчас мы этих зайцев как приклеим, так и отодрать потом нельзя будет.

– Только смотри, чтобы не вверх ногами, – подтрунивает Сергей.

– Да знаю я, не первый раз!

Я отступаю на пару шагов, прикидываю, как пойдет стык.

– Держи выше… нет, чуть левее… Стоп! Варя, не ходи по клею!

– А я босиком! – радостно сообщает дочь и оставляет отпечатки маленьких ножек на ненужном куске обоев.

Гриша начинает смеяться.

– Похоже, у нас тут новый дизайнер растет.

– Я дизайнел командилов! – гордо заявляет Варя.

Сергей присаживается на корточки, глядя на рисунок.

– Ну что, Варя, вот сюда этих зайцев и приклеим, да?

– Неть! – решительно говорит она. – Зайцы долзны зить возле звездосек, потому сто ночью они спят под звездами.

Мы все переглядываемся.

– Командир сказала «делаем под звездами», – бурчит Гриша. – И не спорим.

Варя сидит на полу, наблюдает, как мы выравниваем очередное полотно. Я вижу, как она аккуратно собирает с пола обрезки бумаги и складывает их в кучку.

У нее такой серьезный вид, будто ей доверили важнейшую миссию.

Гриша кашляет, скрывая улыбку.

– Ну все, мужики, последняя полоса и мы чемпионы.

Сергей хлопает меня по плечу:

– Зато не скажешь потом, что у тебя скучная жизнь.

– Ага, особенно с такой помощницей, – отвечаю я, глядя, как Варя мажет стену маленькой кисточкой, подражая нам.

Комната оживает. На стенах зайцы и звезды, на полу Варя, в углу – ведро с клеем.

А в груди у меня, как ни странно, становится легче.

Никаких интриг и никакой фальши.

ГЛАВА 30.

Лиза

Я стою у зеркала, держу в руках тюбик с мазью и злюсь.

Как помазать спину, чтобы не растереть все остальное и не пропустить ни одного пятнышка?

Смотрю на себя то сверху, то слева, скручиваюсь в какой-то рогалик и пытаюсь дотянуться рукой до пятнышек.

– Блин.

Снова поворачиваюсь на полшага, перекручиваюсь в другую сторону, извиваюсь, как змея на сковородке.

Вот еще один минус жить одной: даже простые вещи превращаются в акробатический трюк.

– Это какое-то издевательство, – шумно выдыхаю я, убирая прядь со лба.

Температура держится, но не высокая, и это все же облегчает мне жизнь. Можно хоть что-то делать, а не лежать полутрупом на кровати.

Но каждое прикосновение к коже вызывает неимоверный зуд, и я уже с трудом сдерживаю себя.

Кладу тюбик на комод, хватаю полотенце и пытаюсь выдумать новые способы, как дотянуться до спины.

– Лиза, ну включи мозг, – ворчу сама себе.

Делаю глубокий вдох и пробую снова. Мазь размазывается, но спина уже красная от напряжения и раздражения.

– Ну и ладно, – недовольно цокаю я. – Лежать было проще.

Неожиданно раздается звонок в дверь, я аж вздрагиваю. Смотрю в глазок, на лестничной клетке стоит Юшков.

Глубоко вдохнув и протяжно выдохнув, я решаю открыть дверь.

Дима стоит с улыбкой, но мой взгляд резко опускается ниже. Перед ним стоит Варя. Она такая смешная, что я еле сдерживаю смех.

Малышка стоит в костюме доктора. В белом халате и в шапочке с красным крестом. В своих руках она держит игрушечный чемоданчик, который выглядит огромным по сравнению с ней.

– Здлавствуйте! – торжественно выговаривает она, успешно вживаясь в роль. – Я доктол Вая, а это мой помосьник!

И она важно кивает на Диму.

Я прижимаю ладонь к губам, но не могу сдержать улыбку.

