Текст книги "Вторая жена. Ты что-то попутал, милый! (СИ)"
Автор книги: Ксюша Иванова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)
5 глава. Закономерности и принципы
5 глава. Закономерности и принципы
В моей жизни всё состоит из закономерностей. И повторяется, повторяется...
Первый день в новом отделе, в новой должности. И я уже знаю, чем он закончится.
Вероятно, закончится он в постели с одной из моих новых подчиненных. Не знаю уж почему, но так со мной обычно и бывает.
Тут вон, целых две дамы претендуют стать фавориткой нового начальника. Тюленева из отдела Никитиной и... как её там... Лена? Лена из бухгалтерии.
И, закономерно, я должен был бы ощущать азарт, ну, или хотя бы интерес, любопытство, желание. А не-е-ет! Стареешь, Ветров! И изменяешь своим принципам. Что вообще ни в какие рамки. Вместо того, чтобы закономерно взять то, что само идет в твои руки, ты вдруг начал капризничать. Что значит, не хочу Лену? Нормальная баба. А ты ее выпроводил, сославшись на большое количество работы...
Захватив дела Никитиной, возвращаюсь обратно в "комнату разврата" предыдущего начальника.
Адски ноет спина. На заре моей карьеры во время конфликта в Дагестане в 2008 году, полицию посылали для "содействия дагестанским коллегам в охране общественного порядка". Там я и получил ранение. Осколок так и остался в позвоночнике. Тогда он был неизвлекаем, потому что находился глубоко. А сейчас... Ну, а сейчас как-то всё не до него.
Но иногда так накрывает болью, что просто вот хоть сейчас под нож хирурга ложись!
Надо сказать, кресла у моего предшественника удобные. Хоть за это ему спасибо. Больше пока не за что. В делах – бардак. Сотрудники – бездельники.
Расслабляюсь, уплывая мыслями в недавнее происшествие.
Сам не сразу чувствую, как губы растягиваются в улыбке.
Не хочу тех двух. Вот эту хочу.
Такая она...
Какая, Ветров?
Дерзкая. Неприступная. Женственная. Необычная. Настоящая. Красивая.
Включив настольную лампу, листаю дело, уплывая мыслями в то, что произошло минуту назад. В ощущения ее тела в своих руках. Чувствую, как в штанах снова становится тесно. И от того, как резко и сильно у меня встает, сбивается дыхание и в груди разгоняется сердце.
Её хочу.
Но она замужем. А у меня принцип. С замужними никаких интрижек на работе.
В дверь тихонько стучат.
Волной адреналина меня подбрасывает из кресла.
А может, ну, их на фиг – мои принципы? Ну, баба же классная! И раз уж сама идет в мои руки?
– Войдите, – отвечаю, поправляя ремень, чтобы в форменных брюках не так было видно мое возбуждение.
– Всеволод Игоревич, – в кабинет вплывает Тюленева, что-то пряча за спиной.
Нет, я уверен, у нее там не пистолет. Хотя, наверное, некоторые из отдела хотели бы приставить дуло к моему виску. Но не в этом случае точно...
– Иду, смотрю, у вас свет горит. Думаю, может, помощь какая нужна от опытного сотрудника. С бумажками, может, что-то помочь вам.
– Рабочий день окончен. Вы на дежурстве сегодня?
– Нет. Я-я-я, – мнется, явно собираясь соврать. – Частенько засиживаюсь допоздна. Люблю свою работу. И стараюсь, чтобы всё было в лучшем виде.
Похвально. Но сомнительно.
Как её зовут? Инна? Ирина? Память на имена у меня хорошая, но сегодня я познакомился с таким количеством людей, что в голове всё закономерно перемешалось.
– Тюленева, что вы там прячете за спиной? Да-да, доставайте, – а то я расслабиться не могу от мысли, что там у нее всё же пистолет)...
Закусывает нижнюю губу, притупляя взгляд.
Несмело и не глядя мне в лицо, достает из-за спины бутылку коньяка.
