Текст книги "Отдам папу в хорошие руки (СИ)"

Автор книги: Лана Гриц

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц)

ГЛАВА 14.

Лиза

Дети сегодня особенно шумные.

Гуашь на столах еще не высохла, а на полу уже валяются три пластилиновых куска неизвестного происхождения.

Типичный день в садике.

– Ребята, через пять минут обед! – объявляю я, хлопая в ладоши. – Собираем игрушки, моем руки и строимся!

Кто-то проносится мимо меня в сторону туалетов, кто-то смеется, кто-то делает вид, что не слышит. Все как всегда. И только Варя сидит в уголке у окна, листает книжку, но как-то вяло. Не в своем обычном темпе.

Я подхожу к ней, присаживаюсь на корточки.

– Ва-а-а-арь, ты чего такая грустная?

Девочка поднимает на меня глаза.

– Не глусная.

Я касаюсь ее лба ладонью. Теплый, но не горячий. Температуры вроде нет.

– Варюш, у тебя что-то болит?

– Неть, – произносит малышка, чуть шмыгнув носом.

Ее хвостики, сделанные большой отцовской рукой, уже полностью развалились. Один держится на честном слове и на тонкой резинке, другой и вовсе превратился в нечто, напоминающее одуванчик после урагана.

– А давай я тебе красивые косички заплету? – предлагаю я с доброй улыбкой.

На этот раз глаза девочки оживают.

– Давай!

И уже через секунду Варя, как маленький ураганчик, несется к своему шкафчику. Она быстро достает из рюкзачка крошечную розовую расческу и игрушечное зеркало в форме сердечка.

– Воть! – почти вприпрыжку возвращается ко мне.

– Ну все, садись, красавица. Сейчас сделаем из тебя настоящую принцессу.

Варя послушно садится на стульчик. Ее светлые волосы мягкие и тонкие, как пух, рассыпаются между пальцев.

– А кто тебе утром хвостики делал? – спрашиваю я, осторожно разбирая запутавшийся узелок.

– Папуя, – гордо отвечает она. – Он сталался и лугался!

– Верю, – хмыкаю я.

Варя звонко смеется, как будто у нее в груди прячется маленький колокольчик. А я не могу не улыбаться, чувствую внутри тепло.

– А есё папуя сказал, сто я самая класивая.

– И папа прав, – киваю я. – Только вот с косичками я помогу, ладно?

Она серьезно кивает и следит за мной через свое игрушечное зеркальце, будто контролирует процесс.

– А твой папуя где? – вдруг спрашивает она.

– Наверное, дома, – пожимаю плечами, стараясь удержать тонкие прядки. – Или чинит во дворе свою ласточку.

– Ластоську! – смеется Варя.

– Сиди ровно, не вертись, – приговариваю я и беру резинку. – Сейчас одну косичку доделаем, потом вторую, и будешь у нас самая красивая девочка на свете.

– Дя, – шепчет Варя.

И тут я замечаю на шее, чуть за ухом, маленькое красное пятнышко.

Странное. Тянусь чуть дальше, еще одно, но уже под волосами. И под воротничком футболки на шее виден крошечный пузырек.

Сердце неприятно ёкает.

– Варюш, у тебя шейка не чешется? – спрашиваю осторожно.

– Неть.

Я аккуратно отодвигаю прядь волос, рассматриваю. Похоже… да ну, не может быть!

Ветрянка? Только не сейчас. Только не перед проверкой и не перед всеми этими натравленными на нас комиссиями.

– Варюш, – говорю я как можно бодрее, – а давай сходим к тете доктору?

– Засем? – она хмурится.

– Она посмотрит, какие у тебя красивые косички получились, – улыбаюсь я.

Варя оживляется.

– Посли, только Димую возьмем.

Одной рукой она берет своего пупсика, другой берет меня за руку, прыгает по коридору, пока мы идем в медблок.

По пути я стараюсь не думать о слове карантин. Но, конечно, именно оно вертится в голове, набирает силу, как снежный ком.

Врач тетя Рая, женщина суровая, с вечно прищуренными глазами и чистыми, до скрипа вымытыми руками, встречает нас у двери.

– Что у нас случилось? – спрашивает женщина, уже доставая градусник из кармана.

