Текст книги "Тиран на замену (СИ)"
Автор книги: Ксюра Невестина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 18 страниц)
Глава 10: Великая княгиня Вольсхая
До комнаты я добралась без лишних неприятностей, которых и так навалом. И сразу же – на входе – я почувствовала, что-то не так. Как же хорошо было, когда я жила одна! Проклятая паранойя только и ждет момента, когда я поддамся на ее уговоры. На прикроватном столике Инрит стояло небольшое зеркальце, с ладонь. Не удержавшись, я-таки взглянула в отражение и чуть не взвизгнула: самый настоящий скелет. Кожа натянулась, посерела. Поблек естественный солнечный цвет волос.
Не глядя больше в зеркало, я отвернулась и отошла к своей части комнаты. Это противное ощущение, будто кто-то покопался в моих вещах, не отпускало не хуже паранойи. И ведь на самом деле обычная паранойя – шкаф теперь приходилось делить на четверых.
Порыв ветра сбил с ног, меня оттолкнуло, перевернуло, и я врезалась в стену. В глазах помутилось от удара, но я все-таки попыталась подняться, выставив одну руку вперед в жесте защиты. Это ж насколько плохо я выглядела, что меня за умертвив приняли и подняли оборону? Благо, без тревоги.
– Тонверк? – с сомнением спросила Инрит; в ее руках полыхал сгусток магического огня. – Живая?
– А ты как думаешь?! – шикнула, потирая ушибленное плечо. – Сначала нужно думать, а потом делать!
– Не кипятись, – Инрит погасила огонь и подняла брошенную на пол сумку. – Не каждый день в спальне видишь полудохлика. Истощение?
– Именно, – спокойно подтвердила я, встав без посторонней помощи. Могла бы и предложить, раз провинилась!
Пора налаживать отношения с соседками, чтобы хоть в комнате чувствовать себя в безопасности. Черноволосая красавица Инрит с самого начала была недовольна моим существованием, так что в списке «на дружбу» она первая. Меня особо не волновало, злилась ли она за спаивание. Но чего злиться? Кас ведь ее от участи утопленницы спас? Спас! Могу поклясться, она даже не помнила, что в беспамятстве грохнулась в фонтан!
– Прости, если напугала, – извинившись, я припомнила все те минуты, когда Кас тащил ее за руку. Мне извиняться перед ней был не за что, в отличие от ее ябедничества брату. И ведь правда! Подружусь с Инрит, то и Марион Разэлл начнет лучше ко мне относиться. Наверно.
Инрит фыркнула.
– Меня зомбиком не напугаешь. Мне приходилось видеть необратимое истощение. Это жутко. Я видела ожоги после недавнего пожара. И это далеко не полный список!..
Я заметила, что соседке нужно было выговориться. Не мешая ей, я прилегла на кровать, все равно ничего другого делать не могла Силы понемногу восстанавливались после мясного бульона и на полдник будет тоже он. И на ужин, скорее всего. А Инрит все говорила и говорила, и остановить ее словесный поток я бы смогла, только ранив ее до глубины души.
– А ты не такая уж стерва.
– А ты больше этих двух дур слушай. Они ненавидят меня за мое происхождение, – Инрит села на свою кровать и уставилась на меня, положив ногу на ногу и сцепила руки в замок на колене.
– За происхождение? Ты незаконнорожденная или просто безродная? – я спрашивала на полном серьезе, а Инрит рассмеялась.
– Я Инритэль Тшенранская! – гордо воскликнула соседка, вскинув руки. – И меня впервые обвинили в грязной крови. Великолепно! Разве не видишь, что у меня ясные голубые глаза? Только в императорской семье такие!
– Т-тшенранекая? Принцесса Инритэль?! – в голове не укладывалось, что все эти дни я спала в одной комнате с одной из принцесс!
Из чего соответственно следовало, что Марион Разэл на самом деле либо Марион Тшенранский, либо еще кто Тшенранский. Принц Тшенранский! Вот и настоящая причина, почему Вольсхий так защищал своего «друга»! Но почему тогда предупреждал, что Инритэль предаст его? Голова закружилась от тяжелых истеричных мыслей, и я пообещала себе подумать об этом чуть позже. Инритэль вздохнула и снисходительно прошептала
– Глухомань... Не сгори академия, меня бы здесь не было. Уж лучше бы Сэрдок победил. Тот замок в пригороде гораздо больше подходил на роль академии!
