Текст книги "Отдам папу в хорошие руки (СИ)"

Автор книги: Лана Гриц

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 13 страниц)

ГЛАВА 41.

Лиза

Я иду по знакомой дорожке к детскому садику и чувствую себя так, будто возвращаюсь домой после долгой разлуки. В животе ощущаю легкое волнение, словно это мой первый рабочий день в жизни.

Хочу ли я признаться самой себе, что скучала по беготне с утра, по детским голосам, по бесконечному «а почему?»? Да, скучала. Очень-очень.

Скорее всего, даже больше, чем это нормально для взрослого человека.

Подхожу к двери, едва захожу в группу, как меня окатывает знакомый запах завтрака. Я закрываю глаза на секунду. Вот она, моя территория.

– Елизета Овна! – визжит Машенька и бежит ко мне.

– Доброе утро! – смеюсь я и присаживаюсь, чтобы обнять малышку.

И тут же понимаю, что это была ошибка, потому что на меня налетают уже пятеро.

Кто-то лезет на колени, кто-то виснет у меня на шее, кто-то пытается запутаться в моих волосах. Я падаю на ковер, окруженная маленькой и пищащей стаей.

– Ой, ой, осторожно, вы раздавите друг друга, – пытаюсь я организовать хаос, но мне хочется плакать от счастья.

Как же мне этого не хватало!

Пока дети притихают, я оглядываю группу. Столы, игрушки, наша «кухня», растяжки, на которых висят рисунки, все это долгое время стояло без меня.

– Лиза Олевовна, смотите! – Саша тащит ко мне свой самокат, который явно не должен стоять в группе.

– Стоп, а ну возвращай его на парковку.

– Я показу наклейку!

– Наклейка на самокате красивая, а теперь давай правила вспоминать, – киваю на игровую зону. – В группе не катаемся, в группе ногами ходим.

Пока дети раскрашивают картинки, я хожу между столами, поправляю карандаши, помогаю подписывать имя, завязываю ленточку на платье, подсказываю, какой цвет смешать, чтобы получился фиолетовый.

Малыши с доверием поднимают на меня глаза, и я растворяюсь в их внимании, в их простоте, в их чистом «здесь и сейчас».

Но больше всего радует, что мне легко после ветрянки, после всех этих переживаний с Леной, разговоров с мамой, терзаний, мыслей о Диме.

Мы выходим на прогулку все вместе, это моя любимая часть дня. Дети носятся по площадке, как маленькие разноцветные кометы, визжат, бегут за мячом, кто-то пытается построить замок из песка, кто-то дерется за лопатку, кто-то ссорится, но быстро мирится. А потом они опять ссорятся, но так же легко мирятся.

– Елизета Олевна, я насел челвяка! – кричит Лева, держа свою находку тонкими пальчиками.

– Молодец, Лев, только давай положим червячка обратно на землю, ладно? Он хочет домой.

Работа в садике – это хаос, усталость и бесконечные «Яша, не суй туда пальцы», «Мы не едим песок», «Не толкаем Софию за то, что она стесняется».

Но я люблю это, здесь я чувствую себя нужной.

Постепенно детей начинают разбирать родители, площадка медленно пустеет. И вот, из соседней группы выходит Лена, а за ней и Варварёнок.

Как только малышка меня видит, она разрывается от счастья.

– Мамуя! – орет она на всю площадку и несется ко мне, размахивая какой-то кривенькой аппликацией из ватных дисков и клея. – Это тебе!

Я присаживаюсь и принимаю поделку.

– Какая красота, Варюша, спасибо.

Она обнимает меня за шею, прижимается ко мне. И в этот момент к нам подходит Лена. Она улыбается, но это та улыбка, в которой больше яда, чем тепла.

– Значит, у тебя с Димой все серьезно? – спрашивает она сладким голосом, от которого у меня в груди все сжимается.

Я выпрямляюсь и поправляю свой кардиган, Варя крутится рядом, пытаясь наступить на свою тень.

– Лена, я не думаю, что это тема для обсуждения на рабочем месте.

– Ой да ладно, – она щурится. – Мне просто интересно. Ты же понимаешь, что у вас ничего не выйдет?

Я смотрю на нее спокойно и даже холодно.

– Это, наверное, уже не твое дело, Лена.

– Он переживает тяжелый период, – продолжает она, будто не слышит меня. – Мужчины в таком состоянии часто цепляются за первое доступное плечо. Не факт, что надолго.

