Текст книги "Кавказец. Он ненавидит меня, а я... (СИ)"

Автор книги: Ксюша Иванова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

41 глава. Попрощаться

Ненавижу его.

Ненавижу.

Медленно крадусь по дому, нарочно вызывая в памяти то, что удалось разглядеть из окна его спальни вечером...

К нему приезжала новая невеста! Вместе с родителями. В сопровождении чуть ли не сотни охранников на паре десятков автомобилей.

Я узнала отца девушки.

Когда-то, лет десять назад, мы с Эриком и родителями были в гостях у этих людей. Я знала, что у отца с Фарахом Задоевым какой-то совместный бизнес. Ну, или какие-то другие общие дела. Какие, я, конечно, не знаю. Я тогда не вникала в это.

Я и дочку его помню.

Мы с нею были примерно одного возраста. И пока родители с другими гостями сидели за столом, мы, десяти-двенадцатилетние, гуляли в саду. Как её звали? Лала? Далила?

Помнится, она была жутко скромной и все время краснела, если приходилось хотя бы взглянуть в сторону Эрика...

Гад вместе с матерью и родней встречал гостей во дворе. Кормил и поил в той самой беседке, где вот еще совсем недавно проходила наша с ним "свадьба".

А я наблюдала за этим представлением из окна.

Гад был красивый. В шикарном костюме! Весь такой расфуфыренный! Улыбался.

Она на его фоне казалась маленькой и едва доходила ему до плеча.

Мне казалось, она и глаз на него за весь вечер ни разу не подняла. Я бы точно увидела, если бы она на него смотрела. Почувствовала бы. Потому что я, как раз, своих глаз ни на секунду не отвела. До рези в них всматривалась, следя за каждым их движением, за каждым жестом.

Если бы можно было убить взглядом, я бы Гада уже убила!

Уверена, ему постоянно жгло в районе лба! Я мысленно целилась прямо в самый его центр.

Конечно, мне всё было ясно! Он нарочно меня оставил здесь до завтра! Чтобы я всё это видела! Чтобы видела и переживала ровно те ощущения, которые сейчас бушевали в моей душе – ненависть, ярость, обиду, горечь, гнев и много-много чего ещё, что я просто не могла вычленить и назвать правильными словами.

Потом, когда я сидела одна в его спальне до самой полуночи, слушая, как сначала в доме прибираются после застолья, а потом разъезжаются родственники и, собственно, дом засыпает... Потом я сидела и думала...

Что, наверное, Эрик знал, что именно так все и будет. Что меня вот так опозорят. Что меня унизят. Что через меня ему отомстят. Что меня используют, как дешевую подстилку, как... просто тело. И выбросят за ненадобностью... Именно поэтому он на похоронах и вложил в мою руку оружие. Чтобы я могла за себя отомстить.

И вот теперь, когда я крадусь по дому, нарочно заставляю себя снова и снова всё это думать. И ненавидеть.

Потому что нет-нет но мелькает предательская мысль о том, почему меня так сильно задевает происходящее? Почему? Ведь я скоро поеду домой... И мне больше не нужно будет видеть ни самого гада, ни его мать, ни этот проклятый дом!!

Но так думать – слабость!

Отец всегда говорил, что я – девочка, меня нужно защищать и любить. Он считал меня слабой.

А я такой быть не желаю!

Поэтому я крадусь по дому не просто так. И уж точно не для того, чтобы сбежать.

Я хочу ему отомстить.

И сейчас у меня для этого есть всё – желание и возможность.

Шприц я прячу в рукаве единственной спортивной кофты, найденной в шкафу у Самиры.

Мне кажется, появись он сейчас передо мной, я, не раздумывая, всадила бы этот шприц прямо в его сердце! И ни на секунду не пожалела бы о своём поступке.

Я знаю, что мы снова одни в доме – проследила за тем, как Адам уже поздно ночью увез Мадину в больницу к дочери.

Я знаю, что Гад в доме. Я его, как собака, чувствую! Настолько сильно ненавижу, что вот такая суперспособность открылась! Мне даже немного смешно это осознавать. Так бы и захохотала на весь дом!

