Текст книги "Вторая жена. Ты что-то попутал, милый! (СИ)"
Автор книги: Ксюша Иванова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)
41 глава. Так и думала...
41 глава. Так и думала...
–Всеволод Игоревич занят, – сообщает мне кадровичка Маша, по совместительству выполняющая обязанности секретарши начальника. – Я позову тебя, когда освободится. Посиди там, в коридоре.
–А кто там у него? – зачем-то интересуюсь я.
Просто если я выйду и буду ждать, то... Боевой настрой точно исчезнет! Да я потом и не смогу сказать то, что хотела! Просто духу не хватит!
И кадровичка, женщина, надо сказать серьезная и не замеченная в сплетнях, вдруг расплывается в хитрой улыбке и, поиграв бровями, сообщает:
–Бабы, как с цепи сорвались. Вчера Тюленева твоя к нему прям ранним утром пробивалась. Сегодня Ленка-бухгалтерша уже второй час сидит! А приперлась-то на работу, как на праздник – в платье, на каблучищах, вся бусами обвесилась! Вот обидно, да, Маргош, что мы по форме обязаны ходить, а Ленке всё можно!
Значит, у него там "совещание"? Ну, ясно!
Вот ведь... Сволочь! Гад!
Нет, Марго, нет! Ну, не может же он прямо в кабинете с сотрудницей закрыться и заниматься чем-то таким?
Да почему не может? Такой, как он – ходок, любитель секса с подчинёнными, на всё способен! Может, как раз у него именно к подобным извращениям любовь? Так сказать фетиш такой – секс на рабочем месте!
–Маргош, ты ждать будешь? – Маша кивает на дверь, болезненно кривя лицо.
Я даже ответить не успеваю, она продолжает:
–Ты если что, говори всем, чтобы ждали, я на минутку в туалет сгоняю. Прикинь, купила себе на завтрак булочку с мясом в ларьке у Нины. И что-то вот булочка эта, мягко говоря, не зашла... Боюсь, как бы не траванулась! В туалет только недавно ходила, а вот опять поджимает!
В маленьком магазинчике возле отдела питаемся мы все. И периодически там, действительно, продают не очень свежие продукты.
Фёдор Мороз даже шутит по этому поводу, что мол, если враги захотят остановить работу нашего отдела, то достаточно будет просто привезти Нине, хозяйке ларька, пару килограммов некачественного мяса.
–Да-да, я посижу! Ты беги. И не спеши обратно.
С трудом дожидаюсь, когда она уйдет.
Нет, я, конечно, понимаю весь абсурд сложившейся ситуации. И, естественно, у меня нет особого желания играть роль влюблённой ревнивой дурочки! А ведь именно так я и буду выглядеть, если завалюсь в его кабинет и увижу там...
Но холодная решимость сковывает мои мысли железным образом, не давая им заставить меня засомневаться и все-таки не войти...
И как только за побледневшей Нелли закрывается дверь, я встаю, одергиваю форму и, расправив плечи, с гордо поднятой головой иду к двери, ведущей в кабинет начальника.
В конце концов, я просто обязана высказать ему всё, что думаю насчет ситуации с Петей! Ну, и заодно убедиться в том, что он – мудак!
Коротко стукнув костяшками в дверь, не дожидаюсь ответа – нажимаю на ручку и с замирающим сердцем открываю её.
–Можно? – произношу по инерции, уже находясь внутри.
И что же я вижу??!!
Ну, собственно, я ведь так и думала, да? Я ведь с первой минуты знала, что он – бабник! Я даже в курсе была, что он женат... И даже знакома с его женой...
И почему же тогда мне так больно это всё видеть?
Хорошо хоть не секс на рабочем столе.
Но...
Это ж явно прелюдия! По-другому не назовешь! Вот ведь козел! Любитель массажа! А всё потому, что знает – стоит бабе прикоснуться к его полковничьему телу, и она готова на всё!
Ветров сидит в своём кресле. Без пиджака, в рубашке с закатанными рукавами. Ленка – зараза такая – в красивом платье, вся такая благоухающая на весь начальственный кабинет духами, находится за его спиной.
Стоит там и с наслаждением мнет ему плечи!
