Текст книги "Кавказец. Он ненавидит меня, а я... (СИ)"
Автор книги: Ксюша Иванова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 15 страниц)
Кавказец. Он ненавидит меня, а я...
Ксюша Иванова
1 глава. Жестокость и горе
– Не надо уезжать, пожалуйста! Везите меня обратно! Дайте мне... – я не могу выдавить из себя «попрощаться с отцом»! Мне кажется, стоит только допустить саму мысль, что папа умер, и самое плохое обязательно случится.
Меня никто не слушает.
На меня никто не смотрит.
Два папиных охранника, которых я вижу впервые, сидят в нашей машине впереди. Мчатся, нарушая все мыслимые правила, увозя меня прочь от того места, где только что на моих глазах взорвалась папина машина!
И он был в ней в этот момент!
Закрываю глаза и плачу.
И там, под закрытыми веками, я вижу снова и снова, как будто эта картинка намертво засела в памяти. Папино лицо и он машет мне с пассажирского, пока его водитель паркуется возле здания, в котором находится офис нашей фирмы. Одной из наших фирм.
А потом громкий звук. Машину папы встряхивает. В разные стороны водопадом плещутся разбившиеся стекла. И потом, только потом машина начинает гореть! И его водитель! И папа! И папа внутри тоже!
И я бегу к машине. Его же нужно спасти! Открыть двери, чтобы вытащить!
Но меня перехватывают за талию чьи-то руки.
Я не понимаю, что мне говорят, куда тащат.
Прихожу в себя в тот момент, когда оказываюсь в этой машине.
–Кто вы? Отпустите меня к папе!
–Охрана Михаила Сергеевича. Нельзя к нему. Там всё.
Если охрана, почему не спасли его? Где были, когда... Не понимаю!
Снова начинаю плакать, закрывая лицо руками.
– Папочка! Папа!
–Заткнись! – неожиданно раздаётся с переднего сиденья. – А ну-ка, прекратила выть! Дура.
Шокированно смотрю на тех, кого мой отец считал своей защитой, кому доверял.
Почему они так со мной? За что?
Я только сейчас понимаю, что мы едем вовсе не в сторону нашего дома. А наоборот, мчимся по дороге, ведущий из города.
–Куда вы меня везете? – к боли от случившегося примешивается страх.
Я вдруг понимаю, что, действительно, ни разу этих охранников у папы не видела. И странно, что они тёмные, бородатые – папина охрана всегда гладко выбрита и одета в одинаковые костюмы.
–Скоро узнаешь! Сиди молча и жди, – бросает один из них.
От их слов. А точнее, даже больше от тона, в котором нет сочувствия и жалости, я немного прихожу в себя. Видимо, включается инстинкт самосохранения.
И я думаю.
Машина папы сама по себе взорваться не могла. Не могла, я уверена! Потому что так не бывает, чтобы так громко сама по себе!
И ведь не зря с недавних пор и я, и мама повсюду стали ходить с охраной.
А Олег, мой телохранитель, который повсюду ходил со мной, даже в институт, куда исчез. Я помню, что он точно на парковке вышел из нашей машины вместе со мной, а дальше...
А может быть... Может быть эти странные бородачи просто меня спасают? Может, у них с папой был план? И именно по нему меня сейчас везут в безопасное место к маме?
–А моя мама... Где она? – не могу я сидеть и ждать! Ну, как сидеть и ждать, если там, в городе осталась моя мамочка и брат! А Эрик? Где они?
Схватившись за водительское сиденье, пытаюсь взглянуть в лица этих мужчин, чтобы увидеть реакцию на свои вопросы. Потому что если с братом и мамой что-то случилось, то, наверное, по взглядам охранников я это пойму...
Тот, который сидит на переднем пассажирском сиденье вдруг поворачивается и наотмашь бьет меня ладонью по щеке.
Клацнув зубами, прикусываю язык и заваливаюсь назад на сиденье.
Мне даже сначала не больно совсем.
Просто жутко становится от того, что я вдруг понимаю.