– Я буду вас лечить! – она уверенно шагает вперед, и я отступаю, позволяя семейству Юшковых войти в мою квартиру.

Варя быстро разувается, а потом деловито марширует прямиком в комнату. Дима держит в руке пакет с эмблемой аптеки.

– А как вы вообще в подъезд вошли? – спрашиваю я.

– Нас какая-то бабуля впустила, – он пожимает плечами.

– Уверена, что она заценила наряд Вари.

– Я тебе больше скажу, весь твой двор заценил. Мы припарковались возле мусорных баков, поэтому Варя дефилировала в костюме по всему двору.

Я усмехаюсь и чувствую, как горячая волна прокатывается по коже.

– Как ты? – Дима внимательно осматривает меня.

– Как видишь, – отвечаю смущенно и тут же машинально чешу бок.

– Лиза! – он мгновенно морщится. – Не чеши, шрамы останутся!

– Да я не чесала! – возмущаюсь я.

– Чесала. Я видел.

– Не чесала!

– Лиза, не заставляй меня, – он подходит ближе, нависает надо мной, снижает голос, – надеть на тебя рукавицы.

– Какие еще рукавицы?

– Прихватки такие. И я их очень крепко завяжу, чтобы ты не смогла их снять.

Я цокаю, но в груди растекается тепло. Глупо, нелепо, но приятно.

– Очень смешно.

– Я абсолютно серьезен.

И тут в прихожую влетает доктор Варя.

– Постельный лежим! – она хватает меня за руку и тащит к дивану, я послушно топаю за ней.

Как можно ее не слушаться?

Малышка заботливо укладывает меня на подушки, накрывает пледом. И мне действительно становится легче, тяжесть уходит из тела.

– Воть так, мамуя, удобно?

– Очень удобно, – соглашаюсь я, и на губах появляется улыбка.

– Помосьник папуя! – Варя резко оборачивается к Диме. – Надо помелить темпелатулу!

Ты смотри, всех пристроила в свою игру.

Дима кивает, достает градусник из защитного пенала и протягивает его мне.

– Держи. И постарайся не двигаться.

– Ну вы и серьезный, товарищ капитан, – шепчу я, пряча градусник под мышкой.

Он достает из пакета таблетки, аккуратно складывает их на столике.

– Не надо было их покупать, у меня все есть.

Дима смотрит на меня своим строгим взглядом, и сразу становится понятно: спорить бессмысленно.

А потом он выходит из комнаты.

– Ты куда?

– Чай тебе заварю.

Варя уже открывает свой игрушечный чемоданчик и бережно выкладывает на стол один предмет за другим.

Боже, чего в нем только нет.

– Доктол Вая к лаботе готова! – объявляет она и присаживается на край дивана рядом со мной.

– Сейчас только градусник уберу.

– Сто там? – Варя с любопытством смотрит на градусник.

– 37,1.

– Надо поставить укольчик!

Сначала она делает вид, что делает мне укол игрушечным шприцом, потом она берет пластырь и приклеивает его мне на руку.

– Чебуласка! – смеется малышка, тыча пальчиком на пластырь.

Я смеюсь и тянусь к ней рукой, поглаживаю ее щечку.

– Спасибо, доктор Варя. Очень профессионально.

– Все по инстлукции! Папуя, видись?

Дима уже присел на подлокотник дивана и наблюдает за нами.

Он смотрит так, будто впервые видит это маленькое чудо заботы. И как будто впервые понимает, что такое быть отцом и видеть чистую радость ребенка рядом с тем, кого он любит.

– Мамуя, – Варя наклоняется и шепчет мне на ухо, – не болей.

Я прикусываю язык, чтобы не разреветься. Поправляю ее кудрявые хвостики, торчащие из-под шапочки, и глотаю ком в горле.

– Хорошо, Варенька.

Дима улыбается, а его взгляд не отлипает от меня.

– Ой, – вдруг глазки малышки округляются, и она спрыгивает с дивана. – Мне пола на совесяние!

