Текст книги "Измена. Ты будешь страдать (СИ)"

Автор книги: Лада Зорина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)

Глава 34

– Оля, послушай…

Я испытывала тошнотворное дежавю.

Этот вид, эти слова. Да что нового он мог мне сказать после всего, что я увидела?

Егор уже спал, а я расстилала постель в своей комнате, когда Кирилл явился домой и застал меня врасплох своим появлением.

Моей главной задачей, как и месяц назад, было не сорваться и не разбудить сына.

– Добрый вечер, – мертвенно ровным тоном отозвалась я. – Что-то случилось? Что тебя вдруг заставило вернуться домой?

Муж, конечно, не оценил моего сарказма. Поморщился, как от пощёчины.

Жаль, сейчас я стояла слишком далеко, чтобы действительно влепить ему от души.

– Оля, я выпил и…

Я бросила поправлять пододеяльник, выпрямилась и теперь смотрела на него во все глаза.

– И?

– И эта дамочка… короче, мы обсуждали возможное сотрудничество. Она строит новый офис в одном из районов Москвы. И потом она предложила потанцевать и…

– …и предложила залезть к ней под юбку прямо посреди танца, – прошипела я. – Кирилл, хватит лапшу мне на уши вешать! Ну не умеешь ты держать себя в руках, так и скажи! Ты совсем меня не уважаешь, раз думаешь, что я поверю подобным оправданиям!

– Оля…

– А Марина, которая от тебя сбежала, она тоже подобное глотала и верила?

Мне вспомнились слова свекрови, которые не шли из головы с тех самых пор, когда я их услышала. Если уж родная мать признаёт в сыне хронического изменщика, то что же я-то сама себе вру? Питаю какие-то идиотские, несовместимые с реальностью надежды на то, что он одумается!

– Не впутывай сюда Марину, – процедил муж.

Надо же, как я его задела этим напоминанием. Лицо мужа, ещё секунду назад скорбное, извиняющееся, сейчас окаменело, сделалось непроницаемым.

– Не пришлось бы, если бы ты не продолжил так со мной обращаться!

– Я не собирался ничего такого… с ней делать! – неуклюже завершил он. – Ничего, слышишь? Это всё алкоголь!

– Худшего аргумента придумать сложно, Кирилл. Завязывай с объяснениями. Тем более что они уже бсполезны.

Продолжить я не смогла. Пыталась, но не смогла. Горло стянуло, и из меня вырвалось придушенное рыдание.

И, о боже, как же я не хотела, чтобы он становился свидетелем моей слабости! Чтобы он думал, будто я настолько, до отчаяния нуждаюсь в нём, что его новая выходка ломает меня буквально у него на глазах.

Кирилл больше уже не пытался выдумывать оправдания и как-то объяснить своё свинское поведение. То ли аргументы закончились, то ли желание притворяться наконец-то отпало.

– И что же мы теперь будем делать?

На уме у меня был только один ответ – самый очевидный. И кажется, не только на уме. Потому что Кирилл вдруг покачал головой, а в его голосе зазвучало предупреждение.

– Нет. Только не в разгар нашей работы над контрактом. Я не сбираюсь давать Дагмарову повод усомниться в нашей благонадёжности.

Мне очень, почти невыносимо захотелось рассмеяться. Да если бы ты только знал…

Но чёрт знает какие договорённости у моего мужа были с Дагмаровым. Выкладывать ему всё как на духу… мои признания могли всё только усугубить.

Да, я почти ненавидела мужа за всё, через что мне пришлось по его вине пройти. Но Дагмаров… я была далека от мысли, что этот человек был со мной кристально честен.

Произошедшее новогодней ночью до сих пор сильно сбивало меня с толку. А тот факт, что я прорыдала у него на груди – у совершенно незнакомого человека! – а он отнёсся к этому так, будто для него самым обычным делом было меня утешать… я пока не могла отыскать этому объяснения. И это тревожило. Выбивало почву у меня из-под ног.