Ты не спрячешься, Гад! И было бы вообще здорово, если бы ты сейчас спал.

Впрочем, на случай, если не спишь, у меня есть план. Уверена, что уж он-то точно удастся.

Но лучше бы все-таки спал...

Вот именно чтобы не разбудить, я крадусь в ту самую комнату, в которой мы вчера переспали.

Он там. Я уверена.

Мои глаза привыкли к темноте.

Хорошо, что здесь нет такой специальной подсветки, как в нашем доме – когда идешь, свет сам загорается ночью.

Медленно, чтобы не щелкнуть ручкой на двери, открываю её и вхожу в комнату.

Тенью скользнув внутрь, прижимаюсь спиной к стене.

Сердце от адреналина так сильно разгоняется в груди, что я боюсь его грохотом разбудить Гада, который, как я и думала, спит на том самом диване.

Долго стою, заставляя себя успокоиться.

Сосредотачиваюсь на мелочах. На том, что он все это время не шевелится. А значит, крепко спит.

На том, что он укрыт одеялом. А значит, вероятно, спит раздетым, как обычно любит это делать.

Давай, Злата!

Делаю шаг, отрываясь от стены.

Господи, я точно смогу?

Я смогу! Всажу шприц ему в... Да куда угодно! Нажму! И убегу!

Я все продумана – запрусь в ближайшей ванной, потому что там замок на двери очень крепкий. Дождусь, пока он... умрет. И попытаюсь свалить отсюда рано утром. Он ведь сказал, что утром меня отвезут? Ну, вот!

Ещё шаг.

Пальцами нащупываю шприц.

Нужно просто снять крышку, воткнуть и нажать! Все просто.

Ему будет больно?

Злата! Естественно, ему будет больно – Эрик сказал, что ЭТО убивает!

Было бы хорошо, если бы он просто заснул и умер во сне!

Господи!

Я не смогу!

Ну, как я воткну иглу в него? И как я потом буду знать, что я его убила? Что ему больно было... Что он мог бы жить, а его больше нет. Из-за меня.

Я, конечно, не смогу. Потому что...

Потому что он... Потому что я...

–Что ты здесь делаешь? – спрашивает Гад ровным, спокойным, совсем даже не сонным голосом.

И хоть я и ожидала этого, от неожиданности едва не роняю шприц на пол!

Так! Собралась! Что там у меня было с планом?

На такой вот вариант я собиралась сказать:

–Пришла попрощаться...

42 глава. Способ прощания

Сука!

Попрощаться.

Зачем? Как? Каким конкретно образом?

Тем самым, от которого я себя тут полночи отговариваю, да?

Выдержка, давно трещавщая по швам, летит ко всем чертям!

И мне становится по хер, какой именно способ прощания она сейчас имеет в виду. Может, просто сказать: "Прощай, Амир! Я надеюсь, мы больше никогда не увидимся!"

Потому что у меня другие способы прощания. С нею.

Он у меня, если по-честному, всего один.

Я его раз двести в голове прокрутил, пока лежал тут один в темноте и уговаривал себя не ходить к ней.

От того, как она, словно тень, медленно идет ко мне по комнате, сердце едва не разрывается внутри.

Что за херня со мной такая происходит?

Я не понимаю.

Такое ощущение, словно всего колотит изнутри, как при лихорадке.

И когда она останавливается совсем рядом, когда останавливается молча... До меня доходит! Раскаленным гвоздём в мозг ввинчивается мысль.

Она пришла именно затем, зачем и я хотел к ней прийти! Это невероятно! Я не думал... Я не ждал, что она придет!

Но вот. Пришла.

Попрощаться.

У меня от этой мысли, кажется, сам мозг взрывается! И взрывом ослепляет на мгновение.

А в следующее я уже обнимаю её.

Сжав за талию, притягиваю к себе ближе. Лбом утыкаюсь ей в живот.

Её руки, дрогнув и замешкавшись на секунду, ложатся на мою голову. Пальцы гладят волосы.

Это так...

Как будто что-то невыносимое, жаркое, горькое, распиравшее внутри, где-то в районе сердца, вдруг немного уменьшается. И я выдыхаю.

Впервые за этот долгий поганый день.

