Текст книги "Кавказец. Он ненавидит меня, а я... (СИ)"

Автор книги: Ксюша Иванова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

18 глава. Усыпить бдительность

Еще недавно мне очень не хотелось видеть его мать, находиться с ней в одной комнате. А сейчас... я боюсь, что она уйдет.

Чего конкретно боюсь?

Насилия со стороны гада? Он ведь на это намекает постоянно? Только и слышу от него "этой ночью, этой ночью"!

Нет. Я его не боюсь.

Два дня я нахожусь рядом с ним. Два дня. Физически мне за это время не причинили вреда. И что-то мне подсказывает... Может быть женская интуиция? Что и дальше он не сделает мне ничего плохого.

Но я волнуюсь.

Я боюсь того, что он может потребовать выполнить супружеский долг. Я, конечно, я естественно откажусь, но...

Боюсь, что он будет настаивать, сделает что-то такое... В общем, я боюсь, что он станет мне еще более неприятен, чем сейчас!

Бред и глупость, но...

Когда он спал в гостиной, на диване, бледный и уставший, с болезненными кругами под глазами, я смотрела на него и думала, что... Что ему, наверное, очень больно, но он терпит и ничего не сделал мне, когда я его толкнула там, в полиции! Я невольно из-за этого испытывала к нему что-то такое... расположение какое-то...

Это глупо и неправильно! Но вот так...

А еще я поймала себя на мысли, что он... красивый... Особенно, когда спит.

Подушку схватила, когда поняла, что он проснулся и увидел, что я стою и пялюсь на него!

И вот его мать уезжает.

Смотрю из окна на кухне, как она проходит по двору, как перекидывается парой слов с двумя охранниками, как из гаража выгоняют машину и водитель открывает ей дверь. Потом открываются ворота и машина уезжает.

Делаю выводы.

Во дворе постоянно кто-то есть.

Ворота перелезть невозможно.

Но мой разум уже немного отошёл от шока и, наконец, начинает немного соображать.

Есть ведь масса способов, чтобы как-то связаться с братом! Просто масса!

Мне нужно всего-то добыть доступ в интернет.

Не может такого быть, чтобы в доме не было компьютера! Тем более в таком, явно небедном, доме!

Выйти в любые соцсети, найти там Эрика и написать или позвонить! А там уже мы вместе придумаем, как меня вызволить отсюда!

Дело осталось за малым – дождаться, когда гад уснет.

–Помоги мне перевязку сделать, – командует он, закидывая в рот очередную таблетку обезболивающего и запивая водой из бутылки.

–Не боишься? – провокационно подмигиваю ему.

–Чего мне бояться? – выкладывает на журнальный столик упаковку специальных повязок, бинт, перекись, ножницы.

Киваю, показывая глазами на них.

–Возьму и воткну тебе в рану! – сама ужасаюсь своим словам и, конечно, даже представить себе такое не могу, но... пусть знает, что я не бессловесная кавказская женщина! Я буду защищаться!

–Зачем предупредила тогда? Надо было, – стягивает одной рукой через голову футболку. – Усыпить бдительность и втыкать.

Звучит провокационно. Как будто он намекает на что-то другое. Но уточнить, на что именно, у меня, конечно, не хватает смелости. Да и может, это просто моя фантазия разыгралась?

Пытается разбинтоваться сам. По тому, как бледнеет его лицо, а на лбу выступают капельки пота, мне ясно, что это даётся гаду непросто.

И вот тут в мою голову приходит очередная удивительная по своей глупости идея! А что если... усыпить его бдительность, попробовать как-то наладить отношения, что ли... Может, это даст мне какие-то поблажки? Может, он решит, что я смирилась, а мне станет проще убежать?

–Ладно, – сажусь на краешек дивана к нему. – Давай уже помогу тебе. Так и быть.

Вручает мне край бинта.

Придвигаюсь ближе, потому что чтобы размотать, нужно практически обнять его!

Стараюсь снимать как можно аккуратнее. Не потому, чтобы ему было на так больно. Нет!

А почему? Ну, чтобы... Да точно! Чтобы он мне начал доверять! Я же так решила?

Я не знаю, что происходит в комнате. Но ощущение такое, словно воздух сгущается и становится теплее градусов на пять.

И я зачем-то теряю все правильные мысли. И в голову лезут неправильные. Даже, можно сказать, идиотские...

