Текст книги "Измена. Ты будешь страдать (СИ)"

Автор книги: Лада Зорина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)

Глава 42

– Высшее руководство какие-нибудь примечания вносило?

Я покачала головой, рассматривая составной чертёж обновлённого проекта. Всё вроде бы на своих местах, и в сравнении с первоначальным вариантом этот действительно выглядел выигрышнее.

Приходилось признать: то, что я поначалу посчитала прихотями начальства, на деле пошло проекту на пользу. И, само собой, меня по-прежнему изумляло, что катализатором этих улучшений выступил разговор Дагмарова с Егором в зоопарке…

Жизнь порой подбрасывает попросту сумасшедшие в своей нестандартности решения.

Теперь даже стыдно, что я усомнилась в его чутье. В конце концов из ничего миллиарды не зарабатывают, а этот человек определённо умел прислушиваться к своей интуиции и позволял себе риски. Наверняка очень хорошо просчитанные.

– Насколько я знаю, заказчика всё устраивает. Но будет ещё финальное согласование, поэтому не переживай. Если мы где-нибудь напортачили, нам об этом обязательно сообщат, – усмехнулась я своей помощнице.

И оказалась права.

Спустя пару дней меня вызвали в кабинет Дагмарова, где уже сидел Кирилл. Я о визите супруга ничего не знала. Дома мы с ним почти не общались, в офис к нему я не заезжала, поэтому его присутствие в кабинете моего временного начальства оказалось для меня полной неожиданностью.

– Входите, Ольга, – Дагмаров указал мне на место за столом, на котором уже были разложены обновлённые проектные чертежи, примечания к ним и сопутствующая документация.

Видимо, они с Кириллом уже какое-то время обсуждали внесённые правки.

Я сухо поздоровалась с мужем и так же сухо, по-деловому, доложила им обоим о проделанной работе.

– Жду ваших правок и замечаний, – после этих слов впору было облегчённо выдохнуть, но я аккуратно захлопнула ежедневник с пометками и замерла в ожидании конструктива.

Даже удивительно, но настрой мой никак не расходился с тем, что я транслировала вовне. Уже несколько дней я ощущала пока ещё странную и новую для меня отстранённость ко всему, что касалось мужа.

Будто та ссора, вызванная его неожиданным припадком ревности, невидимым мечом рассекла существовавшую между нами душевную связь или вернее привязанность.

С другой стороны, присутствие Дагмарова вызывало внутри нервозность, но я не могла бы назвать её неприятной. Меня скорее будоражило всё, что довелось пережить за последние дни, и скрывать это было очень непросто. Но пока удавалось.

– С моей стороны не будет никаких замечаний, – Дагмаров рассматривал чертежи. – Все пожелания учтены, как и все предыдущие правки. Проект выглядит отлично. Насколько я понимаю, остались мелочи, связанные с переоформлением и сверкой смежной документации?

Я кивнула, стараясь не задерживать на Дагмарове взгляд. Мне всё казалось, он истолкует это как то, что я на него откровенно глазею.

– Булат, извини, если мы слишком долго возились с проектом. Вроде бы и работы было всего ничего, а мы с ним, мне кажется, подзатянули. Можно было сработать и оперативнее.

Я подняла глаза на мужа.

Его комментарий был настолько необязательным, что я даже обидеться на него как следует не смогла бы. Видимо, чтобы принять хоть какое-то участие в разговоре и напомнить, что он вообще-то начальник, Кирилл и «похвалил» работу собственного отдела.

Ну и ещё, конечно, чтобы меня уколоть.

Как жалко всё это выглядело. И как всё-таки мелочно.

Да почему же мы сразу не замечаем таких вот откровенно неприятных черт в характере человека, с которым однажды решаем связать свою жизнь?..

Дагмаров взглянул на партнёра безо всякого выражения.

– Не думаю, что это уместное замечание. Твои сотрудники работали предельно добросовестно и компетентно. Тем более что вопрос был не в сроках, а в качестве работы. А у меня к её качеству никаких претензий нет.