И она быстро выбегает из комнаты, а через несколько секунд слышно, как щелкает выключатель и закрывается дверь ванной.

Мы с Димой цепляемся взглядами и стараемся не смеяться.

– Совещание – дело серьезное, – произносит Дима, встает с подлокотника дивана и присаживается на корточки прямо перед моим лицом.

Улыбка мгновенно сходит с его губ, мне теперь тоже как-то не весело.

– Я хочу объясниться, Лиза, – тихо произносит он.

Я внимательно смотрю на его серьезное лицо.

– Та ситуация с Леной…

Его прерывает звонок мобильного.

– Да ёб…., – он глотает слова и резко выпрямляется. – Извини, это по работе.

Он отвечает на звонок, и я прям чувствую, как он напрягается.

– Капитан Юшков, – сдержанно произносит он. – Я понял. Звони Грише, пусть поднимает всех по тревоге. Я буду через пять минут, – он коротко отдает указания, не теряя ни секунды.

Мое сердце взволнованно ускоряется. И, когда он кладет трубку, я сразу встаю с дивана.

– Что случилось?

– Мне надо срочно ехать на вызов. Автобус упал с моста.

Я ловлю шок.

– Черт, и Серый опять свалил из города.

Он направляется в прихожую, я за ним.

– Оставишь Варю?

Дима оперативно обувается, но поднимает на меня взгляд.

– А она тебе не будет мешать?

– Нет, конечно! Езжай на вызов и не волнуйся.

– Спасибо, – тихо произносит он. – Как вернусь, мы обязательно поговорим.

– Хорошо.

Варя выбегает из туалета, халат доктора уже почему-то заправлен в шорты.

– Папуя, мы узе уходим???

Он быстро приседает, берет ее за ручки.

– Меня вызвали на работу, а ты остаешься с Лизой. Слушайся ее, поняла?

– Поняла! – повторяет Варя, и Дима целует ее в макушку.

Дима уходит, а Варя жмется ко мне, словно уловила все напряжение момента.

– Мамуя, он сколо велнется?

– Да, моя хорошая, скоро.

ГЛАВА 31.

Лиза

В раздевалке садика мамочки всегда твердили: «Спит ребенок, спи сама, иначе потом пожалеешь».

Тогда я смеялась, а сейчас я бы им еще спасибо сказала. Потому что после плотного обеда, который мы с Варей кое-как сварганили вдвоем, и который она гордо назвала «лесебный супь доктола Ваи», меня накрыло так, будто кто-то выключил тумблер «энергия».

Я только успела лечь рядом с Варей на диван, поправить плед и все. Меня просто уронило в сон. И я уверенна, что заснула я быстрее малышки.

Последнее, что помню, как Варя рассказывала про новые обои в своей комнате с зайцами и звездочками, и я даже не смогла дослушать до конца ее рассказ. Просто вырубилась.

И вот теперь меня будит резкий звонок домофона. Я открываю глаза, моргаю, пытаясь понять, где я. Плед сбился куда-то в ноги, Варя уткнулась лбом мне в плечо и тихо сопит. У нее на щеке отпечатался след от подушки.

Я аккуратно встаю и накрываю ее пледом. Слабость никуда не делась, но хотя бы в жар не бросает.

Звонок повторяется. Это, наверное, Дима.

Я приглаживаю волосы и подхожу к домофону, поднимаю трубку.

– Кто там? – сонным голосом спрашиваю я и сдерживаю зев.

– Это я, Федя.

У меня перехватывает дыхание так резко, что я чуть не подавилась собственным воздухом.

– Федя?

– Ну да, – спокойно отвечает он, – откроешь?

Рука сама нажимает кнопку. Дверь я открываю уже на автопилоте, пытаясь понять, что вообще происходит и почему он здесь.

И тут на лестничной клетке появляется Федя. Но он другой. БЕЗ усов.

Я моргаю. Потом еще раз, потом третий, вдруг это глюк?

Но нет.