– Пятнышки, – показываю я на Варю. – Вот тут, и тут.

Тетя Рая молча осматривает девочку.

– Ага, – говорит она через пару секунд, – вот и пришла. Ветряночка.

Я чувствую, как у меня опускаются плечи.

– Точно?

– Сто процентов. Свежие элементы, недавно высыпало. Температура будет к вечеру.

– Ну, еще карантина нам не хватало, – шепчу я себе под нос.

Тетя Рая кивает, как будто подтверждает мои мысли.

– Группу закрывать, детей разобщать. У кого не болел, тех срочно домой и наблюдать.

Я смотрю на Варю. Та, довольная, сидит на кушетке и с гордостью показывает врачу косички.

Я присаживаюсь рядом, глажу малышку по плечу. А в голове уже крутится список: обзвонить родителей, заполнить журнал, предупредить заведующую…

– Ну что ж. Значит, лечимся.

Пока Варя развлекает тетю Раю, показывая ей, как надо правильно пеленать пупсиков, я выхожу в коридор и набираю номер Дмитрия.

Ничего страшного. Просто сообщить. Ничего личного.

Хотя сердце стучит так, будто я собираюсь признаться в убийстве.

Он берет трубку почти сразу:

– Да.

Голос у него низкий, спокойный и немного хрипловатый. От такого почему-то хочется стоять по стойке «смирно».

– Дмитрий Анатольевич, здравствуйте. Это Елизавета Олеговна, воспитательница Вари.

– Слушаю вас, Елизавета Олеговна. Что-то случилось?

ГЛАВА 15.

Лиза

– В общем, у нас тут… У Вари высыпание, врач сказала, что это, скорее всего, ветрянка.

В трубке повисает небольшая пауза, только где-то на фоне слышны мужские голоса и гул мотора.

– Ветрянка, – спокойно повторяет Юшков. – Понятно.

Я почему-то ждала хоть какой-то реакции: удивления, раздражения, волнения. А он говорит ровно и почти буднично.

– Я должен ее сейчас забрать, да? Но я сейчас на выезде, смогу приехать только через часа четыре.

– Мы закрываем группу на карантин, – объясняю я. – Детей сейчас начнут забирать.

Дмитрий тихо вздыхает, и я представляю, как он смотрит куда-то в сторону, прикидывает, что делать.

– Елизавета Олеговна, заберите Варю пока к себе, пожалуйста.

– К себе? – я чуть не перехожу на фальцет. – Опять?

– Если не сложно.

Да мне и не сложно, просто это уже входит в привычку, а я не хочу привязываться к малышке.

– Хорошо, я заберу Варю к себе. Только, пожалуйста, не задерживайтесь.

– Спасибо, – говорит он коротко. – Я сразу приеду, как только вырвусь с работы.

В группе начинается привычный сумбур: мамы, папы, дети, кто-то плачет, кто-то смеется. Лариса Михайловна уже обходит двери, строгим тоном объявляя карантин:

– До особого распоряжения.

Когда последние малыши уходят, в группе становится тихо. Только Варя сидит у окна, с зеркальцем в руках, и смотрит на свои косички.

– Варюш, поехали ко мне домой, а папа тебя вечером заберет.

Девчушка кивает, будто это абсолютно нормальный план. Я собираю ее рюкзачок, пока Варя сосредоточенно и старательно переодевается.

Везти ребенка с высыпанием в автобусе или в такси – сомнительная идея. Поэтому я позвонила папе, и на мое счастье он уже отремонтировал машину.

Через двадцать минут знакомая машина останавливается у ворот сада. Папа выходит, хлопает дверцей и осматривает нас с Варей, как будто мы две подозрительные героини криминальной хроники.

– Ну, здравствуйте, заразные, – хмыкает он и упирает руки в бока.

– Я не залазная! – возмущается Варя, крепко держа меня за руку. – Я – Ва-я!

Папа смеется:

– Теперь ясно, кто у нас главный в экипаже.

Мы садимся в машину. Варя с удовольствием занимает заднее сиденье, болтает ногами и пристально смотрит в окошко.

