Текст книги "Отдам папу в хорошие руки (СИ)"

Автор книги: Лана Гриц

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 13 страниц)

ГЛАВА 6.

Лиза

Я мгновенно забываю про разговор с Леной и быстро бегу на истеричный детский плач.

На площадке толпа: дети притихли, родители сбились в кучку, а в центре этой сцены стоит мальчик пяти лет с красным и таким смачным следом от зубов на руке. Слезы рекой бегут по пухлым щекам, он так громко орет, что я невольно начинаю переживать за его горло.

Черт! Это же сын Поляковых. Варя, милая, не могла ты укусить кого-нибудь… менее влиятельного?

Замечаю Варю, она стоит недалеко от площадки, хмурая, губы поджаты, плечи упрямо вздернуты. Ее уже отчитывает воспитательница из соседней группы Татьяна Сергеевна:

– Варь, ну как же так! Ты же большая девочка!

– Стоп, – я вскидываю руку и подхожу ближе. – Татьяна Сергеевна, давайте разберемся. Варя не будет просто так кого-то кусать. Что здесь произошло?

Кто-то из родителей откликается сразу:

– Этот мальчишка кидался песком, а потом ударил ее по голове лопаткой!

Я перевожу взгляд на хмыкающего мальчишку. Ага, в руке все еще зажата та самая пластиковая лопатка.

– Дети, – говорю я вслух, стараясь улыбнуться и не выдать того, что внутри все клокочет. – Это же дети. Они и ссорятся, и мирятся быстро.

– Елизавета Олеговна, – вмешивается Татьяна Сергеевна, – но это так оставаться не может. Родители Артурчика обязательно захотят разобраться.

Я в ответ беру Варю за маленькую ладошку и тяну ее к себе.

– Вот вы им и скажите, что их сын бросался песком, а потом ударил девочку лопаткой. По голове, между прочим.

Татьяна Сергеевна недовольно морщится, словно лимон съела.

– Елизавета Олеговна, – строго говорит она, делая акцент на моем имени и отчестве, – вы обязаны провести беседу с родителями девочки!

– Я обязательно поговорю с ее отцом, – обещаю я и увожу Варю в сторону от толпы.

Присаживаюсь на корточки, осторожно раздвигаю ее светлые волосы. Осматриваю голову. Ну, слава богу, синяка или шишки не видно. Лоб чистый, кожа чуть красная, но не критично.

– Варенька, все в порядке. Больно было? – шепчу я, держа ее за маленькие плечики.

– Дя, – бормочет она и надувает губки.

– Ты у меня храбрая девочка, – улыбаюсь я и отряхиваю мелкие крупинки песка с ее щечек. – Но кусаться все равно нельзя. Договорились?

Она упорно молчит, щеки надуты, как у маленького хомячка.

– Варя, – я беру ее ладошку в свою, – знаешь, если что-то случается, лучше сказать об этом взрослым. Я всегда за тебя заступлюсь. Всегда.

Малышка исподлобья смотрит на меня, но что-то внутри нее явно смягчается. Она прижимается плечиком ко мне и вздыхает.

Детей постепенно начинают забирать родители. Площадка пустеет, солнце клонится к закату. Я как раз поправляю Варе волосы, когда замечаю в воротах садика Юшкова.

Высокий, широкие плечи, прямая спина. Даже в джинсах и светло-серой футболке у него военная выправка. И все равно я невольно дорисовываю к этой картине форму, тогда он выглядит еще внушительнее.

Он идет ровным шагом, оглядывает территорию, ищет взглядом своего Варварёнка. И тут наши глаза встречаются. Меня будто стрелой пробивает от его серьезного взгляда.

– Варя, смотри, за тобой папа пришел, – говорю я тихо.

Девочка вскидывается и сразу же бросается к нему.

– Папуя! – ее радостный визг разносится по двору.

Я выпрямляюсь и чуть прикрываю глаза рукой от заходящего солнца. Смотрю, как он легко подхватывает ее на руки и улыбается уголком губ.

Но мне некогда любоваться семейной идиллией, мне надо поговорить с Дмитрием. Пока не явились Поляковы с криками и угрозами, пока ситуация еще под контролем.

Я подхожу ближе.

– Добрый вечер, – коротко здоровается Дмитрий.

– Ага, – я киваю. – Мне нужно серьезно с вами поговорить.