Это – не папина охрана.
Ни один папина охранник никогда не посмел бы меня ударить! Никогда. Потому что даже если папы... Даже если папы уже нет в живых, то есть еще Эрик! И он придет и спустит шкуру за меня любому.
И этим двоим спустит.
Когда найдет их!
И я должна им это сказать, чтобы не смели больше делать такое!
–Мой брат найдет и убьет вас! – кричу, глотая наполнившую рот кровь.
Переглянувшись, они начинают смеяться. Говорят что-то друг другу на смеси двух языков, из которой русских слов я улавливать всего несколько.
Щенок. Сдохнет. Тварь. Шавка. И много-много отрывистых и грубых слов на непонятном мне языке, которые звучат, как ругательства.
В голову приходит, что у меня в сумочке был телефон. И сейчас можно написать сообщение Эрику, чтобы он смог меня найти.
Шарю руками по сиденью рядом.
–Это ищешь? – тот, что сидит на пассажирском, показывает мне мою сумку.
Отворачиваюсь к окну.
Трогаю онемевшее лицо и горящую от боли разбитую губу. Больно.
Очень хочется держаться и не плакать при них, но слезы сами вскипают на глазах. И я не могу сдержать их и не позволить бежать по щекам.
Понимаю вдруг, что надо хотя бы дорогу запомнить. Чтобы потом убежать отсюда!
Сворачиваем в лес. И, проехав около километра, за последним рядом сосен вдруг выезжаем на улицу дорогих трёхэтажных коттеджей, спрятавшихся за высокими заборами и коваными воротами.
Останавливаемся у последнего, самого большого, сделанного из чёрного кирпича. По верху забора идет, как в фильмах про тюрьму, свернутая кругами колючая проволока.
Мой мозг лихорадочно отмечает это все.
Не знаю, откуда во мне такая уверенность, но я точно знаю, что должна запоминать всё, что вижу, что это мне еще пригодится.
Ворота открываются.
Машина заезжает туда.
Мои похитители (теперь я уже не думаю, что это – охрана) тут же выпрыгивают из машины, унося с собой мою сумку.
Я продолжаю сидеть, не зная, как поступить – идти следом или оставаться сидеть.
На огромном мраморном крыльце моих посетителей встречают женщина и мужчина.
Похитители что-то говорят им.
Женщина, с головой укутанная в чёрные одежды, вскрикнув и заламывая руки, бежит в сторону машины.
– Nana, saca! – кричит мужчина.
Женщина дергает дверь с моей стороны и со слезами кричит на ломаном русском:
–Тварь! Выходи! Я убью тебя!
2 глава. Уязвимое место
За два месяца до событий пролога.
–Ты, Москва, что-то путаешь, наверное. Северный – это наш район. Я там главный. И доходы со всех точек, со всего бизнеса, легального ли, нелегального, в этой точке принадлежат мне. У нас был уговор. Ты помнишь об уговоре?
Мой отец рубит правду-матку. Хотя так и не принято на таком высоком уровне, на котором сейчас происходит разговор.
Как принято?
Принято ходить вокруг да около, изъясняться туманно, с намеками. Потому что главы кланов – это их мозг и карающая длань, отдающая в кулуарах приказы. А крики, угрозы и приведение в исполнение – это дело других людей.
Но мой отец – человек вспыльчивый. И если его несёт, не может сдержаться в выражениях, независимо от того, кто является его собеседником.
А сейчас его несёт.
–Помню, Алихан, помню, – увещевающе говорит Москвин. – И я всегда соблюдаю данное мною слово.
–Всегда? Тогда потрудись объяснить, – выходит из себя отец. – Что твои люди делают на территории "Ориона"? Или скажешь, это не твои бойцы третий день стоят в оцеплении? Или не твои люди сейчас совершают рейдерский захват предприятия?
У отца белеют губы от еле сдерживаемых эмоций. Будь его воля и... Конечно, будь человек, который так его разозлил другим, не Москвиным, отец, наверняка, уже достал бы пушку или приказал её достать Али, своему телохранителю.