А может, впервые с момента смерти отца... Я выдыхаю.

Что там будет завтра? Хер с ним. Со всем миром.

Сейчас есть я. И есть она.

Я хочу быть с нею этой ночью.

И она здесь. Со мной.

И можно ни о чем больше не думать.

–Иди ко мне, – шепчу, поднимая вверх лицо.

И её пальчики пробегают по мне, легко касаясь щёк и носа, трогают брови, гладят лоб.

Повернув голову, прижимаюсь к её запястью губами.

Она вздыхает.

Тяну её к себе, усаживая на диван рядом.

Руки нащупывают молнию на спортивной кофте. И, не встречая никакого сопротивления, тянут вниз, расстегивая.

–Я сама, – словно опомнившись, вдруг говорит она.

Я не спорю. Пусть. Если ей так проще. Если ей ТАК надо.

Быстро снимаю с себя штаны и футболку. Спать голым я теперь не решаюсь – постоянное ощущение опасности после вторжения в мой дом человека Фараха, не дает расслабиться до конца.

Встав, раздевается, аккуратно и долго складывая вещи на ближайшее кресло.

Я, конечно, не тороплю.

Мне хотелось бы видеть её сейчас. Чтобы запомнить получше. Чтобы в памяти остались не только ощущения прикосновений в темноте и звуки, но ещё и картинки, где она со мной, где она точно по своей воле со мной.

Словно по моему заказу в окно вдруг заглядывает луна – на улице было ветрено и, видимо, ветер разогнал тучи.

Сжав себя руками за плечи, идет ко мне.

Не знаю, смогу ли я когда-нибудь забыть то, что вижу сейчас!

Её тонкая фигурка, ее длинные распущенные волосы, очертания её бёдер и тонкой талии, длинные стройные ноги... Она такая красивая, что мне смотреть на неё больно. И не смотреть нельзя.

Забывая дышать, во все глаза смотрю.

Подходит и, положив руку мне на грудь, легонько толкает. Послушно ложусь на подушку, ловя её пальцы.

Тяну на себя, укладывая сверху. Уперевшись руками в подушку по обе стороны от моей головы, в темноте вглядывается в мои глаза.

Мои руки пробегают сверху вниз, останавливаясь на её бедрах. Сжимают попку. Член, прижатый её телом, дергается в предвкушении – вот сейчас, скоро... И мне очень надо как можно скорее очутиться в ней. Но еще больше я хочу вот этих мгновений до... Когда я могу упиваться нашими общими чувствами, этой тягой друг к другу, ее ответом мне... Нашим общим, одним на двоих, желанием.

–Поцелуй меня, – хриплю, не узнавая, своего голоса.

Мне хочется, чтобы она сама... Мне важно, чтобы сама.

Медленно склоняется. Языком проводит по моей губе. Как будто заигрывает со мной. Как будто на вкус пробует.

Сам ловлю её губки, втягиваю в рот ее мягкий шелковый язычок.

Она больше не сопротивляется, как раньше. Наоборот, она практически не уступает мне! И уже её язык самозабвенно исследует мой рот изнутри и сплетается с моим в жарком танце.

Сжимаю её талию.

Сдерживаюсь, не позволяя себе того, что требует тело – раздвинуть бедра, поставить на колени по обе стороны от моего тела, и посадить на мой член.

Я этого очень хочу. Но...

Она ведь не просто так заставила меня лечь.

И я терплю, позволяя ей быть главной.

И не могу сдержать стон, когда, нещадно придавливая перевозбужденный член, она сползает по мне ниже.

Становится на колени так, как я мечтал. Но не садится. Нет.

Наклоняется. И целует меня в шею. В плечо. Язычком сползает по груди.

Конечно, меня и раньше ласкали женщины.

Но ни одна не делала этого вопреки здравому смыслу! И ни одна из них не была только моей. Как эта.

Мозг подсовывает язвительное напоминание, что Далила будет. У Далилы наверняка никого никогда не было тоже. Но я не хочу думать об этом.

Потому что я не хочу никакой другой. И Далилу тоже не хочу.

Я хочу эту...

43 глава. Иди ко мне

Я хочу эту.

Дерзкую, упрямую, гордую, сильную.

