Текст книги "Измена. Ты будешь страдать (СИ)"

Автор книги: Лада Зорина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)

Глава 50

– Ма-а-ам, а у тебя почему щёки мокрые?

Я выпустила сына из объятий и поспешно отёрла лицо, стараясь не задеть подкрашенные тушью ресницы.

– Ветер сегодня сильный. Глаза заслезились, – я улыбнулась Егору, изо всех сил стараясь вытравить из голоса дрожь. – Ты как? Хорошо вчера погуляли?

– Все ноги себе исходили, – Елена Сергеевна тоже делала вид, что ничего из ряда вон выходящего не происходит. – Домой добрались уже поздно вечером. После спектакля в кондитерскую меня затащил.

– Разорил бабушку на свои любимые эклеры? – я огляделась. – Если голоден, здесь в здании есть кафе.

– Меня бабушка накормила, – покачал головой Егор. – Мам, а можно статую поближе посмотреть?

– Конечно. Только помнишь же правило? Руками не трогать.

Егор кивнул и пошагал в сторону высившейся в холле головного офиса Дагмарова скульптурной группе.

Я могла на какое-то время бросить наконец притворяться.

– Спасибо, что привезли его.

Елена Сергеевна тоже отбросила всё притворство. Подошла ко мне и дотронулась до ледяного запястья.

– Господи, Оля, расскажи ты мне наконец, что у вас с Кириллом стряслось? Когда ты мне позвонила и попросила Егора сюда привезти…

– С квартиры я съехала. Сегодня утром.

Мои слова заставили свекровь онеметь.

– Кирилл запретил мне видеться с сыном. Поэтому, пожалуйста, не говорите ему, что Егора ко мне завозили. Чёрт его знает, как он на это отреагирует…

– Оля, да как же…

– Я не знаю, Елена Сергеевна, – в груди всё будто ледяной коркой подёрнулось. – Пока не знаю, что делать и как жить дальше. Но как жила раньше, больше не смогу. Мы разъехались, и как объяснить Егору…

Я замолчала, потому что горло скрутило от нового спазма.

– Это всё из-за того… случая?

– Хуже, – выдохнула я. – На новогодние праздники история повторилась.

Я заглянула в глаза свекрови, и от одного только вида поселившейся в них нестерпимой боли мне сделалось во сто крат хуже. Хотя казалось, куда уж хуже-то…

– Господи…

– Вы ведь предупреждали, – шепнула я. – А я всё надеялась… не знаю, на что я надеялась. Всё тянула, потому что терять Егора… это…

– А я-то, старая дура, всё думала, что он образумится, – Елена Сергеевна окинула взглядом громадный холл с обширной стойкой ресепшена, пунктом охраны, проходом к служебным лифтам и зоной для отдыха. – Думала, вон каким же серьёзным проектом занялся. Уж сколько он мне про него хвалился. Ну, думаю, значит, всё у него ладится. И в личном плане наладится. Бросит за юбками бегать, повзрослеет же наконец…

Я прижала палец к нижнему веку, перехватывая беглянку-слезу. В голосе несчастной матери было столько искренней боли, что мне делалось всё сильнее не по себе.

– Хорошо, что отец его до такого не дожил. Воспитали сыночка…

Я в тысячный раз порадовалась тому, что ещё не окончательно утратила ощущение реальности и не пересказала ей нашу с Кириллом последнюю ссору. Свекровь и сейчас выглядела так, будто ей вот-вот понадобятся сердечные капли…

– Елена Сергеевна, мне бесконечно жаль, что всё это так… что всё так сложилось.

Мягкие пальцы на моём запястье сжались.

– Тебе-то о чём сожалеть? Оля… Оленька, чем я могла бы помочь?

Я покачала головой.

– Не думаю, что вы чем-то сможете тут помочь. Он в полном праве, Елена Сергеевна.

Свекровь перевела растерянный взгляд на внука:

– Да Егорка же… он же сдуреет, когда узнает.