Он удивленно приподнимает бровь.

– Мне нужно вам кое-что сказать, – начинаю я, стараясь держаться спокойно. – Сегодня Варя укусила мальчика.

Дмитрий тяжело вздыхает, потом смотрит на дочку, поправляет ее кудряшки и говорит:

– Варь, иди покатайся на качелях. Я сейчас поговорю с Елизаветой Олеговной, и мы поедем домой.

Он аккуратно опускает малышку на землю, и та послушно бежит к качелям.

– Это же дети, – спокойно произносит Дмитрий. – Будете меня снова отчитывать? А вы хоть разобрались, почему моя дочь кого-то укусила?

Я сразу выпрямляюсь, подбородок поднимается.

– Вообще-то, я первым делом именно этим и занялась, – твердо говорю я, е надо мне тут усомнятся в моих способностях. – И, если честно, Варя сделала это по делу.

Боже, что я творю? Так нельзя говорить, но слова вырвались сами собой. Прямо из глубины души.

– По делу? – он хмурит брови.

– Да. Мальчик бросался песком, а потом ударил ее по голове лопаткой.

Дмитрий замирает, я вижу, как в его глазах мелькает холодное раздражение, но он держит себя в руках.

– Но есть один нюанс, – добавляю я, наклоняясь чуть ближе, будто делюсь с ним страшной тайной. – Варя укусила сына Владимира Полякова.

Дмитрий задумывается.

– Это который сеть пекарен держит?

– Он самый, – шепчу я, еще делая шаг ближе так, что между нами остается едва полметра. – И мамаша мальчика…как бы вам это сказать….

– Елизавета, – он смотрит прямо мне в глаза, – говорите как есть. Я должен знать весь масштаб катастрофы.

– С прибабахом, – отвечаю честно. – Вечно у нее куча претензий ко всем и вся.

Дмитрий хмурится еще сильнее.

– Значит, сыночка-корзиночка, – произносит он сухо.

Я закатываю глаза и шепчу, не удержавшись:

– Чуть ли не в попку зацелованный.

Пару секунд он смотрит на меня так, будто решает: смеяться или продолжать хмуриться. Но уголок его губ все же дергается.

– Так что готовьтесь, Дмитрий Анатольевич, – добавляю я с нажимом. – Родители захотят разобраться.

ГЛАВА 7.

Лиза

Я только открываю рот, чтобы сказать, что связываться с семьей Поляковых себе дороже, как со стороны ворот слышится характерный топот каблуков и звонкий голос:

– Где мой мальчик?!

О, нет. Только не сейчас.

Во двор детского сада влетает мама Артура Полякова. Вся в белом: брюки, блузка, сумочка, только нимба не хватает. Сразу замечаю, что настроение у нее боевое, лицо перекошено, глаза сверкают.

– Артурчик! – она бросается к своему сыну, тот, кстати, уже перестал реветь и с интересом ковыряется в песке. Но женщина хватает его за руку и демонстративно поднимает ее, будто трофей. – Кто посмел обидеть моего ребенка?!

Я краем глаза смотрю на Дмитрия, он чуть напрягает плечи.

– Елизавета Олеговна, присмотрите за Варей.

И, не дождавшись моей реакции, он уверенно идет в сторону Поляковой.

– Здравствуйте, я отец Варвары Юшковой, девочки, которая укусила вашего сына. Вижу, что он в порядке.

– В порядке?! – она чуть не захлебывается возмущением. – Вы посмотрите! Его укусили! Это же дикость, это... это уголовщина!

Варя вздрагивает рядом со мной, я сразу беру ее за руку и прижимаю к себе. Дмитрий бросает быстрый взгляд в нашу сторону. Я увожу Варю к дальней качели, но со слухом у меня все в порядке.

– Никто не спорит, что поступок неправильный, – продолжает Дмитрий тем же сдержанным тоном. – Но, может, вы поинтересуетесь, что стало причиной?

– Причиной?! – Полякова повышает голос, ну и неприятная же эта мамаша. – А какая может быть причина, чтобы кусать моего сына?!

– Например, то, что ваш сын бросался песком и ударил девочку лопаткой по голове, – спокойно сообщает Дмитрий.

– Вранье! – выпаливает Полякова. – Мой мальчик никогда такого не сделал бы!