Он совсем не похож на Дениса и Эрика. Видно, что много времени проводит в спортзале. Денис худосочный по природе, с тонкими длинными руками и ногами, с бледной синеватой кожей... Нет, конечно, главное оружие дипломата – это его мозг... Но... Стоит признать, что и Денис, и даже Эрик, сильно проигрывают Амиру.

А гад точно не дипломат. Он явно желает добиваться своего исключительно грубой силой! И у него есть для этого всё. Мощные плечи. Прокачанная грудная клетка. И пресс, как на картинках в интернете. Всё это великолепие обтянуто смуглой кожей...

А над резинкой спортивный штанов виднеются жесткие чёрные волосы, узкой дорожкой уходящие под одежду.

Пальцы мои то и дело касаются его кожи.

Что я чувствую! Я не знаю! Вроде бы, ничего конкретного, но...

Во рту пересыхает, а сердце ускоряется в груди, оглушая меня бьющимся в уши пульсом.

"Обнимая" в очередной раз, зачем-то смотрю в его лицо. А он, чуть повернувшись, ловит мой взгляд.

Из-за его движения, я не успеваю отодвинуться и... проезжаюсь носом по горячей коже его шеи. Задохнувшись от неожиданности, пытаюсь проанализировать свои мысли и чувства!

Но их во мне внезапно появляется так много и они так усиленно перебивают друг друга, что я теряюсь и забываю, что должна делать!

И сижу, как дурочка, практически обняв гада и, не моргая, смотрю в его чёрные глаза.

А они становятся всё ближе и ближе, и...

Я отлично понимаю, что нужно бежать! Но, как кролик перед удавом, даже пошевелиться не могу!

И только мои глаза зачем-то медленно переползают вниз, на его губы... Как будто мне хочется, чтобы он меня поцеловал...

19 глава. Всё меняется?

В какой момент все меняется, я не знаю.

Просто секунду назад я ощущал с её стороны волну ненависти и презрения, и вдруг... Что-то другое, волнующее, тревожное. Но не негатив.

Я привык нравиться женщинам. Привык ко вниманию молодых девок, которые всегда знали, что я на них не женюсь, но все равно были готовы на все.

Но там я понимал, в чем дело. Я себя адекватно оценивал.

Молодой, красивый, с кучей бабла, на крутой тачке. Как такому не дать в надежде получить хотя бы временного спонсора? У меня и сейчас есть пара девок, которым только набери – примчатся сами, куда скажу.

Но тут что-то другое происходит.

Со своей стороны я понимаю, что...

Просто она мне нравится. Ещё тогда понравилась, в кабинете её отца, когда конфликт между нашими семьями только-только разгорался.

Но тогда я оценил её на уровне инстинктов – вот, мол, красивая самочка, которая вполне себе в моем вкусе, и которую я бы с наслаждением трахнул, а может даже погулял некоторое время.

А теперь, в моем доме, она неожиданно стала нравиться мне еще сильнее!

Вопреки тому, чтобы относиться к ней, как к... способу отомстить Москвиным, вопреки желанию ненавидеть, она нравится... Чем? Я не знаю!

Непокорностью своей, но и благородством каким-то. Тем, что способна на сочувствие даже к врагу. Тем, что не растерялась там, в подвале. Тем, что... не знаю уж, из каких побуждений, но готовила с моей матерью ужин.

А еще тем что... снимает с меня бинты, едва касаясь кончиками пальцев кожи. И меня торкает от каждого прикосновения! Так торкает, что я забываю всё на свете! Даже про боль забываю.

Снимая последний слой, тянется мне за спину, как будто обнимает.

Встречаемся с ней взглядами. И словно прикипаем друг к другу!

И я сейчас трезв и спокоен, не такой, как тогда, в подвале. И нет никакой необходимости делать ей больно, как тогда. И я вдруг забываю, кто она... Впрочем, я забываю даже от том, кто есть я сам!

Я чувствую только прикосновение её трепетных пальцев к своей коже. Её лёгкое дыхание. Её смущение. И вдруг понимаю, что если и сдохну сейчас, то точно не от раны, а из-за того, что... Не поцелую её!

Меня словно в спину толкают!

Медленно наклоняюсь к ней.

Мне хочется быстро – придвинуться и впиться в её губы. Но... Кажется, я склоняюсь к ним целую вечность.

Я одновременно боюсь, что она отстранится и хочу, чтобы понимала, что у неё такая возможность есть.

Я вижу в её глазах панику, чувствую её в прикосновении её пальцев...