По моей просьбе принцесса рассказала, что на самом деле пари было беспроигрышное для Фэруса Сзрдока. соперника всей жизни Рейсланда Вольсхого. Даже ее отец, император Рогест, не мог предугадать, что Вольсхий кинется за помощью к деду. Император и вовсе забыл, что где-то там – в глубине Тшенрана – у Вольсхих есть усыхающая академия некромантии. Реорганизовать одну академию, конечно, проще и быстрее, чем жилой замок в наикратчайшие сроки трансформировать в нечто, что будет способно принять на обучение адептов.
Вот так магистр Фэрус Сэрдок не стал новым ректором главной академии Тшенрана, несмотря на поддержку самого императора. Не мог ведь император, дав клятву, изменить решения в пользу другого кандидата!
– Хорошо Вольсхий живет. Слишком хорошо, – протянула Инритэль. покачивая ножкой. – Устроить бы ему каверзу, чтобы грустно не было!
– Правда? – воскликнула я, сев и опустив ноги на пол. – Как? Он ведь на самом деле бывший боевой некромант?
В Стражах Зора, насколько мне было известно, служили не только боевые маги, но также исполнительные До самого конца я надеялась, что Вольсхий был именно исполнительным, для которых не менее важно иметь хорошие навыки в защите и подчищению грязи за боевыми. В последнем случае Вольсхий точно был одним из лучших!
– бывший, – усмехнулась принцесса. – Нельзя быть бывшим некромантом. Особенно боевым! После одного серьезного ранения он утратил возможность подчинять пробужденных. Конец карьере! Вот он в преподаватели и подался четыре года назад. Незадолго до пожара в академии магистра получил... и право претендовать на ректорскую должность... – совсем тихо закончила Инритэль, замолчала и вдруг нахамила мне. – А ты чего так заинтересовалась? Тебе-то князь что плохого сделал?
– Не важно, – я отвела взгляд сначала в сторону, а потом и вовсе стала рассматривать пол. Все-таки придется рассказать, хоть немного ради доверия. – Он хочет взять надо мной опекунство. Угрожает.
Лицо Инритэль стоило видеть! Оно в шоке вытянулось, непроизвольно не по-лринцесскиному раскрылся рот, но быстро захлопнулся обратно. А я умела шокировать людей! Хоть что-то я умела идеально, кроме попадания в различного рода неприятности. Как только решу, что делать с моей маленькой идеей по ослаблению влияния и опасности Вольсхого, обязательно организую вечеринку. Инритэль тоже позову, чтобы еще раз объяснить ей, как плохо быть ябедой!
– быть того не может! – наконец выпалила Инритэль, выйдя из астрала. – Зачем князю Вольсхому брать опекунство над какой-то провинциалкой? У тебя случаем нет родовитых родственников?
Я покачала головой и попросила никому не рассказывать ни о чем, что я посмела разболтать ей. Меня уверили, что ее императорское высочество будет нема, как Угр. Угрюмому мертвецу, на сколько я помнила, при жизни вырвали язык. Кто бы мог подумать, что моя соседка Инрит на самом деле была принцессой Инритэль? В отличие от старшего брата, в ней не было ничего, что говорило о высоком происхождении. Даже ее поведение и манера речи оставляли желать лучшего. Вот это конспирация! Или просто отдыхает от скорого возложения на ее плечи империалистической ответственности и государственных обязанностей.
– Даже не знаю, что тебе посоветовать. – Инритэль глубоко задумавшись, приложила кулак к губам и прикусила большой палец. – А ты не знаешь, что он от тебя хочет?
– Говорит, псарню. Вроде бы мне щенок гигеры принадлежит. Девочка.
Только Инритэль хотела встать, как рухнула обратно на кровать.
– Сучка гигеры?!! Да еще и щенок?!! И ты после этого удивляешься, почему он за тебя ухватился!
Если бы только псарня – настоящая причина. Пока Вольсхий пребывал в счастливом заблуждении насчет моих способностей и считал, что я просто умудрилась соединить воедино энергии жизни и смерти, он просто хотел взять меня под контроль. Это пока. А что будет дальше?.. Как долго я могла хранить тайну, будучи под его пристальным контролем? Если уж не Вольсхий, то Марион Разэл меня точно раскроет в три счета.
– Только без истерик! – предупредила Инритэль. – Держи меня в курсе дела. Что случится, беги сразу ко мне. Я постараюсь помочь чем смогу.
