Текст книги "Измена. Ты будешь страдать (СИ)"

Автор книги: Лада Зорина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)

Глава 54

– И вы примете любой мой ответ? Каким бы он ни был? – внутри у меня всё вибрировало от напряжения.

Я боялась сделать неправильный выбор. Неверно решить, неверно расшифровать то, что слышала от него между строк.

– Ольга, вы знаете ответ на этот вопрос, – Дагмаров смотрел на меня так, будто очень хорошо понимал, что творилось у меня в душе и в голове, но щадил меня и не озвучивал своих соображений на этот счёт.

– Я… бесконечно ценю вашу дипломатичность, – я опустила взгляд на свои руки. – Но я, если честно, не знаю, найдёт ли в вас понимание то, что мне неудобно пользоваться такой безраздельной щедростью. Понимаете, жизнь приучила меня к тому, что ничто не даётся бесплатно. И я… бога ради, не подумайте, что я усматриваю в ваших предложениях какой-либо умысел. Просто… разрешите мне немного подумать над всем, что вы сказали.

– Боитесь оказаться должницей, – сухо усмехнулся Дагмаров. – Выходит, моим словам о том, что насильно я вас ни к чему склонять не собираюсь, вы не поверили.

Мне очень сложно было ему объяснить, что дело не в этом. Я верила в его честность здесь и сейчас, но я опасалась, что он мог передумать. Опасалась, что об этом каким-то образом прознает мой всё ещё муж и начальник.

И тогда я уже совершенно точно могу забыть о Егоре…

– Это не так, – я кашлянула. – Я верю вашим словам, но не могу вот так запросто решиться на всё, что вы предлагаете. Мне кажется, я сейчас не могу учесть всех возможных последствий таких поспешных решений.

– Вы не сможете это сделать ни сейчас, ни потом, – с безжалостной честностью заметил Дагмаров. – Вы не машина. Не ясновидящая. Вы не знаете, что поджидает вас в будущем.

– Вы правы, – проговорила я едва слышно.

– Но если вы думаете, что ваше мгновенное согласие заставит меня заподозрить вас в меркантильности, – он не продолжил, пока я не посмотрела ему в глаза, – то вы глубоко ошибаетесь.

Дагмаров не лгал. А ещё в его глазах я видела стальную решимость. И скорее подсознательно ощущала, что откажись я сейчас, он всё равно не отступится.

– Мне сложно идти против своей натуры, Булат Александрович.

Дагмаров кивнул, будто ожидал от меня такого ответа.

– Вы ведь привыкли к роли хорошей девочки. Вам наверняка с детства внушали, что досаждать кому-либо своими просьбами нехорошо и неприлично. Со мной такая тактика не сработает. Знаете, почему?

– Почему?..

– Потому что я, кажется, не так давно предложил вам не просто свою всестороннюю помощь. Я предложил вам себя использовать. Как думаете, моё мнение сильно о вас изменилось бы, если бы вы набрались решимости и о чём-нибудь меня попросили? И уж тем более если бы вы просто согласились принять мою помощь?

Моё лицо начинало гореть от прилившего жара.

Потому что в первую очередь вспомнилось, в каких условиях Дагмаров предлагал мне себя использовать…

Но сейчас ко всему этому неизбежно примешивалось кое-что ещё очень важное.

Помимо всего сказанного из головы не шло то самое, невысказанное.

Упоминание Дагмаровым поездки в зоопарк.

Он не стал говорить мне всей правды, но додумать было очень несложно.

Всё было не так, как я себе представляла. И не так, как описывал это Кирилл.

Муж не хотел никуда приезжать. Не хотел и не собирался. Наша встреча на выходе – дело рук Дагмарова.

Он наверняка подтолкнул Кирилла к такому решению. Посоветовал, настоял… не знаю, что он там сделал.

А я хотела бы знать. Хотела бы услышать всё от него. Хотела заставить его мне всё рассказать. Но, полагаю, я ещё отыщу способ поговорить с ним об этом.

– Я не смотрела на ситуацию в подобном ключе, – ничего, кроме честности, мне не оставалось. – Потому что… тогда речь шла не совсем о… не о помощи в классическом её варианте.

– А вы умеет завуалировать слово «секс», – усмехнулся Дагмаров.

Душивший меня жар многократно усилился.