По дороге она болтает без умолку и все норовит пролезть между передними сиденьями, чтобы было лучше видно водителя. Она рассказывает, как ее любимый «папуя» давал один раз ей порулить и она «змакала» на гудок, а потом она совершенно спокойно поделилась с моим папой историей, как она укусила мальчика «немнозько, но не больно».

Папа слушает, кивает и, конечно, не удерживается:

– Ну, ты молодец, Лиз, – говорит он, глядя на меня в зеркало. – Уже и за дочкой Дмитрия приглядываешь? Нашла подход к суровому мужчине, да?

– Пап, ну прекрати, – стону я. – Это все совпадение.

– Ага, – тянет он с довольным видом. – Совпадение. И с каждым разом все чаще, да?

– Пап! – возмущаюсь я, а Варя радостно смеется, словно понимает намеки моего папы.

– Хотю на учки, – она залезает ко мне на колени, прижимается ко мне.

Я ощущаю, как у ребенка появляется температура, а Варя в этот момент шепчет:

– Будес моей мамуей?

Папа довольно посмеивается себе под нос.

– Поиграем сегодня в дочки матери? – улыбаюсь я, поглаживая ее по голове. – Поиграем.

А внутри все сжимается.

Дома все идет своим чередом, как будто я давно привыкла принимать у себя больных детей. Хотя на самом деле я просто пытаюсь не растеряться.

– Варюш, давай снимем твое красивое платьице, – говорю я, помогая расстегнуть верхнюю пуговку. – Я тебя сейчас разукрашу.

– Засем? – хмурится она, и маленькая ручка уже тянется к шее, чтобы почесаться.

– Чтобы твои пятнышки не чесались, – я ловко перехватываю ее ладошку.

– А они все лавно чесуться!

– Я сейчас помажу их кремом, и они не будут чесаться, – отвечаю я с педагогическим спокойствием.

Она послушно поднимает ручки, и я стягиваю полосатое платье. Затем внимательно рассматриваю высыпания, их уже больше, чем было утром.

В аптеке я выбрала не зеленку, а белый специальный крем. Ну не могу я раскрашивать девочку, как елочную игрушку.

Варя стоит на табуретке, трогает волосы, поглядывает в зеркало и выдыхает:

– Я – бозья коловка!

– Точно, – посмеиваюсь я и осторожно смазываю спинку и плечики.

Потом мы завариваем чай с медом и сидим на кухне. «Божья коровка» уплетает печенье и важно сообщает:

– Никада такого вкуснава не ела.

– На здоровье.

После чая я выполняю все предписания врача. Варя сидит на диване и смотрит мультики. Когда за окном уже темнеет, звонит домофон.

– Кто там? – слышу голос Вари.

– Папа твой приехал.

Малышка каким-то чудным образом оживляется, сразу же вбегает в прихожую и смотрит на дверь.

Как только я открываю, она срывается с места и падает в объятия папы.

– Папуя!

– Привет, мой Варварёнок. Ну как ты?

– Лиза вкючила мне мутики.

– Лиза? – взгляд Юшкова падает на меня.

– Я пыталась научить ее выговаривать мое отчество, но пока безуспешно. Пусть я лучше буду Лизой.

Дмитрий улыбается, но выглядит уставшим, а еще от него пахнет гарью.

– Пройдемте ко мне на кухню, я отдам вам все лекарства и расскажу когда и что надо давать Варе.

Юшков ставит дочку на пол, бросает рядом с обувницей свою спортивную черную сумку и идет за мной.

– А почему Варя белая? Зеленки не было в аптеке?

– Я не стала мазать ее зеленкой. Сейчас есть много альтернативных мазей, и ничуть не хуже. Зато они быстро смываются.

Я слышу недоверчивый хмык за спиной, резко останавливаюсь и оборачиваюсь. Дмитрий чуть не влетает в меня, но с реакцией у него все хорошо. Он придерживает меня за талию, чтобы я не свалилась назад.

– Нас с братом мазали зеленкой. И ничего, вон какие здоровые выросли, – тихо произносит он и отпускает меня.

Не знаю как его брат, но Юшков выглядит здоровенным, когда стоит совсем близко ко мне.

– Пора шагать в ногу со временем, – говорю я.

Только я подхожу к столу, как в кухню влетает Варя:

– Уки ввелх! Вы алестованы!

У меня глаза чуть из орбит не выкатываются.