Но она не сбегает! Нет! Она продолжает сидеть и смотреть на меня таким взглядом, словно, как и я, умрет, если этот поцелуй не случится!

И, задержав дыхание, с сердцем, сходящим с ума в груди, я касаюсь её губ своими.

Мне хочется думать, что это – обычный поцелуй, каких в моей жизни было много. Но я отлично понимаю, что это не так.

Её дыхание, её вкус, и тот факт, что пальчики её не отталкивают меня, а, наоборот, осторожно поглаживают, заставляя сокращаться мышцы живота, всё это вместе ошпаривает кипятком возбуждения.

Всё исчезает вокруг – дом, условности, ненависть, месть. Всё теряет свой изначальный смысл.

И важны сейчас только её сладкие губы, её шёлковый язычок, которого я беспрепятственно касаюсь своим, исследуя её ротик.. Её трепещущие чёрные ресницы, скрывшие от меня глаза.

Само время останавливается, позволяя мне делать с её ртом всё, что пожелаю! И я, умирая от возбуждения и желания более серьёзного продолжения этого поцелуя, не позволяю себе ничего, кроме кайфа чувствовать её отклик. То, как её язычок, осмелев, повторяет за моим движения... То, как она в ответ так же втягивает мою нижнюю губу, как это только что сделал я...

Для меня становится шоком, когда это заканчивается!

Задыхаясь, она отстраняется, смущенно пряча взгляд.

Что сказать?

Как вести себя?

С другой девушкой в другое время я бы абсолютно не парился. Да с другой этот поцелуй и не закончился бы так невинно.

Но она такая... скромная, невинная, чистая... Она целовалась так, словно делала это впервые!

И вдруг эта скромница говорит...

Говорит такое, от чего я снова готов убивать!

Разнести весь мир и, в первую очередь, её саму...

И все мои благие намерения летят к чертям, когда до меня доходит смысл этой фразы...

20 глава. Солнце взорвется

-Хочешь, я пересплю с тобой, а ты за это меня отпустишь?

Я понимаю, что ошиблась, что не о том говорю, только тогда, когда фраза уже звучит.

Она повисает в воздухе, как облако ядовитого газа, отравляя всё вокруг.

Вот буквально только что я чувствовала с его стороны что-то такое... Непривычное. Тёплое. Волнующее.

А после моего вопроса, который, кстати, вполне себе соответствует его постоянным намекам и желаниям, я вдруг чувствую холод и отвращение.

Ты же не серьезно, правда, Злата?

Ты же не сделаешь этого, если вдруг он вздумается согласиться?

Неправда.

Я. Серьезно.

И я сделаю.

Если нужно будет провести с ним ночь, что вернуться домой, я проведу!

Я хочу домой. Хочу похоронить отца. Хочу оплакать своё прошлое. Хочу поверить в то, что проиходящее в моей жизни – страшный сон, который обязательно скоро закончится.

Я хочу прекратить этот фарс. Если нужно расплатиться с ним своим телом, деньгами отца, и вернуться хотя бы к некоторому подобию своей прошлой жизни, я это сделаю.

Сужает глаза, сканируя меня ими сквозь ресницы.

–Для тебя всё так просто, да? Готова трахаться с кем угодно и когда угодно?

Странный, страшный человек! Говорит это так, словно я – какая-нибудь падшая женщина, продающая себя за деньги.

–А не ты ли ещё недавно угрожал мне, что брачная ночь состоится? Не ты ли угрожал мне, что ночью отомстишь мне сполна за все, что я делаю или говорю? – отодвигаюсь, как можно дальше от него.

А потом вообще, отскакиваю и забираюсь с ногами в стоящее неподалёку кресло. Усаживаюсь там, складываю на груди руки.

Никакой перевязки ему! Пусть сам её себе делает!

–Говорил, да. И ты решила, подороже продать то, что я и так, бесплатно, могу взять? Какая очаровательная глупость!

Чувствую, как от лица отливает кровь.

Ведь так и есть!

Зачем ему отпускать меня в обмен на проведённую вместе ночь? Зачем, если он считает себя вправе спать со мной столько, сколько захочется?

Но есть один момент... На мой взгляд, очень важный.

–То есть тебя не смущает, если девушка не хочет, если сопротивляется? Для тебя нормально насиловать? Да что я спрашиваю? Конечно, нормально! Если уж ты меня заставил силой выйти за себя замуж! Не удивлюсь, если найдутся и такие, кого ты принудил к сексу!

Теперь кровь от лица отливает уже у него.

