Текст книги "Кавказец. Он ненавидит меня, а я... (СИ)"
Автор книги: Ксюша Иванова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)
5 глава. Расклад
Сижу на стуле в подвале.
Смотрю на девчонку.
Пью.
Отец считал алкоголь слабостью и не пил совсем.
Ну, значит я сейчас слаб.
Это противоречит моим стремлениям, моим желаниям, но в этот момент я не могу иначе...
Коньяк помогает мне стереть из мозга некоторые особо въедливые картинки. Например, ту, которую сегодня я видел в больнице у Самиры.
А мне надо стереть это. Иначе я за себя на отвечаю.
Самира в глубокой коме. Её мозг постепенно умирает, хотя остальные органы пока работают, как положено.
А внешне, если вычеркнуть капельницы и всякие трубки, она всё такая же – красивая и молодая. Ну, разве что бледная очень.
А у этой вон – на щеках румянец! И спит себе спокойно в подвале на продавленном старом матрасе!
То ли не боится ничего, то ли глупа настолько, что до сих думает, будто её сюда привезли, чтобы спасти. Хотя ведь, по сути, я ее спас. Вполне могли прибить следом за отцом. Так что должна быть мне благодарна.
Адам сказал, что она тут шумела – билась в дверь и орала. Посередине подвала лежат останки второго ранее стоявшего здесь стула. Видимо, билась в двери она именно им.
Делаю глоток из бутылки.
Задохнувшись от крепости, с трудом шумно выдыхаю.
Наконец, просыпается.
Сначала вздрагивают длинные пушистые ресницы. Потом дернувшись всем телом и подскочив со своего места, садится, упираясь спиной в стену.
Подтянув колени к груди, обнимает их.
Что я здесь делаю?
Зачем пришёл?
Чтобы объявить ей своё решение о её дальнейшей судьбе?
Усмехаюсь. Это было вовсе не обязательно делать именно мне и уж тем более именно сейчас!
Наверное, моя усмешка выглядит не очень дружелюбно. Потому что в её глазах появляется страх.
–Зачем вы меня сюда привезли? – дрогнувшим голосом спрашивает она.
–Можешь считать, что спасли тебе жизнь, – усмехаюсь я.
–И заперли в подвале? – дергает бровью.
–А ты бы хотела в апартаментах? Так их ещё надо заслужить.
–Дайте позвонить брату! Он меня заберет.
–Нет.
Морщась, глотаю обжигающую жидкость.
–Я заявлю в полицию на то, что вы меня выкрали и незаконно удерживали без согласия.
–Заявляй, – равнодушно пожимаю плечами. – Можешь прямо сейчас.
–Что вы хотите со мной сделать?
–Вот, – выдавливаю из себя некое подобие улыбки – все, на что я сейчас способен. – С этого вопроса и начал бы любой нормальный человек.
–Я – нормальный человек! – возражает дрожащим голосом.
–Была бы нормальная, не нарывалась бы. Ты сейчас в моей власти. Веди себя спокойно и будешь жива.
–Так чего вам от меня надо?
–Выйдешь за меня замуж. Потом получишь наследство от отца. Я знаю, он всё разделил поровну между тобой и братом. И подаришь мне свою половину.
–Что? – ахает она.
На лице у неё появляется презрительное выражение. Как будто она смотрит на меня и думает: "Замуж? За такое уе..ще, как ты? Да пошел ты!"
И пусть я не могу себе представить, как эти розовые губки произносят подобною дичь, я уверен, что-то подобное наверняка сидит сейчас в её голове.
И её взгляд, который бесстрашно направлен в мои глаза, он раздражает меня, выводит из себя, заставляет буквально звереть внутри!
Наши девушки так не смотрят. Наши девушки так не чувствуют по отношению к мужчине! Могут бояться, да, но всегда уважать. А здесь – презрение, словно я – низшее существо.