Которая никогда не будет второй. И любовницей никогда не будет. Это как жившую на воле волчицу посадить в клетку...

Да и Фарах однозначно сказал, что после нашей с Далилой свадьбы Златы для меня быть не должно.

Я пытаюсь думать обо всем этом. Я честно стараюсь, но когда она спускается ниже и целует мой живот, мне становится не до размышлений!

Ну, точнее, если честно, я могу думать только о том, осмелеет ли Злата настолько, чтобы взять в руку член.

Пальчики несмело касаются моего бедра. Наглаживает там. Близко. Очень близко.

Я весь в этом прикосновении. И, кажется, даже кровь устремилась бурным потоком в пах.

Ну, давай же!

Сдвигается, целуя совсем низко. Задевает рукой головку.

Не могу сдержать стон.

И вообще уже не могу сдержаться.

Кладу её ладошку себе на член.

–Сожми меня.

Смотрит так, словно я ей игрушку дал – с интересом, прикусив нижнюю губку.

Это такая игра увлекательная... Я с радостью учил бы ее всему, что умею сам... Долго. Много-много дней. Если бы это было возможно.

Сжимает, проводя снизу-вверх.

Мое сердце разгоняется в груди до немыслимых скоростей. Потому что я догадываюсь, что она хочет сделать... Но сама не решится ни за что.

–Возьми его в рот.

–М? – испуганно. – Как?

Я смеюсь. Но смех такой себе получается – нервно-возбужденный.

–Я покажу, – дотягиваюсь, глажу под подбородком, как кошечку. – Открывай ротик. Наклоняйся.

Послушно делает то, что говорю.

От ожога горячим влажным ртом мои глаза закатываются. Это просто пиздец какой-то.

Невольно подаюсь вверх, погружаясь в сочную мягкость её рта глубже.

Вцепившись коготками в мое бедро, давится и пытается сбежать.

–Нет-нет, не буду больше, – сорванно вру ей, удерживая, оглаживая всю.

Мне кажется, она дрожит. И плечи у неё холодные.

И я, конечно, был бы очень рад продолжить её учить, но..

–Заморозил тебя? Маленькая моя... Иди ко мне.

Эксперименты – это, конечно, здорово. И мое тело очень их хочет. Только... У нас так мало времени!

Укладываю на своё место. Натягиваю одеяло на нас сверху.

Мне хочется запомнить её такой. Тёплой отзывчивой девочкой, которая гладит мои плечи и с радостью подставляет для поцелуя губки.

И я целую-целую-целую их до тех пор, пока могу сдерживать в себе невыносимое, с каждой секундой становящееся все более сильным, желание обладать её телом.

Но ещё больше, чем просто трахнуть, я хочу, чтобы ей было хорошо. Чтобы она тоже запомнила меня. И то удовольствие, которое Я ей доставляю.

Чтобы её первый секс остался в памяти, как что-то хорошее... Не то, что наша короткая семейная жизнь.

Поэтому, конечно, ласкаю её.

Целую маленькие грудки с острыми сосочками.

Глажу нежную кожу.

Чувствую, как она ерзает подо мной. И от того, как задевает член бедром, невольно впечатываюсь им в её тело сильнее – организм требует более тесного контакта.

Организм, если по-честному, требует войти в неё и долго-долго трахать...

Но я целую, повторяя её недавний путь по мне.

Целую тонкую кожу на рёбрах. Целую нежный животик, трогаю языком выемку пупка. Раздвинув пальцами гладкие губки, целую влажную шелковую плоть.

Со стоном пытается сжаться, как вчера. Но я удерживаю, не позволяя.

Вхожу в неё пальцем, ощущая, какая она уже готовая, мокренькая, горячая, узкая...

Я хочу, чтобы она кончила. Чтобы кончила вместе со мной. От моего члена.

Ласкаю языком твёрдую горошинку клитора.

Я не хочу думать о том, почему я делаю с ней все именно так! Я, вообще-то, оральные ласки обычно не практикую. А тут мне самому хочется... И то, какая она на вкус... Не вызывает отторжения! Наоборот...

–Амир... Амир... – жарко стонет.