Ах, ну... Ясно...
Вот, Ветров, тебе и расслабление подоспело. И секс, если захочется. В общем, два в одном. И Тюленева, кстати, незамужем.
Мой зам, Федор Романыч, дельный, кстати, мужик – и по отзывам коллег, и по моему первому впечатлению, предлагал мне сегодня поляну и все сопутствующие развлечения, но во-первых, завтра рабочий день. А у меня принцип – спиртное только на выходных. А во-вторых, у самого Мороза что-то там случилось дома. Я отпустил в конце рабочего дня. Я ж не изверг какой-то...
– Что будем с этим делать, Всеволод Игоревич? – заигрывающе взмахивает ресницами, бросая на меня призывные взгляды.
С чем конкретно? С коньяком? Или с тем, за чем ты сюда пришла?
Вот ведь рискованные бабы! Прут напролом в первый же день, ничего толком не узнав о человеке! А если я женат? А если я – женоненавистник какой-нибудь? Хоть бы справки навели... Впрочем, бабы, они, может, и заранее все нужные справки навели...
Игнорируя какое-то неожиданное, но сильное сопротивление внутри, делаю приглашающий жест.
6 глава. Ночное совещание
6 глава. Ночное совещание
Откидываюсь в кресле, устраивая голову на мягком валике вверху спинки. Давление на позвоночник немного ослабевает, и я даже могу думать о чем-то другом, кроме боли и желания её унять.
И думаю. Но не о том, что бы могло поспособствовать предстоящему сексу. Вяло наблюдаю за женщиной, уверенно передвигающейся по моему новому кабинету. В котором, я к слову сказать, пока не ориентируюсь сам.
Тюленева знает, где в этой комнате стоят бокалы для коньяка. И с первой попытки безошибочно находит их. Это наводит на мысль, что она здесь не раз бывала прежде. И что-то подсказывает мне, что бывала она здесь вовсе не в качестве собутыльницы прежнего шефа.
И вот теперь на его месте я. И она хочет, чтобы еще одно его место, которое, по всей видимости, находится в её постели, тоже занял я...
– Всеволод Игоревич, вы, наверное, проголодались? – игриво спрашивает она.
Да. Всеволод Игоревич проголодался. За нормальную человеческую еду Всеволод Игоревич, наверное, сейчас многое согласился бы отдать.
Но этот вопрос, судя по тону, не о еде. К сожалению, не о еде...
– Нет, ну, что вы, я обедал в столовой неподалеку от отдела.
– Ну, что там в столовой можно съесть хорошего? – кривится она. – Общественное питание.
Она наливает из своей, предусмотрительно открытой заранее бутылки, коньяк в два бокала. Один отдает мне. Мы чокаемся.
– А вы хотите предложить мне что-то более... съедобное? – усмехаюсь я, невольно включаясь в игру.
– Очень хочу, – стреляет глазками она.
Крутит бокал в руке, но не пьет. Что наталкивает на определенные размышления.
Обмениваемся долгими многозначительными взглядами.
Она медленно встает из-за стола. И, провокационно наклонившись вперед, начинает расстегивать пуговицы на форменной рубашке, обнажая полушария грудей, поддерживаемых черным кружевным бюстгальтером.
И вот конкретно сейчас, Ветров, пора бы решить, как ты поступишь дальше.
А для этого нужно бы решить, чего ты, собственно, хочешь.
Хочешь, чтобы у тебя сейчас был секс?
Он у тебя будет. Правда, потом это закономерно приведет к определенным моментам, которые обязательно повлияют на твою работу.
Но если хочешь секс, можешь вообще сейчас ничего не делать. Только молчи.
Но вот нет!
Решение приходит, как щелчок, мгновенно. Я даже немного расстраиваюсь из-за него.
Я просто её НЕ ХОЧУ.
Не хочу быстро и на рабочем столе. Не хочу с этой женщиной.
Хочу... Спотыкаюсь на этой мысли...