–Глаза опустила, – рычу я, сжимая руки в кулаки. – Иначе я...
–Да зачем вам это? Ну, попросите у моего брата денег! Он вам за меня, много даст! Что угодно даст! Но жениться-то на мне зачем?
Затем, что во-первых, я, конечно, могу забрать все силой. Но тогда в деловом мире во многие двери мне будет ход закрыт.
А во-вторых, Хозяин, под которым ходим и мы, и люди Москвы, может усомниться в частности моих притязаний на всё его имущество, и пожелать выделить часть из него его сыну. А так – всё по закону. Не подкопаешься.
А уж оставить белобрысого щенка Москвы без штанов при таком раскладе я смогу запросто.
–Затем, что мне надо всё, что было у твоего отца. И ты. Чтобы до конца своих дней платила за ошибки своих родственников!
–Совсем уже, да? – вскакивает с кровати, яростно сверкая глазами. – Какое право имеете?
Встаю тоже.
Не отрывая взгляда от неё, иду в её сторону.
–Я отучу тебя в таком тоне разговаривать с мужчиной.
Отступает назад, очень скоро упираясь спиной в стену.
Ярость во взгляде быстро меняется на страх.
А потом, когда мне до неё остаётся всего пара шагов, так вообще опускает в пол свои бесстыжие глаза. Вот так уже лучше.
–Отпустите меня, пожалуйста...
Какова сучка! Только что мне тут права качала! А теперь вон – гляньте на неё! Умоляет нежным голоском! Ведьма в ангельском обличье! Но меня ей не обмануть.
–Отпущу.
Становлюсь вплотную, ощущая её запах и видя, как бешено бьется на тонкой шее голубая венка. Упираюсь рукой в стену над её головой.
–Но сначала сделаешь то, что я сказал...
6 глава. «Утешение»
У него шрам на брови. Который придает лицу злое выражение.
И практически чёрные глаза, которые впиваются в мои. Кажется, человек просто не моргает. Смотрит, как удав на свою жертву.
Замуж за него? Совсем уже! Да с какой стати? Чтобы он "законным путем" завладел моим наследством? Хорош законный путь! Отец бы за такое просто размазал этого...
Но отца больше нет.
Только разве это значит, что меня некому защитить? Нет! У меня есть брат, и...
–У меня жених есть! – дергаю вверх подбородком. Хороший парень из обеспеченной семьи. Между прочим, учится на дипломата. – И мы помолвлены.
Демонстрирую ему кольцо, надетое Денисом неделю назад мне на палец.
Мы с ним были давно знакомы – наши семьи дружили. И лет с десяти, наверное, в шутку нас называли женихом и невестой.
А вот около месяца назад отец заговорил о свадьбе. И родители Дениса поддержали.
Такая неожиданная скорость объяснялась тем, что якобы Денису нужно уезжать на стажировку в Японию, и я смогу поехать с ним.
Я была счастлива. Денис мне с детства нравился. А еще мне очень хотелось путешествовать, посмотреть мир, и, главное, сделать это с ним – моей первой любовью...
Мысли о моей прошлой жизни, которая была у меня вот еще буквально несколько часов назад, заставляют слезы выступить на глазах.
Смотрю в глаза этому человеку, наивно рассчитывая вызвать у него нормальные человеческие эмоции – жалость, сочувствие, например.
Ведь, ну, не может же человек искренне рассчитывать на то, что совершенно чужая девушка захочет выходить за него замуж.
–Ты еще и не чиста? – внезапно странным образом трактует он мое признание о помолвке.
– А это тебя вообще не должно интересовать! – говорю я. Как можно о таком спрашивать? – Это не твоё дело!
– Ах, ну, если так, то почему бы и со мной не переспать? Сейчас.
Его рука хватает меня за затылок и тянет голову к его лицу!
– У меня отец умер! – пытаюсь воззвать к чему-то человеческому в нем.
