Текст книги "Кавказец. Он ненавидит меня, а я... (СИ)"

Автор книги: Ксюша Иванова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

32 глава. Пожалеть

Я не понимаю её.

Она, как неизвестная планета, на которую впервые ступила нога человека. Человека в моем лице.

И на этой планете все иначе, не так как в том месте, где я жил всегда! Всё не так – климат, природа, внешний вид, да что там... На этой планете даже воздух другой. И я не могу им надышаться...

Она говорит, что я неинтересен ей. Ну, точнее, я чувствую, вижу, что именно так она думает. Но при этом...

Она меня трогает!

Это нелогично. Неправильно. В моем мире прикосновение – это автоматически уже знак взаимной симпатии! В моем мире женщина касается мужчину, либо если он – её муж, либо если она – просто тело, согревающее постель.

То есть на это должно быть право, причина, повод.

А говорить, что я не интересен, и при этом тут же гладить по лицу – это что-то противоестественное!

Стоп! Темирханов! Она же просто жалеет тебя.

Чувствую, как мое лицо под её пальцами камеет. Как стираются эмоции, кроме одной – ненависти к ним, ко всему роду Москвиных!

Она вздумала меня жалеть? Меня?

Потому что думает, будто без её любви я умру?

Потому что, действительно, думает, что я страдаю от отсутствия внимания со стороны женщин?

Глупая.

У меня столько баб, по щелчку пальцев готовых примчаться, куда угодно. Молодых, красивых, из нормальных семей, и не шалав.

Но вот эти девочки, такие, как сама Злата – белая кость, золотая молодежь, элита... Эти да, всегда снисходительно смотрят на таких, как я.

Ни деньги, ни власть, которые есть у нас, не меняют отношения, если ты – человек другого уровня! Ты можешь стать в разы богаче, но на одну ступеньку с ними не встанешь!

И она сейчас жалеет меня! Думает, что я мечтаю на эту ступеньку долбанную залезть! Как будто это – цель моей сраной жизни!

–Не надо. Меня. Жалеть, – цежу сквозь зубы, сбрасывая её руку.

–Я не... – испуганно качает головой.

Нет, ты именно жалела! Ты именно это и делала!

Смотрим в глаза друг другу. Так и хочется, схватить её за плечи и потрясти! Но это глупо и по-мальчишески.

А еще хочется... Взгляд неумолимо сползает на её губы...

Хочется целовать! Так сильно, что меня словно кто-то в спину толкает! Так сильно, что я больше ни о чем думать не могу!

–Ты тоже меня жалел! – внезапно дергает головой, задирая вверх подбородок. – Там, на кладбище. И мне было... Мне была, наверное, нужна эта жалость. И я считаю, что жалость, это... Небезразличие!

–Жалость унизительна для мужчины.

–А для женщины?

Мы говорим так, словно по лезвию ножа ходим – один неверный шаг и снова сорвемся в скандал. Но при этом я искренне пытаюсь успокоиться и послушать её! Понять.

Может быть на самом деле, она – другая планета? Может, она реально мыслит иначе?

–Для женщины жалость мужчины – это благо. Будет жалеть, не станет обижать.

–Не нужно жалеть! Нужно любить! Уважать!

–Вот именно.

–Ты сейчас... Ты... Мне тебя не за что любить и уважать!

–А я и не прошу! Но и жалеть меня не надо. Если я захочу, завтра здесь будет на выбор три такие, как ты. И каждая приложит максимум усилий, чтобы мне понравиться. И каждая будет обожать меня.

Она делает вид, будто набирает воздух в лёгкие, как перед прыжком в воду, потом медленно выдыхает.

–Амир, – говорит назидательно, как учительница нерадивому ученику. – Мне кажется, ты путаешь понятия... Хм... Желания красивой жизни и любви. Какой резон приводить в дом троих девушек, чтобы они боролись за твое внимание, если нужна всего одна! Одна, понимаешь! Такая, к которой будет лежать душа.

–А ты-то сама? Ты сама жениха себе по какому принципу выбирала? – киваю на её руку, где все так же красуется кольцо, которое она называла обручальным. – Ты любила его?

В моей голове внезапно возникает мысль, что я хочу снять это кольцо с её пальца. Я хочу надеть на него другое. Своё.