Ледяные иглы с тошнотворной медлительностью впивались в и без того кровоточившее сердце.

– Я терпела, Елена Сергеевна. Я ради него и терпела. Но Кирилл… он вбил себе в голову, что я решила ему отомстить. Что я тоже…

– Ох ты ж батюшки… – свекровь прижала ладонь к губам. – Свои грехи жалят. Так он на тебя их вешать вздумал.

Я шмыгнула носом:

– Думаю, он решил, что я поведу себя в точности так, как вела себя его бывшая супруга. И знаете, перед его подозрениями я бессильна. А доказывать ему ничего не собираюсь. Это всё бесполезно. Он только и ждал предлога, чтобы нас разлучить.

Мне было искренне жаль, что приходилось говорить с Еленой Сергеевной вот так, напрямую. Но во мне слишком сильно всё наболело. Да и не придумала я, как ей всё это высказать дипломатичнее. Мать ведь знала своего сына. Вряд ли я поведала ей что-то новое.

– А куда же ты…

– Сняла экстренно комнату. Чтобы вещи перевезти. Обо мне не переживайте. Что-нибудь придумаю.

И я даже отчасти верила в то, что говорила.

Попрощавшись сквозь слёзы со свекровью и сыном и получив от Елены Сергеевны обещание увидеться с ним, как только она поговорит с сыном, узнает о его ближайших планах и договориться снова забрать себе Егора на выходные, я вернулась в свой кабинет, откуда съезжала уже в эту пятницу.

Съезжала, чтобы вернуться в свой офис. Но ненадолго.

Лишь для того, чтобы написать заявление об уходе.

Ничто для меня уже больше не имело значения.

Если за мной ещё оставались какие-то контрактные обязательства, я их, конечно, добросовестно выполню. Но на этом наши пути с Колесниковым навсегда расходились.

А что же Дагмаров?..

Ответа на этот вопрос я не знала. Но понимала, что в рамках существующего договора мы с ним вряд ли уже пересечёмся.

И стоило только подумать об этом, как слёзы с новой силой заструились по моем лицу.

Но это было только начало моих испытаний.

Глава 51

– Слушай, у нас же по регламенту никаких обязательных процедур на этот случай не предусмотрено?

Катя с картонной коробкой в руках заглянула в мой кабинет. Она, как и остальные девчонки из моего отдела, сегодня активно паковала вещи. Пятничный рабочий день приближался к своему завершению. Как и наш срок пребывания в офисе Дагмарова.

С понедельника мы больше здесь не работаем.

Я оторвалась от стопки бумаг, которые перебирала:

– Что?.. А, нет. Нет, никаких распоряжений начальство на этот счёт не давало. Да мы ведь и не прощаемся по большому счёту. Работа над проектом продолжится, только в привычном режиме. Всё в порядке. Можете спокойно собирать свои вещи. Если что-нибудь вдруг изменится, уверена, нам сообщат.

Катя кивнула и помчалась дальше. А я медленно выдохнула и на время позволила себе забыть о бумагах.

С Кириллом мы не виделись и не общались. Но если честно, сейчас меня это не особенно волновало. Запретив мне видеться с сыном, этот человек окончательно разбил мне сердце и бесповоротно меня разочаровал. В отношениях с ним я уже всё для себя на сто процентов решила.

Даже не представляю, что могло бы заставить меня передумать.

Ну а что касалось Дагмарова… Господи, да ещё совсем недавно я этого человека вообще не подумала бы включать в это странное и очень сложное уравнение.

Он и сейчас в него не слишком-то вписывался. Да, нет никакого сомнения в том, что он на многое открыл мне глаза и помог прояснить ситуацию. Но у Дагмарова на то, как выяснилось, были собственные причины, о которых я до сих пор догадывалась смутно.