Тем более, что Али и сейчас стоит за нашими спинами, и готов в мгновение ока выхватить оружие из кобуры.
Только за спиной Москвина тоже стоит охрана. И, я уверен, не менее подготовленная, чем наша.
Наши семьи во многом похожи. Во всяком случае, составом так точно. У отца двое детей – дочь и сын, и у Москвина тоже. Отец готовит себе приёмника в моем лице, Москвин тоже натаскивает своего отпрыска.
Но Москва-младший слишком молод, горяч, не сдержан и пока, видимо, не очень умеет держать себя в руках. Он яростно сверкает глазами. И мне сбоку видно, как сжимаются в кулаки пальцы его рук.
Не нравится ему, что с отцом разговаривают в таком тоне? Ну, так не надо брать чужое!
Зато его отец, старый опытный змей, и выдержка у него – дай Бог каждому!
–Алихан, – с любезной улыбкой говорит он. – Мне кажется, ты перегибаешь. В нашем деле кто умнее, тот победил заранее, ещё до каких бы то ни было действий! Часть пакета акций "Ориона" уже как год принадлежит мне. Я просто беру своё. Да, хочу поставить там свою охрану. Готов делиться с тобой процентом с дохода. Но сам понимаешь, у меня и юридических, и физических прав сейчас больше, а значит, и процент будет превышать твой.
Щенок Москвина с торжеством в глазах смотрит прямо на меня.
Растягиваю губы в ленивой улыбке.
Не стоит радоваться победе до того, как она случилась. Мой отец в своем праве. И, вероятнее всего, именно его поддержит тот, кого у нас в регионе зовут Хозяин.
А еще мой отец умеет бить прицельно и в нужный момент. И сделает это. Только ему нужно немного остыть. И выждать этот самый момент.
– Ты сейчас не прав, Москва! Ох, как не прав!
Но пока отец на взводе и нам стоило бы уйти. Ведь ясно уже, что договориться полюбовно не получится!
И я думаю о том, как бы его увести, потому что в таком состоянии отец никого не слушает.
В приемной Москвина раздается какой-то шум. Отдаленно доносятся испуганные вскрики его секретарши.
Али и охранник Москвы синхронно достают пушки.
Моя рука тоже ложится на кобуру. Я – хороший стрелок. Али сам меня учил с детства.
И я успеваю увидеть тень замешательства в глазах младшего Москвина. Что, Эрик, или как там тебя, пушка тебе еще по возрасту не положена? То-то же.
И будешь ты, как девчонка, прятаться за спину своего охранника...
А он реально, как девчонка, выглядит. Смазливый.
Говорят, они с сестренкой одно лицо. Потому что двойняшки.
Но развить мысль и подумать о том, что можно было бы найти в соцсетях и просто из любопытства, ну, и чтобы знать в лицо своих врагов, посмотреть, как же все-таки выглядит девчонка Москвы, я не успеваю.
Дверь в кабинет Москвина распахивается. Причем удар оказывается так силен, что она с грохотом бьется о стену.
Невольно пригибаю голову, как учил Али. Потому что мозг помнит – там, в приемной осталось сидеть еще по одному охраннику с каждой из сторон! И если кто-то наглый все-таки сумел пробиться в кабинет, то этот кто-то либо отменный боец, либо...
Но на пороге стоит золотоволосое чудо.
– Папа! – звенит ее звонкий голос. – Ты же обещал! Ты знал, как для нас с мамой это важно! Как ты мог не прийти!
В это мгновение она, видимо, замечает, как охрана поспешно и скомканно прячет в кобуру оружие, и закрывает рот.
– Злата, дочка, у меня важная встреча. Эрик, уведи её, пожалуйста, отсюда. Домой отвези. Прямо сейчас.
Девчонка, к ее чести, видимо, все-таки догоняет, что приперлась невовремя.
Но не догоняет, что лучше было бы не пялиться на нас с отцом, а просто уйти. Наоборот, с интересом пробегает глазами по каждому. Сначала по моему отцу. Потом мельком по Али. Потом задерживается на мне.