Не стоило ему об этом напоминать. Не стоило, потому что я уже позволила себе, как мне казалось, недопустимое. Я начинала тайком фантазировать о том, как всё могло бы сложиться. Как это выглядело бы и как ощущалось…

– Да, я мастер сглаживать острые углы и прятать непристойные мысли, – пробормотала я и спела заметить промелькнувшее в серых глазах удивление.

От необходимости объясняться меня избавил неожиданный телефонный звонок.

Звонила хозяйка квартиры, в которой я сняла комнату.

Странно. Что ей могло понадобиться? Плату за несколько дней я сегодня утром внесла…

– И-извините. Это, кажется, важно, – я подхватила со стола телефон и выскочила из кабинета прежде, чем Дагмаров смог мне возразить.

А звонок действительно оказался ещё каким важным.

В семье хозяйки произошёл какой-то неожиданный форс-мажор, и она просила срочно освободить комнату. К ней в гости на всех порах мчалась паникующая родня, и меня попросили в течение часа забрать свои вещи…

Вероятно, стоило съехать в отель.

Ну а завтра? Что я буду делать завтра? Ведь мне ещё решать вопрос с работой. И где-то нужно питаться. А отель и кафе – это куда более объёмные расходы, чем съёмная комната. Сейчас я не могу транжирить деньги направо-налево.

Я посмотрела в экран телефона… в голове прозвучало насмешливое «Думаете, я решу квартплату с вас брать?»

Что ж, видимо, сама судьба советовала мне не кочевряжится.

Я вернулась в пока ещё свой кабинет и посмотрела в глаза обернувшегося ко мне Дагмарова:

– Булат Александрович, мне… я приму ваше щедрое предложение о приюте. До тех пор, пока не разберусь, что делать дальше. Надеюсь, вы ещё не передумали…

Глава 55

– Надеюсь, вас не слишком обеспокоит присутствие прислуги, – Дагмаров передал мою распухшую от вещей дорожную сумку подбежавшему к нам прямо в фойе парню, мимоходом дав задание забрать остальное из его авто.

В низком голосе звучала неприкрытая ирония, но обижаться на неё я и не подумала бы. Она звучала скорее, как дружеское подначивание.

– Если вы достаточно ей платите, то проблем не возникнет, – ответила я ему в тон.

Сама от себя не ожидала, что включусь в эту игру.

Дагмаров кивнул, скрывая усмешку.

Но, если честно, сейчас меня беспокоила совсем не прислуга. Как же мы сразу этот вопрос не обсудили? А что же обо всём этом подумает его любимая женщина? Та самая, для которой Дагмаров заказал мне дизайн своей новой квартиры.

Всё-таки вряд ли можно считать, будто это в порядке вещей – везти к себе на постой малознакомую подчинённую. Форс-мажоры, конечно, бывают, но такое, мне кажется, люди, состоящие в отношениях, всё-таки заранее обговаривают.

Правда, я понятия не имела, кем конкретно могла ему приходиться та самая женщина. Может, она скорее просто любовница… Вообще-то походило на то, если учитывать, что он настолько свободно предлагал мне… помощь у себя в клубе.

И всё-таки мне не хотелось бы столкнуться с ней здесь.

Не хотелось никому причинять лишнего неудобства своим неожиданным переездом.

Но до поры до времени я так и не могла улучить момент, чтобы прояснить для себя этот важный вопрос.

Дагмаров устроил мне экскурсию по дому и, кажется, откровенно забавлялся моим ошарашенным видом.

Он жил в громадном загородном дворце, но очевидно, нечасто. Чаще – для удобства и экономии времени на поездки – ночевал в пределах столицы в одной из своих квартир.

– Здесь удобно принимать гостей и вести более открытую светскую жизнь, когда обстоятельства этого требуют, – Дагмаров сделал приглашающий жест в сторону коридора, в который мы вышли, поднявшись на второй этаж. – Вам приготовили комнату в восточном крыле. С отдельными ванной, санузлом, балконом, выходом к внутреннему бассейну, спортзалу и оранжерее.

К бассейну. Спортзалу. И оранжерее.

Я уже тысячу раз пожалела, что согласилась принять его предложение.

Такая роскошь – это уж как-то… совсем чересчур.

Это как впервые в жизни увидеть, например, океан. Магия и волшебство. Но нестись в его волны сломя голову не каждый решится.