Я закатываю глаза. Ну конечно, сыночка-корзиночка, чуть ли не святой младенец. Варя качает своего пупсика по имени Дима на качели, ей не до взрослых разборок.

– Я слышал от родителей детей, что именно так и было.

Полякова уже готова взорваться. Лицо краснеет, губы поджаты.

– Вы хотите обвинить моего сына?! – почти кричит она. – Да вы знаете, кто его отец?!

– Знаю, – спокойно отвечает Дмитрий. – Но давайте оставим статусы в стороне. Мы обсуждаем конфликт между детьми.

Я едва не аплодирую ему. Вот так надо разговаривать с такими дамочками: без хамства, но твердо, каждое слово как гвоздь вбивает.

– Я буду жаловаться заведующей! – визжит Полякова, уже таща своего Артура к выходу. – Пусть разбираются, куда смотрят ваши воспитатели, и каких детей сюда водят!

– Разбирайтесь, – коротко кивает Дмитрий. – Только не забудьте упомянуть, с чего началась ссора.

Она разворачивается и уносится вихрем, оставляя после себя запах дорогих духов и атмосферу скандала.

Я выдыхаю и украдкой смотрю на Дмитрия. Он разворачивается и идет к нам, ни одни мускул на его лице не дергается.

Да, вот бы мне иметь такой иммунитет против людей.

– Спасибо, – тихо говорит он мне, подходя ближе. – За то, что отвели Варю в сторону.

– Всегда пожалуйста.

Мне становится очень приятно быть его союзником в этой войне.

– До сидания! – Варя машет мне своей маленькой ладошкой, а другой она крепко держится за папину руку.

– До свидания, – я улыбаюсь и машу ей в ответ.

Вот бы и мне так легко отпускать проблемы.

Всех моих детей забирают, я спешу в здание садика. По пути в кармане брюк начинает вибрировать телефон. На экране высвечивается «Мама».

Блин, совсем забыла.

– Мам, привет, – стараюсь говорить бодро.

– Доченька, а ты где? – в ее голосе слышу тревогу.

– Я еще на работе.

– Как на работе?! – возмущается мама. – Ты что, забыла про ужин?

Вот он, момент истины.

– Нет, мам, я не забыла, – нервно массирую висок. – Скоро буду.

В голове сразу вспыхивает картинка: длинный стол, во главе – папа с серьезным лицом, сестра с ребенком, ее ехидные шуточки про то, что я «все еще без кольца», и неугомонная мамина энергия. А я после рабочего дня с тридцатью четырехлетками должна выдержать еще ужин с семьей.

Господи, дай мне сил.

Я лечу по тротуару, ноги сами знают маршрут, еще три квартала, поворот и появится многоэтажка родителей.

И тут мимо меня пролетает машина. Согретая солнцем вода из лужи окатывает меня, на рубашке мгновенно разрастаются пятна, брюки все в грязных брызгах.

– Да чтоб тебя! – вырывается из меня.

Осматриваю себя, не веря собственному «счастью»: это что за редиска так мастерски целится в пешеходов?

Машина резко тормозит, загораются стопы, водитель сдает назад. Сердце замирает в груди, сейчас кто-то выйдет и устроит мне разнос.

Но как только автомобиль останавливается рядом, у меня чуть челюсть на асфальт не падает.

В салоне сидит семейство Юшковых. Дмитрий – за рулем, а Варя восседает в детском кресле рядом с папой.

– Да вы издеваетесь? – шиплю я.

Дмитрий опускает окно и осматривает меня с головы до ног.

– Извините, я не думал, что лужа окажется такой глубокой.

Я хочу выть от того, как все ужасно складывается в этот сумбурный вечер. Хоть плачь, хоть смейся.

– Вы могли бы не останавливаться и ехать дальше! – я пытаюсь осторожно стряхнуть с блузки грязь.

– Не мог. Давайте мы вас подвезем.

ГЛАВА 8.

Лиза

– Не мог. Давайте мы вас подвезем.

– Нет, спасибо. Мне тут недалеко, сама дойду.

Дмитрий чуть хмурится, но не спорит, только прищуривается.

– Вы ведь живете в другом районе.

– Да, – коротко киваю я. – Но сегодня я иду в гости.

В своем кресле оживляется Варя.

– В гости? – глаза у нее становятся круглыми, она тянется ручкой к папиной руке. – Папуя, я тозе хотю в гости!