Блять! Слышать своё имя именно сейчас от неё – это просто восторг какой-то!

Прежде чем, наконец, войти в неё, зависаю на несколько мгновений, уперевшись головкой в её лоно, но не входя...

Волосы разметались по моей подушке. Глаза, кажется, горят в темноте! Пальчики сжимают, комкая, простыню.

–Ты такая красивая... – шепчу ей чистую правду. – Очень красивая...

Мне хочется сказать ещё что-то ей. Такое, чтобы она не боялась, чтобы расслабилась... Но что? Я не знаю таких слов.

Шепчет что-то.

Наклоняюсь, чтобы услышать.

–Иди... Ко мне... – улыбается, облизывая губы.

У меня внутри как будто что-то переворачивается от... не знаю, от каких чувств! От восторга! От возбуждения. От удовольствия. От...

И я, наконец, отпускаю себя. Одним длинным толчком вхожу в её тело. Замираю, целуя распахнутый в немом крике рот.

–Больно? – выдыхаю, не позволяя себе двигаться, давая ей привыкнуть к своим размерам.

–Нет...

Медленно выхожу и вколачиваюсь снова.

Ахает, впиваясь ногтями в мою ягодицу, как будто для того, чтобы не позволить выйти из неё.

–Приятно? – смеюсь ей в ушко. Пока еще могу. Смеяться.

–А... тебе? – сорванно шепчет в ответ.

О, мне очень! Мне просто...

Приподняв её голову, вытаскиваю из-под неё подушку. И засовываю под ягодицы, не расстыковываясь.

–Что ты делаешь? – с интересом.

–Делаю нам ещё приятнее... – произношу свои последние ещё связные слова.

Потом еще что-то шепчу в процессе, но уже и сам на понимаю, что.

Чувствую, как она подаётся навстречу каждому толчку, как обнимает, как целует меня.

Это точно не насилие. Абсолютно точно.

Приподнявшись смотрю на неё. На то, как оглушающе красиво смотрится место, где мы состыкованы. Глохну от гудящего в ушах пульса.

Я уже вот сейчас... кончу...

И презервативы же где-то есть!

Но чтобы надеть, нужно заставить себя из неё выйти. А я этого физически уже на могу.

Трогаю пальцами там, где недавно целовал, выписываю восьмерки на влажной шелковой плоти, медленно скользя членом. И сначала она замирает, а потом... Буквально сразу же...

Её бедра начинают дрожать, а внутренние мышцы сжимаются! Ахнув, выгибается, погружая меня очень глубоко в себя. Ноготки чувствительно распарывают мое бедро.

И меня, словно кипятком ошпаривает понимание, что она сейчас кончает со мной!

Забыв обо всем на свете, ускоряюсь, вбиваясь в неё изо всех сил и не жалея больше. И едва успеваю выйти, кончив, как вчера на живот...

Падаю рядом.

Какое счастье, что еще ночь. И у нас есть время...

44 глава. Принудительная амнезия

Сплин. Выхода нет

Я позволяю себе впасть в принудительную амнезию.

Такая бывает у людей вообще?

Нет?

Ну, а у меня, оказывается, бывает.

Всего-то на эту ночь я насильно выпихиваю из своей памяти всё плохое, что было между нами.

То есть, получается, почти всё.

У него, похоже, с памятью тоже случается что-то подобное.

Потому что этот отвратительный, злой, противный Гад неожиданно становится совсем-совсем другим!

Я даже подумать не могла, что он способен не только хмуриться и создавать проблемы, но и... просто разговаривать. Просто смеяться. Просто обнимать и целовать бесконечно, как будто не может не обнимать и не целовать.

И я позволяю себе тоже гладить и целовать.

И даже больше. Я позволяю себе получать нелогичное, невозможное удовольствие от каждого прикосновения к нему! От звука его голоса в темноте. От его запаха. От того, какой он горячий там, под нашим одним на двоих одеялом...

Я позволяю себе забыть о том, какая я невозможная идиотка. Это я обязательно вспомню завтра.

Целую его в плечо, пока он рассказывает:

–И вот кто-то из пацанов узнал, что если кинуть зажженную петарду в унитаз и сразу накрыть крышкой, то поднимется фонтан чуть ли не до потолка...

