Текст книги "Вторая жена. Ты что-то попутал, милый! (СИ)"
Автор книги: Ксюша Иванова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)
15 глава. Подробности жизни...
– Да, мама, – послушно отвечает Ветров, стреляя в меня предупреждающим взглядом.
Неужели он думает, что я посмею смеяться над ним или там, сказать какую-то гадость сейчас? Нет, мама – это святое, что ж я не понимаю!
Но... Вот честное слово, мне, действительно, смешно! И я едва сдерживаюсь, чтобы не захохотать. Особенно когда он подходит к маме. А она, надо сказать, едва ему достает макушкой до плеча. И она такая берет и ощупывает его, словно проверяет, не уменьшился ли в размерах. При этом удрученно качает головой и приговаривает:
– Ай-я-я-яй, Севочка, мальчик мой, как исхудал-то, как исхудал! А всё потому, что мужчина в твоем возрасте должен с женой жить, в семье, а не как пес подзаборный прозябать в одиночестве, некормленный, непоенный, неприкаянный!
– Мама! – предупреждающе начинает полкан, но потом переходит на более мягкий тон, посылая мне огненные взгляды. Как будто это я виновата в том, что стала свидетельницей их славной родственной беседы. – Кормленный я! Всё у меня хорошо. И ничего я не похудел.
– Не возражай маме, Сева! – говорит она генеральским своим голосом. Я едва не прыскаю от смеха. И, не сдержавшись, всё-таки издаю нелепый сдавленный смешок, больше похожий на всхлип.
Фраза-то какая! Надо запомнить... Не возражай маме, Сева!
– А это у нас кто? – тут же поворачивается ко мне бабушка моего соседа.
От неожиданности я даже вздрагиваю.
Полкан усмехается поверх головы своей мамы. Мол, сейчас ты получишь сполна, Никитина!
– Бабушка, – в дверях, наконец, появляется Илья. Где-то там, за его спиной маячит Римма Анатольевна, в присутствии свекрови как-то немного поутратившая свой лоск. – Это – Марго, моя невеста. Марго, это – моя бабушка Клавдия Филипповна.
– Та самая Клавдия Филипповна Ветрова? – ахаю я в восторге. – Вот это да!
– Деточка, – улыбается она. – Неужели Ильюша рассказал тебе о славном боевом прошлом своей старой никому не нужной бабули?
– Клавдия Филипповна, да среди инспекторов по делам несовершеннолетних ваше имя никогда не забудут! Удивляюсь, почему до сих пор не учредили медаль вашего имени!
И я, действительно, так считаю! Потому что Клавдия Филипповна в свое время, в годы, когда в городе было много беспризорных, сумела поймать и посадить в тюрьму целый преступный синдикат, бандитов, которые из маленьких сирот делали преступников, уча воровать, склоняя к проституции, подсаживая на наркотики. Дело гремело на всю страну! Да, в институте МВД, где я училась, нам о ней на парах рассказывали!
Бабушка проходит и присаживается рядом со мной, в уголок дивана.
– Марго, сейчас доставка из ресторана приедет! Поможешь мне? – спрашивает Илья, похоже, решив спасти меня от своей бабушки.
Но я, если честно, совершенно не ощущаю какой-то опасности, от нее исходящей! Наоборот, она с таким искренним интересом и одобрением разглядывает меня, что я невольно проникаюсь к ней симпатией.
– Ильюша! – говорит она резко, при этом лицо абсолютно не меняется – так и остается добродушно-улыбчивым. – Вот пусть твоя мать, бездельница, поможет тебе. Кажется, я видела, что она тоже уже здесь. А мы с Риточкой пока пообщаемся.
Римма Анатольевна за спиной Ильи корчит гримасу отвращения.
Илья согласно кивает, разворачиваясь к выходу.
Полкану звонят. И, подарив мне напоследок насмешливый взгляд, он с телефоном уходит на балкон.
Мы с Клавдией Филипповной остаемся наедине.
Ну, всё! Сейчас начнутся вопросы по поводу моего возраста и претензии по поводу несоответствия его возрасту моего "жениха"!
– Так ты, Риточка, в полиции работаешь? – вкрадчиво начинает бабушка. – Инспектор по делам несовершеннолетних?