Его предложение в клубе… с одной стороны, было совершенно прозрачным, а с другой, по-прежнему казалось мне из ряда вон выходящим, почти нереальным и как будто неправильно мной истолкованным.

Поэтому я оставила его за скобками. Там держать и собиралась. Мне и без него проблем хватало. Чем мне сейчас помогли бы фантазии о положившем на меня глаз миллиардере? Тем более что с его стороны сигнал был более чем ясен – он просто хотел провести со мной время.

Возможно, я когда-нибудь почувствую себя до глубины души польщённой таким вот желанием с его стороны. Но сейчас мои мысли были максимально далеки от постельных приключений.

Сейчас мне предстояло понять и решить, как жить дальше – без сына, без мужа и без постоянной работы. Как и чем платить за лечение Ани.

Ну, положим, на первые месяцы моих сбережений и оплаты за текущий проект должно будет хватить, но потом…

– Не помешал?

Его голос до того неожиданно взрезал душный клубок моих лихорадочных мыслей, что стопка бумаг, которую я держала в руках, дрогнула в моих пальцах и едва не рассыпалась по столу.

Мой взгляд метнулся к дверному проёму.

Дагмаров стоял на пороге с таким видом, будто успел заскучать, дожидаясь моего приглашения.

– Н-нет. Извините…

– Собираетесь?

Я кивнула, пряча от него свой воспалённый от слёз и недосыпа взгляд.

Только, кажется, старалась я зря. От Дагмарова ничего не могло укрыться.

– Расскажете сами или вас уже не пугает перспектива в который раз становиться жертвой допроса?

Он говорил абсолютно спокойно, даже с долей легко читавшейся в низком голосе суховатой иронии. Он почти наверняка что-то знал. А может, и не что-то. Может, он знал всё, что стоило знать. Просто проверял, насколько я готова к искреннему разговору. Насколько ему доверяю.

Да, само собой, он в этом здании полноправный хозяин. Никто не мешал ему, задавшись целью, просмотреть камеры наблюдения. На них и Елена Сергеевна, и Егор, и я… конечно, у меня не было шансов уйти от разговора.

Вот только я и не думала, что разговор этот вообще состоится. Пару дней мы вообще с ним не виделись – насколько я знала, Дагмарова сильно отвлекли какие-то рабочие моменты по иным проектам. Которых у него было великое множество.

К тому же, до конца рабочего дня оставалось всего два часа, и к этому времени я почему-то решила, что он обо мне и не вспомнит…

– А что вы хотите услышать? – я тихонько постучала ребром стопки о столешницу, выравнивая бумаги и маскируя дрожь в пальцах.

– У вас такой вид, будто вы не домой сейчас собираетесь, а на плаху.

Как точно подмечено.

– А я и не домой собираюсь, – я оставила бумаги в покое. – Нет у меня больше дома. Дом придётся новый искать.

От самой себя не ожидала, что вот так запросто это скажу. Не собиралась я с ним откровенничать. Хотя бы просто потому что об этом сложно было сейчас говорить. Но присутствие этого человека в самые непростые моменты моей жизни странным образом начинало казаться мне едва ли не привычным и каким-то образом… правильным. Где проблема, там и решение. Или уж как минимум поддержка и предложение помощи.

Опасно. Очень опасно к подобному привыкать.

Я услышала, как закрывается дверь моего кабинета. Подняла взгляд, только чтобы увидеть, как Дагмаров вплотную приблизился к рабочему столу, за которым я всё это время стояла.

Серый взгляд с уже привычной внимательностью изучал моё лицо:

– Нет больше дома? Как это понимать? Муж вас выгнал?

У меня невольно похолодело внутри оттого, как жёстко зазвучал его голос. Господи, не хотела бы я оказаться один на один с этим человеком, когда его кто-нибудь разозлит.

– Н-не совсем, – я нервно заправила за ухо непослушную прядь. – Я ушла. Сама. На то были причины.

– Рассказывайте, – приказал Дагмаров.