Сейчас я чувствовала себя выброшенной посреди такого вот океана – совершенно незнакомой, чуждой мне жизни. Жизни богатых людей.

Я отчётливо ощущала, что не даются подобные подарки исключительно просто так. За всё должно быть чем-то и как-то уплачено.

Дагмаров нажал на ручку двери и впустил меня в просторную комнату.

Мамочки…

Уютный беж, пастельная зелень и вкрапления тёмного дерева. Даже взгляд отдыхал на этой палитре.

Громадная постель, дизайнерские стеллажи, письменный стол с удобнейшим креслом. И целых два французских окна, занавешенных невесомыми шторами цвета пудры.

– Выражение ужаса на вашем лице меня почти озадачивает.

Я оглянулась на иронично приподнявшего бровь Дагмарова.

– В-вы только не подумайте… я просто… Понимаете, это просто даже немножечко слишком …

– Бросьте, – Дагмаров нахмурился. – Это всего лишь вещи. Не придавайте им такого критического значения.

Но я придавала. Не могла не придавать. Потому что если бы мой мужчина вселил в такую королевскую роскошь женщину с улицы, у меня бы к нему появились вопросы.

– Булат Александрович, я… Думаю, нам с вами стоит прояснить этот вопрос прямо сейчас.

– Я вас слушаю.

Нет, ну как его самого могло подобное совсем не смущать?

Вот верно я говорила сестре – мы люди с разных планет. Мы совершенно по-разному смотрим на вещи. Может быть, и не на все, но на некоторые – совершенно точно.

– Мне крайне неловко его поднимать, но он меня всё-таки мучает… Мне хотелось бы понимать, как на мой внезапный визит отреагирует ваша любимая женщина.

Дагмарова мой вопрос вроде бы не удивил. Или он попросту этого не показывал.

Он смотрел на меня… изучающе. Словно пытался понять, как я дошла до него. Почему я его задала.

А я в это время стояла, и в моём воображении возникали картины одна «веселее» другой. Вот я спускаюсь в столовую, и застаю за столом Дагмарова, завтракающего в компании своей женщины. Вот заблудилась в хитросплетении комнат и случайно вхожу в комнату будущей хозяйки всего этого великолепия. Вот я решаюсь воспользоваться бассейном, а там она…

Поэтому я возвращаю ему испытующий взгляд и настаиваю на вопросе:

– Вы ведь её предупредили? Вы сказали, что вам на время пришлось приютить у себя подчинённую?..

Глава 56

Наш разговор непостижимым образом превращается в предельно странную игру в гляделки.

И я начинаю ощутимо нервничать, лихорадочно соображая, что такого недопустимого я успела сказать.

Наконец замечаю во взгляде Дагмарова ироничный прищур, будто я умудрилась ляпнуть нечто, изрядно его позабавившее.

Начинаю чувствовать себя дурой.

– Ольга, это мой дом. Я владею им единолично.

Моргаю, надеюсь, не слишком часто, чтобы хозяин роскошного особняка не подумал, что на меня напал-таки нервный тик.

– Я… я понимаю, но… мне не хотелось бы столкнуться с кем-нибудь вот так, невзначай. С кем-нибудь, кто не в курсе, кто я и что вообще здесь делаю.

– Ни с кем, кто здесь обитает, вам не придётся ни в чём объясняться.

Значит, всё-таки предупредил. Вот только совершено необязательно говорить об этом такими странными околичностями. Вполне хватило бы простого и чёткого «да».

Все мы взрослые люди и всё понимаем.

– Так вы действительно переживали по этому поводу?

Я неожиданно ёжусь, почти всерьёз опасаясь, что он может заглянуть в мои мысли и прочесть там такое, что наверняка его впечатлит. Озадачит. Собьёт с толку.

А уж как меня саму озадачивали такие странные мысли и ощущения.

Они были до бессовестности просты. Не хотела бы я знакомиться с женщиной, для которой он собирался моими руками обустроить свою городскую квартиру.

Вот и вся неприглядная правда.

– Действительно, – я старалась придать своему голосу как можно больше бесстрастности. – Вы же и сами должны понимать, что ситуация получается какая-то… двусмысленная. Неужели вашей женщине не всё равно, что вы привозите в свой дом постороннюю. Ну, то есть если вы делаете всё это без объяснений.

Дагмаров продолжает меня изучать, и его взгляд словно оставляет на моей коже горячие дорожки. Я в буквальном смысле чувствую, куда он смотрит.