Я медленно вздыхаю, потому что внутри все начинает закипать, но снаружи я остаюсь каменной.

– Варя, солнышко, иди к папе, он уже пришел за тобой, – говорю я тихо.

Малышка действительно замечает Диму у ворот.

– Папуя! – и убегает к нему.

Я снова смотрю на Лену.

– Ты сказала мне свою точку зрения, я ее услышала. Но влезать в отношения, которые к тебе не относятся, это некрасиво.

Ее улыбка на секунду искривляется, и она делает шаг ближе.

– Ты думаешь, что знаешь его? Ты даже не представляешь, на что он может закрывать глаза и кого на самом деле он жалеет.

Я слегка наклоняю голову вбок.

– Возможно. Но знаешь, что точно? – уверенно отвечаю я. – Он очень четко мне сказал, кого он выбирает.

Лена недовольно хмыкает, а потом она отворачивается, бросая через плечо:

– Посмотрим, надолго ли.

И она уходит. А я стою на пустеющей площадке, держу в руках детскую поделку с кривым сердечком и понимаю, что именно эта маленькая аппликация – куда честнее любой взрослой улыбки.

И вот в этот момент за моей спиной раздается знакомый низкий голос:

– Ну что, мамуля, тебя уже допрашивали?

Я резко оборачиваюсь и ловлю игривый взгляд Димы. Он в своей идеальной форме, уставший, но улыбающийся. А еще он смотрит только на меня.

– Немного, – признаюсь я.

– Я видел, – он засовывает руку в карман брюк, будто сдерживает себя, чтобы не подойти ближе. – Все нормально?

– Нормально.

Он кивает и все же делает шаг ко мне, но не нарушает дозволенных границ.

– Лиза, – его взгляд становится мягче, – завтра вечером все в силе?

Я улыбаюсь и чувствую, как в животе становится теплее.

– Да, все в силе.

Он улыбается так, что у меня ноги подкашиваются.

– Тогда я заеду за тобой в восемь часов. И постараюсь без опозданий, – подмигивает он. – У меня есть на это уважительная причина.

– Какая?

Дима опускает взгляд на мои губы и шепчет:

– Мое первое свидание с тобой.

ГЛАВА 42.

Лиза

Я стою перед зеркалом уже пятнадцать минут и не могу решить: оставить волосы распущенными или завязать их в хвост?! Как лучше-то?!

Сердце бьется так, будто я не на свидание иду, а сдаю экзамен всей своей жизни.

Брызгаю духами.

Нет, слишком много.

Машу руками, пытаясь развеять запах. Теперь слишком мало.

– Лиза, успокойся, – бормочу я себе. – Ты же взрослая женщина.

Взрослая женщина, ага. Которая красит губы уже третий раз, потому что рука дрожит как у школьницы перед первым поцелуем.

Телефон вибрирует.

«Я подъехал».

Как только я выхожу из подъезда, у меня перехватывает дыхание.

Дима стоит, прислонившись к машине, руки в карманах черных брюк, светлая рубашка идеально сидит на его крепких плечах, воротник расстегнут на одну пуговицу.

И он такой настоящий и уверенный мужчина, от которого хочется растаять.

Но тут я замечаю, что я не единственная, кто на него смотрит. Проходящая мимо девушка оглядывается на него трижды. Еще одна, с собакой, замедляет шаг.

Отлично, Лиза, вот и пришел твой звездный час ревности.

– Привет, – улыбается Дима, глядя на меня.

– Привет, – выдыхаю я.

Он подходит ближе.

– Ты прекрасно выглядишь.

У меня мгновенно загораются не только щеки, но и уши. Хорошо, что я решила распустить волосы, их хотя бы теперь не заметно.

– Ты тоже… вроде… ничего…

Боже, что? Вроде ничего?

Дима посмеивается.

– «Вроде»? Беру на заметку.

Он наклоняется ко мне, чтобы поцеловать, и я замираю. Поцелуй получается мягким и нежным, просто обыденный «чмок», каким целуют свою вторую половину при встрече.

И я не успеваю опомниться, как Дима уже открывает мне дверцу машины. В салоне пахнет цветами, пока он обходит машину спереди, я смотрю назад, там лежит букет бордовых роз.

Дима садится за руль и вручает мне букет.

– Спасибо, – меня распирает от счастья, но я сдерживаюсь, вдыхая аромат.