Он стоит серьезный и чисто выбритый, держит в руке какой-то пакет.

– Привет, – с улыбкой говорит он.

– Ты, – я указываю пальцем на его лицо, – ты где оставил свои усы?!

Федя усмехается и даже немного смущается.

– Сбрил.

– Зачем?

Он теперь выглядит моложе лет на десять. Даже глаза другие, какие-то открытые и мягкие.

– Я тебя не узнаю, – я все еще смотрю только на его лицо. – Без усов ты… ты… Ну… это…

Федор приподнимает бровь:

– Более человечный?

– Более… не знаю, восточно-европейский? – на меня накатывает смех от нервов и удивления.

– Сочту за комплимент. Я сбрил их, чтобы понравиться тебе.

Вау! Вот это жертвы!

– Твоя мама сказала моей маме, что ты заболела. Я решил тебя проведать, – он протягивает мне пакет. – Я фруктов тебе купил. Витамин C там, все дела.

– И адрес мой тебе моя мама сказала?

– Да, – кивает он.

Вот сводница, а! Ну сколько можно?!

Я продолжаю стоять в дверях, босая, с пятнами мази на лице, с растрепанными волосами. Но Федя смотрит на меня так, будто перед ним стоит вполне нормальная женщина.

Никого не смущает моя ветрянка, а я загонялась…

– Проходи.

Федя входит в квартиру, разувается и сразу замечает кроссовки Вари.

– У тебя такая маленькая нога? – шутит он.

– Дочка знакомого в гостях, – улыбаюсь я. – Только она сейчас спит, тихий час.

Мы тихонько заходим на кухню. Я ставлю пакет с фруктами на стол и опираюсь ладонями о столешницу, чтобы голова не кружилась, слабость накрывает волной.

Федя замечает это, но не произносит ни слова, а вместо этого начинает рассказывать.

О витаминах.

О необходимости пить больше воды.

О том, что ветрянка – вирус, который проявляется чаще всего при снижении иммунитета.

О том, что свежие фрукты, особенно цитрусовые, содержат…

Я перестаю слушать на слове «цитрусовые».

Потому что, если честно, состояние у меня хреновое, а слушать лекцию из энциклопедии – последнее, на что у меня есть силы.

Я киваю через равные промежутки времени, изображая вовлеченность.

Федя садится за стол, складывает руки на поверхности, как школьник и продолжает.

– Также я подумал, что тебе, возможно, нужно лекарство от…

– Федь, – я поднимаю руку, останавливая словесный поток, – ты знаешь, что иногда люди могут просто прийти, пожелать здоровья и не устраивать марафон лекций?

– Оу, извини, я утомил тебя?

– Немного. Чай или кофе?

– Чай.

Федя хмурится, но я уже слишком уставшая, чтобы сглаживать углы.

– Прости. Просто день такой тяжелый, и я уже устала. И температура. И…

И Дима.

И Варя.

И автобус, который упал с моста.

И то, что все внутри у меня спуталось в один бесформенный ком.

– Я понимаю, – тихо произносит Федя, пока я наливаю нам чай.

– Ты и себе делаешь чай? – спрашивает он.

– Угу.

– Но тебе лучше пить теплый чай. Можно с медом…

И он снова начинает. Я тихо бьюсь лбом об дверцу кухонного шкафа.

– Федь, пожалуйста.

И слава богу в кухне воцаряется тишина. Я почти готова расплакаться от облегчения.

Ставлю перед ним чашку с чаем. Федя делает вдох, словно собирается вежливо спросить: «Ну раз уж мы сидим, может, поговорим о твоем рационе?».

Я поднимаю палец:

– Только попробуй начать новую лекцию, и я выгоню тебя.

Он смотрит на меня немного обиженно. Мы застываем в этой нелепой кухонной паузе:

Я – со свой любимой кружкой в руках с ГОРЯЧИМ чаем.

Он – чисто выбритый, серьезный и до тошноты нудный.