Я невольно улыбаюсь. Ну конечно. Какая девочка не хочет «в гости», особенно если там, по ее представлениям, горы печенья и плюшевые единороги?!

– К кому? – спокойно спрашивает Дмитрий, переводя взгляд на меня.

– А это, Дмитрий Анатольевич, не ваше дело.

Это что еще за допрос?

– До свидания, – добавляю я, стараясь сохранить хотя бы остатки достоинства, и разворачиваюсь, чувствуя, как блузка липнет к животу.

Иду по тротуару быстрым шагом, а за спиной слышится низкий рокот мотора. Машина плавно обходит меня, не обдавая новой волной брызг. Видимо, у Дмитрия все же есть чувство такта.

Я только собираюсь облегченно выдохнуть, как вижу, что черный седан поворачивает именно в сторону дома моих родителей. Что ж, там стоит целый ряд многоэтажек, не факт, что семейство Юшковых живет рядом с моими.

Вхожу в квартиру родителей, сразу ощущаю ароматный запах запеченного мяса, духов Ксюхи и тот самый уют, который невозможно спутать ни с чем.

Разуваюсь и машинально ставлю свои туфли на обувницу. Взгляд падает на две пары чужой обуви у стены.

Женская – туфли на низком квадратном каблуке, с заломами на сгибах, явно не мамины. И мужские… грязные. Причем не просто пыльные, а прям с ошметками земли, будто владелец лично месил ногами болото.

Я невольно морщусь. Асфальт же сухой, где можно было найти столько грязи?

Теперь мама будет ворчать, что у нее прихожая «вся в песке».

– Лиза! – из комнаты доносится знакомый голос.

Через пару секунд появляется Ксюша, моя младшая сестра, вечный ураган в человеческом обличье.

– Ого, – она округляет глаза, – что с тобой случилось? Ты где лужу нашла? Дождь был два дня назад.

– Как это где? Та самая лужа на Чехова, – бурчу я, глядя на ее сияющую физиономию. – Когда-нибудь там сделают нормальный асфальт? Чтобы вода не скапливалась у бордюра? Сколько лет…

Я тихо возмущаюсь, а потом указываю ладонью на чужую обувь.

– Ксюх, это чьи?

– Сейчас сама все увидишь, – произносит она с загадочной интонацией.

– Прекрасно, – вздыхаю я. – Только сначала я переоденусь. Надеюсь, мама не выкинула мои старые вещи?

Не успеваю сделать и шаг, как в прихожую влетает маленький вихрь по имени Настя. Светловолосый, звонкий и весь в розовом. Племяшка с разбега врезается мне в ноги, обнимает за колени.

– Настюшка моя! – я сразу присаживаюсь и аккуратно прижимаю малышку к себе.

От нее пахнет детским шампунем.

– Ну-ка, покажи, как ты выросла, – целую ее в макушку. – О, да ты скоро нас с мамой перегонишь.

Настя хихикает и кладет ладошки мне на щеки. Я их надуваю, маленькие ладошки шлепают меня, и весь воздух смешно вырывается из моего рта. Малышка смеется, и в этот момент из кухни появляется мама.

– Господи, Лиза! – она останавливается в дверях, глаза округляются. – Что с тобой?

– Мам, все нормально, – я цокаю и киваю в сторону комнаты. – Я сейчас переоденусь.

– Только не оставляй следов в коридоре! – тут же восклицает мама, но я уже направляюсь к нашей старой комнате.

Пока иду, не дает покоя мысль: кто это у нас в гостях? Мама сказала, что будет обычный семейный ужин. Но сердце чует неладное.

На самой верхней полке шкафа нахожу кофту. Потом достаю джинсы с потертостями, в которых я когда-то ходила на педпрактику и чувствовала себя свободным человеком, еще не обремененным ипотекой, взрослыми проблемами и родительскими ужинами по расписанию.

Смотрю в зеркало на дверце шкафа. Нормально. Можно идти в бой.

Из кухни доносится мамин смех, Ксюша что-то рассказывает, и я машинально втягиваю плечи. Пересекаю порог и сразу замираю.

За столом, как на семейном совете, сидят папа, мама, тетя Зоя и… Кажется, мужчину зовут Федор?!

– Лизочка! – мама широко улыбается и стучит ладонью по соседнему стулу. – Иди к нам! Узнаешь? Это же Федя, сын Зои!