И даааа, я ощущаю это непередаваемое чувство, когда ты понимаешь, что ты интересен, что девка запала! И это, конечно, кайф, но...
Не мигая, смотрю ей в глаза и думаю о том, что жизнь все-таки несправедлива.
Красивых девок-то много, но самая красивая в городе, а может и в стране, почему-то родилась в семье Москвиных. И если заполучить любую я могу по щелчку пальцев, то взять себе эту хотя бы в качестве любовницы точно не получится. Отец точно яйца отстрелит. Слишком уж неоднозначна сейчас ситуация между нашими кланами.
И это несправедливо.
Она так хороша, что глаз не отвести!
Высокая, стройная. В платье, доходящем до колен. Огромные глазищи на пол лица. Губки бантиком. Длинные светлые волосы. Ну, в общем, все по высшему разряду.
Не осознаю, что откровенно пялюсь на нее, пока не получаю незаметный тычок в спину от Али.
Опускаю глаза.
Проклятая девчонка Москвина! Я даже забыл, где нахожусь!
Эрик, реально похожий на сестру, этакая себе мужская, более брутальная версия Златы, срывается с места и, подхватив девчонку под локоть, вместе с нею выходит из кабинета.
– Уволю на хрен охрану и секретаршу заодно, – наигранно смеется Москвин. – Не могли объяснить девочке, что я занят!
По тону, по глазам, по каким-то скрытым ноткам в голосе, и мне и, судя по взгляду, отцу, становится ясно только одно. У Москвина есть уязвимое место.
И теперь мы точно знаем, где оно...
3 глава. Сестра
За неделю до событий пролога.
–Амир, приведи ко мне Самиру, – просит отец.
Мать дергается, чтобы первой выполнить его просьбу, но отец накрывает её руку своей ладонью, заставляя остаться за столом.
Встаю и иду за сестрой.
Я уже в курсе, что отец сейчас будет говорить матери. Поэтому именно я и должен идти. Маме нужно осознать весть.
Отец решил выдать Самиру замуж.
Да, он обещал не делать этого до того момента, пока сестра не закончит университет. Да, он обещал дать ей право выбора, хоть это и не было принято в нашей семье.
Но, к сожалению, отец вынужден отказаться от своих обещаний. И отдать Самиру тому, кто способен её сейчас защитить.
Почему?
Потому что война с кланом Москвина оказалась неожиданной для нас! Отец был уверен, что удастся решить всё мирным путём.
Но не удалось. Два дня назад в подъезде своего дома был застрелен компаньон и правая рука отца – Иса Велиханов. А Хозяин, тот, на чью поддержку мы рассчитывали, в помощи неожиданно отказал.
Москвин открыто выступил с заявлением о том, что им якобы был приобретён наш завод. Хотя, по сути, он украл его, заполучил в результате рейдерского захвата.
Поднимаюсь на второй этаж. Стучу в дверь сестры.
Она не отвечает.
–Самира, открой! – прошу, зная, что она может быть либо в ванной, где плохо слышно, либо в наушниках – отец не приветствует развратную музыку, но она все равно скрытно слушает, я это знаю. Хоть и говорит, что таким образом только английский учит. – Срочно.
Недавно охранник Самиры рассказал отцу, что сестра сбежала от него возле универа. Это было уже в третий раз за последний месяц. Сестра врала, что устала от надзора и просто ушла к подруге.
Но ей, конечно, никто не поверил.
К ней был приставлен человек, который очень скоро узнал, куда бегает Самира. Бегала она к этому... Сука! Тварь такая!
Проглатываю рвущиеся с губ ругательства.
Эрик Москвин соблазнил Самиру и чуть не увёл её из дома. Хорошо, что мы вовремя спохватились и смогли задержать.
Она, глупая, думает, что он влюблен в нее, а на самом деле ясно же, какие цели преследует это щенок!
–Самира! – стучу сильнее.