И с каких это пор я стала настолько чувствительной?

Никогда прежде не испытывала ничего – даже близко! – подобного.

– А как вы догадались, что у меня есть любимая женщина?

Ох… господи, да зачем ему это?

– Ну как же… – я повела ни с того ни с сего озябшими плечами. – Когда мы с вами… когда вы мне квартиру показывали… вы сказали, что хотите подготовить её для семейной… жизни.

Дагмаров едва заметно приподнял брови, будто так и не решил, стоит ли демонстрировать мне своё удивление:

– И из этого вы сделали вывод, что у меня кто-то есть.

– Я не то чтобы… но в целом… да. То есть как же иначе?

– Вы не допускаете мысли, что я могу быть совершенно свободным от каких-либо обязательств, – в его голосе звучало скорее утверждение, чем вопрос.

А я непостижимым образом всё больше запутывалась в этих полунамёках. Кажется, всё-таки неизбежно сказывались нервы, как я себя ни убеждала, что уже почти не волнуюсь.

– В целом это, конечно, возможно, но… в такое сложно поверить.

– Почему?

А разве, боже ты мой, это не очевидно? Будто в доме Дагмарова зеркала запрещены.

– Потому что вы при статусе и при деньгах, – начала отпираться я, избегая озвучивать самое главное. – В общем, это не важно. Просто… Я хотела прояснить волновавший меня вопрос. Я его прояснила. Давайте не будем на нём заострять…

– То есть вы вот такого мнения обо мне? – перебил он мои безуспешные попытки поскорее сойти с этой скользкой дорожки.

– К-какого?..

– Считаете меня беспринципным и в чём-то даже похожим на вашего мужа?

Я вытаращилась на него:

– Да как вам могло такое в голову-то прийти?

– Очень естественно, – Дагмаров приблизился, будто пытался лучше рассмотреть моё лицо. – Выходит, вы допускаете, что я мог предложить вам себя, не считаясь с тем, что несвободен.

Я поражённо молчала.

Идиотина. Господи, ну почему же я так теряюсь в его присутствии и постоянно мелю какую-то чушь… И обязательно невпопад.

– Я не… не мне вас судить. Я ваших привычек и склонностей… я их не знаю. Извините, если я вас обидела. Я этого не хотела.

Дагмаров вздохнул. Ну хоть глаза к потолку не возвёл – и на том, должно быть, спасибо.

– Не хочу рушить ваших иллюзий, – сказал он, отступая к двери. – Но вряд ли какая-либо женщина, даже самая верная, стала бы терпеть другую в моей голове.

И пока я пыталась осмыслить услышанное, он повелел:

– Отдыхайте. Позже спускайтесь к ужину. Обещаю, в столовой вы сегодня столкнётесь только со мной.

Дверь за ним затворилась, а я ещё какое-то время прокручивала его фразу в своей голове, притворяясь, что её значение мне не до конца, должно быть, понятно.

Но слишком долго вариться в своих мыслях мне не позволили.

Из сумки, аккуратно поставленной в кресло, подал голос телефон.

Звонила свекровь.

С замиранием сердца я провела пальцем по экрану:

– Елена Сергеевна?..

Голос в динамике звучал приглушённо и легонько дрожал:

– Олечка, здравствуй. Оля, тебе нужно приехать.

Глава 57

– Елена Сергеевна, я не понимаю…

Мы сидели на кухне в квартире у моей почти бывшей свекрови, куда я сорвалась, стоило получить тревожный звонок.

Дагмаров, ни слова мне поперёк не сказал. Просто усадил в авто и велел озвучить водителю нужный адрес.

Я старалась сейчас не думать о том, как легко и естественно всё это выглядело. Будто у него не вот только сейчас вошло в привычку мне помогать. Будто он всю жизнь только тем и занимался.

– Да я и сама, Оленька, понять не могу. Вот, попросила нянечку Егора ко мне привезти. Пусть переночует. Боюсь его с отцом оставлять.

К горлу подкатил ледяной ком, да такой колючий, что дышать и говорить едва получалось.

– Кирилл который день… бутылка за бутылкой. Никогда такого с ним не было. Даже когда Марина его бросила. Ему ведь на работу завтра, а он… И Егор…

По лицу Елены Сергеевны заструились слёзы. Я схватила её руку и сжала в своей.