– Спасибо, – я улыбнулась в ответ.
Инритэль посмотрела на часы, спохватилась, что-то пробурчала под нос и поспешно вылетела из спальной комнаты. Минуты через три принцесса вернулась, забрала забытую сумку и выскочила за дверь. Я не переставала удивляться жестокости магистров: их наказания пугали даже принцессу! При условии, конечно, что Инритэль не соврала насчет своего происхождения.
Меня на занятиях тоже ждали, о нем я могла судить по реакции на мое появление магистра Шерфена Каснийского. Видимо сильное положительное впечатление я произвела своим триумфальным выполнением непростого задания. Но мне, откровенно говоря, было совсем не до того В отличие от Инритэль, я сумку не забывала: положила в нее новый чистенький свирк для записи найденных решений и потопала в нужном направлении.
Куда идти за хулиганскими знаниями, как не в библиотеку? Обновленная, она ни в какую не хотела выдавать нужную информацию. Новые стеллажи переставлены, тематики книг разбросаны в совершенно ином порядке, а про сохранность моей коллекции заикаться не стоило вовсе. Вот уже четвертый час я сидела за одним из новых столов и планомерно перелопачивала информацию по псоноторике.
Даже если очень сильно постараюсь, я не смогу подчинить себе волю Вольсхого – не зря фамилия его рода образована от «вольясх», что означало «абсолютная независимость». Зато я могла бы попытаться немножко подкорректировать его воспоминания обо мне. По крайней мере, он не будет помнить о моей дерзости.
Старик, который в прошлый раз встретил меня в библиотеке и подал платок, – штатный библиотекарь вот уже более сорока лет. Переезд он воспринял без должной радости, но терять работу ему хотелось еще меньше Он – второй, кто сделал мне замечание насчет прогулов. Первым был Сарон. Ире Сарон. Кто бы мог подумать, что впервые имя своего друга я услышу из уст шантажиста Вольсхого?
Я ничего не понимала! Я откровенно ничего не понимала! Все книжные инструкции сводились к тому, что объект наложения чар должен был находиться в глубоком бессознательном состоянии, практически в коматозном. Вот толстая книга в темной зеленой обложке по лесным травам. Вот в бордовой – по целебным составам. Вот в серой потрепанной и в синей истертой -разными словами, но одно да потому было написано про внедрение в память не «ушедших» восставших. То есть недавно скончавшихся, «свеженьких».
Старик-библиотекарь подозрительно косился, видимо догадывался, для чего мне такой оригинальный ассортимент литературы. Но с претензиями не подходил и с советами, к сожалению, тоже. Я же собирала примерный список ингредиентов, которые могли мне понадобиться. Аликанте, порошок косточки черной морошки, эвканол, риздор и еще несколько поверхностно знакомых трав, после перетирания которых от запаха дыма можно кого угодно ввести в недолговременную кому.
Вольсхий – боевой некромант! Принцесса Инритэль сказала же. что бывших боевых некромантов не бывает! Вольсхий просечет за раз! Несмотря на явные несостыковки реализуемого и желаемого, я все-таки решила попробовать хотя бы собрать курительный состав. Выпадет ли возможность воспользоваться им или нет – дело другое, но под рукой он должен быть. Все равно не было никаких других идей.
Закончив записи, я выбрала одну тяжелую энциклопедию в новом переплете Все ее листы были высеченными «магическим пером» текстом, что говорило об абсолютно новизне книги. Еще до моего прибытия в академию, книги, копированные заклинанием магического пера, стоили невероятно дорого. На полках таких книг я видела немало.
«Сказки Тамаэха Странстрэра» – гласила запись на титульном листе. Я улыбнулась, собираясь оставить книгу на чтение перед сном. «Издание четырнадцатое. Оригинальное». Отписав ее у библиотекаря и вернув стальные книги на полке, я со спокойной душой покинула библиотеку.
Если бы я сразу поняла, насколько сказки тяжелые, взяла бы что-нибудь полегче! Я взвыла уже на втором повороте, а предстояло подняться на четыре лестницы, пройти галерею и три коридора! Крупногабаритную книгу приходилось прижимать к груди, чтобы не уронить. У самого входа в галерею – коридор с навешанными на стену портретами давно ушедших к Истинным князей и княгинь – возился Вольсхий. Вспомнила, называется! От двери шел тихий звон ключей.
– Не запирайте! – взмолилась я, готовая упасть там, где стою. Я не выдержу прогулки в обход!