Федя поднимает голову и вежливо улыбается. И все бы ничего, если бы не его усы…

Боже.

Усы.

Такие… гусарские. Густые под носом, аккуратно подстриженные, но с закрученными концами. Как будто он каждое утро их укладывает, глядя в зеркало и напевая: «Эх, яблочко, да на тарелочке…».

Я не могу отвести взгляд, усы живут своей жизнью. Кажется, если он моргнет, они поведут хоровод.

– Здравствуйте, – я стараюсь казаться спокойной.

Федя поднимается.

– Очень приятно познакомиться с вами лично, Елизавета, – говорит он с серьезностью человека, подающего рапорт.

Он протягивает руку, и я, конечно же, жму ее, потому что мама смотрит так, будто если я этого не сделаю, она тут же начнет читать молитву за мое женское счастье.

– Взаимно, – выдавливаю я, бросая взгляд на маму.

Она сияет. Тетя Зоя тоже улыбается, и обе явно ждут, что сейчас мы с Федей начнем смеяться, находить общие интересы и влюбляться до конца вечера.

Ага, держите карман шире.

Я сажусь, осматриваю блюда на столе, но взгляд снова цепляется за эти проклятые усы.

Кажется, я слышу, как мама мысленно шепчет: «Лиза, только не порть все своим сарказмом!».

Но, клянусь, это сложно.

Особенно, когда мужчина напротив так гордо закручивает концы своих усов, будто готов вызвать кого-то на дуэль за мою честь.

ГЛАВА 9.

Лиза

Семейный ужин ужасен. Только то, что мама приготовила мой любимый салат оливье, спасает всю патовую ситуацию.

Мама с тетей Зоей обсуждают погоду и у кого что крутит на магнитные бури, папа то и дело недоверчиво косится на Федю. А тот в свою очередь еще немного и у меня на лбу дырку прожжет. Я иногда поднимаю на него робкий взгляд, улыбаюсь, но дольше пары секунд смотреть на мужчину не могу.

Пытаюсь наколоть горошек на вилку, как Ксюша, хитро щурясь, облокачивается на стол и спрашивает:

– Федор, а вы кем работаете?

Он кладет нож с вилкой на тарелку, выпрямляется и спокойно отвечает:

– Я барбер.

Мама кивает, делая вид, что поняла профессию Феди. А вот папа…

– Кто? – он морщит лоб. – Это кто такой?

Я сжимаю губы, чтобы не улыбнуться. Ксюша уже тихо хихикает, пиная ногой меня под столом.

Федор не теряется, отвечает серьезно и почти торжественно:

– Я стригу, брею и ухаживаю за бородами.

Папа смотрит на него подозрительно.

– Так ты парикмахер?

– Мужской мастер, – уточняет Федя с достоинством, поправляя усы (вот честно, кажется, они сейчас взлетят!). – Я работаю в собственной студии.

– А-а-а-а, – протягивает папа, но по его лицу видно, что он все еще не понял, зачем для этого дела слово иностранное придумывать.

Мы с Ксюхой переглядываемся. Она закатывает глаза и чуть прикусывает губу, чтобы не расхохотаться.

А я мысленно аплодирую Феде, он держится молодцом. Любой другой уже бы вспотел под прицелом взгляда моего отца.

Я пытаюсь сосредоточиться на разговоре, мама уже с восторгом обсуждает цены на торты с тетей Зоей, папа рассуждает, что «барбершопы» – это заграница какая-то. Я киваю, доедаю свой салат и считаю секунды до побега.

И вдруг я ощущаю, как кто-то мягко касается моей ноги под столом. Я вздрагиваю и бросаю быстрый взгляд на Ксюху. Сестра спокойно жует бутерброд с красной рыбой, даже бровью не ведет.

Ладно, может, случайно задела…

Но тут Ксюха встает, тянется к пиале с оливками, а поглаживания никуда не исчезают. У меня по спине ползут мурашки. Медленно поднимаю глаза и встречаюсь взглядом с Федором. Он загадочно улыбается.

Он что, серьезно?!

Я судорожно придвигаю ногу под стул, стараюсь сделать это максимально незаметно.

Папа как раз рассуждает про молодежь:

– У нас раньше мужчины сами брились дома. А сейчас – барберы! Тьфу ты…

Федор спокойно кивает папе, делает вид, что слушает. А у меня в голове только одно: если он еще раз двинется в мою сторону, я воткну вилку в его модные усы.