Сжимает и разжимает кулаки.

Нарочно дергаю вверх подбородок, желая показать, что не боюсь его, что даже эти кулаки меня не страшат!

–Зачем мне принуждать кого-то к сексу? Вам, женщинам, секс также необходим, как и нам, мужчинам. Ты сама придешь и попросишь меня.

–О чем? – не могу сдержать усмешку.

Он реально думает, что я истекаю слюной, когда вижу его, такого нереального красавца? Вот сам он тогда очаровательно глупый!

–О ласках. Об удовольствии. Ты сама захочешь.

–Я? Захочу? Тебя? Да скорее солнце взорвется! Да скорее океаны выйдут из берегов! Да мир сойдет с ума, если я захочу тебя! – он сумасшедший, если реально верит в то, что говорит!

–Тогда давай договоримся. Мы спим в одной постели. Живем в одной комнате. И никто ни к кому не пристает...

–Никакого насилия? – перебиваю его.

–Никакого. Абсолютно. Я обещаю, что не стану тебя ни к чему принуждать.

–Та-а-ак, хорошо, допустим, – конечно, меня такие условия очень даже устраивают, но... Я подозреваю, что за такую неприкосновенность он что-то потребует от меня! – Ты меня не трогаешь. Я живу у тебя в комнате. И?

–Ты перед всеми играешь роль моей настоящей жены. Делаешь всё, что нужно – уборка, готовка, если потребуется, сопровождение.

Хм... Работать горничной в обмен на сохранение невинности? Интересное предложение...

–Так. А через полгода, когда ты получишь то, что хочешь, мы просто разведемся и все? И я буду свободна?

–Да.

–Мне будет разрешено учиться?

–Да.

–А... Съездить на похороны отца?

–Да.

–Будешь вести себя, как примерная жена. Будешь слушаться меня во всем.

–И ты меня не тронешь? Вот даже пальцем не коснешься?

–Нет, я тебя не трону, если ты сама об этом не попросишь.

Хмыкаю, усмехаясь себе под нос. С такими условиями я в полной безопасности!

Полгода, конечно, это – серьезный срок, а моё наследство – это серьёзные деньги.

Но... Лучше так, чем полная безнадёжность, верно?

–Окей. Я согласна.

Самодовольно улыбается, смеряя меня взглядом.

–Тогда приступай к перевязке...

И я приступаю, придумывая планы мести.

Может быть, может быть, я и притворюсь временно, что я слушаюсь и делаю то, что он говорит. Может быть... Чтобы только этот гад меня не тронул! Но кто сказал, что нельзя мстить исподтишка? Никто такого не говорил...

Ликуя в глубине души, приклеиваю специальную салфетку на его кожу, закрывая рану, а потом еще закрепляю бинтом, стараясь делать это потуже и наслаждаясь тем, как он болезненно кривится.

Больно тебе, гад?

Терпи. Я же тебя терплю!

21 глава

В спальне работает телевизор.

Гад растянулся на... теперь уже нашей общей кровати и увлечённо копается в телефоне.

А я делаю вид, будто его вообще здесь не существует.

Надо сказать, получается плохо.

Потому что...

Потому что мне кажется, что он смотрит на меня! Но поймать его взгляд так ни разу и не получилось, как я ни старалась!

Психую.

Меня всё раздражает – его наличие рядом, работающий телевизор, отсутствие моих вещей и косметики, отсутствие телефона.

Ну, вот мне бы переодеться, а? Вот во что? Платье это так надоело, что смотреть на него не могу! И белье мне нужно новое! Да и в спальне ведь можно в нормальном виде ходить, а не как восточная рабыня? Или я чего-то не понимаю, и их несчастные женщины даже спят в этом камуфляже?

Открываю его шкаф. Смотрю внутрь.

–Мне вещи нужны, – заявляю ему. – Желательно мои.

Внутри – только его шмотки. На вешалках аккуратно размещены пиджаки и рубашки, на полках лежат ровными стопочками футболки, спортивные штаны, кофты.

–Завтра будут.

Кошусь на него.

Увлечённо строчит что-то в телефоне.

С бабами, что ли, переписывается?

Нет, мне, конечно, все равно, но... Женатому человеку как бы не положено такое!

–И телефон мне нужен тоже! – раз уж с вещами удача, то надо ковать железо, пока горячо, выбивая себе и другие преференции.

–Наши девушки пользуются телефоном только для учёбы и чтобы позвонить. Но не для развлечения, – нравоучительным тоном произносит он.