И я поняла, что не посмею его ослушаться.

Глава 52

не ушла бы вообще никогда и…

Пришлось вдохнуть, чтобы не подавиться собственными словами. А они выкатывались на язык, стоило мне только услышать от Дагмарова повелительное «Рассказывайте».

Это был как раз тот самый случай, когда никаких уточнений не требовалось и не предполагалось. Стоило только взглянуть на то, как потемнело и застыло его лицо, как окаменела нижняя челюсть.

Дагмаров видел, всё видел и наверняка о многом догадывался, стоило ему только взглянуть на меня. Я уже даже в душе от этого не отнекивалась – он читал меня с невероятной лёгкостью. И сейчас я была только рада этому факту. Может, мне и не придётся слишком многое проговаривать. Может, он и с полуслова поймёт.

Хотя бы просто выслушает и добрым словом поддержит. Уже одно это странно грело моё изболевшееся сердце.

– Извините, я… Мне об этом и поговорить-то особенно не с кем. Сестру лишний раз тревожить не стану. Она и без того наверняка теперь думает, что повиснет на моей шее обузой. Сколько ей ни втолковывай…

Я снова вдохнула и постаралась хоть немного обуздать «разгулявшийся» голос.

– Кирилл понял, что я его не прощу. А ещё вообразил, что я и сама пустилась во все тяжкие. Он запретил мне встречаться с Егором.

Я вдавила ногти в ладони, и боль на какое-то время отвлекла, не дала расклеиться окончательно.

– А я… а у меня нет ничего, никаких рычагов или лазеек, понимаете? И придумать я так ничего и не смогла. То есть… что тут в принципе можно придумать? Егор – его сын, не мой.

Дагмаров нахмурился:

– Выходит, вы его не усыновляли, когда выходили замуж за Колесникова?

Его слова жгли меня калёным железом, но Дагмаров не мог знать, сколько бессонных ночей мне стоил этот вопрос.

– Он… – я медленно покачала головой. – Кирилл сказал, торопиться не стоит. Ну как я могла настаивать?.. То есть я-то пыталась, но после третьей попытки он попросил больше к нему не приставать. Сказал… сказал, что подумает и позже всё точно решим.

Подумал. Решили.

Да и ситуация поначалу была неоднозначная – Егор первое время меня сторонился, не доверял. И мне казалось, я понимала, почему Кирилл тогда осторожничал. Ни к чему спешить с усыновлением, когда ещё непонятно, как сложатся отношения сына и мачехи.

– А Егор? – прервал мои размышления Дагмаров.

– А Егора никто спрашивать не будет, – всхлипнула я. – Возраст не тот. Он ничего сейчас не решает.

– Я с законом знаком, – кивнул Дагмаров. – Я хочу услышать от вас, как сложились ваши с пасынком отношения.

– Он мне не пасынок, – прошептала я и сверкнула глазами на собеседника. – Он мой сын.

И Дагмаров снова кивнул.

– Будем считать, вы объяснили. С сыном, мне кажется, тоже всё ясно. Я видел, как он на вас смотрит.

Верно. Он ведь видел нас с Егором в зоопарке, а потом во время нашего короткого визита на его зимнюю виллу…

– Как он сейчас?

– Егор? Он… мы со свекровью договорились представить всё так, будто мне потребовалось срочно ехать в командировку. Она обещала с Кириллом поговорить. Чтобы не травмировать сына. Потом… я с ним увижусь и всё объясню. Она через несколько дней снова его к себе заберёт, и мы увидимся.

Думать об этом сейчас я не могла. Ничего сильнее этой встречи я не желала, но она же и страшила меня неимоверно. Как я всё это ему расскажу? Как объясню? Как мне сделать так, чтобы Егор услышал и понял? Чтобы оставался сильным перед лицом такого неожиданного испытания…

– Что с жильём собираетесь делать?