В своих маленьких ручках она держит…держит… что?

Откуда она ЭТО взяла?!

ГЛАВА 16.

Лиза

В руках Варя держит самый настоящий… ох…даже говорить об этом стыдно!

Она держит фаллоимитатор, выполненный в самом натуралистичном виде мужского полового органа!

Я стою, хватая ртом воздух, возмущение распирает меня изнутри, а слова так и не появляются.

Откуда она его взяла? У меня никогда не было таких игрушек.

Дмитрий делает шаг ко мне, чуть наклоняется и с наслаждением шепчет над моим ухом:

– Не краснейте, Елизавета Олеговна, мы оба взрослые люди. Я понимаю, что вам нужно сбрасывать напряжение. Работа ответственная и все такое…

Я резко поворачиваюсь к нему и смотрю хмуро. А Юшков не может сдержать широкой улыбки, думает, что поймал меня с поличным?

– Это не мое! – возмущаюсь я.

– А чье же еще? – в его голосе ни капли доверия.

Да, я понимаю, как все это выглядит со стороны. Я бы тоже так подумала. Но это не мое, честное слово!

– Варю-ю-юш, а ты где это взяла?

– Это папина пуфка! Пиу-пиу! Вы алестованы.

И теперь наступает черед Дмитрия краснеть.

– И где ты взяла папину пушку? – я прикусываю язык, чтобы не расхохотаться.

И смех, и грех.

– Там, – Варя указывает маленьким пальчиком в сторону прихожей, – в папиной сумке.

А потом малышка убегает. Дмитрий тут же срывается с места и летит за дочерью, я следую за ним.

– Дмитрий Анатольевич, не краснейте…

Но я не успеваю договорить, Юшков поворачивается ко мне и смотрит прямо в глаза.

– Не смешно.

– Ах так? – недовольно произношу я. – Только вам можно шутить шутки ниже пояса?

– Туть, – Варя наклоняется к черной спортивной сумке.

– Понятно, – недовольно шипит мужчина. – Варя, отдай мне эту пушку.

– Но вы алестованы!

– Да, мы с Лизой арестованы. Поиграли и хватит, собирайся домой.

Я внутренне ликую, а Юшков прячет «агрегат» обратно в сумку и выпрямляется.

– Я его придушу, – цедит он сквозь стиснутые зубы.

– Кого? – тихо посмеиваюсь я.

– Я все объясню.

– Не сомневаюсь.

– Не перебивайте меня, пожалуйста. Сегодня был крупный пожар в секс-шопе. Мы выпиливали дверь, ее заклинило. Пожарные в это время тушили огонь. А «это», – Дмитрий кивает на свою сумку, – мне подсунул мой товарищ по службе Гриша. Такой вот у него юмор. Понятно?

– Я поняла, – киваю.

На ходу выдав все инструкции Дмитрию, я прощаюсь с Варей и выпроваживаю семейство Юшковых из своей квартиры.

Наконец-то. Ну и денек!

Спустя час звонит Ксюха.

– Лиз, привет. Папа сказал, что у вас в группе девочка ветрянкой заболела. Слушай, а можно я приведу к тебе Настюшку, и ты пригласишь эту девочку к себе? Я не хочу, чтобы у мелкой потом была вся эта история в школе. Лучше пусть переболеет сейчас, один раз и все.

Слова сестры выстреливают прямо в лоб. Я иногда удивляюсь ее простоте, и почему я не такая? Я лишний раз боюсь напрячь человека, даже родного.

– Ксюх, ну ты серьезно? – говорю медленно. – Как ты себе это представляешь?

Она тут же начинает канючить, специально жалостно тянет:

– Ну, Лиз, ну пожалуйста.

– А потом кто будет сидеть с Настей, когда она заболеет? – спрашиваю я твердо. – Я не смогу.

– Папу с мамой попрошу, – быстро отвечает сестра. – Они-то уж справятся.

«Папа с мамой» – повторяю про себя.

Наш папа, конечно, вытащит из любой передряги, но он уже не молодой и у него не вечный резерв. Маме все сложнее становится присматривать за шумной и юркой Настей. А тут болеющая малышка будет капризничать без повода.

Дмитрий пальцем у виска покрутит, когда услышит мою просьбу.