Хмыкаю – средневековье какое-то!

–А чего ж так у вас несправедливо все устроено, а? Мужикам, значит, можно развлекаться – чатики читать всякие, на сайтах знакомств сидеть, порнушку смотреть? А женщине, значит, нельзя?

–С чего ты взяла, что я на сайте знакомств зависаю или порнушку смотрю? – выглядывает из-за телефона, смеряет меня хмурым взглядом.

–Ну, а что ты делаешь тогда?

–Мужчина у нас делает мужские дела. Женщина – женские. И они, по возможности, не вмешиваются в дела других друга.

Качаю головой, доставая из шкафа его футболку и его боксёры. В конце концов, спать мне в чем-то надо, так?

–Удобно вы, мужики, устроились! Вам можно телефон, женщинам нельзя. Вы там, в нём, делаете, что хотите, а спросить с вас не разрешается, потому что "они не вмешиваются в дела других друга"! – кривляю его, направляясь в сторону ванной.

–У наших женщин есть такие преимущества, которые с лихвой возмещают эти мелкие недостатки.

Я уже и за ручку двери берусь, мысленно заранее представив своё наслаждение, которое обязательно получу, забравшись под горячий душ, который, кстати, имеется в этой комнате отдельно.

Но такое заявление не прокомментировать не могу!

–Это какие же такие "великие преимущества" имеются у "ваших" женщин?

–Их уважают и ценят в семье. Им не нужно работать. Им не нужно переживать о завтрашнем дне – все это целиком ложится на плечи мужчины.

Классно! Получается, они полностью зависят от мужчины? Ни своих денег, ни своего мнения.

–А я слышала, что мужчина... хм... скажем так, с Кавказа, может сразу четыре жены завести. И где тогда тут уважение к женщине?

Его чёрная бровь взлетает высоко на лоб, как будто он поражен моим заявлением.

Мне кажется, он не собирается отвечать и, более того, находится в ступоре от моего вопроса.

Но он неожиданно говорит:

–Ну, а что женщине надо, а? Достаток? Так мужчина может жениться во второй раз, только если способен достойно содержать двух жен и детей от них. Уважение? В восточных семьях так принято, а потому изначально всех все устраивает. И ни одна из женщин не против другой. Что еще надо?

–Нет, нормально вообще! Получается, сегодня он спит с одной, а завтра с другой! А вот первой не обидно, что он целует чужую бабу? И он... Получается, он никого из них не любит?

–Не обидно! Сегодня он одарил ласками одну жену. Завтра в полной мере ублажил вторую. Чего обижаться? Почему не любит? Наоборот, он любит обеих.

Мне хочется поорать! Вот просто топнуть ногой и завизжать на весь дом! Посмотри, как они ловко устроились!

–А если женщина любит его и не хочет делить с кем-то?

–Тогда она бы не вышла замуж.

–Но если её заставили?

–Да никто никого уже лет сто не заставляет! Все сами замуж хотят, – усмехается он. – Как и у русских.

– Я не хотела! Я!

–Не хотела? А кольцо тогда зачем мне показывала?

Хм... Да, правда, кольцо же...

Про Дениса я как-то в свете происходящего и забыла совсем... Видимо свадьба с ним, которая представлялась чем-то далеким и нереальным, и не воспринималсь мною, как что-то возможное.

–Или что, тоже выгодный брак намечался? – усмехается, снова ныряя глазами в телефон. – А случился невыгодный. Для тебя.

Гад! Уууу, сволочь такая! Ненавижу!

Посмотрим, как ты запоешь, когда я в универе сбегу от тебя!

Хлопнув дверью, скрываюсь в ванной, едва расслышав ироничный смешок за своей спиной.

22 глава. Пытки

Ты молодец, Амир! Сам себе придумал хорошую пытку.

Теперь вот расхлебывай!

В ванной льется вода.

Палец увлечённо свайпает по экрану.

Картинки в ленте мелькают.

Глаза не цепляются ни за одну.

Что за наваждение такое-то, а?

Мой мозг рисует совсем другие картинки.

Как она раздевается в ванной.

Как тянется к крючкам на стене, чтобы повесить платье. Он закреплён под мой рост – высоко. Чтобы достать, ей придется встать на цепочки.

Зажмуриваюсь, чтобы прекратить это "видеть"!

Но вижу все равно.

Ты её усмирить хотел? Ну, круто! Придется теперь самого себя усмирять. Особенно когда она придет и уляжется чистенькая и полуголая рядом.