Кирилл почувствовал себя неуютно, но при мне, конечно, не мог позволить себе потерять лицо, поэтому лишь пожал плечами и усмехнулся, хотя глаз усмешка и не коснулась.

– Ну, я просто знаю, что они могут работать и быстрее. Разленились в твоём офисе повышенного комфорта, – и сам улыбнулся своей неудачной шутке, потому что мы с Дагмаровым её проигнорировали. – Ничего. Скоро всё вернётся на круги своя.

И муж наконец-то взглянул на меня.

А я только сейчас осознала, что он ведь совершенно прав.

Все работы по проекту почти завершены. Уже через несколько дней я получу то, чего когда-то так страстно желала. Я вернусь в свой родной офис.

Я ведь так об этом мечтала. Так старалась поскорее расквитаться со своими обязанностями здесь, чтобы вернуться в знакомую обстановку, к своим прежним обязанностям и скромным масштабам.

Но я и представить себе не могла, что в какой-то момент пожалею об этом своём вроде бы естественном рвении.

Сейчас, сидя в одном кабинете с предателем-мужем и человеком, который до сих пор представлял для меня большую загадку, я с отчаянием осознавала, что не хочу никуда возвращаться.

И не могу не возвратиться. Потому что от этого зависело сейчас слишком многое.

Видимо, наступал тот самый момент, когда приходилось признать, что мне нужна помощь.

Мне нужно поговорить с человеком, который выслушает, поймёт и, возможно, даже посоветует, что делать дальше.

Без совета этого человека мне сейчас попросту не обойтись.

Глава 43

– С мамой решила на эту тему не общаться?

Я лишь невольно усмехнулась, поправляя покрывало на больничной койке сестры. Мы обе понимали, что этот вопрос – в высшей степени риторический.

Аня выглядела намного лучше, чем в нашу последнюю встречу. Всё-таки правильно подобранное лечение давало плоды. Уставала она уже значительно меньше, потому я и решилась на разговор. Иначе ни за что не стала бы досаждать ей своими проблемами.

Так я ей и сказала, на что старшая сестра нахмурилась.

– Вот за такие разговоры я бы с удовольствием на тебя обиделась, Оль. Я, конечно, понимаю, что волнения мне противопоказаны, но это совершенно не значит, что надо мной нужно трястись так, будто я хрустальная. Мы с тобой уже и не помню когда в последний раз о чём-нибудь серьёзном говорили, а соседки по отделению либо на разговоры не способны, либо переливаем с ними из пустого в порожнее. Всё об одном и том же.

– Тебе нужно восстанавливаться, Ань.

– А я чем, по-твоему, занимаюсь? Круглыми сутками только и делаю, что всякие процедуры, физиотерапия и так по кругу. Устаю уже от этого. А вот поговорить толком и не с кем.

– Тебе, кстати, Егор привет передаёт, – спохватилась я, оттягивая неизбежное. – Очень надеется, что скоро мы вместе в зоопарк пойдём. Боюсь, тебе от этой перспективы не отвертеться.

– И не подумаю, – фыркнула сестра, проводя пока ещё слабой рукой по одеялу. – К весне постараюсь худо-бедно встать на ноги.

– Это было бы замечательно!

Аня кивнула, будто бы для того чтобы подтвердить своё обещание.

– Только что-то энтузиазма в твоём голосе чересчур, – она прищурилась. – Будто ты его симулируешь.

Я собиралась возразить, но подавилась собственными словами.

– Оль, так что стряслось-то. Может, всё-таки прекратишь жалеть меня и расскажешь?

Понукать меня больше не требовалось. Я и без того слишком долго всё в себе таскала. Поэтому, глотая слова и заикаясь, рассказала Ане и о похождениях Кирилла, и о работе на новом месте, и о Егоре. О том, как жутко боюсь последствий нашего с мужем расставания.

Об одном только не упомянула – о поездке в клуб. Не смогла заставить себя рассказать ей об этом. Не уверена была даже, что нужные слова смогу подобрать.

– Сколько у тебя всего произошло… – пробормотала Аня и покачала головой. – И ты всё это время молчала. Жалела меня, значит?