На второй этаж вслед за мной поднимается Адам – охранник Самиры.
–Давно она там? – спрашиваю его.
–Да. Давно уже. Не выходит совсем. Не ест ничего. Ваш отец сказал утром, что выдаст её замуж. И вот она расстроилась.
Утром отец решил выдать замуж. А к вечеру уже нашел того, кто согласится её такую взять... И хоть невеста оказалась порченой, желающие нашлись.
Значит, она в курсе.
Плохое предчувствие давит в груди, заставляя ускоряться сердце.
Что там происходит?
Что-то не так!
Отступив на пару шагов, ударяю плечом в дверь.
Адам, ненадолго обалдев от происходящего, к следующему моему удару становится рядом.
Синхронно бьем плечами с разбега вдвоём.
На пятый удар замок ломается и дверь, сбивая приставленный к ручке стул с силой лупит по стене.
В комнате Самиры нет.
Смотрю в сторону окна. Если бы она вдруг каким-то чудом сбежала, выпрыгнув из окна третьего этажа, то вот перелезть забор, по верху которого закреплена колючая проволока, находящаяся под напряжением, нереально. А ворота всегда контролируют как минимум двое бойцов.
Адам показывает мне в сторону ванной.
Бегу туда, обгоняя его.
Адам остаётся в комнате. Потому что нельзя.
Так-то и мне нельзя, конечно, тоже. Но... Чувствую, что ситуация не та, чтобы церемониться!
Я привык доверять своей интуиции. До сих пор она меня не подводила.
Делаю знак Адаму, чтобы остался в комнате.
Эта дверь поддаётся легче – вылетает после второго моего удара.
Самира лежит в ванной, полной воды, откинувшись головой на специальную подушку. На ней надето красивое белое платье – лёгкое, домашнее. Видимо, она не хотела, чтобы тот, кто обнаружит, видел ее обнаженное тело.
Первое, что я отмечаю про себя, это то, что вода обычного цвета, в ней нет крови. А я уже успел представить себе самое страшное!
Второе... Второе о чем думают... Она абсолютно не отреагировала на грохот от выбитой мной двери!
В ужасе прикладываю пальцы к месту на её шее, где бьется пульс.
И в первое мгновение мне кажется, что пульса нет! Совсем нет!
Я едва терплю свою боль, рвущуюся наружу криком!
Сестренка! Самирка! Такая красивая, такая молодая... Проказница... Любимица родителей... Зачем? Почему?
Но я сдерживаю себя – я должен держаться ради родителей!
Но потом все-таки чувствую лёгкое биение её пульса!
–Адам! – ору. – Звони в скорую!
Осторожно вынимаю её из ванны и несу в комнату. Не ощущаю даже, как вода льется на пол и мочит мою одежду.
Слышу, как наверх, причитая и плача, поднимается мать и твёрдые тяжёлые шаги отца по коридору...
4 глава. Добыча
-Мы привезли её, Амир! – говорит Адам, кивая в сторону машины. – Еле успели. Москвина взорвали в его машине возле офиса. У девчонки на глазах.
Что?
От неожиданности моргаю, выходя из своего задумчивого состояния.
Кто мог это сделать? Я думал, после смерти отца, у меня больше не осталось таких всесильных друзей.
Впрочем, Москвин вполне мог перейти дорогу не только Темирхановым.
Мать, не дослушав Адама, срывается к машине. Бежит, проклиная по-чеченски весь род Москвиных, его лично, и эту девчонку.
Прошу её остановиться, но, кажется, она даже не слышит меня.
–Что делать, Амир?
Да, теперь этот вопрос задают мне. Как ещё недавно задавали отцу.
Когда-то в детстве я мечтал стать таким, как он. Отца уважали и даже немного боялись. Отец руководил большим количеством людей. Он умел принимать решения, умел зарабатывать, умел решать проблемы. Отец умел быть главным.
Отца больше нет.
И теперь все те, кто когда-то подчинялся ему, слушают меня. Я стал тем, кем был отец. Моя мечта сбылась.