Хочу вот то ощущение, которое испытал, когда нечаянно обнял Никитину. Когда дыхание перехватило от близости практически незнакомой женщины. Может, это просто от неожиданности? Я уже и забыл, что ТАК бывает в принципе... Хочу вот так – неожиданно, на эмоциях. Хочу, чтобы это было вкусно.
А не как в столовой общественного питания.
Так не хочу.
Открываю рот, чтобы озвучить отказ и...
За окном, на тихой улочке, где находится отдел, вдруг громко срабатывает сигнализация моей машины...
Выглядываю в окно. Отсюда виден только угол парковки. Но тот факт, что, действительно, сигнализация орет у меня, и к моей машине как-то уж очень подозрительно близко прислонилась чья-то чужая, маленькая машинка, очевиден.
И, надо сказать, когда срываюсь к выходу, испытываю я вовсе не разочарование, а облегчение... Что само по себе странно...
.... – Никитина! Что ж ты проблемная-то такая, а? – подсвечивая себе фонариком на телефоне, с ужасом оцениваю размер пиздеца. Он, надо сказать, немалый.
– Вы что, не видели, когда парковались, что на соседней машине наклеен знак "Осторожно неопытный водитель"?!
–Постой, Никитина, ты сейчас процарапала своим зеркалом обе двери и крыло у моей машины, и пытаешься свалить вину на меня?!
– Вы, товарищ полковник, припарковались слишком близко! – не сбавляет напор она. – И я из-за вас сломала зеркало!
От злости сжимает свои кулачки, чуть ли не подпрыгивая, как маленькая злая собачонка.
А я припоминаю, что еще днем она мне рассказывала, что ей якобы в суд не на чем добраться... А у нее, оказывается, транспорт есть. Врушка...
– Если ты не могла выехать, – развожу руками, показывая, что вообще-то стоянка абсолютно пуста. Кроме моей машины и ее желтой букашки нет ни одной тачки – дежурки припаркованы в заднем дворе отдела. – Нужно было просто вернуться в отдел и попросить меня это сделать.
– Да я не знала, что это – ваш крокодил!
Да чего "крокодил" сразу? Нормальная у меня машина.
– Ладно, – расстроенно вздыхает, опуская плечи. – Простите. Я виновата. Вы посчитайте ущерб, я возмещу. Как ехать-то теперь без зекрала...
Хмммммм, ну, прямо-таки судьба... И, вполне возможно, у меня все-таки будет "ужин". Причем вкусный ужин...
– Ну, садись уже, Никитина. Довезу до дома. Только за папкой с документами схожу.
– Да вы что?! Неудобно как-то... Да и у вас же... Ночное совещание, кажется.
Ну, это сейчас даже не намек был, а прямой вопрос. Знает, что у меня Тюленева в кабинете осталась? Встретилась с ней, когда уходила? Или для Тюленевой это вообще не в новинку – вот так подкатывать к новому начальнику? И об этом все в отделе знают?
– Ночное совещание... – сначала хочу сказать "отменилось", но потом зачем-то говорю. – Уже закончилось.
Что однозначно звучит очень сомнительно и двусмысленно.
– А ну, раз так, то поехали...
7 глава
7 глава
Усаживает меня на переднее пассажирское и уходит обратно в отдел за папкой.
Сижу. С тоской смотрю в окно на свою машинку. Ну, что ж, сегодня явно был не мой день – перед начальством облажалась, в суде облажалась (по вине Инночки, но разве же это кому-то объяснишь – я же начальник, а значит, обязана была за нею перепроверить), машину угробила, на деньги попала.
И это всё нужно каким-то чудесным образом решать! Хотя бы одумать пути решения...
Нужно, да...
Да только мой мозг решать и думать отказывается.
Он желает думать о другом.