И именно в этот момент из комнаты раздается:

– Мамуя?!

Варя проснулась.

И я мысленно благодарю судьбу за этого маленького ангела, потому что ее голос – это спасательный круг, который выдергивает меня из лекции «как надо правильно жить».

– Я здесь, Варюш! – кричу я.

Я слышу четкие шлепанья босых ножек по полу. Федя почему-то напрягается, сидит за столом, выпрямившись, будто на приеме у президента.

В проеме появляется растрепанная и сонная Варя, ее взгляд мгновенно падает на Федю.

Она замирает, моргает, и очень-очень долго смотрит на него.

Вот она – чистая и кристальная ревность в миниатюре.

– А ты кто? – сурово спрашивает малышка и даже ставит руки на бока.

ГЛАВА 32.

Лиза

Я молчу и даже предположить не могу, что сейчас выдаст эта маленькая ревнивица.

Федя растерянно улыбается.

– Меня зовут Федор, я друг Лизы.

Варя смотрит на него так, будто он заявил, что собирается съесть ее мороженое.

– Длуг? – уточняет она, сдвигая брови.

Я даже не хочу вмешиваться, только сдерживаю улыбку. Сейчас Федя на себе испытает все краски детской непосредственности.

– Да, друг. А тебя как зовут? – Федя пытается установить контакт с малышкой.

– Я Вая, – она с важным видом проходит в кухню и ловко залезает на стул.

Они сидят друг напротив друга, смотрят друг на друга.

– А ты засем плипелся? – она смешно болтает ножками под столом.

Я прикрываю рот ладонью, чтобы не заржать. Лицо Феди ошарашено вытягивается, он явно не ожидал такого напора от четырехлетки.

Варя не мешкает и объясняет, как воспитательница:

– Ну, чего плипелся к нам?

Федя бросает на меня растерянный взгляд, а я лишь пожимаю плечами и прячу лицо за кружкой. Дую на чай, делаю вид, что пью.

– Я пришел проведать Лизу.

– Она моя мамуя, – Варя закатывает глаза, как взрослая тетя. – Я ее лечу!

И для закрепления статуса выдает:

– Я доктол. Настоясий.

– Очень приятно, доктор, – криво улыбается Федя.

Но тут Варя встает на стул, упирается ладошками на стол и наклоняется к Феде. А потом она щурит один глаз и спрашивает шепотом:

– А ты сто, зених моей мамуи?

У Феди чуть чай из носа не идет. А я вообще цепенею. Это что за маленький следователь? Допрос такой, что взрослому становится не по себе.

– Варя, – все же тихо произношу я, – садись на стул, сейчас будешь полдничать.

Но она поднимает голову высоко, как королева. И выносит безапелляционный вердикт:

– Ты мне не нлавися.

– Что?

– Не тлогай мою мамулю, у нее есть мой папуя.

И она с серьезным лицом садится на стул, складывает ручки и ждет свой полдник.

Федя краснеет.

– Лиза, ты же говорила, что у тебя в гостях дочь знакомого.

Я наливаю Варе чай, открываю пачку песочного печенья.

– Так и есть.

Замечаю, как логика Феди дает сбой.

– Ладно, – Варя машет рукой, как будто дарует помилование. – Мозешь посидеть туть. Но ненадолга.

Федя сидит ошарашенный. Я чувствую, как у меня щеки горят.

– Пожалуй, мне пора, – Федя хлопает ладонями по своим ногам и встает.

– Я сейчас провожу дядю Федю, а ты сиди тут и пей чай, – я чмокаю Варю в макушку, пока она пытается прожевать целый кусок печенья.

Федор обувается быстро, а потом поворачивается ко мне:

– Я могу проведать тебя еще раз? Только когда ты будешь одна.

Я не успеваю ничего ответить, как из кухни раздается смех Вари:

– Дядя Федя? Он из Плостоквасино сто ли?

Эта девчушка доведет меня до белого каления.