Но, по всей видимости, этого "человеческого" там нет ни на грош!
– Ну, вот я тебя и утешу! – твердые губы нагло впиваются в мой рот. Отталкиваю его в грудь. Но он даже на сантиметр не отступает!
Крепко сжимаю челюсти, не позволяя его языку проникнуть в сой рот. Кручу головой из стороны в сторону, хныча.
Второй рукой берет меня за лицо, нажимает пальцами на челюсти с двух сторон. Так делал Эрик нашему псу, когда у того в горле застряла украденная на кухне кость! Мои челюсти, как я ни пытаюсь удержаться, раскрываются.
И он засовывает в мой рот свой язык! Так глубоко и так мерзко это делает, что я закашливаюсь.
Денис целовал меня не так. Ласково и осторожно, прислушиваясь к моей реакции.
И я испытавала к нему нежность. И любовь.
Денис заранее спрашивал разрешения. И я потом еще долго вспоминала, как трогательно звучало его "Можно я тебя поцелую?"
А это чудовище ни о чем не спрашивает! Просто шурует у меня во рту своим языком! И вкус у него отвратительный – вкус крепкого спиртного с соответствующим запахом!
Это он называет "утешение"? Бессовестный человек!
Эрик когда-то показывал мне всякие приёмчики, чтобы спастись, если на меня нападут. Я о них не вспоминала долгие годы абсолютно! Но вот сейчас неожиданно в памяти возникает, что если каблуком ударить изо всех сил по ноге, то даже через обувь человеку будет очень больно.
Жаль, что у меня не шпильки. Но какой-никакой каблук все-таки на туфлях имеется!
Надо неожиданно это сделать!
Заставляю себя расслабиться, прекратив попытки увернуться или закрыть рот. Делаю это для того, чтобы он подумал, будто мне нравится!
Он с гортанным стоном вцепляется в мои губы еще сильнее. Втягивает их по очереди своими губами. Посасывает.
Это так странно.
Нет, я, конечно, не ханжа и всякое видела в интернете, но никогда особо не рассматривала там поцелуи. И, к счастью, ТАК ни с кем раньше целоваться не приходилось! Разве ТАК целуются вообще?
По всей видимости он чувствует, что я прекратила сопротивляться, потому что руки, удерживающие меня, начинают медленный путь вниз. Пальцы оглаживают шею, плечи и внезапно касаются груди!
Меня словно молнией пронзает от такого прикосновения! Потому что никто и никогда так не делал...
Сжимает, шумно втягивая ноздрями воздух.
Неожиданно затвердевший сосок болезненно трется о ткань бюстгальтера...
Надеюсь, он достаточно отвлекся?
Резко поднимаю вверх ногу, собираясь каблуком ударить по его ступне, как учил брат. Но получается так, что я сначала бью ему между ног коленом!
До того как с диким криком он отскакивает в сторону, успеваю понять, что там, у него в паху, было что-то очень твердое.
Нетрудно догадаться, что именно!
И я ударила именно по этой выпуклости!
Получилось даже лучше, чем я рассчитывала!
С диким хохотом, который рвется из меня напополам со слезами, отбегаю подальше. И смотрю на него, согнувшегося в три погибели и держащегося руками за причинное место. И хохочу.
Ровно до того момента, пока, распрямляясь, он не говорит:
– Пиздец тебе, сучка...
7 глава. Дурочка
Папа сказал бы, что я творю дичь. Он часто так говорил...
Но да! Я смеюсь, как дурочка, отскочив подальше от удаленного мною мужчины.
И так как я не знаю его имени, мысленно решаю звать про себя "жених". Он же объявил, что женится? Ну, и вот...
Мой нервный смех стихает сам собой ровно в тот момент, когда "жених" распрямляется.
Я, конечно, понимаю, что это со мной нервное – нелогичные, неправильные реакции из-за стресса. Нормальный человек, в обычном своём состоянии в такую вот минуту смеяться точно не станет.