Нет, вовсе не в знак чувств там каких-то. А потому что пока она моя жена, а значит, должна носить на себе знаки моей семьи, но не какого-то мужика!

Вздыхает.

Что сама попалась в ловушку своих же собственных слов? Так бывает, да.

–Какое это теперь имеет значение? – говорит с таким видом, как будто я ей тут жизнь сломал, а она тоскует по любимому, с ума сходит без него и всё в этом духе.

–Ну, если любит, почему же он не приехал сюда? Поборолся бы за честь невесты.

И вот я попал в точку. Но радость от победы ощущаю всего пару секунд.

Она буквально съеживается в кресле. Скорбно поджимаются губы. Опускаются плечи. Взгляд из дерзкого, несогласного, злого, становится расстроенным и грустным. Кусает губку, чтобы, видимо, не заплакать.

И я, идиот, жалею, что вообще это сказал!

Эйфория от победы испаряется без следа.

Ну, что за фигня-то такая?

–Злата, – зову, не имея ни малейшего представления о том, что буду ей говорить.

–Амир, – начинает она шепотом одновременно со мной.

–Говори, – киваю, уступая ей возможность сказать первой.

Наши взгляды снова находят друг друга.

–Пожалей меня, – шепчет она.

И от этих слов её. А больше, наверное, от взгляда, кажется, проникающего в самую душу. Во мне словно переворачивается что-то. И что-то переворачивается вокруг, руша привычный мой мир и все его устои разом.

И я, вытащив из кресла, крепко прижимаю её к себе...

33 глава. Сдаваться

Как хочешь называй это.

Хочешь, пусть будет "жалею", а можно – "целую", " ласкаю"?

Хочешь я назову это "нежностью" или... "близостью"?

Я всё понял. Мне не нужно повторять дважды.

Ты ждешь от меня защиты и тепла. Именно того, что я поклялся никогда не давать никому из вашей семьи.

А я просто хочу твое тело.

Мы оба не способны любить друг друга. Только ненавидеть.

Но именно сейчас ты нужна мне, а я нужен тебе.

Глажу её золотые волосы, уложив головой себе на плечо. Она несколько раз прерывисто вздыхает, обжигая горячим дыханием мою шею.

Обхватив меня за талию, вжимается всем телом. Я чувствую каждый его изгиб. И холмики грудей, расплющенных о мою грудь, кажется, чувствую тоже.

Именно поэтому долго просто "жалеть" я не могу.

Потому что слишком близко.

И слишком много разрешено мне сегодня.

Потому что кажется, так, как её, я никогда еще никого не хотел!

И то, что она в моих руках сейчас. То, что сама шагнула в них! Сама попросила! Отрубает тормоза абсолютно.

Как только мои губы, игнорируя её робкие попытки отстраниться, прокладывают дорожку по шее и скуле к губам, пытается выставить ладошку, закрывая свой рот.

Целую в середину.

–Амир, не нужно, – с паникой в голосе.

–Просто поцелуй, – обманываю я.

И она тут же сдается! Уступает, как мне кажется, с готовностью подставляя губки.

И я, как в омут, в неё...

Потеряв счёт времени, мы целуемся.

И она целует меня в ответ!

Её ладошка медленно ползет вверх по моей груди, ощупывая тело. Я ощущаю её движение так, словно ничего на свете важнее нет! Я ловлю касания через одежду.

Скользнув по шее, ложится на затылок, коготки легонько чертят линии там.

Это настолько ошеломительно, что я уже ничего не соображаю – что обещал только целовать, что собирался прекратить.

Впиваюсь губами в нежную кожу шеи. Прикусываю.

И чувствую, как её легонько передергивает в моих руках! Тебе так приятно, да?

Целую ещё в это местечко, провожу там языком, чувствуя, как бешено бьется под моими губами на её шее венка.

Задыхаюсь от возбуждения.

Сердце лупит, едва не выскакивая, где-то в горле.

Члену больно в тесных штанах.

Обвожу руками её тело. У неё такие изгибы красивые. Руки кайф получают от одних прикосновений!

Уже не кажется невозможным спать с ней, как с женой. Почему нет, если она – моя жена на самом деле? Почему, собственно, нет?