– Да. Начальник отдела, – честно отвечаю я.
– Молодец, девочка. Образование юридическое?
– Да, Санкт-Петербургский университет МВД, правоохранительная деятельность.
– Хм, хорошо. А родители?
– Мама-пенсионерка. Раньше в школе работала, учителем. Живет в Перми. Вот хочу к себе поближе перевести, да она сопротивляется. У нее частный домик на окраине. курочки, огородик. Не хочет бросать.
– Нравится тебе твоя работа?
– Да, очень.
– А свои детишки есть?
Нет, я, конечно, отлично понимаю, что это у нее – профессиональное. Все мы немного (а если честно, даже и много!) психологи! В нашей профессии иначе нельзя. Потому что найти подход к ребенку, травмированному психологически, иногда бывает очень сложно. Тут нужно уметь прочувстовать, кого в твоем лице он хотел бы видеть, чтобы согласиться на общение – друга, родителя, добрую тетушку, учителя или, может, ему нужен властный, непоколебимый полицейский.
Вот и со мной она чувствует, как именно нужно разговаривать!
И бьет в точку.
И я могла бы не отвечать. Сказать, что-то типа "можно я не буду на этот вопрос отвечать, простите!" Но я не могу! Не могу я!
И отвечаю честно:
– Нет. Всю жизнь мечтала о большой семье, чтобы детишек было несколько. А вот... не сложилось.
– Бог не дал, значит, – сочувственно кивает она. – Но ты, деточка, не расстраивайся! Твой ребеночек еще тебя найдет. Меня же вот нашел в свое время.
Она кивает в сторону Ветрова, выходящего с балкона.
А я от ее слов, от тона ее, от уверенности в том, что так бывает – и может быть, когда-нибудь у меня всё же будет шанс стать матерью, кусаю губы, чтобы не заплакать.
– Мам, ну, что ты делаешь, м? – вдруг говорит полкан. – Зачем Никитину до слез довела? Ты в своей репертуаре, ей-Богу! Прекращай это. Давай уже на стол накрывать будем. Я есть хочу.
Бросив на меня извиняющийся взгляд и погладив по голове, как котенка, Клавдия Филипповна переключается на сына:
– Севочка, я пирожков с капустой принесла. Твоих любимых! Сейчас, сыночек, сейчас! Побегу посмотрю, что там за отраву из ресторана привезли!
И вот ведь страшная вещь! Мне становится стыдно, что Я не подготовилась ко встрече с родственниками своего "жениха", что не приготовила нормальной домашней еды! А ведь я же могла!
И я думаю: "Вот в следующий раз я...". Но, конечно, обрываю эту мысль, потому что – ну, какой следующий раз в самом деле? Моя миссия скоро закончится и, вероятно, ни Клавдию Филипповну, ни Римму Анатольевну, я больше никогда и не увижу!
Я не знаю, почему эти мысли расстраивают меня! Нет, конечно, я не успела за эти считанные минуты ощутить себя частью этой странной семьи! Да и не очень-то этого и хотела!
Но... Вот у них есть семья. Да, в ней всё не как у людей, да, непонятен даже статус некоторых отношений – например, живут ли вместе полкан с Риммой. Но... Но у них все-таки есть СЕМЬЯ! А вот у меня, кроме мамы, никого и нет... И мне так тошно от этого, что впору пореветь.
На коленях начинает ворочаться Клара.
– А я предлагал тебе сбежать, – философски изрекает Ветров. видимо, считывая мое настроение.
– У меня дома голубцы есть. Сама делала. Пойду принесу, – пряча глаза, отвечаю я.
– Пошли. Помогу тебе, – зачем-то идет следом.
16 глава. Что в голове у мужчин...
16 глава. Что в голове у мужчин...
– Может вы, Всеволод Игоревич, думаете, что у меня целое ведро голубцов? А нет, их у меня всего штук десять, – впервые радуюсь мысленно, что до сих пор по привычке готовлю на себя, и на Никитина. Мне одной десять голубцов хватило бы на две недели, особенно с моим нынешним аппетитом, а вот ведь очнулась, когда уже накрутила столько! – А десять штук я и сама донесу.