О том, что в машине этого развратника в погонах так будоражеще пахнет, что... Я закрываю глаза и плаваю в этом запахе. В запахе его парфюма, кожаных сидений, сигарет. Никитин обожает всякие освежители для машины. И в салоне у нас... у него, то есть, всегда так насыщенно воняет, что Клара начинает неудержимо чихать, если приходится ехать на его машине.
Но в этой тачке Кларе бы понравилось...
Воровато оглянувшись в сторону выхода из отдела, зачем-то веду рукой по его креслу. В моей уставшей, явно больной голове, отчего вдруг вспыхивает картинка, как я вот также рукой веду по его бедру. Дыхание перехватывает. Сердце ухает куда-то вниз.
Да, Никитина, твой двоеженец-муж давненько не баловал тебя сексом. А, кроме него, и баловать-то было некому. Поэтому ты и реагируешь на нового начальникак, как кот на сметану! А он, между прочим, только что "закончил совещание" с твоей подчиненной. В чем сам тебе и сознался...
Из отдела они выходят вдвоем.
Останавливаются на крыльце.
Внимательно наблюдаю. Любопытно узнать, как прощаются недавние любовники. Над входом горит фонарь – они, как на ладони.
Она машет рукой в мою сторону. То есть, конечно, в сторону его машины. Он что-то объясняет, отрицательно качая головой. Она стреляет в него глазами и провокационно закусывает нижнюю губу, явно намекая на продолжение "банкета". И он, конечно же, не может отказаться от такой потрясающей возможности. Кивает ей и показывает своей папкой в сторону машины.
Не видя меня в темном салоне, она по-хозяйски дергает мою дверцу! Открывает.
– Марго, а ты что здесь делаешь?
А совсем недавно я была "Маргарита Андреевна"! И сейчас, в присутствии нашего общего начальства, вот совсем не обязательно было подчеркивать наши неуставные отношения и так ко мне обращаться!
– По всей видимости то же самое, что и ты, – спокойно отвечаю я. Ну, в самом деле, не при нем же ей делать замечание? Завтра всё скажу! И за суд, и за "Марго"! – Еду домой.
Она недовольно хмыкает и садится назад.
До меня вдруг доходит, ЧТО я сейчас сказала! Да Инночка сто процентов посчитала, что я тоже претендую на полкана! О, жуть какая! Открываю рот, чтобы объяснить ситуацию. Хотя внутри меня, конечно, прямо-таки дикое желание ничего не объяснять – а с чего, собственно, я должна! Но в это мгновение на водительское садится Ветров.
И салон как-то мгновенно сужается до неимоверно маленьких размеров. И большую его часть занимает, естественно, он! И его запах в салоне становится более концентрированным, но вовсе не значит, что более неприятным, нет! Наоборот...
Господи, Марго, возьми себя в руки! Ну, что ты, мужика не видела, что ли?
Вздыхаю. Не видела.
Никитина-то мужиком считать нельзя после того, как он со мной поступил...
Он заводит и спокойно выезжает со стоянки, каким-то чудесным образом проезжая буквально в миллиметре от моей многострадальной машинки и не задевая ее.
Едем. Молчим.
Молчание сгущается, как грозовая туча.
Не знаю, чувствуют ли это они. Но я прямо-таки физически ощущаю!
– Как в суд съездили? – разрывает тишину голос полкана.
Ох, ну, вот только не это! Почему он выбрал самый ужасный, самый неудобный из всех имеющихся вопросов? И задал его именно сейчас?
Марго, это очевидно. Потому что ему уже доложили о том, что по этому делу нашим отделом было собрано недостаточно материала, и его вернули на доследование.
Ну, не начинать же мне Тюленеву распекать именно сейчас, при нем, зная, что она-то уже "подстраховалась" и заручилась его поддержкой. А я, между прочим, и так по полной везде сегодня накосячила.
– Вы же, Никитина, на своей в суд гоняли?
Ах, он о том, как я выезжала с парковки! И мне бы соврать, что я на дежурке ездила, да только вдруг он уже и об этом знает?! Въедливый какой! Угораздило же! А я еще его успела обвинить в том, что это он близко ко мне припарковался!
