Текст книги "Вторая жена. Ты что-то попутал, милый! (СИ)"
Автор книги: Ксюша Иванова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)
37 глава.
37 глава.
Слышу, как в ванной льется вода. И, засыпая, думаю, что нет ничего приятнее этого звука, когда после секса твоя женщина принимает душ... Ну, разве что, когда она стонет от удовольствия под тобой...
Что удивительно, постоянная боль в спине и шее немного отпускает, и я даже могу засыпать так, как лег и не крутиться часами, выбирая позу удобнее.
Сквозь сон слышу, как открывается входная дверь. Дергаюсь, представив смешную картину, что это домой явился Никитин. А тут в постели у жены – любовник. Не то, чтобы я боялся Никитина, но такого гостя лучше все-таки встречать стоя и в трусах.
Потом вспоминаю, что Никитин мною же предупрежден о том, чтобы сюда ни под каким предлогом больше не приходил. Да и развод у них. Так что я теперь все права имею здесь лежать – и моральные, и физические.
И тут же в голове молнией проносится мысль, что это Никитина от меня сбегает! Куда? К Ильюхе, куда же еще ей сбегать! Я даже не успеваю придумать, зачем бы ей к нему нужно было бы! Подхватываюсь в ужасе, собираясь устроить ей такой армагеддон, какого она никогда еще не видела!
И вижу в открытую дверь отсюда, что она на лестничной площадке собирает брошенные мною в психе цветы.
Выдыхаю.
Это можно.
Зря я их бросал, конечно. И зря не подарил.
Но я когда представил, что она с Ильёй только что переспала... Что идет домой из постели моего сына. И что всё – я опоздал, и у меня ничего уже никогда с Никитиной не будет!
Ох, хотелось порвать на флажки не только цветы. Точнее, совсем даже не цветы...
Она возвращается, когда я снова начинаю дремать.
Тихонько заползает под одеяло. Но остается лежать на самом крешке и даже не пытается меня обнять!
Где-то ты не дорабатываешь, полковник! И эта женщина чем-то недовольна снова.
Но чем ей, собственно, еще быть недовольной?
Удовольствие она получила? Получила!
Цветы я ей принес? Принес!
Я и подарки готов... И всё будет обязательно! Тем более, что теперь и на это я точно имею право.
Так что за обиды тогда?
Может, ты не был достаточно нежным? Может, ты сказал что-то обидное?
Перебираю в уме всё, что говорил и делал. Удивляюсь. Ну, может, в самом начале и сказал лишнего, но не критично, раз до секса все-таки дошло. А потом вообще всё было на высшем уровне.
В ответ на мои мысли снова требовательно дергается член. А он, между прочим, едва-едва только упал...
Дотягиваюсь до нее. Провожу кончиками пальцев по вытянутой вдоль тела руке. Дергается, как будто я ее током бью!
–Никитина, ты чего отмороженная такая?
– Сам ты... отмороженный.
–Я в том смысле, что иди сюда, ко мне.
– Отстань.
– Неласковая. Обиженная. После хорошего секса нормальная баба такой быть не должна. А-а-а! – доходит до меня, наконец. Я просто вспоминаю тот момент, как она напряглась из-за того, что я презерватив не надел. – Ты из-за резинки, что ли? Да всё нормально будет. Я тебе обещаю.
Хотя, конечно, тут я немного кривлю душой – косяк мог быть. Но ту историю про детей, которых она не может иметь, я помню. Чего тогда вообще напрягаться?
И нам даже, наверное, можно спать вообще без резины и кончать в неё!
От этой мысли в паху начинает требовательно ныть, а член болезненно твердеет, требуя воплотить эти фантазии в жизнь немедленно.
Но раз уж Никитину так задело произошедшее, то, вероятно, рассчитывать еще на один раз смысла нет?
– Просто это как-то... наплевательски, что ли. По отношению ко мне.