– Если боишься, что все обратят внимание на то, что мы выйдем вдвоем, я могу сказать, что меня по работе вызвали, – усмехается полкан.
– А вы, товарищ полковник, во всех трудных жизненных ситуациях прикрываетесь работой? – не могу сдержаться я.
– А ты, Никитина, всегда позволяешь себе язвить со старшими по званию? – хмурится он. – Не забывай, что послезавтра нам с тобой еще на работе встречаться!
– А вы, товарищ полковник, всем своим подчиненным угрожаете?
– Нет, Никитина, только тебе.
Мне хочется возмутиться, сказать, что здесь я ему вовсе не подчиненная, здесь я – такой же гость, как и он. Ну, ладно... Он еще и отец, а я якобы невеста. Но тем не менее, мы почти равны! А он мне тут указывает! И козыряет своим положением! И еще и угрожает! И намекает!
Но встречаемся взглядами. И я понимаю, что еще одно слово, и точно что-то случится! Что? Да кто его знает! Но между нами такие молнии искрят – того и гляди, случится разряд, и кому-то несдобровать! Что-то мне подсказывает – несдобровать именно мне...
Пока мысленно ругаю его, зачем-то рассматриваю, отмечая про себя, как ему здорово в гражданской одежде. Странно, конечно же, видеть его без формы, но... футболка цвета морской волны здорово оттеняет глаза, а еще она так волнующе обтягивает широкие плечи, что взгляд невольно залипает на них... А еще у него белые брюки... Вот ведь мне всегда нравился такой стиль одежды у мужчин... Ветров выглядит сейчас, как английский джентльмен, собравшийся поиграть в гольф...
Господи, Никитина! Ну, о чем ты думаешь, вообще!
Взяла себя в руки, тряпка! Ничего в нем нет ни красивого, ни классного. И выглядит он отвратительно! И сам по себе – тот еще гад!
В прихожей, пока мы обуваемся с полканом – он в классные легкие замшевые туфли, по виду безумно дорогие, я в старые облезлые домашние тапочки, к нам выходит Илья. Судя по нравоучительному голосу бабушки, доносящемуся из кухни и по язвительно-дерзким ответам Риммы Анатольевны, мой сосед решил тоже сбежать – в женском обществе своих родственниц ему явно не комильфо...
– А вы куда? – смотрит на меня испуганно, явно опасаясь, что я его покину.
– Я за голубцами, и Клару дома оставлю.
– А мне по работе на минуту надо выйти. Подъедет один... коллега.
Оправдываемся с полканом, как нашкодившие школьники. Переглядываемся нечаянно, как будто мы договорились о чем-то. А мы не договаривались! Нечаянно получилось.
Ну, и опять же – я хотя бы правду говорю! А он явно и неприкрыто врет!
Открываю уже рот, чтобы позвать Илью с собой на помощь, якобы донести голубцы. Потому что оставаться в подъезде с наглецом-полканом нет никакого желания! Более того, после его жутких пошлых намеков, сказанных в гостиной у Ильи, даже есть некоторые опасения за свою честь!
Но пригласить его не успеваю.
– Ильюша! – доносится из кухни ласковый громовой голос Клавдии Филипповны. – Где-е-е ты?
– А-а-а, ну, ладно! Идите. А я пока пойду стульчики вокруг стола расставлю, – сливается сосед и торопится на зов бабули.
Выходим из квартиры.
Спускаемся по лестнице вниз.
Молчим.
Становится как-то даже неловко. Но, собственно, о чем нам разговаривать? О работе? Ой, нет, очень не хотелось бы после вчерашних моих косяков! О семье полкана? Ну, тоже такое себе...
Возле своей квартиры я останавливаюсь.
Он зачем-то останавливается тоже.
Сторонюсь, пропуская его к лестнице.
Но он стоит, как вкопанный и к лестнице не идет.
Хмыкаю. Ну, ладно. Так, значит, так.
Достаю из кармана ключ и, стараясь не обращать внимания на Ветрова, отпираю дверь. Руки почему-то дрожат. Я уверена, что он смотрит на меня и очень точно оценивает мое же нервное состояние. Видит, что в его присутствии я нервничаю, и руки не слушаются хозяйку!
Ключ, как живой, неожиданно выпрыгивает из рук и скачет по плитке на полу.