И этот бабник распахивает свои явно от удовольствия закрытые глаза и с недоумением смотрит на меня.
Ты, гад, еще скажи, как я посмела войти и выстави меня за дверь!
И я, неожиданно для себя, вдруг впадаю в то состояние, которое совсем недавно переживала с Никитиным. Когда от обиды и боли хочется рвать и метать! О, в этом состоянии я способна на многое! Могу чемодан с балкона вышвырнуть! Могу...
Взгляд цепляется за графин с водой, стоящий на небольшой тумбочке у входа.
И, видимо, полкан догадывается, на что способна Никитина в гневе. Потому что говорит:
–Леночка, идите на своё рабочее место, – ласково, кстати, говорит! – И спасибо вам огромное за массаж.
Бросив в мою сторону насмешливый взгляд, бухгалтерша, соблазнительно виляя задницей, топает на своих каблуках прочь из кабинета.
В наступившей тишине я слышу, как там, в приемной, она что-то объясняет вернувшейся Маше. Кроме моего имени, разобрать ничего не получается. Но уже понятно, о ком идет речь...
–Никитина, ты чего пришла? Работать не даешь! – делает вид, что смотрит в лежащий перед ним на столе документ.
Ах, так, да?! То-то ты именно "работал" в тот момент, когда я зашла!
Раздражённо взмахиваю рукой.
–Вот это теперь так называется, да? "Работа"? Хороша "работа" на рабочем месте! Хоть бы дверь заперли!
–С чего бы вдруг? – усмехается он, откидываясь на своём кресле. – Нормальный человек не стал бы врываться в кабинет начальника.
–Хочешь сказать, что я ненормальная?!
–Слушай, Никитина, ты по работе пришла или наши отношения выяснять?
–Какие отношения? Никаких отношений у нас нет и не было.
–Да-а-а? А чего ж ты тогда ревнуешь?
– Я ревную? Не-е-ет! Я просто... Просто я в шоке от того, насколько ты... Мерзкий извращенец! Вот!
– Извращенец? Еще и мерзкий? – одним движением, оттолкнувшись руками от подлокотников, встает и делает шаг в мою сторону. – А ночью ты была от меня без ума.
Гипнотизируя меня взглядом, неторопливо идет навстречу.
– Неправда! – отступаю, упираясь спиной во входную дверь.
–Правда, Никитина, правда... А теперь вот решила мне вынести мозг, да? Вы, бабы, все такие – что у вас в головах, хрен разберешь. Вчера всё нормально было. Сегодня с утра капризы у нее какие-то! Психи!
– Зато у Ленки никаких психов... – испуганно пищу я и с ужасом, словно кролик перед удавом, не смея даже пошевелиться, смотрю, как яростно и совсем близко сверкают его рассерженные глаза...
42 глава. Премия за массаж
42 глава. Премия за массаж
То ли старею, то ли переусердствовал вчера с Никитиной, не могу понять. Да только стоило мне выскочить из её квартиры, на ходу вызывая такси, как буквально в ту же секунду привычно заныла шея и начало тянуть в районе поясницы.
Прямо мистика какая-то... Ночью и утром я о боли не вспоминал даже.
А сейчас вот сижу и привычно растираю шею, думая о том, где бы раздобыть хоть какие-то обезболы.
Бухгалтерша что-то рассказывает о материально-техническом обеспечении, а я прокручиваю в голове сообщение, полученное от сына.
"Папа, я, кажется, понял, зачем ты преследуешь Марго. Ездишь к ней чуть ли не каждый день. Нос свой суешь в наши отношения. Ты хочешь, чтобы мы расстались! А я, может, впервые в жизни реально счастлив быть рядом с человеком! Но и тут вы с мамой не могли не влезть! Отстань от неё! Слышишь?"
И что мне с этим делать?
А ведь надо было просто выйти утром к нему и честно сказать, так мол и так, Илья, я увёл у тебя женщину. Пойми и прости.
Потому что уже всё случилось.
Но увидел его на пороге с кофе и круассанами. В точности, как я за полчаса до этого момента. И... Духу, сука, не хватило!
Тупо не хватило духу.
И чо теперь делать, хрен знает!
А вырисовывается такая картина гадкая, что я мудак, с какой стороны не глянь. С Марго потрахался и свалил.