Я уже не понимала, кому могла верить. И всё чаще склонялась к мысли, что только себе.

Если бы в будущем оказалось, что ещё и Дагмаров норовит втянуть меня в какие-то свои только ему известные планы… нет, хватит с меня этих мужских игр. Так недолго и вовсе в людях разочароваться.

– И что ты предлагаешь? – я сложила на груди руки. – Ты ведь понимаешь, Кирилл, что я больше не смогу тебе верить. Что я не смогу верить твоим обещаниям. Не после того, как ты одно из них нарушил буквально у меня на глазах.

Кирилл медленно выдохнул, глядя в пол.

– Нам придётся работать. Делать вид, что у нас всё как и прежде.

– Зачем? Нет, насчёт работы я ещё могу, возможно, понять. Но для чего нам притворяться, что мы по-прежнему вместе?

Кирилл поднял на меня взгляд:

– То есть как это ради чего? Не ради чего, Оля, ради кого.

Под рёбрами противно заныло, затянуло, будто кто-то наживо пытался вытащить оттуда моё израненное сердце.

– Потому что, видишь ли, Оля, – с обманчивой ласковостью продолжил муж. – Если сейчас ты решишь уйти и не оборачиваться. Если начнётся вся эта канитель с разводом и всеми из него вытекающими… Словом, если ты решишь уходить, ты уйдёшь. Но уйдёшь не только ведь от меня. Ты уйдёшь и от Егора.

Такой ход был более чем ожидаем. Я ведь понимала, что стоит завести разговор о разводе – и Кирилл тут же начнёт снова давить на моё чувство ответственности и на любовь к сыну.

Да, я всё это знала, но боли, которую причиняли его ледяные слова, всё равно не могла избежать.

– Кирилл… я не хочу от него уходить. Наши с тобой разногласия… Ты не можешь так поступить.

– Не могу? – от растерянности не осталось и следа. Сейчас муж ощущал себя хозяином положения. – А мне кажется, очень даже могу. Он мой сын, не твой. Ты никаких прав на него не имеешь.

– Он не вещь, чтобы вот так о правах на него говорить!

– Вот именно, Оля. Вот именно. Он не вещь, чтобы ты приручала его, а потом бросала, стоило нам столкнуться с личными трудностями. Повторю. Или ты остаёшься в этой семье, или уходишь. Но если уходишь, то уходишь уже навсегда, без права в неё возвращаться. И уж поверь, я прослежу, чтобы и Егор это хорошо уяснил.

Глава 35

– Оль, может, я позже зайду?..

Катя – одна из моих непосредственных подчинённых – смотрела на меня через стол, в нерешительности перекладывая на коленях уже просмотренные бумаги.

Я моргнула несколько раз и попыталась сосредоточиться на стопке, которая лежала прямо передо мной.

– Нет. Всё в порядке. Я просто… я отвлеклась. Прошу прощения.

– Может, чаю тебе принести? Или ещё чего-нибудь? Ты ведь даже на обеденный перерыв не выходила.

– Хочу поскорее закончить проект, – я бледно ей улыбнулась. – Некогда прохлаждаться.

Катя ничего не ответила, но по ней было заметно, что у неё на этот счёт своё, отличное от моего, мнение.

– Ну… хорошо. Давай тогда ещё раз проверим документацию по системе вентиляции. Там у нашего Майорова были кое-какие замечания…

Я послушно раскопала в бумагах нужное и уставилась в чертежи невидящим взглядом.

В голове по сотому кругу плыл наш с Кириллом разговор – и последние фразы мужа разъедали мне душу.

«…если уходишь, то уходишь уже навсегда и без права возвращаться. Уж поверь, я прослежу, чтобы и Егор это хорошо уяснил».

Почему-то я никогда всерьёз не задумывалась о том, что муж мог проявить по отношению ко мне жёсткость и даже безжалостность.

Рабочие вопросы были всё же не в счёт. На работе мы соблюдали субординацию, мы блюли рамки приличий и профессиональной этики. Он имел полное право сделать мне выговор, если я его заслужила. Я не имела права по этому поводу закатывать ему истерии, обвиняя в том, что он смеет меня распекать.