– Дурочка, – подтягиваю ее к себе под бок. Хотя, конечно, я и сам обычно к защите отношусь серьезно. Но... Никитина мне отчего-то видится не такой, как бывшие мои пассии. Ну, не поверю я, что она спит с кем-нибудь в отделе! Не может этого быть! – Наоборот. Это значит, что я тебе доверяю. И хочу, чтобы ты мне доверяла.
Прижимаю ее к себе. С наслаждением утыкаюсь носом в волосы, а членом в попку.
– Как тебе доверять, если у тебя в каждом отделе по паре любовниц?
– Что за глупости?
Но... Блять, это ведь был не вопрос. Она наверняка знает, что так и было. Но да, так и было! Но сейчас-то всё по-другому!
– И теперь, – добавляет с тяжелым вздохом и очень расстроенным голосом. – Теперь я стала одной из них.
Господи, глупость какая! Ох, уж эти женщины!
Ну, и что говорить на такое?
Обещать, что прям вот завтра разведусь и женюсь на ней, не получится. Тут еще надо развестись сначала! А потом уже другую замуж звать!
Что интересно... Мысль о том, чтобы жениться на Никитиной, она не то, чтобы очень уж радует, но... не отталкивает, можно сказать. Воспринимается, как должное.
– Не думай об всех этих глупостях, – шепчу, целуя в теплое ушко. – Разберемся...
И засыпаю, словно проваливаюсь в бездонную яму. И сплю без сновидений, что со мной бывает очень редко, до самого утра...
38 глава. Утренняя идиллия
38 глава. Утренняя идиллия
Просыпаюсь одна.
Лежу, прислушиваясь к звукам в квартире. Но у меня тихо. Абсолютно тихо.
Кажется, пахнет кофе и выпечкой. Вероятно, Ветров открыл и забыл закрыть окно на кухне – из пекарни в доме напротив часто по утрам идут подобные ароматы.
Видимо, он по-наглому попил моего кофе и уехал на работу, даже не разбудив меня.
И, честное слово, я радуюсь этому факту! Все равно не вариант – ехать на работу вместе.
Во-первых, у меня есть время подумать и принять ситуацию. А принять придется – выбора нету. Всё уже случилось.
Во-вторых, смотреть ему в глаза утром, скажем так, на трезвую голову, не одурманенную непонятными эмоциями, очень трудно. И хоть посмотреть рано или поздно все равно придется, пусть уж это будет как можно позже!
В-третьих, знаю я этих мужиков! Утром ведь снова секса потребует. А я вот не решила еще, насколько была дурой, когда допустила то, что допустила ночью. Но уже чувствую, что решу, будто я – дура по самому высшему разряду!
Встаю.
Потянувшись, с удивлением отмечаю, что как-то совсем иначе, чем обычно, ощущаю свое тело. В некоторых интимных местах оно немного тянет, создавая легкий дискомфорт. Но в целом... в целом ощущение, как после сауны или бани, а до этого легкой нагрузки в бассейне.
Наверное, именно так чувствуют себя люди, занимающиеся спортом постоянно. А не то, что я – иногда плаваю при очередном приступе желания стать спортивной и здоровой.
– Эх, Никитина! Так чувствуют себя люди, которых хорошенько трахали ночью! – говорю, поражаясь своему потрепанному виду, отражающемуся в зеркале на платяном шкафе.
– Хочешь покажу, как выглядят женщины, которых еще и утром хорошо трахали? – раздается из кухни голосом моего начальника.
Боже! Боже мой! Он здесь?!!!!
Хочется побиться головой об стену, вырвать на голове волосы и покричать дурным голосом во Вселенную! Но это, наверное, уже будет перебор.
Стыд-то какой...
Зажмурившись, стою, придумывая хоть какой-нибудь мало-мальски адекватный ответ. От стыда в ушах шумит и я слышу, когда он подходит только в тот момент, когда становится за спиной!
– Я рад, что тебе всё понравилось.
А-а-а-а-а! Господи, как же хочется порыдать от бессилия!