И, конечно! Ну, а как иначе? Ветров первый наклоняется и ловит его!
Отодвинув меня в сторону, все также молча отпирает мою дверь моим ключом, делает приглашающий жест рукой. Мол, входите, прошу вас, гости дорогие!
Входим с Кларой.
Клара, увидев родные пенаты, радостно взвизгнув пытается спрыгнуть с моих рук на пол.
Отпускаю. Распрямляюсь.
Открываю рот, чтобы возмутиться тому, что он шагает внутрь моей квартиры без приглашения!
Но не успеваю.
Успеваю только испуганно вскрикнуть.
Мой наглый, бесстыжий, пошлый, гадкий начальник с очевидными намерениями вжимает меня своим телом в стену. Рот закрывается его губами. Руки удерживают меня за щеки – ни отвернуться, ни дернуться!
Чему там в таких случаях нас учили на курсах самообороны?
17 глава. Порядок действий и возможность выбора
17 глава. Порядок действий и возможность выбора
Порядок действий при нападении гласит. Первое – отвлеките внимание нападающего.
Отвлеките... Отвлеките тут, если голова совсем не хочет думать о том, о чем думать надо! А думает о совсем уже непотребных вещах!
О том, что его язык уже весь мой рот исследовал и напрочь подавил скромную попытку моего языка вытеснить прочь завоевателя!
И вот они сплелись, обрывая мои правильные мысли.
Отвлеките...
Ничего более оригинального не приходит мне на ум, как поднять вверх руки и... зачем-то запустить пальцы в его шевелюру!
Учили нас на курсах самообороны чему-то явно не тому.
Нет, отвлечь получается!
Только не его, а меня!
Я забываю, в принципе, чего хотела добиться!
И мой язык, следуя явному приглашению его языка, вдруг оказывается у него во рту! И вот я ощущаю его вкус. И вот я исследую его рот. И он такой... Ошеломляющий! Что я перестаю соображать абсолютно.
Что там дальше-то было? Что?
Кажется, после того, как удалось отвлечь внимание нападающего, дальше нужно ударить его в уязвимые места. Кажется...
От мысли о том, где именно у него находятся эти самые "уязвимые места", я отчего-то задыхаюсь! И он отпускает мои губы, давая вдохнуть кислород.
И да, меня бы, вероятно, отпустило это неожиданное безумие, но... Его руки! Его наглые умелые руки уже что-то такое, странное творят с моим телом, что я забываю даже о том, где именно на его теле находятся те самые уязвимые места!
Нет, он, вопреки своему обыкновению, не наглеет! Наоборот, он очень нежно гладит кончиками пальцев мое лицо, словно знакомится с ним вот так, тактильно.
Медленно открываю глаза.
И мы смотрим в глаза друг другу.
И он смотрит так внимательно, изучающие, что я теряюсь и забываю о том, что для меня логично было бы хотя бы возмутиться.
На мгновение мне кажется, что даже неумолимое время замирает. И я смотрю на него и... Боже мой, он такой мужественный!
Эти глаза голубые. Эти короткие тёмные волосы. Эта решительная линия челюсти... Так и хочется поднять руку и познакомиться с ним тоже!
И я, как бы со стороны, вижу, что моя рука неожиданно для меня вдруг так и делает! Хотя я не собиралась!
И кончиками пальцев я ощущаю гладковыбритый подбородок, прямой нос, трогаю четкие линии широких бровей, касаюсь неожиданно мягкой и чувствительной нижней губы... И он сглатывает, облизывая губы.
Оглядывается.
– Где у тебя спальня? – спрашивает хрипло.
И я, наконец, прихожу в себя.
– Совсем уже, да? Совесть у тебя есть, вообще? Как думаешь, сыну твоему обидно будет, если он узнает? – поднырнув ему под руку, торопливо ухожу на кухню.
– Что узнает? Что мы с тобой переспали?
– Мы не переспали!
– Но он-то откуда может это знать?
– Так! В смысле... – теряюсь я. – Ты что, специально пошел со мной, чтобы меня перед Ильей скомпрометировать? Чтобы он думал, что я ему изменила?