В институте мы это проходили. Правда, нас пока не учили, как с этим бороться...
Теперь мои растрепанные эмоции меняются кардинально, сделав очередной кульбит и по спирали вернувшись снова к страху.
Прячусь за спинку кровати. Хотя, конечно, спрятаться здесь, в маленьком помещении без мебели, просто негде.
Медленно идет на меня.
В жёлтом свете единственной лампочки под потолком не понять, что у него там, на лице, написано. Но я и так знаю – сейчас мне будет плохо!
–Нет-нет-нет! – съезжаю спиной вниз по стене. Выставляю вперёд руки, стараясь защитить лицо. Мне кажется, если он меня сейчас ударит, то сделает это именно по лицу!
Но удара не случается.
Некоторое время так и сижу, зажмурившись и втянув голову в плечи.
А когда открываю один глаз, чтобы посмотреть, почему он остановился, вижу, как, повернув голову в сторону входа, жених прислушивается к чему-то.
Пытаюсь услышать тоже хотя бы что-то.
Может, там уже меня спасать приехали?
Действительно, там, за дверью, во дворе, слышны голоса. Причем что-то такое, похожее на панику, как будто люди бегают и кричат.
И я снова не могу сдержаться! Такое ощущение, что внутри меня сидит кто-то, напрочь лишённый чувства самосохранения, и он просто вот толкает меня на необдуманные слова и поступки.
–Это мой брат за мой приехал. Сейчас меня заберет, а тебя накажет. Пристрелит тебя! Будешь знать! – звучит глупо и по-детски, но просто я говорю то, что первое приходит на ум!
–Ты сиди здесь и не высовывайся. Поняла?
Передумав меня убивать, разворачивается и идет к выходу.
Подхватившись с пола, на цыпочках бегу за ним.
Сердце колотится в груди, как сумасшедшее! И страшно, и топит адреналином от собственной смелости!
Поднявшись на три ступеньки, он открывает дверь.
В это мгновение, рядом с этим подвалом, на улице, кто-то очень громко кричит. А потом раздаётся страшный грохот.
Тоже рядом.
Настолько близко, что меня им оглушает!
Инстинктивно, видимо, я, как совсем недавно при взрыве отцовской машины, падаю на земляной пол подвала.
А потом мне слышится, как что-то тяжёлое летит вниз по ступенькам!
Дверь захлопывается.
Рядом на пол со ступенек падает чье-то тело.
На коленях быстро-быстро отползаю подальше. Затаившись сбоку от кровати, сижу на земляном полу.
Мне суеверно не хочется смотреть на того, кто упал сюда, ко мне! Потому что думается по-детски, что пока я его не вижу, он также не видит меня.
А пока он меня не видит, никакого вреда не причинит – очевидно же!
Но потом с его стороны раздаётся тихий стон.
И я понимаю, что он вовсе не оступился и не просто упал. Этот грохот был выстрелом! По всей видимости, он был направлен именно в этого человека! Поэтому он и упал!
Поднимаю голову. Смотрю.
Да, свет здесь не яркий, но не узнать того же самого гада, который только что меня тут мучил, я не могу! Это точно он!
Долго сижу на своём месте, не решаясь подойти.
Потому что... Нет, я понимаю, что вот человек. Лежит. Ему, вероятно, нужна помощь.
Но этот человек – нехороший человек, и может быть просто получил по заслугам!
И, может быть, мне нужно потихоньку обойти его, выбраться наружу и самой найти там Эрика?
Потому что... Ну, это Эрик за мной пришёл! Больше некому!
Страшно поверить в то, что Эрику и папиным охранникам, которые наверняка помогают брату сейчас, пришлось стрелять в человека! Но после того, как папу взорвали, всë возможно!