Я что-то обещал ей в этом плане, да? Что буду ждать, когда она сама попросит секса?

Так разве сейчас она не его попросила?

Да и разве не будет так лучше для нас обоих?

Блять! Лучше? Если я буду трахать её, разве я смогу её ненавидеть?

Резко отрываюсь от неё. Заглядываю в глаза.

Она так смотрит, словно понять не может, почему я остановился. Словно не хотела, чтобы останавливался.

Давай, Темирханов, возьми себя в руки! Прекрати это все. Успокойся, в конце концов.

Она ищет жалости, а не секса.

Но я не могу! Я не могу прекратить. Это как самому вырвать себе сердце, например!

И руки сами ложатся на застежку ее платья. Пальцы медленно тянут вниз, расстегивая молнию.

Я специально сдерживаю себя, чтобы дать ей возможность сбежать сейчас. Потому что это – последний шанс сбежать. Дальше я просто отпустить не смогу!

Только она не сбегает.

Прикрывает глаза, пряча от меня испуганный взгляд. Но не сбегает! И не говорит ничего!

И это может означать только одно... То, что она сдается! Что она хочет, чтобы это произошло!

Разворачиваю ее спиной к себе, и, расстегнув молнию до самой талии, медленно стягиваю платье вниз по плечам, оголяя ее тело.

Целую, сползая губами вниз за платьем.

У неё красивая спина и тонкая талия с крутым переходом к бедрам. Простое белье без каких-либо украшений. Но на таком теле и оно смотрится великолепно.

А когда платье падает и она, переступив его, замирает все также, стоя спиной ко мне, отступать становится слишком поздно.

Взяв за руку, веду к стоящему здесь дивану.

Она садится, сведя плечи, как будто хочет прикрыть грудь.

Под её взглядом становлюсь перед ней на колени и, расстегнув бюстгальтер, снимаю его.

Она зажмуривается, когда я тянусь к её груди губами. И судорожно втягивает воздух, когда касаюсь языком маленького розового соска.

Мне казалось, что возбудиться ещё больше уже просто невозможно. Но горячая кипяточная волна ошпаривает позвоночник, ударяя в пах. И я едва сдерживаю себя, чтобы не накинуться на неё сразу!

Целую вторую грудь, поддерживая снизу. Языком играю с сосками.

Это просто произведение искусства какое-то, честное слово!

Небольшие грудки, легко помещающиеся в моих ладонях, сжавшиеся розовые сосочки, бешено стучащее сердце...

Поднявшись, быстро сбрасываю с себя одежду. Ловлю её расфокусированный взгляд. Испуганно, но внимательно разглядывает меня. И от того, как едва коснувшись взглядом освобожившегося от одежды члена, тут же зажмуривается, я нервно смеюсь, бросая вещи на пол.

Встав на колени между ее ног на диване, смотрю на распростертое перед собой тело.

Очень красивая девочка. Волосы эти золотые, разметавшиеся по подушке, трепещущие ресницы, белые зубки, терзающие полную нижнюю губу.

Замираю от понимания.

Она сейчас мне не враг. Она сейчас – моя женщина. Сейчас ею станет.

И от восторга я готов весь мир порвать на куски...

34 глава. Что мы наделали

Я словно загипнотизирована.

Я могу остановить его. Я могу прекратить это. Я могу уйти.

Но не могу.

То, что сейчас происходит между нами... Я не знаю, как понять и себе самой объяснить это!

Это как будто два человека одновременно чувствуют одно и то же! Переживают одинаковые ощущения! И я опьянена снова. От его эмоций!

От его горячих восхищенных взглядов. Он так смотрит, словно никого красивее никогда не видел! Мне кажется, его глаза способны оставлять ожоги на моей коже! И я вот-вот воспламенюсь и сгорю.

А когда я трогаю его, внутри словно переворачивается что-то, заставляя ускоряться биение сердца и сбиваться дыхание.

Лежу в одних трусиках перед ним, боясь открыть глаза.

Чувствую, как устраивается между моих ног.

Ловлю панику, вдруг понимая, что его ощущения – это только его ощущения, а мои – только мои.

И сейчас он может сделать мне больно!

Зачем я это затеяла?

Зачем согласилась?