Блять! Да я с ума тут сойду! Может, на диван уйти, пока не поздно? Ну, да, конечно! И показать ей, что мне не все равно?

Вода за стеной все также льется.

Представляю, как она стоит под душем. Как струи бегут по красивому телу. Как намокают волосы. Как твердеют соски.

Как они могли бы твердеть под моими ласками.

Как я мог бы взять маленькую розовую вершинку в рот, сжимая рукой грудь.

Так, Амирханов, с этого дня таблетки больше не пьем! Может, если будет больнее, то идиотские фантазии сами свалят из моей головы?

Зажмуриваюсь.

И снова...

Покрытые мыльной пеной бедра. Её рука, скользящая между ножек. Её пальчики, которые гладят там. И то, как она ласкает себя. И то как я ласкаю её!

Задохнувшись от острого возбуждения, голодной судорогой сжавшего пах, луплю кулаком по кровати.

Пиздец!

Полгода рядом с ней? Ты серьезно, Амир? Да ты сдохнешь от спермотоксикоза! И тогда она получит не только наследство своего ублюдка-папаши, но и твое. Как законная жена.

Да-а, ей бы было выгодно, если бы я сдох.

Но ни фига подобного!

Есть еще один стопроцентный вариант.

Она сама захочет! Все хотели. Всем нравилось. Почему вдруг меня не захочет какая-то там Злата?

Замок на двери щелкает.

Несмело заходит в комнату.

На голове тюрбан из полотенца, на теле – моя футболка, из-под которой внизу слегка торчат мои же трусы.

Смешно.

Но и... Есть в этом что-то... Как будто твоя девушка после секса сходила в душ и переоделась в твою одежду, чтобы быть ближе к тебе таким вот необычным способом.

Ложится на свою половину кровати. Под одеяло.

Лежим.

Молчим.

Она смотрит телевизор. Я усиленно пялюсь в телефон.

Но теперь уже даже мелькания картинок в нем не вижу.

Пойду-ка я тоже мыться.

В голове мелькает идея.

Как заставить женщину тебя хотеть? Как это сделать, если трогать нельзя?

Способ только один...

Снимаю футболку, стараясь не морщиться от боли.

Осторожно размяв плечи, рассматриваю себя в зеркало, закрепленное на дверце огромного шкафа. Делаю вид, что изучаю свои синяки и ссадины.

На самом деле, наблюдаю за ней в отражении.

И замечаю как она медленно переводит взгляд с телека на меня. И быстро обратно к телеку. Через несколько секунд повторяет снова.

Усмехаюсь.

Нравлюсь?

Повторяя за ней, нарочно долго копаюсь в своём шкафу, выбирая одежду.

Учитывая, что обычно я сплю в одних трусах, и взять подходящие можно за мгновение, трачу кучу времени, давая ей возможность заценить мои многолетние усилия в спортзале.

Возле двери в ванную притормаживаю.

–Может ты, как примерная жена, потрешь мне спинку? – провоцирую её. Жду, что будет злиться. Но она бросает на меня взгляд, в котором я читаю скорее веселье, чем злость.

–Не дождетесь, – смеется, провокационно смеривая меня взглядом.

Я чувствую, как этот взгляд тормозит сначала в районе моего пресса, потом – в районе паха.

Не понимаю, она специально или так у неё нечаянно получилось. Но... Реагирую на её взгляд единственным возможным способом!

Хорошо, что я не снял штаны. Если бы снял, она точно увидела бы мой стояк. Впрочем, наоборот, жаль, что не снял – пусть бы посмотрела. Потому что то, что у Амира Амирханова находится в трусах, тоже всегда нравилось бабам...

И ей бы понравилось...

В душевой кабинке не расслабиться, хотя тело не просит, а просто требует хоть как-то сбросить напряжение. Но нужно следить, чтобы повязка не намокла.

И я выкручиваюсь, как могу.

Вымывшись, насухо вытершись, выхожу.

Голый.

Почему-то уверен, что она спит – телевизора не слышно. И даже немного разочарованный этим фактом и тем, что она не сможет увидеть меня сейчас.

Но...

Когда я делаю шаг из ванной, она лихорадочным движением бросает на мою подушку... мой же телефон?

Вот зараза! Она копалась в нем!

И только потом, выпучив глаза и изобразив губками букву О, шокировано смотрит на меня.

И я, честное слово, не знаю, кто из нас сейчас поражен и разозлен больше!