Осторожно, стараясь не издать ни звука, вдоль стены иду к лестнице. Настороженно слежу за ним, лежащим вниз лицом на полу.
Параллельно стараюсь прислушиваться к тому, что происходит там, наверху.
Чтобы попасть на лестницу, нужно перешагнуть через его ноги.
И вот когда я заношу ногу, он неожиданно громко и болезненно стонет!
Становлюсь на первую ступеньку.
"Давай, Злата! Беги отсюда!" – командую себе мысленно.
Но... Вдруг он умрет?
Не то, чтобы мне было жалко гада! Нет, но...
Человек же.
Злата, возможно, именно он убил твоего отца!
А если нет?
Он угрожал тебе! Засунул в подвал! Он мучил тебя! И хотел ударить! Точно хотел, ты сама это чувствовала!
Но... Ударила его я, на самом деле.
Чувствуя себя полной и окончательной дурой, я спускаюсь вниз и становлюсь перед ним на колени.
Тормошу за плечо:
–Эй, эй, как там тебя! Ты живой?....
8 глава
-Эй, ты, как там тебя, ты живой? – он лежит вниз лицом. И, естественно, не отвечает.
Что делать?
А на первом курсе нам вообще-то рассказывали о том, как оказывать первую помощь.
Но ведь ты, Златочка, была уверена, что уж это-то тебе точно не пригодится в жизни! А потому и не слушала особо. Зачет получила автоматом, сделав курсовик на тему переломов.
С опаской тормошу за плечо.
Ну, вроде стонал же? Значит живой!
Так. Пульс же можно проверить.
В кино я видела, как это делают, трогая шею. Но... Трогать его мне совсем не хочется! Только надо же знать. Если живой, то... Не знаю, что!
А если вдруг нет, то тогда мне побыстрее нужно бежать отсюда!
Решившись, протягиваю два пальца и прикладываю их к его шее.
Холодые пальцы ощущают горячую кожу. И не ощущают никакого пульса.
Смещаю ниже.
–Ни-че-го... Так.
Может, на руке? На запястье же пульс можно нащупать!
Стоп! Если его перевернуть, то можно просто послушать сердце!
Берусь за плечо, пытаюсь перевернуть.
–Тяжеленный какой!
Не получается. Сил не хватает. Он весит тонну не меньше!
Упираюсь изо всех сил. С трудом переворачиваю все-таки.
У него разбита бровь – кровь сочится из раны, заливая лицо. Видимо, повредил, когда падал.
Раздвигаю полы куртки и вижу, что на плече тоже кровь! Справа. Кажется, мои ноздри заполняются этим запахом. И я другие напрочь перестаю ощущать. Даже запаха его парфюма не чувствую, как раньше.
Его застрелили.
Ужас какой! Столько смертей в один день моей жизни.
От этой мысли я вдруг неожиданно беру себя в руки.
Это УЖЕ случилось. Нужно принять. И убедиться.
Спокойно отодвигаю куртку справа. И, придерживая растрепанные волосы – резинку потеряла где-то давно – ложусь ухом в район его сердца.
Сердце стучит!
И в первую секунду я даже невольно радуюсь тому, что он живой. Хотя ведь не заслужил, гад! Не заслужил!
Так, ладно. Он пока жив.
Дальше-то что?
–Отец, – неожиданно шепчет он едва слышно, не открывая глаз. – Отец...
Хмурится. И от этого кровь ещё сильнее течёт из раны на брови.
Так, Злата, собралась.
Что делать?
Позвать на помощь? А если там не люди Эрика? Вдруг меня вот так же возьмут и застрелят? Неужели Эрик стал бы убивать? Не поговорив, не разобравшись?
Здесь меня хотя бы не грозились убить... Ну, кроме той женщины у машины...
А если люди Эрика? Если ищут меня? Не знают, где я? И гибнут из-за того, что не могут найти.
И я почти готова уйти.