Так почему же я не испытываю от этого ни радости, ни удовольствия?
Наоборот, тяжкий груз ответственности камнем давит на мои плечи, уже который день не давая вдохнуть.
–Мать отведите в дом. Эту... девку запереть в подвал. Никому к ней не входить.
Мать успевает добежать до машины и, открыв дверь, угрожает отродью Москвина.
Подскочивший к ней Али, подхватив под локоть и говоря что-то успокаивающе, уводит в дом мимо меня.
Я, конечно, мог бы это сделать и сам. Обнять мать, попытаться успокоить её, пожалеть в конце концов. И ещё месяц назад так бы и было. Еще месяц назад я был добрым сыном. Но сейчас...
Во мне словно что-то умерло. Что-то нормальное, что заставляло жалеть, сочувствовать, быть человеком.
И да, мать страдает больше меня. Но она – женщина, ей положено быть слабой.
Мне нельзя. Я должен отомстить. Так отомстить, чтобы род Москвиных больше не топтал эту землю. Но при этом чтобы рук моих не коснулась их кровь.
Зачем мне их кровь? Я не убийца. Я уничтожу их иначе.
Всё отберу, заставлю по миру пойти, посажу в тюрьму. Что угодно!
Я знаю, что сделаю.
План готов.
И мне жаль, что Москва сдох до того, как я его воплотил в жизнь!
Мне жаль, что это не я взорвал его машину!
Но я не убийца.
Убеждаю себя в этом, хотя кто бы только знал, как я хочу им сейчас стать!
Но...
Чувствую, как мои губы раздвигаются в неком подобие улыбки.
Брат этой девки жив. И он ответит за всё, что произошло с моей семьёй.
Я почти равнодушно смотрю на то, как её достают из машины.
Смешно. Если бы я мог смеяться, то, наверное, хохотал бы сейчас.
Совсем недавно я думал, что она – самая красивая девушка, которую я видел в своей жизни!
Сейчас она растрепана, лицо опухло и раскраснелось от слез, под глазами размазана тушь.
–Иди вперёд! – командует ей Адам, указывая в сторону небольшого домика, стоящего за линией гаражей.
В нём ещё при моем деде для содержания тех, кого нужно было наказать, был оборудован подвал.
При отце в нём ни разу, на моей памяти, никто не сидел. Отец, видимо, был слишком мягким человеком. Хотя и не производил такого впечатления.
За это и поплатился.
Я таким не буду.
Проходя мимо она смотрит в мое лицо с таким выражением, словно вдруг узнаёт.
Вырвав локоть у Адама, срывается в мою сторону.
Неожиданно с разбега обнимает меня за талию и утыкается лицом в грудь.
–Я вас видела... у отца! Это он вас просил меня спасти? – поднимает глаза вверх.
Смотрит умоляюще, так, словно я – последний человек на земле.
Замерев, пытаюсь оценить степень этого бреда.
–Спасибо вам! Спасибо! Папа... Он..., – снова начинает рыдать, размазывая по моей рубашке слезы и тушь. – Папы больше нет...
Глупая баба! Ты так ничего и не поняла ещё? Как можно быть такой тупой?
Отталкиваю её.
Смотрит растерянно, ловя мой взгляд.
–Я не понимаю...
–Скоро поймешь, – бросаю ей, делая Адаму знак рукой, чтобы уводил.
–Вы поможете мне?
Не отвечаю. Иду в дом переодеваться – на рубашке пятна.
А потом, зову водителя и охрану и уезжаю.
Мне ещё Москина-младшего по городу ловить.
Да и отцовские дела теперь все на мне. А, надо сказать, партнеры отца, словно почуяв слабость нашей семьи сейчас, рвут бизнес со всех сторон. Кто-то отказывается исполнять свои обязательства, кто-то требует привилегий, кто-то просто ждет, чтобы исподтишка напасть и добить.
Но я им этого не позволю.
–Куда едем, Амир Алиханович? – спрашивает водитель.
–Сначала в больницу к Самире, потом в офис, – командую я...