Хотя нет! Это она не захотела сказать Илье правду! Я предлагал!
Ну, а перед сыном я вообще в полной ж...
Короче, запутался. Вот на работе всё четко и ясно – провинившихся наказать, отличившихся примировать...
Словно подслушивая мои мысли, бухгалтерша Лена тут же говорит:
–Всеволод Игоревич, по премиям тоже вы должны решить. У нас это всегда Александр Николаевич сам делал.
–Хорошо. Я составлю список.
–А правда, что вы были в командировке в горячей точке и даже получили там ранение? – она так молниеносно переходит от работы к личному, что я по инерции отвечаю правду.
–Да. Было.
Бухгалтерша внезапно встает. Удивленно смотрю, думая, что обычно сотрудники, чтобы уйти, ждут, когда начальник их отпустит. А вот бухгалтерша оказалась настолько смелой, что решила сделать это по собственной инициативе.
Ну, видимо, мы решили все вопросы...
Но оказывается, что нет.
–Я вижу, у вас спина болит, – с сочувствующих улыбкой говорит она. – А я, между прочим, курсы массажа недавно закончила, представляете? Да не простого, а тайского. Увлекаюсь, знаете ли... Я такие точки знаю! Сразу всё отпустит!
За массаж я бы сейчас душу продал.
–Всеволод Игоревич, ко мне на массаж все коллеги ходят! Честное слово – вон у Нелли спросите, если не верите! Давайте, просто хоть попробую! А то я ж вижу, как вы мучаетесь.
А доброе слово и сочувствие, как известно, даже кошке приятно!
И да, я реально, мучаюсь! И что такого, если человек поможет? Я готов ей даже заплатить. Премией!
–Ну, давайте, Елена Сергеевна, попробуйте! Готов первую премию на новом месте отписать именно вам.
И нет, при том, что она одета не по форме, при том, что вроде и подкат такой, специфический, тем не менее, не чувствую я в ней вот этого привычного блядства! А когда неожиданно сильные руки сжимают мышцы моей шеи в стальном захвате, и вовсе все мысли о возможных намеках неуставного характера напрочь пропадают!
Это и больно, и приятно одновременно.
И вот бы такую опцию моей Никитиной! Не зря же она со мной в одном отделе работает. Была бы мне от неё польза!
А так получается, пока от Никитиной один сплошной вред – с сыном непонятки, на работе мысли о ней донимают!
–Ну, как? Легче?
–Елена Сергевна, мммм, у меня просто слов нет, – абсолютно искренне шепчу я, растекаясь в кресле.
–Сейчас точечку одну проработаем, и вас точно отпустит...
И вот в это мгновение, когда долгожданная точечка уже почти была нащупана бухгалтершей, дверь в кабинет открывается и на пороге появляется... Ну, кто еще это мог быть? Никитина, естественно.
Последующий треш сменяет несколько сильнейших желаний во мне – от какой-то даже радости из-за того, что она ревнует до... Желания придушить! Всё, как обычно – мои ставшие уже привычными чувства рядом с ней!
– А теперь вот решила мне вынести мозг, да? Вы, бабы, все такие – что у вас в головах, хрен разберешь. Вчера же у нас всё нормально было. Сегодня с утра капризы у нее какие-то! Психи!
– Зато у Ленки никаких психов... – дерзко бросает она, задирая подбородок.
А у меня, блять, настоящая эйфория! Ничего не болит! Да еще и Никитина явилась, чтобы продемонстрировать свои чувства. На минуту только позволяю себе забыть о сообщении сына...
Смотрит на меня с вызовом и ненавистью в глазах.
Но это же глупо!
–Никитина, ну, ты реально думаешь, что я такой ебарь-супермен, да? Мне уже немало лет. Я ночью всё, что мог, тебе отдал. Всё. До вечера не кантовать.
Фыркает, но взгляд совсем немного смягчается.
–У меня спина болит. Елена Сергеевна массаж умеет. Вот. Оказала посильную помощь.
–Сначала массаж, потом постель. Знакомая схема, Всеволод Игоревич!
–Слушай! А чего, собственно, я перед тобой оправдываться должен, а? Ты сама сказала, что между нами ничего нет!