– Ну, чего ты молчишь? – улыбающиеся губы касаются моей шеи
И мне кажется, мое тело, всё, кроме мозга, (он один еще в адеквате) тянется к его телу! И моему телу, в отличие от мозга, приятна эта ласка. И его руки, поглаживающие мою талию приятны. И то, как он пахнет – свежестью, моим гелем для душа, нравится... И то, каким сильным ощущается, стоя за моей спиной.
Вздыхаю.
– Что-то не так? Я тебя как-то обидел?
Ну, кроме моих загонов насчет вереницы его любовницы и моей незавидной участи быть одной из многих, никак не обидел. Даже насчет презервативов я успела передумать.
Отрицательно качаю головой.
Резко разворачивает в своих руках.
Ахнув, открываю глаза. Встречаемся взглядами. Его насмешливый, искрящийся, такой непривычно добродушный, что я теряюсь, не зная, как в принципе себя с ним вести! Я как-то уже привыкла к нашему постоянному противостоянию.
Невольно кошусь в сторону своей сбитой кровати, где мы с ним ночью занимались любовью. Боже мой, он ведь сто процентов думает сейчас о том же!
– Знаешь, Никитина, я совсем не против утреннего секса, на который ты так усиленно намекаешь, – с тяжелом вздохом. – Но, во-первых, твой кофе остынет. А во-вторых, минут через двадцать нам нужно будет выезжать на работу.
– Я ни на что не намекаю!
– Тогда беги в душ, пока я не передумал!
Послушно бегу в душ, чтобы еще на какое-то время скрыться с его глаз. А потом мне становится просто некогда особо-то переживать. Я за пару минут принимаю душ, чищу зубы и даже слегка подкрашиваю ресницы, потому что... Ну, да! Да! Мне хочется быть красивой для него! Это – преступление? Тогда я преступница...
Потом... Господи! Помоги мне только не слишком очаровываться происходящим! Потом я пью кофе, принесенный им из той самой пекарни. И жую круассан с моим любимым клубничным джемом! И как он только догадался купить именно такие?
С деловым видом заходит на кухню, застегивая ремень на брюках.
– Какая-то ты непривычно молчаливая по утрам.
–Я просто немного шокирована происходящим, – честно признаюсь я.
– Честно говоря, такая ты мне даже больше нравишься, чем обычно...
И он улыбается. И наклоняется ко мне, чтобы... Ну, видимо, чтобы поцеловать.
И мое сердце совершает счастливый кульбит в груди – он сказал, что я ему нравлюсь! Обычно нравлюсь, а сегодня утром даже больше, чем всегда!
И эту утреннюю идиллию внезапно нарушает звонок в дверь.
Я дергаюсь, едва не падая со стула! Кофе разливается по столу, круассан летит на пол.
– Кто это к тебе явился в такую рань? – ревниво прищуривается Ветров.
– Ну, как кто? Твой сын, конечно, – обреченно отзываюсь я. – Я обещала ему пирог. А он, по-видимому, принес кофе...
39 глава. Испорченное утро
39 глава. Испорченное утро
–Что делать? Что делать? – испуганно лепечу я, чувствуя, как разлитый кофе со стола капает на мои колени. Хорошо хоть, что он успел остыть, пока тек по поверхности.
–Ну, что делать? – спокойно усмехается Ветров. – Сознаваться нужно. Других вариантов нет.
–Ой, неееет! Только не это! – хнычу я.
Даже представить себе не могу, как посмотрю в глаза Илье, которому, можно сказать, вчера ещё давала надежду на какие-то отношения между нами и скажу: "Илья, ты извини, мы с твоим отцом переспали!"
–В смысле, почему это "только не это", а? – недовольно прищуривается. – Или, может, ты решила на два... хм... фронта поработать? И со мной, и с ним... встречаться?