Да, что ж такое-то! От стыда начинает гореть лицо и уши.
– Я с оперуполномоченным Степановым ездила. Он выгонял мою машину с парковки. И загонял обратно.
– А как вы, Никитина, будучи настолько неуверенным в себе и неопытным водителем, ездите по городу, м? Вы же – потенциальная угроза для пешеходов и водителей!
Инночка на заднем сиденье весело хмыкает.
Кто бы знал, как безумно мне хочется что-нибудь этакое выдать сейчас! Сказать, что это его не касается! Но, к сожалению, касается... Сказать, что некрасиво меня отчитывать при подчиненных. Но в его глазах мы обе с Инночкой – подчиненные. Да и я ведь реально испортила его тачку...
С тяжелым вздохом отворачиваюсь к окну.
Он сворачивает к бордюру и неожиданно останавливается возле Инночкиного дома.
– Ой, Всеволод Игоревич, – медовым голосом говорит она. – Я и не ожидала, что мы так быстро приедем!
И я не ожидала.
Я думала, они сначала меня довезут, а потом уж он "продолжит совещание" с Инночкой.
–До свидания, Тюленева!
Она выпрыгивает из машины, и мы остаемся в ней вдвоем...
–Ну, что, Никитина, провести для вас ликбез по вопросу управления атомобилем?
8 глава. Ликбез
8 глава. Ликбез
Я предлагаю в шутку. Просто чтобы не забывала о своей промашке с моей несчастной поцарапанной машиной. Напоминаю ей о её косяке, так сказать. Нет, дело не в самой царапине даже, и не в том, что я такой зверь – издеваться над женщиной за ее ошибку. Разберусь я с этой царапиной!
Просто, есть во мне надежда услышать от Никитиной извинения. Любопытно посмотреть на это. Все-таки виновата же! Ну, вот и пусть признает свою вину!
Но то ли она не шуток не понимает, то ли как-то иначе расценивает мое предложение.
Окинув меня задумчивым взглядом, отвечает:
– Ну, проведите ликбез, Всеволод Игоревич...
Не знаю, как для нее, а для меня это звучит, как предложение!
Воодушевление прямо-таки волной накатывает. И куда-то исчезает накопившаяся за день усталость. И раздражение рассеивается, как будто его и не было. А настроение взлетает до небес.
Стараюсь сдержать улыбку.
Так, Ветров, тебе, похоже, дали зелёный свет. Но в этом конкретном случае не жди, что женщина сама начнет раздеваться. Тут придется потрудиться тебе. Чуть-чуть. Но так ведь даже интереснее!
– Меняемся? – показываю ей на свое место.
– Что, прямо сейчас? – притворно пугается она.
Ну, конечно, сейчас! Зачем откладывать на завтра то, что можно сделать уже сегодня? Тем более, что у нас вся ночь впереди!
Мысленно даю себе установку. Если Никитина вот именно в это мгновение вспомнит о семье и муже, которые уже по логике вещей должны были бы заждаться ее с работы, то я раз и навсегда поставлю жирный крест на этом неожиданном влечении к этой женщине. И больше даже думать об этом не стану.
– Ладно, – несмело отвечает она.
Усмехаюсь, освобождая для нее водительское место.
Не вспомнила. Значит, я всё понял верно.
Что и следовало доказать.
Теперь можно проложить маршрут до моего дома и всё – птичка в клетке. И мне обеспечена страстная ночь.
Садится, восхищенно осматриваясь.
Да, Никитина, тачка у меня классная. Впрочем, как и всё остальное. И ты сегодня в этом, вероятно, убедишься.
Оглаживает руль, то сжимая его, то пробегаясь пальчиками по обшивке.
Эти невинные движения отчего-то вызывают во мне неуместные ассоциации. Мысленно примеряю ее руки и ее восхищение к моменту, когда я вложу в эти ручки свой член. В штанах мгновенно каменеет. Да так, что приходится поерзать, устраиваясь удобнее на сиденье.