На мгновение закрывает глаза, словно пытается выкинуть из головы лишние мысли.
А я, идиот, успеваю разглядеть её пухлые губки, которые еще ночью сам же и целовал. И непроизвольно, без всяких там принятых решений, нацелиться на них...
Я погорячился, похоже, когда сказал, что до вечера ни-ни... Так-то, кажется, разочек вполне себе смог бы...
Распахивает глаза. Они стремительно наполняются слезами.
–Зачем ты приказал дело Пети в КДН передать?!
43 глава. Эгоистка и гад
43 глава. Эгоистка и гад
Я – эгоистичная мерзкая глупая женщина!
Я – плохой человек.
Недостойный.
Я пришла сюда, чтобы сказать ему о ребенке, чтобы потребовать разъяснений! Чтобы высказать, что нельзя было так с Петей поступать!
А в итоге... В итоге предъявляю за другую женщину! Просто тупо устроила здесь сцену любви и ревности!
При том, что он мне не муж, а я ему не жена!
Вот поэтому у меня и нет детей. Видимо, Бог видит, насколько выше ребенка я ставлю себя саму и... получается, мужика и не дает мне малыша. Чтобы не мучился с такой отвратительной матерью.
Мало того, что я никаких прав не имею что-то там требовать от Ветрова, как от мужчины, так я еще и никаких прав не имею требовать у него что-то по работе – он всё сделал так, как и должно быть, как правильно, в рамках должностных инструкций!
– Я по Малышкину ничего никому не приказывал! Но если уж кто-то в твоем, кстати, отделе пошевелился и провел соответствующую работу, то разве это плохо?
– Плохо! Конечно, плохо! Там же по показаниям отчима следует, что поджог был умышленным. Юрьев в этом поджоге пострадал! Ребенку вот-вот шесть лет исполнится. Комиссия может принять решение отправить Петю в специализированный интернат закрытого типа!
– Да его в любом случае изымать из семьи надо! Мать пьет, в больницу к нему ни разу не пришла, хотя знает же, что с ним случилось! Отчим тоже попивает. А когда пьяный, становится злым!
– Лучше пусть его опека изымет! В обычном детском доме, может, хоть кто-то заберет... А так получится, что он еще и жить не начал, а на нем уже клеймо преступника стоит!
– Да разница-то какая? Ну, Господи, Никитина, ты рассуждаешь так, как будто в професии месяц работаешь от силы! Ты ведь не хуже меня знаешь статистику того, сколько и каких детей забирают из детских домов в приемные семьи. Ну, сколько у него шансов? Сколько? У него имеется мать, проблемная, но есть. Она может в любой момент одуматься и попытаться его вернуть. По здоровью там явно проблемы есть. Брат в интернате. Ну, не будет у пацана легкой жизни! Не заберет его завтра богатая семья на белом мерседесе! Пойми ты это! Чего ты от меня хочешь? Может, я его усыновить должен? Или что?
Бесчувственный мерзавец! Негодяй!
Но он прав! Прав!
И от несправедливости происходящего я просто не понимаю, что делать!
Решение приходит в одно мгновение. На меня словно ведро воды выливают. Точно на голову. И вдруг всё происходящее становится ясным и понятным. И я даже знаю, как поступить.
– Я отъеду по делам ненадолго?
Улыбается.
Зачем улыбается?
Всё же ясно и без его улыбочек. И насчет наших "отношений" и насчет Пети.
Он был очень настойчив и добился своего. Я оказалась слабой и уступила. Теперь я ему неинтересна. Теперь он будет искать новый объект.
Точнее, уже нашел.
К ребенку он был добр в рамках моего покорения. А дальше... Дальше ему безразлично, что будет с мальчиком, лишь бы сотрудники побыстрее выполняли свои обязанности!
– Ты за этим ко мне пришла? Чтобы отпроситься?
Нет! Я пришла, не за этим! Я пришла, потому что думала, что ты поможешь, что случилась какая-то ошибка! Я пришла потому, что... думала, что ты – хороший, а Тюленева просто захотела сделать мне гадость – она могла провернуть такое, зная как я отношусь к Пете!
Я пришла потому, что хотела...
Да! Да! Я хотела услышать объяснения и понять, что ты не виноват!