Я уверена, что он хотел сказать "спать"! Готова дать руку на отсечение! Но в последнюю секунду передумал и заменил на нейтральное " встречаться "! И кто бы только знал, как мне хочется отвесить ему пощечину за такие слова, а тем более, за такие мысли! Кто бы только знал!
Но... Сдерживаюсь из последних сил. Просто есть такие люди... нехорошие... Которые судят всех по себе! И вот Ветров-старший, он, как раз, именно такой!
–Я ещё и насчет тебя толком ничего не решила! Встречаться мне с тобой или нет, – прищуриваюсь мстительно – получай! А то вон как заговорил!
–Как это не решила? – делает удивленный вид. – А вот это, ночью, что было? Я думал, мы как раз всё порешали...
Илья, не дождавшись ответа, звонит в двери снова.
–Если мы решали, то почему тогда ты ничего мне не предложил?!
А ведь правда, это всё выглядело, как секс без обязательств. И, как любой секс без обязательств, вряд ли должно иметь продолжение.
–Я предложил!
–Что? Спать без презерватива?
–И это, кстати, тоже! Это, кстати, чтоб ты знала, отличный показатель серьёзности намерений мужчины.
–О-ой! Не хочу даже слышать об этом!
Илья звонит в третий раз.
Ветров подхватывается со своего места и хмуро говорит:
–Пойду я, наверное. Раз ты не в духе!
Я не в духе? Это ты меня довёл!
–Да иди! – взмахиваю рукой, предоставляя ему возможность самому как-то разрулить ситуацию. Ну, в самом деле, пусть он выйдет к сыну и скажет... Ой, не знаю, что уж он там скажет! Но мне по-любому будет легче, если это сделает именно он, а не я.
И он идет! Прямо к выходу! Прихватив по пути свою куртку и телефон!
С ужасом наблюдаю за тем, как отпирает дверь. И, зажмурившись, слушаю, как происходит встреча отца и сына в моей прихожей.
–Пап? А ты что здесь делаешь? – ошарашенно спрашивает Илья.
–И тебе доброе утро, сын. Да вот по работе заехал к Никитиной – забрать кое-какие документы.
Ох, этот полкан! Ох, и мастер врать и не краснеть!
–А-а, ну, ясно, – по голосу мне кажется, Илья на все сто процентов ему верит. – Ну, и где?
–Что где?
–Документы где? Почему не забрал?
–А-а-а, – Ветров на мгновение теряется – и на старуху бывает проруха. Но быстро приходит в себя. – Прикинь, Никитина забыла их в отделе. Хотя обещала взять. А мне с ними с утра в суд надо было ехать. Что теперь делать, ума не приложу!
Ну, здорово! То есть даже в выдуманной проблеме все равно виновата именно я? Хорошо у него получается выставлять меня идиоткой...
–О, а что это у тебя? Кофе? – хитро переводит тему разговора Ветров-старший. – Слушай, дай-ка отцу один. А то я не успел попить. Всё! Мне пора! Меняемся. Ты внутрь, а я пошел...
И мне кажется, последняя фраза звучит именно для моих ушей. И звучит, как намёк... Пошлый, наглый, гадкий намёк! Уступил, значит, место сыну? Подле-е-ец!
Дверь закрывается. Раздается звук шагов на лестничной площадке.
Выдыхаю. Ну, и хорошо, что ушёл! Пусть идет! Невыносимый человек!
–Марго, ты где? Этот гад с утра вынес мозг из-за документов? – смеется из прихожей Илья.
Если бы ты только знал, насколько прав! Вынес и съел его десертной ложечкой!
Поспешно подхватываюсь из-за стола и начинаю вытирать кофе.
–Илья, проходи, я на кухне! Кофе разлила.
–Так а зачем кофе покупала? – заходит и видит накрытый его отцом стол. В руках у него один стаканчик и пакет с... Да ладно! С такими же круссанами, которые на полчаса раньше принёс Ветров-старший. Как они еще в пекарне не столкнулись. – Я же обещал принести...