Но вдруг обращаю внимание, насколько бледной стала кожа его лица, особенно вокруг рта. И насколько бескровными стали губы.
От потери крови быстро наступает смерть.
Решительно отрываю весь низ своей длинной футболки, оголив живот. Делаю из ткани несколько длинных полос, неровных, но тем не менее напоминающих бинты.
–Эй ты... Хм... Молодой человек! – тормошу за плечо, потом решаюсь и легонько ударяю ладонью по лицу. Вздрогнув, сначала стонет, потом только открывает глаза. – О! Ну, вот и хорошо.
–Ты! Что ты... со мной сделала?
Ну, вот вам и здрасьте! Вот ты дура, Златочка! Гласит же народная мудрость, что не делай добра, не получишь и зла.
–Слушай, я тебя перевязать хочу. У тебя ранение.
Поднимает руку, трогает свою грудь. Видимо, ему больно от прикосновения, а может, он просто позорно боится крови, потому что я вижу, как у него снова начинают закатываться глаза.
Опять, только уже более уверенно луплю ему по щеке.
–Ты что... Делаешь! – возмущается, отворачивая лицо от меня.
–Так, садимся, давай! Иначе истечешь кровью и умрешь!
Тяну за руку, пачкаясь в его крови.
Кое-как усаживаю его.
–Надо встать и пойти на кровать.
–Помоги мне.
–Я именно это и делаю, – сам встать он сразу не может. Пытается, но снова оседает на землю. Надрываясь, тяну за левую руку. – Вот за что мне это всё?
–За то, что ты – дочка Москвина? – вопросом на вопрос отвечает он.
А это здесь при чем!
–Если мой отец и виноват в чем-то перед тобой, то я за его грехи не ответчица! Да и он погиб! А значит, расплатился по своим долгам.
Доползаем в полусогнутом состоянии до кровати. Он, видимо, немного приходит в себя. Даже помогает мне снять с себя куртку.
И при этом вполне логично размышляет, потому что даже практически при смерти продолжает гнуть свою линию.
–А кто же тогда... отвечает... за грехи родителей, если не дети, м? – говорит с трудом, прерывисто, но всё равно стоит на своём. Упрямец! Осел упёртый!
–Как футболку снять? – теряюсь я. – Или сверху неё обвязать?
–У меня в кармане куртки... есть нож.
Быстро нахожу небольшой складной нож.
Подношу нож к краю его футболки на животе.
Страшно!
Мне страшно увидеть там рану! Все-таки раньше такого мне не приходилось видеть... Вот и торможения, оттягивая момент.
Зачем-то смотрю в его лицо. Встречаемся взглядами.
–У тебя сейчас есть шанс избавиться от меня... – хрипит он, искривляя губы в неком подобии улыбки, больше похожей на оскал.
В смысле?
Показывает глазами на нож.
Сумасшедший!
Придерживая край футболки, рассекаю её острым ножом.
–Нет уж, у тебя врагов и без меня много, как я вижу. Я дождусь, когда это сделает кто-то другой...
9 глава. Спасение?
-Короче, слушай, – голова болит, но начинает соображать. – Надо дверь запереть изнутри.
–Сначала я тебя перевяжу, – естественно возражает она. Но, похоже, не понимает, как перевязывать рану именно на груди. Потому что в растерянности смотрит на неё, беспрестанно сматывая и разматывая тряпку, только отдалённо похожую на бинт.
Кровит не так уж и сильно – пуля так и осталась в ране.
–Сначала иди и закрой нас, – цежу сквозь зубы.
–Там за мной пришли, да? – психует она. – Ты боишься, что меня заберут?
Глупая. Если бы пришли за тобой. Если бы это за тобой ТАК резво пришли, мне проще было бы тебя отдать, чем схватить пулю. Я ж не самоубийца!
Да только мне никто предложений не внёс.
Там другие люди. Не имеющие отношения к этой девчонке.