Зачем позволила ему?

Я это все вот буквально только что могла себе объяснить, а сейчас не могу!

Сейчас...

Нужно прекратить это! Немедленно.

И я сейчас прекращу.

Только ещё минуту... Совсем немного позволю ему...

Его язык прочерчивает дорожку по моему животу до самой кромки трусиков. Тянет вниз мою последнюю защиту.

В панике пытаюсь спастись, хватая его за руки.

–Амир! – шепчу, готовая умолять отпустить меня.

–Чшшшш, не бойся меня, – нервно улыбается, но оставляет трусы в покое. – Чего ты испугалась?

Это, наверное, какой-то психологический момент! Я не знаю! Но когда я понимаю, что трусы все ещё на мне, а его губы снова накрывают мои... Ну, самое страшное как будто отдаляется! Страх исчезает!

И мы снова целуемся.

Это так приятно – целоваться с ним.

Вот те все, все мои поцелуи с другими. Это был детский лепет какой-то.

Амир целуется так самозабвенно, так горячо, так жадно, как будто от наших поцелуев, как минимум, зависит чья-то жизнь.

А теперь, когда он практически лежит на мне сверху.

Ооооо, это добавляет ощущений!

И грудь чувствительно придавлена им.

И сама его тяжесть мне приятна.

Вот между ног упирается его твёрдый огромный инструмент.

Ловлю одновременно панику и такое странное... Горячее... Острое ощущение. От которого задыхаюсь. Пытаюсь увернуться, избавиться от этого прикосновения.

Немного успокаивает то, что я же в трусах. А значит, он для меня пока не опасен.

Эта его тяжесть кажется такой желанной, сладкой, нужной, что мне хочется двигаться, чтобы прочувствовать его на себе лучше!

И я немного ерзаю по инерции. И член его смещается чуть ниже, задевая какие-то такие точки моего тела, от прикосновения к которым я дергаюсь, как от лёгких ударов током.

Током бьет меня, а больно, похоже, и ему тоже.

–Ммм... Ммм! – болезненно стонет он.

–Я задела повязку? – пугаюсь я.

–Что? – задыхаясь. – Ааа, нет! Нет. Всё... Хорошо...

Встает между моих ног на колени, склоняется к голой груди. Сводит руками вместе соски и языком пошло проходится по вершинам.

Мне кажется, я дышу всё громче и громче! И это слышно! И я стараюсь задержать дыхание, успокоиться, но от нехватки кислорода сердце, наоборот, ускоряется и дыхание вслед за ним тоже.

В промежность снова упирается твёрдая головка.

В ответ на это прикосновение у меня там все сжимается.

Смотрю на то, как он лижет и сосет мою грудь.

Это так бесстыже. Это так...

Он такой... Он красивый. Он очень сексуальный. Очень. Плечи, руки, губы, его щетина эта постоянная. Она и сейчас покалывает мою кожу. Но и это приятно почему-то тоже!

Мне кажется, я снова пьяна! Я как-то не четко всё осознаю. Я словно в тумане.

Приподнявшись на локтях, смотрю на него.

На его лицо. На его язык.

Его ресницы вздрагивают и он поднимает на меня взгляд.

Господи, какие глаза у него... Выразительные. Яркие. И он так смотрит. Горячо. Проникновенно.

–Ты очень... красивая, – голос у него хрипит.

Целует под грудью.

Языком прочерчивает дорожку по моему животу до самых трусиков.

Мой живот подрагивает под его прикосновениями. Локти просто не могут держать вес и слабнут. И я падаю затылком в подушку. И ровно в этот момент он губами кусает меня там через трусы.

Ахнув, несдержанно дергаю бедрами.

Горячий язык проходится сверху вниз, смачивая тонкую ткань.

От остроты ощущений мои колени пытаются съехаться вместе. Но Амир между моих ног. И это невозможно!

Словно в горячке кручу головой по подушке, что-то мыча, пока он выписывает восьмерки кончиком языка.

Ничего не понимаю.

Ни где я нахожусь, ни с кем. Я вся телом, мыслями, чувствами сосредоточена на том, что он делает со мной.

Томление в моем теле безудержно нарастает...