Мы приезжаем в небольшой ресторанчик с мягким светом, с деревянными панелями на стенах и ненавязчивой музыкой. Место будто создано, чтобы нервничать меньше.

Но у меня же талант. Я нервничаю еще больше.

Официант провожает нас по залу, а потом мы остаемся вдвоем с Димой за уютным столиком у окна. Он галантно отодвигает для меня стул.

– Осторожно, – тихо говорит он, пока я сажусь.

Розы стоят в вазе на столе, рядом – небольшая свечка, огонек которой отражается в глазах Димы.

Меню я держу вверх ногами целую минуту, прежде чем замечаю это. Дима, конечно же, тоже замечает.

– Ты все-таки волнуешься, – говорит он низким голосом, от которого по телу пробегают мурашки.

– Немного, – признаюсь честно.

– Не волнуйся. Я же не кусаюсь.

Он игриво прищуривается и наклоняется ближе.

– Ну, только если попросишь.

Я едва не роняю меню себе на колени.

– Дима!

– Что? Я просто честный мужчина и решил сразу признаться во всех своих грехах.

Он улыбается так красиво, что я чувствую: если он продолжит, я точно расплавлюсь прямо на этом стуле.

Когда приносят еду, мы разговариваем на разные темы, и между нами не возникает тех нелепых пауз, когда не знаешь о чем говорить.

Дима рассказывает истории из смен: забавные, трогательные, иногда немного страшные, но он подает их так, что у меня внутри распускается тепло.

Я говорю о своих детях в группе, о том, как скучала по работе, и Дима слушает меня внимательно.

С каждой минутой я чувствую себя рядом с ним правильно.

– Я..., – он вдруг делает паузу, смотрит на меня пронзительным взглядом, а потом продолжает, – долго думал о том, стоит ли вообще начинать отношения. Но когда ты появилась в нашей жизни, я понял, что впервые за много лет хочу чего-то настоящего.

У меня щемит в груди.

– Дима…

– Нет, Лиз, дай я договорю, – мягко останавливает он. – Я не хочу торопиться, не хочу давить, но мне очень нравится быть с тобой. И мне нравится, как ты ладишь с Варей. И если честно, я давно так чего-то не ждал, как ждал это свидание.

Я замираю, но краем глаза замечаю, как к нам подходит официант. Парень ставит на стол чизкейк, один на двоих.

– У нас сегодня комплимент от заведения влюбленным парам, – улыбается он.

Я чуть не давлюсь воздухом, а Дима просто благодарит его и кивает.

– Мы пара? – шепчу я, когда официант уходит.

– А ты хочешь быть кем-то другим? – тихо спрашивает он.

– Нет, – отвечаю я так же тихо.

– Хорошо, – его теплые и уверенные пальцы накрывают мою руку, и он слегка улыбается. – Тогда это свидание первое, но точно не последнее.

Дима берет ложку, зачерпывает небольшой кусочек чизкейка и, не сводя с меня глаз, медленно поворачивает ее в мою сторону.

– Попробуешь?

– Я и сама могу, – начинаю я, но он слегка качает головой.

– Я в этом и не сомневаюсь.

И я, конечно, уступаю. Открываю рот, принимаю ложку, и в тот же миг чувствую, как у него напряглись пальцы на ручке.

Чизкейк тает на языке, а от томного взгляда Димы таю я.

Я облизываю губы, чтобы не запачкаться, и тут же ловлю на себе его пристальный и голодный взгляд. Он смотрит на мои губы, и я зачем-то снова облизываю их. Делаю это машинально, даже не думая.

И в тот же миг он тихо выдыхает, будто я делаю это специально. Будто ему сложно держать себя в руках.

– Лиза-а-а-а, – тянет он шепотом.

– Что?

Дима не отвечает сразу, только осторожно кладет ложку рядом с тарелкой. Потом наклоняется ближе, преодолевая оставшиеся сантиметры между нами, и его колено случайно касается моего. Легкое прикосновение, но по моему телу пробегает ток.

– Ты же понимаешь, – говорит он тихо, – что так можно меня довести.

– Ч-чем? – выдыхаю я.

Он опасно красиво улыбается краешком губ.

– Тем, как ты ешь.

Надо срочно перевести тему, потому что мы рискуем кинуться друг на друга «вот прям щас».

– Твоя очередь попробовать, – я беру ложку и кормлю его.

Да, он прав. Это зрелище завораживает и очень возбуждает. А мы с ним прям ходим по краю.