–Только не говори, что ты попробовал! – смеюсь, приподнимаясь на одном локте, чтобы посмотреть в его лицо.

В комнате темно, но глаза привыкли и я вижу очертания его лица.

–Я в двенадцать обожал всякие эксперименты. Карбид в бутылках с водой, шифер в костёр, марганцовка с магниевой стружкой...

–О, Боже! Набор юного химика!

–Это, кстати, было очень опасно. Только кто же в таком возрасте верит в опасность? Но взрывать мы решили не у меня дома – отец бы убил. А у бабули. В общем унитаз подпрыгнул и раскололся надвое. Мы не...

Я забываю о том, что мы раздеты.

А он, видимо, нет.

Прервавшись на полуслове, тянется рукой к моей груди. Пальцем обводит сосок. Замираю, ощущая как он съеживается под этим прикосновением и становится похожим на камешек.

Он столько мне всего наговорил, когда мы... занимались любовью.

Он шептал о том, какая я красивая, какие у меня волосы чудесные, о том, что он с ума сходит от моего запаха и вкуса.

Сегодня я позволяю себе верить каждому слову.

Одним коротким быстрым движением выворачивается из-под меня. И я оказываюсь снова под ним. Его колено нагло втискивается между моих ног, а горячий и снова огромный член вжимается в мое бедро.

–Эй-ей! Ты что делаешь?! – испуганно пищу я.

Мне кажется, я еще от предыдущего шокирующего раза не отошла. И стоит только вспомнить, как внутри меня что-то сжимается, так будто он всё ещё во мне...

–Ещё хочу тебя, – вжимается губами в мое ушко. Потом втягивает в рот мочку, заставляя пищать от невыносимых ощущений.

–Так! Нет! Никаких больше "хочу"! – борюсь с ним, пытаясь сбежать. Но он явно сильнее и из-за моей бессмысленной возни ситуация для меня скоро становится очевидно безнадёжной.

–Почему? – его ладони обнимают мое лицо, фиксируя так, чтобы заглянуть в глаза. Что он только там может увидеть, в темноте? – Мне показалось, что тебе тоже было хорошо.

–Эммм... Ты мне всё натер... Там! – отчаянно краснея, громким шепотом сообщаю ему.

–Да? – со смешком. – Врунишка! Это было очень быстро. Я бы не успел натереть!

–Это было долго! – возмущаюсь я.

–А... – задумывается. – Это просто ты у меня такая... нежная...

Это его "у меня" неожиданно оглушает.

Я понимаю, что нет и не будет никаких "у меня" и "у нас". Но если бы было! Если бы было возможно! То... Это, наверное, было бы очень приятно быть нежной у него, для него... Чтобы он меня такой считал. Чтобы заботился. Чтобы каждую ночь вот так с ним...

Эй, Злата! Что за мысли идиотские?

Это просто амнезия, видимо, начинает постепенно излечиваться...

Но я ее снова, принудительно отправляю в блок.

Ещё немного.

Совсем чуть-чуть.

Сколько там до утра осталось?

–Ладно, – вздыхает, как будто его лишили чуть ли не самого важного в жизни. – Так и быть, чуть-чуть ещё потерплю.

Снова укладывает себе на грудь, натягивая сверху на нас одеяло. Проверяет рукой, полностью ли я укрыта...

–Расскажи еще что-нибудь... Или спать будем? – говорю, поглаживая его живот.

Мышцы на нём напрягаются под моими пальцами. Как будто он специально так делает, чтобы я нащупывала эти все кубики. А они такие... Это просто чудо какое-то!

Забывшись, трогаю его всего, сползая пальцами к паху.

–Ещё сантиметр и никакие рассказы о том, что я где-то там что-то натер, не помогут!

–Ой, – отдергиваю руку.

–Но мы можем воспользоваться другими... хм... способами.

–Эй!

–Ну, тебе же понравилось в ротик, м?

О, Боже!

И вот вместо безобидного рассказа о его детских приключениях, я слушаю пошлую сказку о его сексуальных фантазиях... И, сгорая от стыда, понимаю, что хочу... Всего этого хочу с ним!