Так, Сева, ты давай, отложи вот это всё на полчасика хотя бы! Пусть дама довезет нас до дома.
– Что нужно сделать в первую очередь, сев за руль? – переключаюсь я.
Несмело взглянув на меня, она тянется рукой к ключу, торчащему в замке зажигания.
Ну, нет, конечно, Никитина! Ну, что за детские ошибки?
Накрываю ее руку своей.
Вот вроде бы и делаю это намеренно, вроде бы и готов к прикосновению. А все равно дергаюсь, когда наши кисти соприкасаются! И она дергается тоже. Даже дыхание на мгновение перехватывает!
И ради такого, надо сказать, давно забытого эффекта от женщины, я готов закрыть глаза на то, что она замужем. Если ее саму это не парит. Потому что если меня так торкает от простого прикосновения к ней, то каким тогда будет секс?
– Сначала ты должна пристегнуться.
И да, навык соблазнения женщины в моей жизни уже достаточно давно не был использован. Зачем напрягаться, если женщины научились делать это не хуже мужчин? Но это, как с велосипедом, научившись однажды, даже спустя годы не забудешь, как это делается.
Пытается нашарить ремень безопасности.
И да, он-таки наверное, немного непривычно для нее расположен. Чуть утоплен под сиденье.
И она найти не может.
Перегнувшись через нее, кладу ее руку на устройство. Медленно распрямляюсь.
Как-то разом включаются все чувства, накатывают ощущения.
Она пахнет так тонко – чем-то женственно-цветочным, свежим и сладковатым одновременно, что мне хочется уткнуться носом в ее волосы и вдыхать этот аромат бесконечно долго. Локоть слегка проезжается по ее груди. И я успеваю ощутить затянутые плотной тканью форменной рубашки упругие полушария. Я слышу, как испуганно и взволнованно, как резко втягивает она воздух! И догадываюсь, что это вовсе не от страха. Ну, к чему ей бояться своего начальника? То-то же...
И я совершенно не собираюсь делать то, что делаю! Абсолютно не собираюсь.
Оно само как-то получается.
Вот только что я укладывал ее ладонь на ремень безопасности, а в следующее мгновение мои губы уже накрывают ее рот, ловя испуганный выдох...
9 глава. Я не такая!
9 глава. Я не такая!
Слава Богу и моему здравому смыслу за то, что голову от поцелуя этого ловеласа в погонах я все-таки не теряю.
Хотя на несколько коротких мгновений и впадаю в какой-то, прямо-таки священный ступор – как же, новый полкан, красавец-мужчина, меня целует! И, надо сказать, вызывает во мне очень приятные эмоции – волнение и восторг, а ещё неуместное желание не прерывать это безобразие хотя бы еще минуточку!
Но голова работает! И думает она следующее:
Полчаса он потратил на Инночку в кабинете.
Потом вот... Переключился на меня. И думает, что я с ним прямо вот здесь, в машине, пересплю!
На рекорд идет, гад! В первый день хочет оприходовать целых двух сотрудниц из нашего отдела!
А завтра? Завтра он оставшихся уломает? Всех, вплоть до технички тёти Шуры?
О, нет! Я не желаю стоять в этой длинной шеренге второй с начала!
Хотя нет, я, в принципе, в этой очереди павших ниц перед полканом женщин, стоять не хочу!
Поднимаю руки, чтобы упереться ладонями ему в грудь и оттолкнуть.
Органы чувств шлют в мозг яростные сигналы про то, что у него мягкие и нежные губы, что он пахнет волшебно, что у него непривычный, но приятный вкус.
И они же взрываются сигналом sos в то мгновение, когда его наглая лапища накрывает мою грудь!
Ах, ты подлец!
К сожалению, размахнуться в салоне автомобиля особо-то негде. И пощечина получается откровенно слабенькой. Но потом я мгновенно вспоминаю, кто он и кто я, и понимаю, что да – все-таки перебор. Можно было просто отодвинуться и сказать "нет".