– Ань, ну прости ты меня. Я ведь тогда ещё плохо соображала. Понять не могла, что буду делать дальше, – я вздохнула. – Да и сейчас ещё не понимаю. Поэтому и к тебе приехала. Хотя и не знала, решусь ли всё рассказать.

– Я рада, что ты всё-таки со мной поделилась, – со всей серьёзностью призналась Аня. – Но совсем не рада, что у вас с Кириллом сейчас всё так непросто. То есть…

Она помолчала, будто раздумывала, как вернее перефразировать:

– …то есть непросто – тебе. До Кирилла мне дела нет, раз уж он такой сволочью оказался.

– Сволочь или нет, но он оплачивает твоё лечение. Мы не можем просто так от этого отмахнуться.

– Может, и ну его тогда это лечение? – предложила сестра. – Неприятно мне очень осознавать, что я лечусь на деньги человека, который моей сестре изменяет и вдобавок ведёт себя просто по-свински.

Я замотала головой:

– Ань, даже не думай! Во-первых, деньги плачу я. Моя зарплата на оплату медицинских счетов уходит. Если уж так разобраться, это я у него сейчас на иждивении – могу позволить себе всё заработанное на тебя тратить. И с этим я как-нибудь разберусь.

В «разберусь» сейчас входило ежедневное обдумывание предложения Дагмарова. Попытки отыскать возможность сменить место работы так, чтобы не потерять сына. Но когда я посвятила в свои намерения сестру, она вдруг прищурилась.

– А этот Дагмаров… я смотрю, он всячески стремится помочь. Он что, такой филантроп?

Моё лицо потеплело от прилившей крови.

– Откуда мне знать?.. Он говорит, что ценит хороших работников. Вот и предлагал… работу.

И ещё кое-что. И вот уж тут я врать себе не могла – мои профессиональные качества там были совсем ни при чём.

– И на Новый год к себе приглашал, – с тщательно скрываемой улыбкой напомнила сестра.

– Ань, это совершенно… Не спеши, пожалуйста, с выводами. Он ведь не только нас приглашал.

– Ах, ну тогда да, конечно. Это всё сильно меняет, – ехидно отозвалась сестра. – Оль, да он же клинья к тебе подбивает. Разве неясно?

Ну не могла я притворяться, что не думала об этом! Особенно после поездки в клуб. Но дело-то в том, что если и подбивал, то от скуки. Возможно, захотел новизны. И я в этом была убеждена, потому что за последние несколько дней, минувших с нашей поездки, Дагмаров ни словом, ни взглядом не напомнил мне о произошедшем. Будто этого и не было.

Очень скоро и я усомнюсь, что это произошло на самом деле. Смогу убедить себя в том, что во всём виновато не на шутку разыгравшееся воображение.

– Ань, всё не так, как ты думаешь. Мы с Дагмаровым… мы люди с разных планет. Разным воздухом дышим.

– Ага, разным, – сестру совершенно не впечатлил мой аргумент. – Настолько разным, что он уже и дышит-то неровно.

Я невольно усмехнулась. Как мне всё это время не хватало её боевого настроя, прямоты и юмора…

– Оль, я тебе вот что скажу, – сменила она тон на серьёзный. – В твоей ситуации сделать что-то самой… ну, не выйдет. Нет у тебя ни связей таких, ни денег, ни возможностей. Без чужой помощи тут не обойтись. Уж прими это как данность. Но ты слушай себя. Делай, что считаешь правильным, пусть тебе пока и кажется, что ты просто не знаешь, что делать.

– Тут ты права, – пробормотала я. – Понятия не имею…

– Приготовься бороться. Вот что я тебе скажу. Бороться, даже если придётся переступить правила.

Я уставилась на сестру, ожидая что она скажет, мол, шучу и ни на что не подбиваю. Но Аня смотрела на меня совершенно серьёзно. На исхудавшем лице, где теперь всё чаще появлялся румянец, ни один мускул не дрогнул.

– Переступить?.. Аня, я так не смогу.