– Лучше позвони мне, прежде чем прийти, – улыбаюсь я и провожаю его.

Закрываю дверь, понимая, что моего номера у него нет. И это к лучшему.

Хотя есть у меня один очень разговорчивый информатор, который легко сдаст все мои явки и пароли.

Пока Варя громко хрустит печеньем, у меня есть ровно полминуты, чтобы серьезно поговорить с мамой.

Она поднимает трубку на первом же гудке. Мама будто дежурит возле телефона на случай, если где-то во вселенной потребуется срочно выдать чей-то адрес.

– Лизонька, привет. Как ты себя чувствуешь? – заботливо интересуется мама.

– Мама, нам надо серьезно поговорить.

– Ой, ну только не вздыхай так, как будто я что-то ужасное сделала, – сразу обижается она.

– Перестань сводить меня с Федей.

Я слышу, как шумно она выдыхает.

– Ты что такое говоришь? Он же хороший мужчина! Надежный, хозяйственный и без вредных привычек!

– И без усов, – бурчу я. – Теперь.

– Вот видишь! – оживляется мама. – Он ради тебя побрился!

Тоже мне, поступок века.

А мама продолжает агитацию за своего кандидата.

– Я хотела, чтобы кто-то присмотрел за тобой. Ты там одна, больная, а он мужчина серьезный и добрый. И, между прочим, симпатичный.

– Он мне не нравится, – вздыхаю я.

– С лица воды не пить, – не сдается она. – Ты ведь всегда выбираешь каких-то, – мама делает паузу, подбирая слово, – эмоционально сложных.

– Сейчас речь не об этом, – я потираю пальцами висок. – Хватит устраивать слепые свидания. Я уже взрослая, я сама разберусь.

– Я просто хочу, чтобы ты была счастлива, – мама уже переходит на трагический вздох номер три.

– Я знаю, – я смягчаю тон. – Просто не надо давать мой адрес кому попало.

– Это же просто адрес, – виновато произносит мама.

– Для меня это граница. И очень важная.

– Ладно, Лиз, больше не буду.

– Спасибо.

– Но Федя правда хороший.

– Мама!

– Все-все.

Вечером мы с Варей смотрим мультики. Малышка сидит на диване, вся укутанная в плед, как гусеничка, и что-то увлеченно бормочет себе под нос, реагируя на героев.

А я не могу найти себе места.

Я хожу по квартире туда-сюда, потом останавливаюсь у окна и смотрю на темноту и жду. Глупо, знаю. Но сердце все равно тянется туда, где сейчас Дима. Он на вызове, спасает людей, рискует собой.

Захожу в мессенджер.

Пальцы сами тянутся набрать: «Ты как?».

Но я стираю текст.

У него в руках сейчас чьи-то жизни, и я не имею права отвлекать его своими сообщениями.

Даже слабость от ветрянки отступила, во мне сейчас плещется столько адреналина, что можно стены красить голыми руками.

И тут телефон вздрагивает в моей руке.

Сообщение от Димы.

«Мы еще не закончили. Брат сможет забрать Варю через час. Извини, что написал только сейчас».

Я смотрю на Варю, которая сидит, уже вытянув ножки.

Такая маленькая, такая родная, такая… моя.

Нет, я не хочу выпускать ее из рук. Она меня лечит, мне становится только лучше, когда она рядом.

Я печатаю ответ:

«Ничего страшного. Не надо забирать Варю, пусть она остается у меня. Мне не тяжело, у нас все хорошо. А ты, пожалуйста, будь осторожен».

Точка. Но на самом деле там тысячи слов, которые я боюсь писать.

Его ответ появляется через пару секунд.

«Хорошо, спасибо».

Я выключаю звук на телефоне, кладу его рядом и сажусь рядом с Варей. Она сразу устраивается у меня на руках, как будто так и надо.

– Доктор Варя останется у меня ночевать?

Малышка переводит взгляд на меня и улыбается.

– Да!