Дагмаров до того неожиданно переключился на новую тему, что моему измученному тревогой мозгу понадобилось время на то, чтобы сформулировать удобоваримый ответ.

– Я комнату сняла. До работы вещи туда закинула.

Их оказалось очень немного. Вещей, которые принадлежали исключительно мне. Ничего из того, что дарил или покупал мне Кирилл, я с собой не взяла. Ничего от него мне не нужно.

– Комнату? – в голосе Дагмарова прорезались откровенно резкие нотки.

– Да ведь мне же некогда было квартиру искать, – зачем-то бросилась оправдываться я.

Дагмаров потёр переносицу с таким видом, будто мой совершенно логичный довод его откровенно разочаровал.

– Ольга, во-первых, вы могли отпроситься. В конце концов это без пяти минут форс-мажорные обстоятельства. А во-вторых… вам совершенно необязательно искать себе угол. Он у вас есть.

– И-извините, не понимаю…

– Бросьте. Мы уже слишком далеко за чертой, чтобы вы продолжали искренне верить, будто я брошу вас с вашими проблемами один на один.

– Булат Александрович, я…

– Давайте я избавлю вас от сомнений, – серый взгляд приковал меня к месту. – Иначе вы ведь продолжите воображать, что там, в клубе, было исключительно прихотью. Уверен, вы именно так это видите. Но то, что я вас хочу, не отменяет всего остального.

Я вас хочу.

Вот так. Безо всяких намёков и колебаний.

Поразительно, но сейчас даже вся драматичность моего положения на миг поблекла перед стрелой мощного жара, прошившей меня от макушки до пят.

– Всего остального? – ухватилась я за последнюю пару слов, боясь совершено потерять нить нашего разговора.

– Я могу помочь вам во всём. Могу вернуть вам Егора. Само собой, при условии, что это желание обоюдно. И дам вам крышу над головой. Вам стоит только согласиться на это.

Нет, он, конечно же, не шутил.

Он мог вытащить меня из моего персонального ада. Мог подарить мне надежду на будущее, но…

…но какую цену он за это назначит?

Глава 53

– Это… сказочное предложение, – едва слышно проговорила она, но в светлых глазах поселился испуг. – Но… какова цена?

До сих пор не верит. И пусть утверждает, будто один-единственный мужчина не мог поселить в ней предубеждений в отношении остальных, её слова и поступки говорили ему о другом.

Она боялась снова обжечься. Особенно сейчас, когда драма с мужем ещё даже не успела кануть в прошлое. Она была в самом центре этой чёртовой драмы.

Наивно было бы ожидать, что она с готовностью бросится ему на шею, поверив на слово человеку, который до сих пор удивлял её своей щедростью.

Она ещё болела всем, что происходило в её жизни сейчас. Ходила по битому стеклу и пыталась делать вид, что рассечённые в кровь ноги – это пустяк. Она справится.

– Цена? – он предпочёл притвориться, что не понимает вопроса. – Думаете, я решу квартплату с вас требовать?

Конечно, она спрашивала не об этом.

И если бы он таки предпочёл сугубо деловой, циничный подход, он бы назначил ей цену.

А она бы с ним расплатилась.

Платила бы ночь напролёт. До охрипшего горла и ломоты. До судорог в теле и сорванного голоса. До состояния благостной пустоты и тотального изнеможения, когда сон – главное благо.

Он бы взял с неё плату только так и не иначе.

– Вы ведь понимаете, что я не о квартплате, – она бросила на него взгляд из-под ресниц. Но не кокетливый. Осторожный.

– Цена слишком для вас высока, – Булат усмехнулся. – Поэтому я вас с неё не потребую.

Она вскинула брови в недоумении, наверняка пытаясь представить размер предполагаемой суммы.

Сумма включала в себя её обнажённое тело, прижавшееся к нему. Её роскошные волосы, рассыпавшиеся по плечам. Её громкие стоны и добровольно раскинувшиеся перед ним длинные ноги. Это и всё остальное, теснившееся в его фантазиях слишком долго, чтобы без борьбы уходить в тень.