Сестра какое-то время молчала, а потом тихонько вздохнула и продолжила:

– Знаешь, если чему меня моя борьба за жизнь и научила, то это тому, что в ней все средства хороши. Я не говорю, что ты должна пускаться во все тяжкие, но просто взвесь для себя, на что ты согласна пойти, чтобы спасти Егора. Ведь Кирилл им почти не занимается. Да ему работа милее, чем сын. И ты сама это знаешь.

– Но это не оправдывает нечестные методы, – попыталась я возразить.

Аня усмехнулась:

– Когда будешь уходить от Кирилла, оставляя Егора с нелюбимым отцом, напомни себе, что ты большая умница и поступаешь по правилам. Лишаешь ребёнка любящей матери, но зато всё по чести и по закону.

Я молчала, придавленная её словами, и сестра сжалилась. Острые черты лица чуть смягчились, и она произнесла:

– Оль, я ни в коем случае не призываю тебя беспредельничать. Но хотя бы не отвергай помощь, если тебе её вдруг предложат. И не стесняйся просить помощи сама. Твоё решение может стать залогом счастья или несчастья Егора. Просто… подумай об этом.

Глава 44

– Булат Александрович, я вам кофе сварила.

– Отлично, – он отбросил ручку на стопку бумаг и откинулся в кресле, позволяя себе короткую передышку.

Кофе – это идеально. Ни утренняя тренировка, ни контрастный душ после не смогли прочистить ему мозги. Оставалось уповать на вторую кружку крепкого кофе.

Он не привык к ограничениям, лимитам и препятствиям, которые требовали филигранной работы.

Он привык действовать быстро, безжалостно и наверняка.

Но его нынешняя ситуация такого подхода не предполагала. Он сам загнал себя в эту ловушку и поделать с этим ничего уже не смог бы.

Потому что ради некоторых мы с готовностью жертвовать тем, чем ни для кого другого ни за что в жизни не пожертвовали бы.

И стоило хоть ненадолго оторваться от работы, величина его жертвы тут же давала о себе знать.

Воспоминания с преступной лёгкостью отыскивали свой путь и продолжали свою бесконечную пытку.

Потрясённый взгляд светлых глаз, невыносимая нежность кожи под его пальцем и опасная близость, рождающая иллюзию того, что она даст согласие на его предложение.

И ведь он мог бы заставить её подчиниться. Он мог бы её соблазнить. Знал, что мог бы.

Воображение рисовало картины, от которых тело до сих пор судорогой сводило.

Но она отказалась.

И вот тогда он понял, что пропал окончательно. Потому что она не просто трудолюбивая и исполнительная. Она не просто умела самым естественным образом выглядеть желанно и привлекательно. Не просто одним взглядом могла заставить его кровь приливать совсем не к голове.

Она ещё порядочна и принципиальна, чтоб её. Помимо уймы комплексов в ней таилось и внутреннее благородство. Такие разве ещё существуют?..

Насколько всё проще было бы, если бы он её просто хотел, а она оказалась в меру покладиста и сговорчива.

Его ничто тогда не тревожило бы, не отвлекало от дел, не заставляло хмуро пялиться в стену и обдумывать каждый свой шаг, чтобы не позволить себе ничего, что могло бы её оскорбить и задеть. Что могло умножить её несчастья.

А она ведь несчастна. Это видно.

И он только со временем понял, что не собирался помогать ей с каким-либо прицелом на будущее или с выгодой для себя.

Чёрт знает, когда он успел стать таким филантропом… Видимо, метаморфоза сама собой происходит, когда на твоём пути возникает кто-то, кого после первой же встречи из головы выкинуть уже не получается. И ладно бы только из головы…

– Спасибо, – он принял из рук Олеси кружку ароматного кофе и кивнул на блокнот в её руках. – Есть что-нибудь для меня?

Его помощница кивнула.

– Делись.

Олеся опустилась в ближайшее кресло, раскрыла блокнот и бросила взгляд на записи.

– Вы были правы насчёт обстоятельств, Булат Александрович.

Невзирая на температуру напитка, Булат сделал внушительный глоток в надежде на то, что так кофе скорее подействует.