Но я держусь. Потому что приличные девушки не устраивают истерику за ужином. Даже если какой-то барбер решил, что у него под столом «все включено».

– Так! Пора пить чай, – бодро говорит мама. – Лиза помоги мне достать сервиз в зале.

Я с облегчением встаю.

– Я с вами, – вскакивает сестра и берет меня под руку, мы следуем за мамой в зал.

Мама открывает стеклянный шкаф, в котором стоит тот самый «особенный сервиз» из серии «для гостей, которые достойны фарфора».

Ксюша помогает подавать блюдца, мама встает ко мне вплотную и шепчет:

– Лиза, ну что? Как тебе Федя?

Я только приоткрываю рот, чтобы ответить, но мама идет в наступление.

– Хороший парень, воспитанный, с чувством юмора. Свой бизнес! Не сидит без дела.

Ксюха, конечно, не упускает шанс вставить реплику:

– Главное, аккуратный! Как защекочет тебя своими усищами, – она смешно двигает губами.

Я тихо-тихо смеюсь, чтобы не спалиться.

– Ксюх, ты ненормальная, – шепчу сестре, пока она хихикает мне в плечо.

– Ну а что? Усы с характером, не мужчина, а тараканище.

Мы обе прыскаем со смеха, а мама толкает нас ладонями, изображая строгость:

– Девочки, как не стыдно!

Я выдыхаю и вдруг сама становлюсь серьезной.

– А тебе, мама, не стыдно заниматься сводничеством?

Мама чуть округляет глаза:

– Я? Занимаюсь сводничеством? Лиза, ты что такое говоришь! Я просто хочу, чтобы ты была счастлива.

– Мне не нужны сейчас отношения, – отвечаю я тихо. – Да и ты видела его усы? Он ими будет заниматься, а не нашими детьми. Все будут бегать обкаканные, зато папа с усами.

Ксюха скрывает смех в моем плече.

– Ничего подобного, – шипит мама. – Это все после него, да?

Воздух мгновенно густеет. Ксюша замолкает, виновато косится на меня.

А мама добавляет уже мягче:

– Он не стоил тебя, доченька. И ты сама это знаешь.

Я киваю. Знаю. Только это знание не облегчает, а наоборот, как будто в груди шрам снова саднит.

– Лиза, уже прошло полгода. Пора двигаться дальше. Годы ведь идут…

– А ты не молодеешь…, – с сарказмом тянет сестра.

– Иди ты лучше за Настей присмотри, – недовольно произношу я, глядя на сестру.

Она делает смешную гримасу, фыркает и уходит в спальню, а я остаюсь с мамой. Та тяжело вздыхает, поправляет прядь у виска.

– Лизонька, я просто не хочу, чтобы ты все время была одна.

– Мам, я не одна. У меня есть работа, дети, ты, папа, Ксюха, Настя.

– Это все не то, – вздыхает она и уходит обратно на кухню.

Пару секунд я просто стою у стеклянного шкафа, смотрю на свое отражение. Одиночество – сложная штука. Сначала ты его боишься, а потом привыкаешь. Я вот уже начинаю ценить время в своей одинокой квартирке больше, чем с семьей.

Слышу шорох за спиной и оборачиваюсь. На пороге стоит Федя, опирается плечом о косяк.

– Я, кстати, слышал, что вы не любите усы, – спокойно говорит он.

Упс, неловко вышло.

Он делает пару шагов ко мне.

– Не переживайте, Елизавета, – добавляет он тихо. – Я их, если надо, сбрить могу.

Я моргаю, не зная, что ответить. То ли он подслушал весь наш разговор, то ли он просто гений интуиции.

– Дадите свой номер телефона?

В этот момент в прихожей громко хлопает дверь, а из коридора доносится папин голос:

– Лиз, иди сюда, познакомься! Тут сосед наш новый зашел, помог мне сегодня с машиной. Очень дельный парень.

Ну вот, опять. Очередной «дельный парень».

– Извините, Федор, – мило улыбаюсь я и прошмыгиваю мимо него в коридор.

Но стоит мне только появиться в прихожей, как я замираю на месте.

У двери, чуть пригнувшись, чтобы не задеть люстру с висюльками, стоит Дмитрий Юшков.