Она не готова платить. Он это видел.

– Звучит… загадочно. Извините, Булат Александрович, я сейчас плохо соображаю и…

– Я не возьму с вас ни копейки. Это если простыми словами.

Это если не говорить начистоту.

– Вы дадите мне крышу над головой и отвоюете мне сына… Погодите, погодите, – она замотала головой, будто только что вспомнила нечто важное. – С жильём всё понятно. Но Егор… даже вы ничего тут не можете сделать. Нет никаких оснований… у меня нет на него никаких прав. По закону у меня…

И тут до неё наконец-то дошло. Светлый взгляд впился в него:

– Нет. Нет, нет, ни за что. Я на такое никогда не соглашусь. Я не собираюсь вас подставлять. Становиться причиной чего-нибудь н-незаконного… Такое даром никогда не проходит.

У него в груди что-то сжалось, а потом разлилось по телу странным теплом. Она не просто не хотела проблем с законом. Она не хотела, чтобы он из-за неё подставлялся.

Он, конечно, не стал бы питать иллюзий – дело не в личных симпатиях. Она почти наверняка любому бы запретила из-за неё вмешиваться в авантюры.

Но он не собирался оставаться в любых. У него на этот счёт свои далеко идущие планы.

– Ольга, когда вы дадите согласие, это перестанет быть вашей заботой. Закон и справедливость порой очень далеко стоят друг от друга. По закону Егор должен остаться с отцом, которому на него по большому счёту плевать. А по справедливости?

– Зря вы так, – она потупилась. – Кирилл сына любит. Просто, может, не всегда умеет это проявить.

Любит, как же…

Кажется, она упускала из виду тот факт, что у него тоже есть глаза и уши. Даже чужие, если понадобится. Раздобыть нужную информацию – совсем не проблема.

– Помните нашу с вами встречу в зоопарке?

Она тут же подняла на него взгляд:

– Конечно. При чём тут она?

Во время их встречи в тот день Колесников упомянул о том, что жена с сыном отправилась в зоопарк. Говорил об этом как о досадной помехе. Его ведь тоже собирались затащить «поглазеть на бесполезных тварей в клетках». Семья собирались украсть у него драгоценное время, но он настолько надёжный партнёр, что наплевал на семью и примчался на встречу к Булату. Отец года, мать его…

– Он же не… – она побледнела.

Ему не пришлось ничего объяснять. Она сама обо всём догадалась.

– Но если вы по-прежнему считаете, что Егору будет лучше с отцом, то я не вправе навязывать вам свой взгляд на вещи.

Булат отступил от стола, хоть это и далось ему с определённым усилием.

– Я понимаю, что вам нужно подумать. И впереди возвращение в родной офис…

– …уволиться, – неожиданно закончила она за него.

А он-то думал, она больше не сможет его удивить.

– Увольняетесь?

И заслужил едва ли не разгневанный взгляд.

– А вы подумали, я после всего этого… думали, я смогу там работать?

Булат покачал головой.

– Ожидал, что вас удержит там ваше безграничное терпение и боязнь за сына. Но теперь вам терять нечего.

Она кивнула, поспешно смахнув что-то со щеки.

– Ольга, – он сделал паузу, дожидаясь, когда она снова посмотрит на него, – вы можете работать у меня. Я вам говорил. Или же я могу наперёд заплатить вам за проект квартиры. Будем считать это задатком, авансом. Чем угодно.

– Я уже сбилась по счёту, какое это предложение, – прошептала она.

Неважно какое. Их может быть миллион, и ему наплевать, пока не прозвучало главное.

– Советую вам покончить с подсчётами. И подумать о том, какой вы дадите ответ.

– И вы примете любой мой ответ? Каким бы он ни был?

Булат смотрел в наполненные слезами глаза и гадал, стоит ли быть с ней полностью честным…