– У Ольги старшая сестра после инсульта в клинике на восстановлении. Тратят крупную сумму на её содержание. Матери она тоже финансово помогает. Ну и сын. Вы же в курсе, что он не родной?

Булат кивнул:

– Да. Об этом я знаю. Её супруг как-то упоминал. С ним тоже не так всё однозначно?

– Представьте себе, – вздохнула помощница. – У Ольги нет никаких прав на ребёнка. Он ею не усыновлён. Причин я не знаю. Вероятно, это можно узнать только при личной беседе.

Он же видел её вместе с сыном. Сложно представить, что при таком-то взаимном обожании Ольга сама решила не спешить с усыновлением. Нет, тут дело скорее в папаше.

Стоит им разбежаться – и с сыном ей придётся навсегда попрощаться.

Всего лишь теория, но она откровенно напрашивалась.

Она в заложниках у собственных чувств и привязанностей. Это её наверняка и держало.

Это не давало покоя и выматывало. И никакие супружеские измены не заставят её в одночасье отвернуться от тех, кого она любит, как бы при этом он сама ни страдала.

– Ещё что-нибудь?

Олеся покачала головой:

– Вы же просили сильно не вмешиваться. А эта информация, можно сказать, из открытых источников. Но если дальше копать, без вмешательства в личную жизнь не получится.

И он не желал вмешиваться. Стоит ей об этом узнать, и те крохи доверия, которые успели у неё к нему появиться, тут же исчезнут.

К слову о вынужденных жертвах.

– Спасибо. В личную жизнь соваться не будем. Но держи руку на пульсе.

И, вероятно, он не зря отказался рубить с леча и оставил за собой право принимать решения по обстоятельствам.

Потому что последовавшая за этим встреча с Колесниковым и его супругой, на которой они обсуждали финальный вариант проекта, многое для него прояснила.

Супруги держались предельно холодно и отстранённо. Друг на друга почти не смотрели, не контактировали. И напряжение между ними можно было рубить топором.

Усугублял положение простой и очевидный факт – уже очень скоро её импровизированная командировка закончится и Ольга вернётся в родной офис, снова поступит в распоряжение мужа.

Не самая радужная перспектива.

Булат нажал на селекторе кнопку и распорядился:

– Ольга, будьте добры, зайдите ко мне, когда у вас появится свободное время.

Глава 45

– Откуда вам всё это известно?..

Я во все глаза смотрела на Дагмарова, отчаянно пытаясь припомнить, когда и чем именно могла с ним поделиться.

Нет, я никогда в разговоре с ним не упоминала свою родную сестру и не вдавалась в подробности своей личной жизни, связанные с Егором.

– О сыне ваш муж как-то упоминал. А что касается сестры… она действительно идёт на поправку?

Я растерянно кивнула, гадая, имею ли всё-таки право настоять и добиться у него ответа.

– Ей уж намного лучше, но впереди ещё длительная реабилитация.

– Предполагаю, дорогостоящая.

Я снова кивнула.

– Извините, но я всё-таки настою. Кто рассказал вам про Аню? Тоже Кирилл?

Дагмаров покачал головой:

– При других обстоятельствах, полагаю, этим человеком могли стать вы. Но вы, Ольга, по-прежнему мне не доверяете. И мне пришлось проявить инициативу.

Такой обтекаемый ответ мог значить только одно. И от осознания этого нехитрого факта мне сделалось не по себе.

– Вы… личное дело на меня завести решили?

Ровная лини губ дрогнула, обозначая усмешку:

– Любопытное предположение. Неверное как минимум по двум причинам. Во-первых, у меня нет необходимости заводить на вас дело. Всё, что связано с вами, запоминается мной автоматически. Во-вторых, очень скоро наши с вами пути разойдутся. Обновлённый проект утверждён. Вы скоро вернётесь на своё законное рабочее место.

Это его «во-вторых» настолько больно резануло по нервам, что едва ли не шокирующее «во-первых» на время слегка затерялось на фоне.

– Предполагаю, со следующей недели вы будете работать как прежде – на своего мужа.