Я пока не знала, чем можно помочь. Не понимала. Эти новости совершенно выбили меня из колеи.

Кирилл пил редко. Разве что на праздники позволял себе захмелеть. В его расписании трудоголика попросту не было времени на всякие развлечения.

Не припомню, чтобы за всю нашу совместную жизнь он когда-нибудь так напивался, чтобы это вдруг стало поводом для беспокойства.

– А… он хоть как-нибудь объяснил своё поведение?

Елена Сергеевна отёрла мокрые щёки, протяжно вздохнула.

– Он и говорить-то толком… как с ним говорить? Злится. Ругает всех и вся. В какие-то чёрные дебри уходит. Вот, говорит, это на мне как клеймо. Говорит, женщины меня ни во что и не ставят, только и знают, что пользуются…

Она беспомощно замолчала, подняла на меня заплаканные глаза:

– Олечка, я ведь понимаю, что к тебе это никакого отношения не имеет. Я ж ведь знаю его как облупленного. Знаю, что не умеет он ценить того, что имеет. И вроде бы не мальчик уже, а ума не прибавилось. И хоть воюй ты с ним, хоть не воюй…

– Елена Сергеевна, я и подумать не могла бы, что он запьёт… Мне никогда это в голову не приходило.

– Я и сама… вот, за Егора переживаю. Думаю, если всё так и продолжится, нужно думать, как опеку на него оформлять, да только… ой, не верю я, Олечка, что Кирилл мне внука забрать разрешит.

Пить продолжит – и никто у него спрашивать разрешения больше не будет. Вот только как до тех пор не обливаться холодным потом от страха за сына? Что же, выходит, ждать и гадать, сопьётся или нет? Потому что никак не угадаешь. Может, завтра выйдет на работу как ни в чём ни бывало. Или наоборот, пошлёт всё подальше и продолжит не пойми по чему убиваться.

Ведь не мог же он до такого вот опуститься из-за меня. Да ещё так стремительно.

Наш тяжёлый разговор прервал дверной звонок, а уже спустя пару минут я прижимала к себе разрозовевшегося от мороза Егора.

Сын жался ко мне, и Инга бросила всякие попытки снять с него курточку. Я сама этим занялась.

И пока я дрожащими руками стаскивала с сына верхнюю одежду, Егор приговаривал:

– Мам. Мам. Мам, когда ты вернёшься?

Слёзы лились по моему лицу, горло сдавливали стальные обручи.

– Егорушка… ты… ты погоди с расспросами. Ты… – я шмыгнула носом и яростно отёрла лицо, – …ты как? Отец с тобой… как?

Егор пожал плечами и теперь смотрел в сторону.

– Я не знаю. Он не говорит. Мы вот с Ингой… она со мной мультики смотрит. Мы кушаем вместе. И в садик она меня водит. И… мам?

Я киваю, стаскивая с его русой головы тёплую шапку.

– Мам, ну правда… ну когда ты вернёшься?

Мне в грудную клетку будто стекла насовали – битого, острого, беспощадного.

Я не знаю, что ему говорить. Не знаю, как объяснить и что пообещать.

Нет, нет, я знаю.

Я хочу закричать: «Я тебя украду! Ну, хочешь, я украду тебя у отца?»

И Егор почти наверняка согласится.

Вот только сбегу я с награбленным недалеко. Мой поступок Кирилла, конечно же, отрезвит, ровно настолько, чтобы натравить на меня всех, кого нужно, и вернуть себе сына.

– Я… не знаю пока. Сейчас не могу. Мы с папой… у нас всё очень сложно. Нужно время… Но я вот с Ингой поговорю, и с бабушкой. И мы подумаем… мы как-то решим…

Лепечу эти глупости, только бы его не расстраивать. Только бы заставить его не волноваться и поверить, что у этой истории может быть счастливый исход.

– Сынок, мы… мы что-нибудь придумаем.

– Да ничего мы не придумаем, – говорит мне свекровь спустя четверть часа, когда мне удаётся уговорить сына вымыть руки и сесть за ужин на кухне.

Инга следит, чтобы он ел и не подслушивал, а мы со свекровью шушукаемся в коридоре.

– Ничего не придумаем, – повторяет она, поглядывая на внука. – Я-то была у Кирилла. Я с ним говорила. Его сейчас ничем не проймёшь. Тут, Оленька, или смириться, или…

«Или действовать хитростью», – додумываю я про себя.