Это работа. Тут порядок необходим.

Но вот личное… Личное – это другое.

Как же я привыкла к тому образу, который он сам же во мне и взрастил. Оля – наша спасительница. Оля нам помогла. Оля нас не оставит.

Вот просто не Оля, а свет в окошке.

А тут, как выясняется, Кирилл преспокойно готов этот свет погасить и никогда к нему не возвращаться.

На что я надеялась? На его снисходительность и доброту? На его великодушие?

Да нет, наверное. Скорее, ожидала, что он с родным сыном так никогда не поступит.

Но, видимо, всё-таки ошибалась.

Сейчас ему было, очевидно, совершенно без разницы, что будет чувствовать и как будет жить Егор, когда я сожгу за собой все мосты.

Более того, он готов преспокойно возложить всю вину на мои негодные плечи.

Ушла, бросила и на ребёнка не посмотрела.

Бессердечная…

– …со своими наработками. Но они говорят, что в этом месте живую стену лучше не ставить. Скажется на растениях.

– Угу, – кивнула я очень вовремя. – Раз говорят, значит, им виднее. Запиши. Подумаем, куда её перенести.

Катя кивнула и принялась записывать задание в блокнот.

– По освещению…

Я мысленно застонала, готовясь сосредоточиться на новом насущном вопросе, но загорелась кнопка внутренней связи.

– Ольга Валерьевна, Булат Александрович просит вас зайти. Само собой, когда освободитесь.

В голове, шедшей кругом от попытки совместить свои тяжкие мысли с работой, резко и внезапно прояснилось.

Апатия слетела с меня, будто её сдунул вывший за окнами офиса студёный ветер.

Господи, это ведь первый день в офисе после праздников. Первый с тех пор, как 1 января мы с Дагмаровым распрощались в его роскошной загородной резиденции.

Что стряслось? Зачем он меня вызывал?

– Оль, ты, наверное, иди, – робко предложила мне Катя. – Начальство всё-таки. Вдруг там что-то важное.

Да, зачем разводить панику раньше времени? Вероятно, какой-то рабочий вопрос. Но сейчас, в свете всего, что успело случиться, любое движение во внешнем мире воспринималось мной как опасное, несшее потенциальную, почти неотвратимую угрозу.

– Но у нас же освещение… – пробормотала я, несмотря на то, что уже вставала из-за стола.

– Освещение подождёт, – Катя послала мне ободряющую улыбку. – Позже обсудим. Не заставляй заказчика ждать.

Я невольно поёжилась от такой формулировки, но она-то никак не противоречила реальному положению дел.

Пусть у нас с Кириллом всё окончательно и полетело в тартарары, проект никуда не делся. И я понимала, что сейчас муж будет цепляться за него буквально зубами.

А мне совсем не хотелось быть слабым звеном – я помнила, что Дагмарову важно сохранить статус-кво во всём, что касалось проекта.

– Спасибо, Кать. Зайди ко мне в конце рабочего дня, и мы закончим.

Я поправила свой строгий тёмно-серый костюм и зачем-то взглянула в зеркало – убедиться, что не выгляжу так, как себя чувствую.

Но даже если и выглядела бы, кажется, мой временный начальник был не из тех, кто стал бы мне на это пенять. Он был из тех, кто считал своим долгом понять, что такой вид могло обусловить.

Стоило тяжёлым кабинетным дверям закрыться за моей спиной, как до меня донеслось:

– Ольга Валерьевна, я очень надеялся, что вы последуете совету.

– Простите?.. – я мялась у двери, внезапно так оробев, что не решалась от неё отлипнуть.

На меня нахлынули воспоминания.

– Боюсь, сделать это будет непросто, – он отложил документы, которые изучал, и скупым жестом указал мне на кресло перед столом. – Мне будет непросто простить вам такое.