После соблазнительного поедания десерта мы долго говорим, потом смеемся. Только маленький круглый столик разделяет нас, а я все никак не могу привыкнуть к тому, как он на меня смотрит.

– Ты чего вдруг так притихла? – спрашивает он, наклоняясь немного ближе. – Усталость? Или я оказался занудным собеседником?

– Ты не занудный, – улыбаюсь я. – Ты слишком настоящий, наверное.

Я отодвигаю тарелку в сторону, смотрю на него и убираю волосы за ухо. Если я не спрошу сейчас, потом вообще не решусь.

– Дима, а можно я задам тебе один… такой… не самый скромный вопрос?

Он даже не моргает. Только ставит локти на стол и переплетает пальцы.

– Конечно, – отвечает спокойно. – Спрашивай что хочешь.

Я делаю глубокий вдох.

– Дим, а где мама Вари?

ГЛАВА 43.

Лиза

Я знала, что этот вопрос рано или поздно прозвучит. Но когда Дима смотрит на меня спокойно и почти неподвижно, я понимаю, что он был к нему готов.

Возможно, что у него даже есть шаблонный ответ на этот вопрос.

Дима отодвигает тарелку, освобождая пространство между нами. Затем он на секунду бросает взгляд в окно, и возвращается ко мне.

– Она жива и здорова, – начинает он спокойно.

Я киваю, не перебивая. И внутри все замирает.

– Только, – он делает короткую паузу, подбирая слова, как человек, который привык говорить четко и точно, – она не участвует в жизни Вари. Вообще.

На его лице нет злости или обиды.

– Она ушла, когда Варе было полгода, – продолжает он ровно. – Сказала, что устала и что хочет жить иначе. На работе она познакомилась с парнем, он был намного младше ее. И однажды она решила уехать с ним. Я не держал, знал, что если человек хочет уйти, его нужно отпустить, иначе все будет только хуже.

Я чувствую, как внутри все сжимается, но не потому, что жалею его, Дима не выглядит человеком, которого нужно жалеть. А потому, что во мне появляется нежное чувство при виде такого спокойствия, которое бывает только у тех, кто прошел через свою личную боль и вышел из нее с достоинством.

– Она сама подала на развод через пару месяцев, – говорит он. – На дочь не претендовала. Да и делить нам было больше нечего, кроме обид, поэтому суд прошел быстро.

Он заканчивает, и в ресторане будто становится тише. Слышится только мягкая музыка и мое собственное дыхание.

Я смотрю на него, на его сильные руки, на прямые плечи, на взгляд мужчины, который не прячется, а просто говорит правду.

– Дима, – я произношу почти беззвучно.

Он чуть улыбается уголком губ.

– Все нормально, Лиз, – спокойно произносит он. – Это давно в прошлом.

Дима накрывает мою руку своей ладонью.

– У меня есть Варя, и мне этого более чем достаточно.

У меня перехватывает дыхание от его сдержанности, от его силы, от того, что он говорит про свою дочь так, будто она не просто часть его жизни, а его лучший выбор.

И вдруг мне хочется быть рядом с ними. Так, как он умеет быть рядом.

– Спасибо, что рассказал, – шепчу я.

Он чуть сильнее сжимает мою руку.

– Ты спросила, я ответил, – тихо говорит он. – И если ты хочешь быть с нами, то я всегда за честность.

«С нами».

У меня по коже пробегают мурашки. Он сделал свой выбор и впускает меня в свою жизнь.

Я смотрю в его глаза, и я больше не волнуюсь и не боюсь, потому что я вижу мужчину, который прошел через собственный переворот, но не ожесточился.

После ресторана мы выходим на улицу. Воздух теплый и приятный. Дима сразу же берет меня за руку, как будто так и должно быть.

А я и не против, к хорошему быстро привыкаешь.

Мы медленно идем по тротуару, как подростки, которые растягивают вечер, боясь, что он закончится. Затем мы сворачиваем на тихую улочку, где редкие фонари бросают золотые пятна на асфальт.

Дима останавливается под светом.

– Иди ко мне, – тихо произносит он.

Я делаю шаг, его ладони ложатся на мою талию. Свет фонаря падает ему на лицо, освещая скулу, прямой нос и очертания его губ.

Он улыбается и медленно наклоняется ко мне, а потом он целует меня, как мужчина, который больше не сомневается.

Поцелуй выходит глубоким и уверенным, и я на секунду теряю землю под ногами. Его язык ловко раздвигает мои губы и проникает в мой рот, дразнит, соблазняет и ласкает.