И я знаю, кто мне сможет помочь. Кто сам предложил свою помощь.

Ещё сопротивляюсь, но в глубине души уже понимаю, что таки пойду на поклон.

Пойду. Вот только не с пустыми руками.

Глава 58

– Мы можем поговорить?

Сама себе дивилась, но у меня даже на приветствие ради приличия сил не хватило. Всё, чего мне хотелось, это покончить с вопросом как можно скорее.

Покончить и сбежать отсюда. Потому что задуманное уже казалось мне бешеной авантюрой, задуманной под влиянием момента.

Но отступить я тоже уже ни за что не смогла бы. Стоило только вспомнить умоляющий взгляд Егора и его полные боли глаза.

Он старался не плакать и не докучать мне одним и тем же вопросом, но от этого становилось лишь хуже.

Как я тогда сумела покинуть квартиру свекрови, сама не понимаю. Но мне нужно было подготовиться к встрече с супругом.

– А-а-а… – Кирилл откинулся в кресле и наблюдал, как я приближалась к его столу. – Что тут у нас? Возвращение за родной станок?

Стараясь не поддаваться захлёстывавшему меня волнению, я отодвинула стул и села.

Муж смотрел на меня через столешницу налитыми кровью глазами.

Пил, плохо спал.

Выбрит небрежно. Рубашка выглажена не ахти как.

Ещё зачем-то храбрится, но весь его вид буквально кричит о том, насколько всё не в порядке.

– Кирилл, я никуда не возвращаюсь. О разводе и говорить не хочу. Думаю, тут всё понятно и без разговоров.

Он следит за мной с глумливой ухмылкой, будто хочет мне показать, как ему наплевать на мой визит и мои разговоры.

– А на работу я вышла только чтобы сказать, что я увольняюсь. По договору я даже отрабатывать ничего не обязана.

– Значит, гори оно всё огнём, – протянул Кирилл и медленно закивал. – Вот так, значит, всё у нас складывается.

– А чего ты ещё ожидал? – уговариваю себя ни в коем случае не переходить на повышенный тон. – После всего, что случилось… после угроз запретить мне видеться с сыном. Чего ты ожидал?

– Ожидал, ты осознаешь, что совершаешь ошибку.

Какая неожиданная откровенность…

– Так это я должна подобное осознать? А ты? Ты осознавать ничего не собираешься? Посмотри на себя. Мы не виделись несколько дней, а ты выглядишь так, будто… будто не просыхаешь.

– Ну и что? – хмыкает муж. – Ну и что? Что с того, даже если и не просыхаю, а? Тебе какое до этого дело?!

Медленно, почти бесшумно выдыхаю:

– Такое, что это напрямую коснётся Егора. Ты о сыне подумал вообще?

– Да что ты в наши разговоры вечно его приплетаешь! – Кирилл хрястнул кулаком по столу так, что я подскочила. – Егор – то, Егор – сё! Он уже не маленький! Пора видеть жизнь такой, какая она есть! Думаешь, я с ним нянькаться буду?! Вот наша дорогая мамочка нас бросила, и теперь мне с ним возиться некогда. Я работаю!

– Ты пьёшь.

– Да пошла ты! – бросает в сердцах и даже не морщится. – Ты уже потеряла любое право меня чем-либо попрекать. Как и видеться с сыном! Если ты пришла сюда лишь для того, чтобы снова распускать сопли и выпрашивать с ним встреч, то не надейся. Уходя уходи! И не думай, что я собираюсь таскаться за тобой и упрашивать! Пиши заявление! Сегодня же подпишу!

Я вдохнула и выдохнула. Судорожно, зато полной грудью.

Я хотела убедиться и я убедилась.

Спасать тут было больше нечего и некого.

– Спасибо за понимание, – я поднялась, задвинула стул и пошагала прочь из кабинета.

И когда всё было улажено в отделе кадров, документы подписаны и двери фирмы навсегда за мной затворились, я впервые почувствовала настоящее облегчение.

Пусть слабое и мимолётное, но облегчение.

Я уволилась, я оставила позади неверного мужа.

Но впереди, возможно, было самое сложное.

Решиться на битву за будущее.

И это будущее казалось мне эфемерным, пока такси мчало меня к загородному дому Дагмарова, а в кармане моего жакета грелся недавно поставленный на паузу диктофон.