Глава 36

– Да перед вами-то я в чём успела провиниться? – в одно мгновение я ощутила, насколько устала, и прекратив пустое сопротивление, опустилась в гостеприимные объятия кожаного кресла.

Дагмаров смотрел на меня внимательно, но в сером взгляде, который обычно оставался бесстрастным, сегодня сквозил едва ли не намёк на сочувствие.

Мне живо припомнилось, как я рыдала у него на груди, обильно орошая его рубашку своими горючими слезами.

Сейчас мне казалось, я дала слабину. Ведь могла бы сдержаться и не демонстрировать откровенную слабость.

– В том, что обещали мне отдохнуть и солгали. И если сейчас вы приметесь мне возражать, утверждая, что на праздниках отдыхали, то я вам не поверю.

Очень наивно было бы надеяться на то, что проницательность Дагмарова вдруг устроит сбой. Возможно, у этого человека вообще атрофирована способность сколько-нибудь ошибаться.

И такой сверхспособности можно лишь позавидовать. Если бы я имела такую, скольких разочарований удалось бы избежать… Возможно, я никогда бы не совершила главной ошибки – не поверила бы Кириллу и его обещаниям. Замуж бы за него не пошла.

И не познакомилась бы с Егором…

Почему же в жизни ничего не даётся легко? Почему всё обязано быть дико запутанным и сложным?

– Не вижу смысла притворяться, будто я отдыхала, – я пожала плечами и вздохнула. – Думаю, мне не удалось бы, даже если бы я очень сильно этого захотела. Обстоятельства…

Я запнулась, чувствуя, что вот-вот позволю нашему разговору покинуть рамки нейтрального. Я не слишком-то сейчас себе доверяла. Боялась, если начну объясняться, желание поплакаться снова возьмёт верх над здравомыслием.

– Повторюсь, – Дагмаров смотрел на меня неотрывно, – мне жаль, что всё сложилось именно так. Хотя не могу сказать, что исход ситуации меня удивил.

– Значит, вы знали…

– Громко сказано. Я не мог ничего знать наверняка. Но скажем так: если бы мы с вами были законченными циниками и перед новогодней ночью делали ставки, я бы выиграл.

Я молча кивнула, не находя в себе сил чему-то здесь возражать. Да и чему возражать, если ситуация предельно проста, и теперь мне предстояло иметь дело лишь с её крайне неприятными последствиями.

– С другой стороны, вы лишились опасных иллюзий. Больше не будете тратить время и нервы на бесконечные размышления о том, стоит ли ваш муж энного шанса.

Ох, как он ошибался…

– Если вы думаете, что после всего моя ситуация внезапно улучшится и я стану в один ряд с вашими продуктивными подчинёнными, то, боюсь, ваши расчёты тут неверны. К тому же…

Мне пришлось сделать паузу и перевести дыхание, потому что проговорить это вслух оказалось очень и очень сложно.

– …к тому же, моя личная ситуация в ближайшее время не разрешится. Я… я не уйду от мужа. Нам придётся работать вместе, вместе заканчивать этот проект. И по возможности сохранять как минимум рабочие отношения. Мне жаль вас разочаровывать, но без драм, видимо, не обойдётся.

Серый взгляд посуровел:

– Вы не производите на меня впечатление женщины, влюблённой в драму.

– Дело совершенно не в этом, – устало покачала я головой. – Просто примите как факт. Не будет никакого быстрого и простого решения вопроса. Сделать это… не получится. На то есть свои, очень веские причины.

Дагмаров смотрел на меня, и я буквально кожей чувствовала, что он хотел озвучить свои соображения, но почему-то молчал. Будто что-то для себя решал. Что-то, наверняка важное, потому что с ответом мой собеседник не торопился.

– Звучит так, будто ответ на один вопрос породил больше неопределённости, чем ясности.

– Нет, нет. Тут вы не правы. Вопрос с мужем… для меня он закрыт. Не закрыты другие. И… я не хотела бы о них говорить. Извините, но это личное.