Но ты виноват... Не потому, что отдал приказ побыстрее избавиться от ребенка, а потому, что тебе на него плевать! И на меня тоже!
– Да.
– Достаточно было бы просто сказать дежурному, куда и по каким делам ты едешь, – его тон неожиданно смягчается.
– Извините, – опускаю глаза. – Это больше не повторится.
Разворачиваюсь, собираясь уйти.
В сердце вместо обиды, ревности, возмущения внезапно образуется какая-то пустота. Чувство такое, словно из меня выкачали всё живое, оставив одну оболочку. А оболочке уже всё равно, кто это сделал, как погибшему уже всё равно, кто его убил.
– Эй-эй, Никитина, – уже у двери ловит за руку. – Давай, спокойно поговорим. Мы погорячились. И ты, и я...
Гладит мою руку своими пальцами. Чувствую, как тянет к себе.
– Я клянусь тебе, с Леной у меня нет ничего, не было и не будет. И вообще...
Я не хочу слушать бессмысленные, лживые обещания! К чему они мне? Для чего? Чтобы получить шанс переспать с ним еще пару раз? Тоже мне счастье великое! Один раз еще можно считать ошибкой, помутнением рассудка, но дальше – это уже откровенная глупость. И чем дольше это продолжится между нами, тем сильнее я увязну в нем.
Да я, кажется, уже...
– Мне это неинтересно.
Пальцы на мгновение замирают на моей руке, словно Ветрова удивляет услышанное. А потом он отпускает ее.
– Ну, что же Никитина, на час вас отпускаю. Оставите дежурному записку пояснениями куда и по какому поводу отлучаетесь с рабочего места. Больше не задерживаю. Идите!
Вылетаю за дверь.
Ненавижу его! Просто ненавижу гада!
– Ой, Марго, ты чего такая, – срывается ко мне из-за своего стола Маша. – Ругал за что-то, да?
Киваю. Так проще всего объяснить мой странный, по видимому, вид.
– Вот гад бесчувственный, – шепотом. – Лена наша тоже от него в каком-то взбудораженном виде сбежала! Ну, если уж он нашему главбуху посмел скандал закатить, то что уж нам, простым смертным! Не расстраивайся! Подними вот так руку вверх, потом вот так резко опусти ее и скажи: "Пошел на х..!"
Хороший совет. Мне как раз пригодится.
44 глава
44 глава
–Поедешь со мной? – спрашиваю у Пети.
Я уже знаю, что к нему приходила мать. И, наверное, это неправильно и плохо для меня самой сейчас звать его к себе. Потому что я же привыкну и потом, когда его заберут, мне будет больно.
И для него плохо. Потому что мать. Потому что раз пришла, значит, он ей дорог. А я кто такая, чтобы лезть в их отношения?
Почему только она его не забрала? Впрочем, возможно, дело в том, что в квартире же у них пожар был, а значит, пока, наверное, просто некуда ей его забирать!
И я отдаю себе отчет в том, что мне просто одиноко и больно. А дома, где я одна заперта в четырёх стенах, будет ещё больнее. И, возможно, поэтому я так сильно хочу забрать ребенка с собой. Не потому, что так уж привязалась к нему, а просто, чтобы сбежать от одиночества?
Пытаюсь обмануться этой мыслью, но сердце сжимается, когда представляю, что никогда больше не увижу Петю.
–А мовжно? – недоверчиво хмурится он. – Мне отсюдава один путь – в тюрьму.
Это так жутко и чуждо звучит, что я сразу понимаю – не его слова! Как будто за кем-то повторил. Кто ему такое сказал?
–Можно. И кто тебе глупость такую сказал про тюрьму?
– Мамка.
На это у меня и слов нет! Ну, как так можно? Как?
–Нет, в тюрьму мы тебя не отправим. Поедешь ко мне пока.
–Не врешь? – и столько в этом обидном вопросе надежды, что я с трудом сглатываю вставший в горле ком.
–Не вру. Пожимешь у меня. Там нас Клара заждалась. Поживешь пока у меня, а там... – а что "там" я и сама не знаю. – Посмотрим!
– А у меня вот чо! – с гордым видом достает из-под подушки телефон.
А телефон-то новенький и не самый дешевый на вид!