Я кладу ладони на его грудь, он притягивает меня ближе. И когда мы отстраняемся, я едва успеваю вдохнуть.

– Лиза, – шепчет он, и его теплое дыхание пролетает по моим влажным губам.

– Да?

– Мне давно не было так хорошо.

Я сдержанно улыбаюсь, хотя внутри все распускается от счастья.

– Мне тоже.

И мы снова идем по городу, держась за руки. Как два человека, которые наконец-то нашли свою точку опоры.

После прогулки мы едем за Варей. Только мы выходим из машины, дверь подъезда распахивается, и на пороге появляется мужчина. И вот тут я понимаю, что это брат Димы.

Похож?

Слишком.

Тот же рост, та же ширина плеч, те же темные глаза. Но если в Диме есть серьезность, внутренняя собранность и стержень человека, который привык брать ответственность, то Сергей – совсем другой. И по нему сразу это заметно.

– О, так это и есть Лиза? – спрашивает он, оглядывая меня с любопытством, но без намека на наглость.

– Лиза, познакомься, это мой брат – Сергей, – спокойно произносит Дима.

– А я уж думал, ты ее выдумал, – шутит тот и хлопает брата по плечу. – Ладно, пошлите, моя гостья уже соскучилась.

В прихожей стоит Варя, в одной руке она держит носок, в другой резинку для волос. Щеки красные, глаза блестят.

– Мамуя! – она бросается ко мне, как будто не видела меня целую неделю.

Я присаживаюсь и ловлю ее в объятия.

– Ты такая класивая, – улыбается она и трогает пальчиками мои распущенные волосы. – Как кололева.

– Как дела? Что ты тут делала с дядей Сережей? – спрашиваю я, поглаживая ее по спинке.

– Вас ждала, – заявляет она уверенно. – И мы с Селёзой валили макалоны, но они у него слиплись! – она трагично поднимает руки.

Дима смотрит на брата, сдерживая довольную улыбку.

– Ему тозе нузьна Лиза, – тихо говорит малышка, думая, что Юшковы ее не слышат. – Но не ты, мамуя. Длугая Лиза.

Сергей тяжело вздыхает:

– Да уж, спасибо, племяшка. Нормально так подставила.

Варя берет меня за руку и ведет к двери. Пока она обувает сандалики, я пытаюсь поймать ее кудряшки в хвост.

В машине мы располагаемся на заднем сидении, Варя сидит рядом со мной в детском кресле. Дима не успевает завести двигатель, как она наклоняется ко мне и шепчет заговорщицки, хотя Дима все прекрасно слышит:

– Мамуя, ты почитаесь мне дома сказку?

– Почитаю, – улыбаюсь я. – Обязательно.

Варя довольно выдыхает, накрывает мою ладонь своей маленькой ручкой и смотрит в окно.

Я уже полностью в этой семье, и, кажется, никто из Юшковых против не будет.

ГЛАВА 44.

Лиза

Как только дверь в новую квартиру Юшковых открывается, Варя вбегает внутрь первая. И откуда у нее столько энергии? Хоть бы поделилась немного.

Дима включает свет. Мягкий теплый оттенок лампочек сразу делает квартиру жилой и уютной.

Я снимаю туфли и оглядываюсь. Они уже полностью обустроились, у них чисто, все вещи лежат на своих местах, еще пахнет свежим ремонтом.

– Папуя, – Варя самостоятельно разувается и бежит к одной из двери, – я хотю купася в ванной и нылять.

Малышка тянется к дверной ручке.

– Сегодня уже поздно, – отвечает Дима, проходя мимо нее и подхватывая дочку на руки. – На выходных будем нырять сколько захочешь.

– А мамуя будеть смотлеть как я ныляю? – спрашивает Варя и ласково поглаживает его по лицу.

– Если Лиза захочет, – улыбается Дима, бросая на меня взгляд, от которого внутри все загорается.

– Конечно хочу, – отвечаю я тихо и приближаюсь к ним. – Я тоже люблю нырять. Но для ванны я уже выросла.

Мысленно я уже представляю эту картину: Варя вся мокрая и хохочет, брызги и пена летят на стены, Дима стоит рядом, придерживая юркую малышку.

И на душе становится так тепло и хорошо.