– Нет. Я пошел с тобой, потому что очень люблю посиделки в семейном кругу. Но предпочитаю, чтобы они случались, как можно, реже.
– Так, а зачем... – открываю холодильник, чуть ли не засовывая голову внутрь. Краснею и не могу закончить вопрос! Вот не могу спросить "зачем ты меня поцеловал?"
– Очевидно же, – вздыхает он.
– Для меня неочевидно!
– Захотел и поцеловал.
Вот ведь наглец! Вот ведь блин!
С воинственным видом и с кастрюлей голубцов оборачиваюсь к нему.
– Нет, я уже поняла, что для тебя неуставные отношения с подчиненными – норма! Но ведь я – девушка твоего сына! Как так можно?
– Слушай, ты Римме вон сказки эти рассказывай. Девушка, невеста... Я что, не вижу, что у вас ничего нет с ним?
– Да бред! Почему это нет? – грохаю кастрюлей по столу. – Мы что, при родителях должны обниматься-целоваться? Да, мы недавно встречаемся. Да, еще сами толком не привыкли друг к другу!
И, похоже, вру я очень убедительно.
Потому что полкан медленно меняется в лице. Маска наглой уверенности сползает, оставляя неожиданную и очень не вяжущуюся с ним растерянность и, кажется, даже раскаяние.
– Так зачем тогда ты отвечала? – разводит руками.
– Очень по-мужски переложить всю ответственность на женщину! – вытаскиваю из кухонного ящика пластиковый контейнер и начинаю выкладывать в него голубцы. Ох, как хочется его посильнее уязвить! Вот хочется! Потому что разом вспоминается вдруг, что он вчера с Инночкой в кабинете сидел. И слухи все о нем вспоминаются. И! Самое главное! То, что в квартире надо мной сейчас находится его жена! А он тут себе такое позволяет!
Вот секунду назад я вообще об этом печальном факте не думала! А тут вот вспомнила!
– Слушай, вот что ты за мужик такой, а? У тебя же жена есть! А ты готов с кем угодно переспать! Есть у тебя совесть?
Вчера еще я даже подумать не могла, что посмею подобное заявить своему новому начальнику!
– Ты не зарывайся, Никитина! – он, похоже, тоже вспоминает о том, кто он и кто я. – И думай, кому и что говоришь!
– А вы уж определитесь, товарищ полковник, кто вы мне – будущий свекр, начальник или... любовник!
Фраза вылетает из моего рта неожиданно. Я и сама не понимаю, когда начинаю ее говорить, каким именно словом закончу! Только вот оно, слово это, неожиданно звучит и производит в моей квартире эффект разорвавшейся бомбы!
И мы замираем, ошарашенно глядя друг на друга.
Никитина, ты сейчас реально дала ему возможность выбирать?
18 глава. Работа прежде всего
18 глава. Работа прежде всего
Громкая трель входящего на моем мобильнике становится настоящим спасением! Потому что, судя по решительному взгляду, полкан ответит то, что мне совсем не понравится...
И я бросаюсь к столу, где лежит телефон чуть ли не бегом. Беру его в руки, читаю имя на экране.
Терёхин – инспектор из моего отдела. Он дежурит сегодня.
– Кто? – через плечо неожиданно заглядывает Ветров. И как только сумел так быстро оказаться рядом! И, главное, зачем?
– Эт вообще-то мой телефон! Чего это вы в него смотрите! – что смешно – теперь, когда речь зашла о работе, я моментально перехожу с ты на вы и уже не могу разговаривать с ним в том же тоне, как раньше! Вручаю Ветрову лоток с голубцами. – Идите, товарищ полковник, к себе! Я поговорю и поднимусь к вам!
– Терёхин – это же лейтёха из твоего отдела? – по-свойски, словно мы с ним муж и жена и обсуждаем общих коллег, спрашивает он.
– Да.
– Отвечай. Хочу знать, что там у меня в отделе происходит! – это звучит, как приказ. И я, по инерции, даже не нахожусь, что сказать и нажимаю на "ответить".
И вот он взял бы и отошел подальше! Но этот человек лишен напрочь чувства такта и какого-то уважения к другим людям. Наоборот, кажется, он подходит еще ближе ко мне! И становится совсем рядом!