И когда его пальцы отводят в сторону перешеек трусиков, а язык ныряет между моими губками, касаясь клитора, меня словно резко в воздух подбрасывает! И я лечу... И всё будто сверкает вокруг. И при этом я в вакууме. Ничего не слышу. Ничего не вижу.

Кроме своего далёкого громкого стона.

И его шепота:

–Детка... Какая ты... Сладкая... Хочу...

Тяжесть его на мне, кажется, становится ещё более приятной и желанной, чем раньше. И мне так хорошо...

И в этот момент он резким рывком врывается внутрь моего тела. Становится так больно, будто меня проткнули раскаленным прутом насквозь!

Громко кричу, пытаясь сбросить его с себя. По лицу градом слезы.

Замирает, иступленно недоверчиво шепчет, вглядываясь в мое лицо:

–Больно? Я сделал больно?

Кусая губы, плачу.

–Я думал... Блять... Это в первый раз?

Киваю.

Зацеловывает мое лицо. Приникает к губам. Шепчет в них:

–Маленькая моя, прости! Я ж не знал... Бедненькая моя... Прости...

А мне так не хватало таких слов. Нежности. Ласки. И чтобы кто-то назвал меня маленькой... Любимой... И от этих слов мне сейчас хорошо очень. Словно ужасный груз, лежавший все последние дни на сердце, вдруг исчез.

И за это я даже готова уже простить Амиру эту боль!

Тем более, что она практически полностью исчезла, оставив только лёгкое жжение и чувство болезненной наполненности.

Целую его в скулу, обнимая ладонями лицо.

Смотрим друг другу в глаза.

У него взгляд такой... Словно расплавленный. Как будто сквозь меня.

Целую в губы. Сама.

–О-о-о, – стонет он, делая рывок бедрами снова.

Впивается в мой рот.

И двигается на мне, постанывая прямо в губы.

И на меня обрушивается столько разных ощущений, что я уже не понимаю, на чем нужно сосредоточиться!

И тяжесть его. И трение. И лёгкая боль от его движений. И какой-то непонятный, необъяснимый восторг от его тихих проникновенных стонов в мое ухо.

И вот я чувствую, как он становится ещё больше внутри.

А в следующее мгновение Амир с болезненным шипением вытаскивает из меня свой член и, прижав его к моему животу, выплескивается на меня, помогая себе рукой.

Шокировано смотрю на его большую подрагивающую головку. На красные разводы на ней. На белую жидкость на вершине.

Боже мой!

Что я наделала?

Что теперь будет!?

Зачем?

Он же обещал, что не тронет!

Я же не... Я не хотела! Я не думала!

Как это все так получилось?

–Ну, чего ты плачешь? Тебе больно?

Прижимает свою футболку к моему животу, неприятно растирая по коже густо пахнущую сперму.

–Давай снимем это и я отнесу тебя в душ? – тянет по моим бедрам вниз окровавленные трусики.

Хорошая была защита. "Очень" помогла...

35 глава. Чувства

Стоя за дверью ванной, ритмично бьюсь затылком в стену.

Пиздец.

Пытаюсь осознать всю степень этого пиздеца.

Такое ощущение, словно я всё это сделал в каком-то аффекте! Вроде бы и понимал, что происходит и в то же время остановиться не мог!

Она – девственница!

Была.

Я не понимаю! Как так могло получиться?

Она так ведёт себя, так разговаривает, так дерзит, что у меня была чёткая уверенность – что у неё всё уже было. Что она... Ну, опытная, что ли!

У неё же кольцо и жених. И да, я проверил по своим каналам информацию. Жених, действительно, был. Вроде бы уехал с дип миссией куда-то в Европу.

Но с ним она, получается, не спала...

Не о том ты думаешь, Темирханов! Не о том.

Нужно о том, что ты теперь делать будешь!

Не получится притвориться, что ничего не было.

Но как теперь? Как теперь с нею жить? Как строить отношения? Как общаться? Как, в конце концов, сделать задуманное и забрать её наследство?

А если... Если она сейчас забеременела?

Да, я, успел выйти из неё, но ведь все равно есть вероятность!

От воспоминаний о нашем сексе, член снова приходит в боевую готовностью. Словно кипятком обваривает, когда вспоминаю.

Её грудь, маленькие сосочки, её трусики мокрые...