– Я ничего не обещаю, мне надо сначала с папой Вари поговорить, – вздыхаю я.

– Спасибо! Спасибо! Спасибо! – тараторит сестра в трубку, я аж убираю ее от уха.

Тихий вечер в квартире проходит как обычно. Я смотрю телевизор, бесцельно клацаю каналы. Время позднее, пора бы ложиться.

Но тут на мобильный падает сообщение. Стреляю глазами в его сторону и сразу вижу отправителя: «Юшков Дмитрий Анатольевич».

ГЛАВА 17.

Лиза

Сижу, как статуя, и стреляю глазами на уже потухший экран телефона.

И вот что мне теперь делать? Прочитать сообщение или уже дождаться утра? Но сердце разрывается в груди от мысли, что с Варей может что-нибудь случиться. Вдруг малышка плохо себя чувствует или Дмитрию нужна какая-либо помощь? Я не могу проигнорировать его сообщение.

Хватаю мобильный и читаю сообщение прямо с экрана, не открывая мессенджер.

«Спите?».

И все. Никакой важной информации, и вот тут неясно ему скучно или Варя себя плохо чувствует.

Все же открываю его сообщение, пишу ответ.

«Нет».

Оно сразу становится прочитанным, и через секунду телефон вибрирует от входящего звонка. Поднимаю трубку.

– Елизавета, извините, что беспокою вас так поздно, но, – раздается взволнованный голос Дмитрия.

А на заднем плане слышен плач. Нет, не просто плач, а рыдания, целая детская истерика.

Я подскакиваю с дивана, словно меня в спину кто-то толкнул.

– Что случилось?!

– У Вари высокая температура, – четко и понятно отчитывается капитан МЧС. Отчитывается передо мной, перед простой воспитательницей. – Я вызывал скорую, им удалось немного сбить температуру.

На фоне отчетливо прорывается голос Вари: «Лиза! Лиииза! На учки!».

Мое бедное сердце проваливается куда-то вниз. Варя зовет меня. Малышка, больная, плачущая, горлышко надрывает свое.

– Господи, – выдыхаю я, прижимая ладонь к груди. – Она никак не успокаивается?

– Да, – тихо отвечает Дмитрий. – Я боюсь, что она сейчас накричится и опять температура подскочит. Моя дочь требует вас.

Слышу, как он пытается ей что-то сказать, но Варя только сильнее захлебывается в плаче. Ее всхлипы, сиплое дыхание, обрывки слов, все режет меня изнутри.

Мне хочется оказаться рядом, прижать малышку, укачать, прошептать, что все хорошо. Но я понимаю, что уже ночь, поздно, и ехать к ним – это неправильно.

– Елизавета, я не знаю, как ее еще успокоить. Если вы могли бы приехать…

Я замираю посреди комнаты с телефоном у уха.

– Приехать? – повторяю я, будто ослышалась. – Сейчас? Ночью?

– Да. Я вызову вам такси, – в голосе Дмитрия слышится отчаяние. – Просто она не может заснуть, зовет вас без остановки.

Я открываю рот, чтобы сказать нет, но в груди щемит, и отрицательный ответ застревает в горле. Варя плачет. Он беспомощен. А я не могу сидеть и слушать это.

И если я сейчас откажусь, я же вовсе не усну!

– Хорошо.

– Спасибо, – отвечает Дмитрий и облегченно вздыхает. – Я сейчас же закажу вам такси.

Звонок обрывается, тут же приходит сообщение.

«Такси будет через десять минут».

И я уже ныряю в джинсы, натягиваю кеды, сверху – первую попавшуюся толстовку. Даже не гляжу на себя в зеркало, какой там макияж? Хвост завязываю на бегу, спускаясь по лестнице.

Такси уже ждет у подъезда, я быстро сажусь назад, и машина мчит меня в неизвестном направлении.

Дверь квартиры открывается сразу, как только я вбегаю в тамбур. Кажется, что Дмитрий стоял за ней, прислушиваясь к шагам в подъезде. Он выглядит усталым, щетина чуть темнее обычного, глаза красные, голос осипший:

– Проходите. Спасибо, что приехали.

Вижу, как он переживает за своего Варварёнка. В таких случаях хочется самому болеть, а не ребенку.