Дагмаров молчал, и я уже ожидала, что он проигнорирует мою просьбу. Продолжит давить, чтобы получить все ответы, которые ему зачем-то понадобились.

– Поверьте, я не собираюсь использовать это как предлог работать спустя рукава. Мы с мужем… мы с Кириллом договорились вести себя профессионально. Этот контракт очень важен. Все мы одинаково заинтересованы в его успехе.

– Вы начинаете звучать как ходячий сборник клише, – с мягкой иронией заметил Дагмаров.

Я понимала, что он не хотел задеть. Его это по какой-то причине огорчало.

– Обстоятельства не позволяют мне сейчас рубить с плеча, как бы я этого ни хотела. Наверное, сейчас мой максимум возможностей – попробовать уравнять счёт, – горько пошутила я.

В устремлённых на меня серых глазах мелькнуло что-то такое… таинственное.

– Если вы расцениваете свою нынешнюю ситуацию как безвыходную, – он сделал паузу, давая понять, что поспорил бы со мной, будь он посвящён в детали дела, – то всё, что я могу, это предложить вам любую помощь в её разрешении. Но я понимаю, вы вправе мне не доверять.

Меня это пугало. Откровенно пугало то, с какой лёгкостью он читал мои мысли снова и снова.

– Поэтому я на время оставлю соображения по поводу вашего безвыходного положения при себе. Вы поговорите об этом со мной, если или когда посчитаете нужным. Но даже сейчас я готов сделать вам новое предложение. Оно вряд ли решит ваши проблемы, но, возможно, подарит вам некоторое… утешение. Если вы, конечно, сможете себе это позволить.

Дагмаров не позволял мне прочитать на его лице ни единой подсказки.

Что он задумал? Что ещё за новое предложение?

И зачем мне на него соглашаться.

– Надеюсь, вы не заявите, что я от него не смогу отказаться?

Он усмехнулся и качнул головой.

– Обещаю, Ольга. На этот раз всё случится, только если вы того пожелаете.

Глава 37

Уравнять счёт.

Она ведь сама это сказала.

Само собой, ни на что не намекала. Ничего не предлагала.

Просто сбита с толку, испугана и растерянна.

Не знает, что делать дальше. Или думает, что не знает.

Он позволил себе всего на мгновение вообразить, как всё сложилось бы, реши она действительно уравнять счёт вместо того, чтобы ехать домой в первый день нового года.

Но, пожалуй, именно это в ней его и восхищало. Ольга не рубила с плеча, не впадала в истерику, не закатывала скандалы. Она скорбела и принимала решения. Думала в первую очередь о других.

Похвально. Заслуживает глубокого уважения. Но не пора ли подумать и о себе?

– Позвольте мне не озвучивать сути своего предложения, – Булат взглянул на часы. – До конца рабочего дня ещё уйма времени. Когда он завершится, у вас будет четверть часа на то, чтобы спуститься ко входу. Я буду вас ждать.

– А если я не захочу принимать ваше… предложение?

Меня это крайне расстроит, Ольга Валерьевна, но вы об этом никогда не узнаете.

– Тогда я пожелаю вам удачного завершения рабочего дня и мы увидимся завтра.

Она пыталась прочесть на его лице хоть какую-нибудь подсказку. И он не хотел бы признаваться себе в том, что попасть в поле её пристального внимания ощущалось сродни тому, как попасть под ласковое весеннее солнце в самый разгар зимней стужи.

– Вы предлагаете мне поездку, но не можете назвать пункт назначения.

Подозревает. Осторожничает. Хорошо. Значит, не впадает в отчаяние. Значит, он прав, и невзирая на всю внешнюю хрупкость, у этой женщины стальной, несгибаемый стержень.

Она может порыдать у тебя на плече. Но это не значит, что её вот так запросто можно сломать.

– Не могу, – Булат смотрел ей в глаза, запрещая себе в открытую любоваться её стройной фигурой. – Но вы имеете право в любой момент отказаться нашей поездки.

– Абсолютно любой?