–Даааа... – заражаясь от полковника враньем, самозабвенно сочиняю. – Твой отец позвонил, что заедет за бумажками. Я думала, что взяла их сначала, а оказалось, что не взяла. Но это я потом узнала, когда он уже пришёл. Думаю, сгоняю за кофе и вот за выпечкой, чтобы начальника задобрить. А то он, знаешь, какой на работе по утрам злой бывает...
–Понятно, – сочувствующе вздыхает и садится за стол. – Не стал пить?
–Не стал! – пожимаю плечами. – Не в духе, как обычно! Снова на работе всем жопа.
–Это в его репертуаре, – берёт стакан отца и делает глоток. – Почти остыл.
–Прости, пирог не успела...
–Да ничего. Вот, – открывает бумажный пакет с крусссанами. – Похудеть нам с тобой не грозит...
Это точно...
Пьем кофе, едим круассаны. С тоской думаю о том, как чудесно начиналось это утро.
И с ужасом о том, что меня может ждать на работе...
40 глава. Излишнее рвение и плохие начальники...
40 глава. Излишнее рвение и плохие начальники...
Так как меня не было вчера, решаю провести некое подобие планерки со своими подчиненными, чтобы быть в курсе происходящего.
–Так, расскажите мне, что там у нас с делами? – одним глазом проверяю рабочую почту, другим слежу за Тюленевой и Терехиным.
Особенно за Тюленевой.
Мысли на её счет у меня неоднозначные.
С одной стороны, с неприязнью вспоминается, как она заходила в кабинет начальника в первый его рабочий день.
С другой... Помня, как она умудряется знать всё обо всех в отделе, с опаской думается, что она вполне способна и о произошедшем между мной и им разведать! Хотя, конечно, откуда??!! Но...
Переглядываются, обмениваясь едва заметными улыбочками.
У меня внутри холодеет от ужаса. Неужели уже в курсе?
Плохо, когда ты становишься начальником над кем-то, вырастая из этого же коллектива! Ужасно! Ещё недавно, год назад, мы были равны, а потом меня, как старшую по званию и прослужившую дольше других повысили.
Но некоторые до сих пор не считают очень уж великим начальником и всячески стараются дискредитировать.
Хорошо Ветрову – он здесь сразу начальником стал! И его с первого дня у нас начали бояться и уважать...
Ой, вот только не надо думать о нём!
Утром, к счастье, нам увидеться не пришлось – он уезжал куда-то, кажется, в администрацию. Теперь сидит в своём кабинете. Усиленно работает. Если повезет, то так день и пройдет.
Я даже продумываю свои планы на вечер. Съезжу к Пете в больницу и отправлюсь домой, восстанавливать душевное равновесие. Пока, правда, не придумала, как это сделать, но до конца рабочего дня времени достаточно – придумаю.
–Да что у нас в текущих делах, Марго? Всё, как обычно – дела идут, контора пишет, – деланно безразлично пожимает плечами Тюленева.
Так.
Я делаю закономерный вывод, что за вчерашний день сделано не было ровным счетом ничего. Как говорится, если начальника нет на рабочем месте, то и у подчинённых выходной.
–Что по Шагову? Терехин, ты съездил в школу, где он учится? Взял характеристики от учителя, одноклассников? Узнал, посещает ли он занятия? Ну, сам знаешь, что я тебе объясняю.
А объясняю я по той простой причине, что в самом начале своего вопроса по его глазам вижу, что ничего этого сделано не было.
–Не успел, – боится поднять глаза.
–В смысле, как это не успел? Мы два дня назад получили заявление от его соседки, о том, что мальчик ворует и, вероятно, состоит в банде, и ты за это время не пошевелился даже в этом направлении? С его родителями, я так понимаю, тоже беседа проведена не была?
Со вздохом пожимает плечами.
–Сделаю я. Сейчас поеду... – бурчит, но хотя бы не спорит.
Перевожу взгляд на Тюленеву. Она с вызовом смотрит мне в глаза.