Не знаю, не знаю, может, цель у него – просто подслушивать, но я сразу же начинаю думать о плохом! Что он намеренно воздействует на меня своими... не знаю чем! Харизмой? Властностью своей? Мужественностью? И ведь, самое страшное, что воздействие это даром не проходит! Я реагирую! Прямо-таки задыхаюсь от его близости! И сердце так разгоняется в груди, что, того и гляди, выпрыгнет!
– Да! – рявкаю в трубку, как будто это бедный Терёхин во всем происходящем виноват!
– Маргарита Андревна, – тараторит в трубку Терёхин. – Что ж вы не берете? Я звоню-звоню! Тут к нам в отдел вашего питомца привезли!
– Какого еще питомца? – спрашивает всё слышащий полкан, косясь в сторону лакающей воду из своей миски Клары.
– Кого? Фоменко или Слюсарева? – эти с периодичностью раз в месяц или два стабильно попадают в отдел, всё время находятся на учете и, судя по тенденции, в скором времени могут загреметь на малолетку.
–Да нет! С Фоменко и Слюсаревым я бы и сам разобрался! – ну, да, логично, не стал бы он меня в выходной дергать по такому поводу. – Тут рыжий этот, Петька Малышкин, у нас!
Полкан дергает бровью и кивает мне – мол, кто это?
Хмурюсь, потому что отвлекает и не дает своим присутствием думать связно!
Так, стоп! Малышкину же лет пять не больше! Вспоминаю, как были с опекой у них дома. Изымали старшего брата Малышкина.
Старший Малышкин розочкой от бутылки порезал собутыльника своей мамки, запойной алкашки и наркоманки, когда тот кинулся мамку бить. А младший бросался на нас, скаля зубы и визжа, чтобы отпустили брата, а потом бежал за машиной, увозящей старшего Малышкина, и выл, как волчонок!
Я потом пару раз ходила к ним домой по собственной инициативе, хоть такие вещи и не приветствовались в нашем отделе. Носила гостинцы и одежду.
Если пацана даже в отдел привезли, а не просто вызвали опеку на дом, значит, что-то из ряда вон.
– Сейчас приеду, – бросаю в трубку, отключаясь.
– Куда? – качает головой полкан. – Что у тебя подчиненные сами не справятся? Какой ты тогда руководитель отдела, если сама по первому звонку срываешься!
Ну, как объяснить, что там ребенок – совсем малыш еще! Как объяснить, что мне жалко его, а остальным нет! Как объяснить, что я чувствую, что должна ехать!
– В свое свободное время я, товарищ полковник, могу делать всё, что хочу! Могу вон, – киваю на лоток с голубцами у него в руках. – Голубцы есть! А могу в отдел прокатиться!
– А-а-а! Ну, понял тогда, – отрицательное качание головой сменяется утвердительными кивками. – Собирайся. Вместе поедем.
– Да вот еще! Я сама за рулем!
– Видел я, какая ты "сама за рулем"! Не будем рисковать жизнями людей в выходной. Собирайся и через две минуты жду тебя в своей машине.
Уходит, унося мои голубцы и понимание того, что он, конечно, гад и наглец, но гад и наглец увренный в себе! Потому что как тут возразить и ослушаться? Никак!
Переодеваюсь в брюки и футболку – в выходной можно и так. Подхватываю сумку – мало ли, вдруг аттракцион невиданной щедрости полкана закончится также быстро, как начался, и назад он меня не повезет. Где тогда деньги на такси брать?
Мне кажется, что собралась я меньше, чем за озвученные две минуты. Но когда спускаюсь вниз, Ветров уже сидит за рулем своей машины, подогнанной к самому подъезду.
Обхожу, открываю пассажирскую дверь.
– Марго! – доносится голос Ильи сверху, с его балкона. – Я тебя жду! Ты обещала сегодня ко мне с ночевкой!
Господи, ну, вот зачем он это сказал?!!
Зачем-то смотрю на полкана. А он – четко перед собой, вопросительно выгнув правую бровь.
Нет, я не понимаю! Что за выражение лица?! В конце концов, я ведь сразу сказала, что мы с Ильёй встречаемся! А он так смотрит, как будто я его самого предала, променяла на другого и виновна в измене государственного масштаба!