–Твой братец – слабак. И у него... нет сейчас ресурсов, чтобы воевать. Ему хотя бы... после смерти отца защититься самому, – говорить тяжело, но безопасность наша сейчас важнее моих трудностей.
И мне нужно убедить её слушаться во что бы то ни стало, иначе не факт, что мои люди устоят. А если не выдержат, не смогут защитить дом, то велика вероятность, что враг будет искать среди убитых именно меня.
Во дворе ещё слышна стрельба. Значит, ничего не закончилось. С таким ранением, от меня там толку не будет – это ясно.
Нужно отсидеться.
И нет, защелка на двери их не остановит. Но хотя бы даст мне время. И пусть мизерный, но шанс.
–Эрик придет за мной, – талдычит своё, пряча от меня глаза.
Но, видимо, поняв, что я прав, все-таки встает и идет к лестнице.
–И не вздумай выходить наружу. Не хочу потом сдирать со стен... твои мозги.
Что-то рассерженное бормочет себе под нос.
Позволяю себе на мгновение закрыть глаза, собираясь с силами.
Плечо болит дико. И кажется, болит всё тело – видимо, падая, я неплохо приложился.
Запирает дверь.
Спускается.
–Короче, вот так, – провожу ей рукой диагональ через здоровое плечо. – Так попробуй. Только свяжи свои тряпки. И из моей футболки сделай что-то типа... Подушки. Её приложишь к ране, своей верёвкой обвяжешь.
Послушно и, главное, молча, делает то, что я сказал.
И вот ведь странные вещи! Чтобы терпеть и не отключиться ненароком, мне достаточно просто смотреть на неё.
И понимать, что растрепанная и испачканная, расстроенная, заплаканная, она все равно красивая...
А еще она пришла мне на помощь. Зачем-то.
Нет, ей все равно пришлось бы помогать. Я бы заставил. Но удивительно, что пришла сама!
–Зачем ты моего отца убил? – говорит как бы между делом, вскользь. Хотя ясно ведь, что это – самый важный вопрос для неё.
–Я его не убивал, – естественно, отвечаю я.
–А кто тогда?
Прикосновение к ране, когда она обматывает меня своим бинтом, заставляет сцепить зубы. В глазах темнеет.
–Отвечай!
Ненормальная! Неужели не ясно, что я не то, что говорить, думать сейчас не в состоянии!
–Скорее всего... Это те же... Кто сейчас там, – киваю в сторону выхода.
–Ну, конечно! – кое-как завязав узлом, не отходит, а наоборот всматривается в мои глаза. – Так я тебе и поверила.
И я зачем-то ведусь!
По-хорошему нужно просто проигнорировать её, лечь, и постараться сберечь силы, пока за нами не придут мои ребята, но что-то толкает меня отвечать ей! И на просто отвечать, а именно сопротивляться! Возражать.
–Мне без разницы, веришь ты или нет. Просто постарайся хоть немного подумать своей головой!
Неподалёку от двери слышатся голоса.
Мужские и женский.
Несмотря на то, что подвал глубокий, а дверь массивная, я узнаю голос матери.
Она причитает по-чеченски.
Дом захвачен? Её ведут убивать?
Почему не сразу застрелили? Как меня?
Со мной даже разбираться не стали – кто, что.
–Сынок! Амир! – кричит она по-русски.
Или её заставляют, зная, что где бы я ни был, выйду на зов матери?
–Сыночек!
Или все-таки мои смогли отбиться?
Собрав все силы в кулак, встаю.
Покачиваясь, иду к лестнице.
Бросается наперерез.
– Не ходи! Убьют!
В глазах испуг, как будто я ей не чужой, как будто боится за меня.
– Спрячься пока. Если что, я позову, – командую ей.
С трудом, загибаясь от боли, медленно переставляя ноги и держась за стену здоровой рукой, поднимаюсь по ступенькам наверх. Открываю...