В этом случае человека так просто на место не поставишь...
Я даже не успеваю ничего спросить. Она говорит сама:
–А я, Маргарита Андреевна, – делает особенный акцент на моем имени-отчестве, подчёркивая наличие между нами неожиданной дистанции. Которая, в принципе, и должна быть, но которой никогда не было! – Вынуждена была отложить все свои дела на потом!
–Почему это? Вчера был вполне себе рабочий день.
–Из-за ВАС, конечно! – выделяет "вас", как будто мы когда-то на вы говорили!
Молча жду продолжения.
И она продолжает.
–Полкан приказал особое внимание уделить делу Малышкина. И разобраться с ним как можно скорее. Вот я с ним и разбиралась! Вместо вас.
Тааак!
–И что же ты по делу Малышкина вместо меня сделала?
В душе у меня возникает и растет нехорошее предчувствие.
–Допросила мать. Она говорит, что мальчик всегда очень плохо относился к её сожителю Юрьеву. Не желал ценить, что именно Юрьев содержит их семью. Рассказала о том, как Малышкин разрезал ножницами штаны отчима, как прятал его вещи.
Предчувствие во мне нарастает и разливается в крови возмущением и тревогой.
То есть на свои дела, те, которые они должны вести и по которым существуют определённые сроки отчетности, Терехин и Тюленева забили. А вот моё, которое я вполне в состоянии доделать сама, подхватили, хотя я об этом не просила!
И, главное, такое ощущение, что на мальчишку собирали специально целый компромат! И так его собирали, чтобы получался он именно в негативных тонах!
Нет, если, конечно, это сделано по личному приказу начальника, то рвение объяснимо и понятно...
–Я побывала в детском саду. Поговорила с Петиной воспитательницей. Она говорит, что в виду неуплаты, Малышкин отстранён от посещения уже несколько месяцев назад. Естественно, взяла у неё характеристику на мальчика...
–В ней указано, что Петя – малолетний преступник и способен на убийство? – перебиваю я.
–Ну, зачем же так утрировать? – скрещиваем с Тюленевой взгляды, как шпаги. Она не выдерживает первой, отводит глаза. – Но да, в целом, портрет получается неприятный.
–Дальше! – я уже чувствую, что "дальше" существует и эти двое успели вчера наворотить ещё чего-то!
–На основании протокола об административном правонарушении дело передано в КДН.
О, как! Ничего себе скорость! Круто, че? Умеют работать, когда захотят!
–Говоришь, Ветров лично попросил ускориться по этому делу?
Внутри у меня так клокочет от обиды и несправедливости, что голос дрожит! И безумно хочется наорать на Тюленеву за то, что... Ну, могла ведь хотя бы позвонить мне!
Да, я понимаю, что максимум, на что способна Комиссия по делам несовершеннолетних в данном случае, это – поставить ребенка на учёт. Потому что ему еще слишком мало лет. Так как имущество соседей не пострадало и все живы, а сожитель на него заявление писать не стал, то ни для матери, ни для ребенка уголовной ответственности не предусмотрено. Но ведь можно же было по-другому всё сделать...
Мы ведь не выяснили всех обстоятельств случившегося! И вполне вероятно, мальчик устроил поджог не из простой нелюбви к сожителю своей матери! Возможно, Юрьев сделал что-то плохое самому ребенку или он, как когда-то его брат, защищал мать!
Один Малышкин уже находится в интернате! Получается, вот-вот и второй туда отправится?
–Да, меня попросил Всеволод Игоревич. Лично!
И это "лично" звучит, как издевка надо мной!
Ах, лично? Ну, что же! Хорошо!
Он, значит, лицемерно навещал ребенка в больнице, а сам заставил этих двоих побыстрее от него избавиться, не разобравшись?!
Вылетаю из кабинета и, не помня себя, несусь в сторону кабинета начальника.
Может, я уже ничего не добьюсь, но хотя бы выскажусь!