Я едва успеваю переступить порог, как из комнаты раздается жалобное:

– Лииизааа, – и в прихожей появляется Варя.

Она вся заплаканная, взъерошенная, с мокрыми щеками, в розовой пижамке с плюшевыми медвежатами.

Малышка сразу бросается ко мне, я присаживаюсь на корточки, обнимаю ее, глажу по спинке.

– Ну что случилось, моя хорошая? Почему сопли пузырем? – шепчу я, укачивая ее.

Малышка судорожно вздыхает, бормочет что-то нечленораздельное, а я осторожно вытираю пальцами ее слезки.

– Ох уж эти слезы крокодильи.

Дмитрий стоит рядом. На нем домашняя футболка и спортивные штаны, ноги босые. Непривычно видеть его таким «домашним».

– Пойдемте в комнату Вари.

Я киваю, поднимаюсь вместе с малышкой на руках и следую за Юшковым.

Переступаю порог комнаты и на секунду замираю.

Спальня Вари как из детской сказки: на стенах обои с принцессами, облаками и замками, на комоде сидят мягкие игрушки, а в углу стоит белая кроватка с кружевным балдахином.

Ночник под потолком мягко переливается звездочками, отбрасывая на стены теплое мерцание.

– Ей просто нужна мама, – тихо говорит Дмитрий, будто оправдываясь. – Папа в таких случаях не котируется.

Я смотрю на Варю, ее длинные ресницы слиплись от слез, губы подрагивают. Усаживаюсь с ней на край кровати, как бы мне ее не развалить, но конструкция кажется крепкой.

– Даже принцессам бывает страшно, – шепчу я, удобно укладывая Варю в своих руках.

Малышка уже не плачет, только прижимается ко мне, все еще всхлипывая, и крошечными пальчиками начинает накручивать мои волосы.

А я сижу, гладя ее по спинке, и чувствую, как напряжение в маленьком тельце потихоньку спадает.

Дмитрий стоит у двери, наблюдая за нами, и в его взгляде читается такая усталость, что мне хочется сказать хоть что-то, чтобы ему стало легче. Но я молчу.

В комнате тихо, свет от ночника плывет по стенам. Я даже немного припеваю мотивы колыбельной себе под нос.

И мир принцессы снова становится спокойным.

ГЛАВА 18.

Лиза

Варя уже спит, а крошечные пальчики по инерции крутят прядь моих волос. Я сижу на краю кровати, поддерживаю малышку одной рукой, второй медленно глажу по спинке.

Дмитрий не спеша подходит и присаживается передо мной на корточки, смотрит на Варю. И в его взгляде столько любви и нежности, что у меня перехватывает дыхание.

Я видела много пап, но Юшков смотрит на дочь, как на чудо.

– Елизавета Олеговна, – шепчет он, чтобы не разбудить малышку, – вы наша спасительница.

Я смущенно улыбаюсь.

– Да ну, какая я спасительница? – выдыхаю я и встречаюсь с его темным взглядом.

Между нами всего несколько сантиметров, и вдруг я осознаю, насколько мы близко.

– Кажется, что Варю уже можно положить на кровать, – шепчу я и ловлю его взгляд на своих губах.

Меня бросает в жар.

– Давайте я помогу, – шепчет он, протягивая руки к дочке.

Дмитрий подается ближе, и наши руки встречаются. Это ведь простое касание, но такое горячее и ощутимое, что у меня по телу пробегает дрожь.

Длинные мужские пальцы чуть задевают мою ладонь, скользят по запястью. Он легко и уверенно забирает Варю к себе. А я на секунду теряю равновесие, и его плечо почти касается моего.

Встаю и делаю шаг назад, освобождая место. И еще мне нужно срочно отойти, пока дыхание не выдает, что я слишком взволнованна. Юшков бережно укладывает дочь в кровать, поправляет простынку, наклоняется, чтобы поцеловать ее в макушку.

Мы бесшумно выходим из комнаты. Я выдыхаю, будто только сейчас позволяю себе снова дышать.

Дмитрий идет следом, и мы останавливаемся в прихожей.

– Спасибо, – тихо произносит он. – Я даже не знаю, как бы справился без вас.