Отшатнувшись от меня, прижимает к своей щеке ладонь.
В темноте салона, кажется, что его глаза сверкают.
Пытаюсь отстегнуться, чтобы сбежать из машины, но, как назло, нащупать это проклятое крепление для ремня не могу!
–Никитина, для чего тебе язык дан природой? – наконец, приходит в себя полкан. – Надо было просто сказать "нет", а не распускать руки.
–Товарищ полковник! А вам для чего язык дан, чтобы его в рот другим людям засовывать? Надо было сначала разрешения спросить, а не нападать!
Наконец, рука нащупывает крепление. Нажимаю на кнопку. Отщелкиваю ремень. Открываю дверь и начинаю сбегать из машины.
–Стой! Куда ты? – кричит он мне вслед. – Поздно уже. До дома довезу...
–Сама дорогу знаю!
Тем более, что меня в форме вряд ли кто-то в моем же районе посмеет тронуть. А до дома отсюда пять минут быстрым шагом.
Сделав пару шагов в нужном мне направлении, вспоминаю про сумочку, брошенную у него на заднем сиденье.
Оставить не вариант. Там ключи от квартиры, телефон, кошелек.
Резко разворачиваюсь и возвращаюсь.
Открываю заднюю пассажирскую дверь.
В салоне загорается свет.
Он все также сидит впереди на пассажирском, не делая попытки пересесть на своё место. С интересом во взгляде поворачивается ко мне.
Что, гад, думаешь, я передумала? Ага, сейчас прям!
И мне бы промолчать. Взять свои вещи и идти! Но нет же! Дурной язык, минуя приказы мозга, уже "выдает" ему по заслугам:
–Позор вам, товарищ полковник! В первый же день на новом месте такой разврат устроили! Ужас просто!
Захлопываю дверь и с гордо поднятой головой удаляюсь.
И считаю себя абсолютно правой весь оставшийся вечер.
Выгуляв и накормив заждавшуюся Клару, разогреваю себе столетние сырники и выхожу с ними и стаканом молока на любимый балкон.
В мыслях все тоже возмущение. В голове сумбур.
Нет, все-таки стоит признаться, что есть один плюс для меня от полкана. У меня неожиданным образом откуда-то взялся аппетит. И сырники кажутся вкусными. А ведь всю неделю с момента ухода предателя-мужа я практически ничего не ела. Не понятно, правда, как мой аппетит зависит от поцелуя полкана, но что есть, то есть...
–Чем у тебя таким вкусным пахнет? – доносится сверху голосом моего соседа.
–Не проси. Самой мало, – с набитым ртом отвечаю я.
–У-у, жадина какая! А еще женщина! – с обидой.
–А если женщина, то что, должна накормить всех несчастных и дать всем голодным? – отпиваю тёплого молока и с облегчением выдыхаю, потому что, кажется, наелась.
Смеётся.
–Ты завтра придешь на ужин? Ты обещала.
–А что у нас уже завтра суббота? – ахаю я. Надо же! Какое облегчение! И мне с полканом встречаться до понедельника не придется. А к понедельнику он, может, и забудет об инсцеденте.
Впрочем, вряд ли забудет, конечно...
–Ладно. Приду. Одеться как нужно?
–Максимально романтично. Представь, что ты идешь на знакомство с родителями своего парня.
–Ты часом не забыл, сколько мне лет? – уточняю, потому что кажется, он немного не догоняет ситуацию.
–Ты – именно то, что мне нужно! – радостно признаётся сосед. – Только давай ты чуть раньше, часа в четыре, ко мне придешь, а? Надо обговорить некоторые моменты нашей любовной истории, чтобы не путаться в показаниях.
–Хорошо, – вздыхаю я. – Но учти, я потребую за свои услуги адекватную и немалую плату.
–Ой, да всё, что угодно! Только завтра доживи до конца ужина!
Что?