– Абсолютно. Даю вам слово. Если слово мужчины для вас ещё что-нибудь значит.

Его слова умудрились вызвать на мягких губах едва заметную, пусть и печальную, улыбку.

– Наверное, потребуется чуть больше, чем супружеская неверность одного-единственного мужчины, чтобы разувериться во всех остальных.

– Удивительное великодушие по нашим временам, – ответил он без капли иронии.

И пусть расстались они на относительно дружественной ноте, предсказать её решение он не смог бы. Это слегка нервировало и в то же время парадоксально радовало. Тайна манила. Предсказуемость разочаровывала.

Хотя в этом случае он не стал бы судить столь категорично. Даже читай он её как раскрытую книгу, отыскал бы в этом что-нибудь, что манило бы.

Наступало то опасное время, когда трезвости своих суждений он доверять опасался.

Когда в последний раз с ним случалось такое?

Вероятно, никогда не случалось. Вероятно, это впервые.

– Сама не знаю, почему это делаю, – она проскользнула на сиденье рядом с водительским и смотрела на его так, будто ожидала получить ответ от него.

– Потому что тайна влечёт? – бесстрастно предположил он, мастерски скрывая своё истинное отношение к её решению.

– Объяснение не хуже других, – пробормотала она, застёгивая ремень безопасности. – Только знаете… Сын, конечно, сегодня у бабушки, но всё равно не хотелось бы задерживаться надолго. Я ведь понятия не имею, что вы задумали.

Задумал… Пожалуй, она очень бы удивилась, узнай, что эта мысль посетила его спонтанно и всё ещё казалась ему едва ли не бредом. Но в то же время он до кристальности ясно в душе понимал, что не отказался бы от этой сумасшедшей задумки. Потому что иногда лучше знать сразу. Лучше сразу обозначить границы и точно знать, что за них тебе не перейти. Дальше них тебя не подпустят. Возможно, пока. Возможно, до некоторых пор. Но это важно – не строить иллюзий и отдавать себе отчёт в том, что позволено, а что – однозначно табу.

Потому что с ней… с ней эти рамки безнадёжно для него размывались.

– Не беспокойтесь. Много времени моё предложение не займёт.

И он не грешил против истины. По пути они заглянули в ресторан. Потому что здесь он отказа не принял. Сегодня она не обедала.

– Откуда вы знаете? – светлый взгляд полнился подозрением.

– А я разве ошибся? – невозмутимо парировал он.

– В том-то и дело, что нет…

И с обедом он не просчитался. Пожалуй, знай она наперёд, куда они ехали, и от гнева голодной женщины он пострадал бы заметно сильнее.

– Это же… это ваш клуб?

Он чувствовал на себе её ошарашенный взгляд, когда парковал авто у самого входа, у роскошного крыльца с колоннами. Пожалуй, уже одно то, что она не потянулась к ремню безопасности и не принялась лихорадочно дёргать ручку дверцы в попытках выбраться, можно было считать крохотной победой.

– Зачем? Зачем мы здесь? П-почему?

Булат заглушил мотор.

– Ольга, я пойму если сейчас вы откажетесь. Я ведь вам обещал – в любое время.

Она молча и напряжённо изучала его лицо. И он буквально видел в ней эту невыносимую внутреннюю борьбу. Она каким-то шестым чувством ощущала, что с отказом не стоит спешить.

Медленно выдохнула и, не сводя с него взгляда, потянулась-таки к ремню безопасности.

– Даже не надейтесь, что струшу, – пробормотала она.

– Меньше всего я хотел бы вас напугать, – и он ни на гран не погрешил против истины.

В его намерения входило нечто совершенно иное.

К его приезду всю прислугу убрали с пути. Чтобы не смущать его спутницу. Их никто не встречал, им никто не мешал, когда они вошли в здание клуба и прошли по уже, должно быть, знакомому ей маршруту. Маршруту, который она наверняка никогда больше не захотела бы повторять. Маршруту, который закончился предсказуемо.

Предсказуемо в той самой комнате, с которой всё началось…