– Главное, что Варя успокоилась и уснула. Вы только не забывайте про таблетки и про мазь.

Он кивает, а я подхожу к своим стареньким кедам.

– Уже поздно, мне надо домой. Такси я вызову сама.

– Подождите, – Дмитрий чуть подается вперед, перехватывает мою руку, которая уже тянется к обуви. – Лиза, а если Варя проснется и снова заплачет?

Я застываю.

Он сказал «Лиза»?! Без отчества и без формальностей.

– Дмитрий Анатольевич…

– Елизавета, – он перебивает мягко, – после того, как мы пережили «тот случай» у вас в квартире, может, перейдем на «ты»?

Я смотрю на него и не знаю, смеяться или смущаться.

Юшков стоит рядом такой высокий, в домашней футболке, босиком, глаза усталые, но смотрит он серьезно и без тени флирта.

– Хорошо, – выдыхаю я. – Пожалуй, да, давай на «ты».

– Лиза, прошу, останься, – его пальцы сжимают мое запястье. – У Вари в комнате раскладывается диван. Если надо, я дам тебе свою футболку и шорты, чтобы переодеться.

– Что? – я даже не сразу понимаю смысл его слов. – Нет, Дмитрий, я так не могу. Это неправильно.

– Почему? – он делает шаг ближе. – Я уйду в свою спальню, не потревожу тебя, если моя помощь с Варей не понадобится. Вся квартира в твоем распоряжении.

Я опускаю глаза. Все вроде бы логично, даже заботливо, но есть огромное «но».

– Я не уверена, что это хорошая идея, – говорю я тихо.

Он не отступает.

– Лиза, прошу.

Я поднимаю взгляд, и встречаюсь с его глазами.

Если я останусь, то переступлю границу. Ту, где заканчивается воспитательница Вари и начинается женщина, которая слишком ясно чувствует, как бьется сердце рядом с этим мужчиной.

– Ладно, – выдыхаю я, сдаюсь самой себе. – Но только прошу вас… тебя никому об этом не рассказывать.

Он отпускает мою руку и едва заметно кивает.

– Подожди, я сейчас.

Дмитрий скрывается за соседней дверью, а я тихо и медленно выдыхаю.

Лиза, что ты делаешь? Совсем с ума сошла.

Юшков быстро возвращается, протягивает мне свежее полотенце и стопку своих вещей.

– Спасибо, но мне хватит полотенца.

– Ванная прямо по коридору.

Я без промедления шагаю туда. Захожу, сразу же закрываю за собой дверь. В зеркале отражается усталое лицо, чуть взъерошенные волосы, покрасневшие глаза.

Я открываю кран, умываюсь прохладной водой, прижимаю полотенце к лицу.

Становится немного легче, но все равно как-то странно, мне жутко неловко оставаться ночевать в квартире Юшкова.

Когда я осторожно выхожу в коридор, в квартире стоит тишина. Дмитрия нигде нет. На носочках я быстро иду к спальне Вари и осторожно заглядываю.

Диван у стены уже разложен и аккуратно застелен свежим постельным бельем. Наволочки пахнут стиральным порошком.

Я сажусь на край дивана, провожу рукой по прохладной ткани.

Странное ощущение оставаться на ночь у незнакомого мужчины.

Нет, все же зря я согласилась на эту авантюру. Но спокойно спящая Варя сглаживает мое волнение.

В конце концов, я убираю одну сторону простыни, чтобы не мять все целиком, ложусь прямо в одежде и замираю, глядя в сторону кроватки.

Я слушаю ее размеренное дыхание, и невольно улыбаюсь. Маленький ураган наконец-то стих.

Тепло от пледа и слабое мерцание ночника убаюкивают. Веки тяжелеют, мысли путаются.

И вдруг я слышу тихие шаги. Шлеп-шлеп по полу.

Я открываю глаза, и вижу, как Варя, пошатываясь, идет ко мне.

– Мамуя, – шепчет она сипло, – я хотю к тебе.

Малышка сразу залезает ко мне, устраивается рядом, я ее обнимаю.

– Засыпай, Варюш, все хорошо, – шепчу я, укрывая ее простынкой.

Трогаю лоб, температуры нет.

– А папую к нам позовем? – сонно спрашивает Варя.