– Я мамке его не показав! – говорит, как будто подвиг совершил, спрятав добычу от матери. – А то возьмет и пропьет!
Вот только украденного телефона в нашей ситуации и не хватало!
– Боже мой, Петя! Где ты это взял? Ты украл его? – шепчу, чтобы остальные в палате не услышали. – Нужно немедленно отдать! И извиниться!
– Нет! – с воинственным видом запихивает обратно под подушку, падает на нее, прикрывая собой и складывая руки на груди. – Ничего я не крав! Мне дали!
– Кто дал? – обвожу взглядом палату. Ну, мало ли, может, добрый какой-то человек нашелся, который увидел, что ребенку хочется и... Ага! И подарил новенький телефончик тысяч так за пятнадцать-двадцать? Оторвал от своего ребенка... На такой подвиг немногие способны.
На нас никто не смотрит. Мне кажется, маленькие Петины соседи по палате уже признались бы, если бы кто-то из их родителей сделал такое.
– Кто тебе дал? – терпеливо вздыхаю я.
Посомневавшись, все-таки отвечает:
– Дядька-мент, что с тобой приходив!
Ветров? Открыв рот, не могу поверить. Проще поверить в то, что мальчик украл и придумал, будто телефон ему подарил Ветров, чтобы оттянуть время возвращения украденного хозяину, чем в то, что полкан способен на такое!
– Он приходив ко мне! – видя, что я не верю, дрожащим голоском выкрикивает Петя. – И дав! Сказав, что я теперь самый квутой!
– Ему правда дядя какой-то дал, – говорит мальчик, лежащий на соседней кровати. – Утром приходил. Еще до обхода.
То есть Ветров от меня поехал сюда, в больницу? И совсем ничего мне не сказал, когда я пришла разбираться?
– Мовжно оставить? – с надеждой смотрит мне в глаза.
Киваю.
Неожиданно. И как-то не вяжется с товарищем полковником, но... значит, что-то человеческое все-таки в нем еще осталось. Хотя лучше бы он помог вытащить ребенка из того дерьма, в которое его окунули! А не завоевывал зачем-то его доверие дешевыми понтами!
– Когда меня заберешь? – заглядывает в глаза, тем временем доставая телефон обратно.
– Вечером. После работы. Сейчас с доктором поговорю, чтобы подготовили документы к выписке.
Толком даже не пообщавшись с мальчиком, спешу к врачу. Возле его кабинета толпится несколько родителей, ожидающих выписки. Но меня, благодаря форме, пропускают первой.
– Здравствуйте, Степан Евгеньевич, – мы знакомы, пару раз сталкивались по работе.
–Маргарита Андреевна, – молодой улыбчивый врач приподнимается со своего места, приветствуя меня.
– Мне медсестра сказала, что вы сегодня Малышкина выписываете.
–Петю? Которого вы к нам с аппендицитом доставляли?
– Да-да, Петю.
– Да, выписываю. Парень в норме, анализы в порядке, держать дольше не имеет смысла. Вы передайте родителям, что необходимо будет посетить детского хирурга в поликлинике по месту прописки. Мне Анастасия Павловна, старшая медсестра говорила, что мать Пети приходила сегодня, но забирать мальчика отказалась наотрез.
– Да у них там пожар в квартире случился.
– Вот она и говорит, мол, забирать некуда, пусть государство о нем позаботится!
Ах, вот оно что!
– Я поражаюсь, Маргарита Андреевна, как так можно с собственным ребенком!
– Да она пьющая, – вздыхаю я.
– Даже животные своих детенышей не бросают, а вот люди... Вы знаете, что у нас в стране больше трехсот тысяч детей по приютам живет? Я в шоке был, когда узнал!
Киваю. Знаю.
Знаю еще и то, что всего только около сорока тысяч из этого количества в год попадают в приемные семьи...
– Попробую поговорить с ней, – решаю я. Нечего откладывать в долгий ящик.
И да, час, отмеренный мне полканом, давно подошел к концу. Но постойте! Это все-таки моя работа! И пусть дело Пети уже передано по инстанции дальше, я с этим не согласна!
Попращавшись с врачом, прыгаю в свою машину и еду к дому Малышкиных.