А дальше начинается целый процесс приготовления ко сну. Мы с Варей уединяемся в ее комнате с зайцами и звездами на обоях. Она показывает мне новую пижаму с принцессами. Я пытаюсь расчесать ее непослушные волосы. Кажется, частичка макаронины а-ля от «Селёзи» попала и на макушку.

Варя взбирается на свою кроватку и деловито встряхивает свою подушку.

Я сажусь на край кроватки, прислоняюсь спиной к деревянному бортику, и малышка сразу прижимается ко мне, берет прядь моих волос и начинает накручивать ее на пальчик.

– Какую сказку мы будем читать?

– Пло колобка, – зевает она, зажмуриваясь.

– Хорошо. Я тебе и так ее расскажу.

И в комнате маленькой принцессы раздается мой тихий голос. Я и сама уже почти засыпаю, но Варя внимательно меня слушает.

– А лиса «ам!» и съела колобка. Вот и сказке конец, а кто слушал молодец, – тихо заканчиваю я.

– А давай есе лепку? – шепчет она.

– Расскажу про репку, если ты закроешь глазки.

– Холосо, – кивает она и смешно жмурится.

Пушистые реснички дрожат, носик сморщен. Но эта хитрюшка все равно умудряется подглядывать.

И потом у нас была сказка и про репку, и про трех медведей. И еще она развела меня на сказку про лису, зайку и лубяную избушку.

На последней Варя все же сдалась, так и заснув с моими волосами в своем маленьком кулачке.

Я смотрю на ее спокойное личико, на маленький носик, на чуть приоткрытый рот и круглые щеки. Варя дышит ровно и доверчиво.

Как можно бросить такое чудо? Как можно уйти, когда твое маленькое солнышко нуждается в маме и спит так доверчиво?

Мне этого не понять. Никогда.

Я наклоняюсь, целую Варю в макушку, поправляю плед и тихо выхожу из комнаты, закрывая за собой дверь. В квартире стоит тишина. Я стараюсь не издать ни звука, иду по коридору на цыпочках.

Дима появляется внезапно прямо в дверном проеме одной из комнат.

Я вздрагиваю и задыхаюсь в ту же секунду. А он ловит меня за талию и прижимает к себе.

– Спит? – шепчет он, и его дыхание касается моей щеки.

Я киваю, а в животе зарождается то самое предательское, сладкое и горячее «да».

Мы смотрим друг на друга всего секунду, но столь короткого мига достаточно, чтобы воздух между нами вспыхнул.

Его ладони сжимают мою талию, я едва успеваю вдохнуть, как его губы накрывают мои глубоким и сильным поцелуем. Голова кружится, мир отступает, и я слышу только его дыхание и собственное сердцебиение, взорвавшееся под ребрами.

Он отступает назад, уводя меня за собой. Он двигается не торопясь, но настойчиво, как будто уже точно знает, что я пойду.

Да, он определенно знает, что я хочу идти за ним.

Его пальцы скользят вверх по моей спине, притягивая меня еще ближе, и я не могу не прижаться к нему всем телом. Поцелуй становится глубже, горячее и требовательнее. Я чувствую каждый миллиметр его дыхания, каждое движение его губ, вкус, силу, желание, от которого у меня слабеют ноги.

Все близится к самому пикантному, к самому горячему и желанному моменту.

Дима останавливается в спальне, соединяет наши лбы.

– Лиза, – выдыхает он хрипло, – я хочу тебя.

Я чуть отстраняюсь и смотрю на него снизу вверх.

– Но если ты не готова, только скажи.

Я прикасаюсь пальцами к его губам, прерывая речь.

– Я готова. И я тоже хочу этого.

Дима закрывает глаза на секунду, а потом снова смотрит на меня. От его взгляда хочется растаять, хочется раствориться в его крепких объятиях, хочется чувствовать тепло его рельефного тела.

Он осторожно проводит пальцами по моей щеке, по линии шеи, и этого прикосновения достаточно, чтобы все внутри меня вспыхнуло.

Мы снова сливаемся в поцелуе, он голодный и уже совсем не сдержанный. Его руки обнимают меня, вжимая в стальное тело, пряча меня от всего мира. Мои пальцы порхают по воротнику рубашки, скользят по его крепкой шее и зарываются в жесткие волоски на макушке.

Дима слегка приседает и подхватывает меня под бедра. Платье задирается, но позволяет мне обвить его торс ногами. Ощущаю, как его пальцы скользят по моей коже.

А потом он подходит к кровати и бережно опускает меня на нее.