– Я так и предполагала, – мой взгляд сам собой опустился на сцепленные в замок руки на коленях. Я не могла позволить себе прямо сейчас обнажить перед ним свои переживания, связанные с этим обстоятельством.

Подумать только. Ещё совсем недавно я буквально рвалась на своё родное рабочее место. Сейчас перспективы хуже мне не придумывалось.

– Не считаю нужным скрывать, что меня это совершенно не радует. Однако же я вам своих условий навязывать не собираюсь.

– Благодарю за понимание, – пробормотала я, ощущая себя распоследней идиоткой. Потому что на какое-то безумное мгновение мне подумалось, что Дагмаров повторит своё предложение. Попросит меня остаться.

Сдалась бы я на этот раз? Позволила бы себе хотя бы подумать как следует над его предложением? Ещё совсем недавно я была на сто процентов уверена, что знаю ответ. Сейчас я такой уверенностью похвастаться уже не смогла бы…

– Поправьте меня, если я ошибаюсь. Вас ведь держит не только сестра, но и сын. Вы не сможете обрести самостоятельность – ни финансовую, ни личную, пока не решите эти вопросы.

Разве стоило удивляться, что этому человеку столько известно? Понятно же, что вооружиться информацией ему ничто не мешало. Тем более что она вряд ли могла считаться секретной. Наверняка же большую её часть Кирилл ему и разболтал.

Только вот непонятно, зачем он обо всём этом вообще заговорил. Да ещё и накануне нашего с ним расставания.

– Вы верно всё понимаете, – я набралась смелости встретить его сумрачный взгляд. – Ане больше не на кого рассчитывать. И Егора я не могу бросить. Не знаю, что вы по этому поводу думаете, но так бывает, когда любишь чужого ребёнка как своего.

– Кирилл вам угрожал?

У меня даже дыхание перехватило от прямоты вопроса. И я поймала себя на рефлекторной мысли всё отрицать, будто я всерьёз собралась защищать поведение человека, которому с некоторых пор на меня было вообще наплевать.

– Булат Александрович, не думаю, что нам стоит так углубляться…

– Вы не обязаны соблюдать со мной все формальности.

– Простите?..

– Называть меня по имени-отчеству. Я очень надеюсь, вы точно не стали бы этого делать, если бы всё же приняли моё предложение несколько дней назад.

Я судорожно вдохнула и едва не поперхнулась воздухом. Меня обдало обжигающим жаром – и даже не столько от непосредственных воспоминаний, сколько о том, какие последствия оно за собой повлекло.

Мне стоило немалых трудов сохранить внешнее спокойствие. Господи, если бы он только знал, каким диким и неожиданным образом на меня подействовало его предложение…

А я-то, наивная, почти всерьёз предполагала, он о нём больше никогда и не вспомнит.

– Это… это была бы не я, если бы я его приняла.

– Верно. Удивительно, как точно и чётко вы оцениваете собственные границы дозволенного. Вести с вами переговоры – сплошная головная боль.

Я рискнула метнуть на него взгляд из-под ресниц. Серые глаза неотрывно следили за мной, отчего моё смущение лишь возрастало.

– Хотите сказать, я недоговороспособна?..

– Хочу сказать, что фигурально прижать вас к стенке куда сложнее, чем буквально, – с долей иронии произнёс Дагмаров.

– И вы… всерьёз рассматривали такой вариант? – ужаснулась я.

Усмешка на его губах стала чуть заметнее.

– Нет, я рассматривал третий.

– Третий?..

– Вы сами сделаете это. Буквально, конечно, – после паузы добавил он, очевидно, наслаждаясь моим потрясённым видом.

Очень хорошо, что сейчас я сидела. Иначе от таких внезапных откровений прямо посреди рабочего дня, причём откровений совершено не в духе Дагмарова, ноги у меня наверняка начали бы подкашиваться.

И он это понял. Потому что усмешка сошла с его губ, и он совершенно серьёзно продолжил:

– Давайте на время оставим мои фантазии в стороне. Ольга, я хотел бы сделать вам новое предложение. И, поверьте, оно деловое.