Нет, всё! Больше никаких игр. Никаких поцелуев.

Я просто, как пацан, выключился и делал то, что требовало тело! Я не соображал ничего.

Так нельзя, Амир.

Если твоим мозгом правит член, то ты животное. А если сердце, то ты – слабак. В обоих случаях ты проиграешь.

Всё. Больше не трогать. Не общаться. Отстраниться. Выбросить из головы.

Она мне не друг. Она мне не жена!

Больше не думать о ней! Ты понял, Темирханов?

Слышу, как роняет что-то в ванной.

И вопреки своим решениям, дергаюсь к двери.

–Злата, – стучу костяшками. – Ты как? Все в порядке?

–Да, – надрывно.

Снова плачет?

Если бы я знал, что она – девственница! Если бы я только знал!

И что бы ты сделал, Амир?

Как минимум, я был бы нежнее, осторожнее!

Нет, я бы просто не тронул её, конечно.

Ну, ладно, я. Загорелся. Возбудился до сумасшествия.

Но она! Почему она мне позволила?

Я знаю ответ на этот вопрос.

Но мне лучше даже в голове его не произносить! Потому что если я буду так думать, то одним разом точно с нею не обойдусь! Понимаю. Но все равно упрямо додумываю.

Потому что она меня тоже хотела.

И ей было хорошо. И это было так... Красиво! Когда она кончала от моих ласк. Как изгибалось её тело, как дрожали бедра, как она стонала!

Я еще хочу.

Еще.

Много раз. С нею!

Бьюсь лбом об дверь. Хочется врезать еще и кулаком куда-нибудь!

Блять, пусть бы уже рана, что ли, болела! Я бы хоть о чем-то еще, нормальном, мог думать! Но, как назло, мне почти не больно. Точнее, боль не настолько сильна, чтобы пересилить мои сумасшедшие мысли.

–Амир? – из-за двери. – Я все. Я выхожу.

И только тут, когда приходится отстраниться, отойти от двери, пропуская её, до меня вдруг доходит, что стоять здесь, карауля и прислушиваясь к каждому шороху в ванной, не нужно было. Какого хрена, вообще!

Волосы у неё замотаны в полотенце. Тело завернуто во второе.

Оно короткое.

Полотенце едва закрывает грудь и доходит до середины бедра.

Блядь, если она будет в таком виде по дому разгуливать...

Впрочем, даже скромное закрытое платье не спасло её...

Проходит мимо меня. В мою сторону не смотрит даже.

Молча отбрасывает покрывало с кровати. Молча залезает под одеяло. Прям так, в полотенцах!

Пультом, лежащим на тумбочке, выключает свет.

Стою, как дурак, не зная, что делать.

–Ты можешь лечь где-нибудь в другом месте? – спрашивает она. – Ты нарушил наш договор первым. Поэтому считаю, что я вправе требовать!

Надо сказать, внутри меня поднимается не просто волна недовольства! Цунами поднимается, угрожая снести на хрен всё – все наши шаткие договоренности.

То есть она хочет сказать, что только я один виноват в том, что произошло? Да она сама... Она сама была не против!

Но от таких мыслей становится противно. Как будто я совершаю подлость.

Значит, так, да?

Нормально мы не можем?

Хотя как это "нормально" в нашей ситуации? Я и сам этого не понимаю.

–Хорошо, – цежу сквозь стиснутые зубы.

Вылетаю из комнаты, хлопнув дверью.

Зараза!

Выводит!

Что она этим доказать хотела? Что я – мудак, который воспользовался ею? Который обесчестил девушку и при этом не собирается с нею жить?

Да я и сам знаю, что мудак...

Упав на тот самый диван, на котором мы недавно занимались любовью, пытаюсь накрутить себя, вызвать в себе какие-то отрицательные эмоции в направлении Златы.

А в мыслях крутятся вот эти вот обжигающие, горячие сцены.

Странное дело.

В моей жизни было много секса. Разного. Намного более оторванного, умелого, развратного. Но я никогда потом не думал о том, что произошло. Не смаковал каждое мгновение. Не вспоминал с кайфом о том, что девушка кончала со мной...

А сейчас варюсь в собственных мыслях, в её эмоциях...