– Адепт Тонверк? – слегка удивился Вольсхий. Он узнал мой голос, обратился и только после этого обернулся. – Частная коллекция не предназначена для общего доступа.
– Тогда сами несите эту книжку! – воскликнула я и прикусила язык. С опущенным в пол взглядом, я отступила на шаг назад, чуть не обронила сказки и прошептала – Простите. Я не хотела вам хамить, монрес ректор. У меня руки отваливаются. Книга тяжелая. Можно я пройду через галерею?
Не хамить. Не хамить. Не хамить. Буду строить из себя послушную девочку – он мне ничего не сделает. «Он мне сегодня ничего не сделает» – пришлось исправиться. Вот почему я не встретила в коридоре Сарона или того парня из библиотеки? Да хоть Каро, хотя она слабей меня! Зато книгу донести помогла бы! Вместе точно управились бы.
– Адепт Тонверк, – со вздохом Вольсхий отнял у меня книгу. – Сказки Странстрэра? Новое издание. Странный выбор для девушки бытового некроманта.
У меня дрожали руки. Пальцы побелели от тяжести и не то что не слушались, они онемели. Все-таки согнув-разогнув их пару раз. я подняла взгляд на Вольсхого. Он крепко держал книгу двумя руками, осматривал обложку. Видно, что и он не считал сказки «легким» чтивом.
– Учитесь, адепт. И не пропускайте больше занятий, – посоветовал Вольсхий, протянув книгу обратно. – В последний раз разрешаю вам прогулять по болезни.
Сказки я все-таки взяла, а в голове вспыхнуло иррациональное желание объяснить Вольсхому в чем он не прав при помощи этой книги. Рост позволял: замахнусь – мало не покажется! Думала я об одном, а вслух произнесла совершенно протиоположное.
– Конечно. Спасибо, монрес ректор. Я пойду?
Вольсхий кивнул, но галереи не открыл. Пришлось топать в обход. Зато когда я наконец-таки добралась до комнаты, то выронила книгу у порога изнутри комнаты и рухнула на ближайшую, никем не занятую, кровать. Руки горели до самых локтей, и я решилась – поздно вечером пойду в лес за травами для курительного состава. Если уж не воспользуюсь, то хотя бы надежда будет греть измученную душу!
Сказано – сделано. Остаток дня я убила на подготовку к ночной вылазке. Приготовила удобный костюм для ночного бдения -мне тоже перепало два комплекта академической формы некромантов. Он висел на спинке стула. Хоть для чего-то пригодился этот ужас. Я скривилась, вновь взглянув на униформу. Никогда не любила темные вещи, так что если приходилось покупать что-то из одежды, то всегда либо светлое, либо яркое.
Но мне предстояло главное и самое сложное Вольсхий не зря предупреждал меня, бросаясь такими серьезными словами как «гнездо», «зачарованный лес», «исконная земля». Я все запомнила и не собиралась допускать глупых ошибок, которые уже совершила во время «ночного приключения» в обществе Каса, Эржа и Риски. Первых двух, слава Истинным, выписали из лазарета немногим ранее меня.
Я люблю его. Я люблю князя Рейсланда,. как сестра брата,, как дочь отца, как побратимы, связанные одной клятвой вечной верности... Я безгранично уважаю его за честь и преданность своим принципам и великим идеалам...
Не то. чтобы я на самом деле думала так, но самовнушение – один из пунктов в подготовке к ночной вылазке. Мне ни за что на свете не достать нужных для курительной смеси трав, а потому понадеемся, что Вольсхий не соврал и лес на самом деле зачарованный кровью.
Мои истинные платонические чуестеа совершенно искренни...
За два часа медитаций даже я сама начала верить, что никогда не испытывала к Вольсхому отвращения и желания убить. А ведь он заслужил. Не только за порушенную жизнь, но и за угрозы.
Из цитадели я вышла только через полчаса, притом собранная, как положено. Брать рюкзак не стала. Вдруг заметят? Несколько полотен для сбора с легкостью помещались во внутренних карманах черного – немаркого – плаща. Ночка обещала быть веселой.
От стен цитадели, возвышающейся на горном склоне, начинался дремучий лес. Добраться до него можно было только в сопровождении одного из представителей рода Вольсхих либо направленным порталом, который сам по себе труден в исполнении.
Спускалась на свой страх и риск. Фразы самовнушения больше про себя не проговаривала, зато пыталась вспомнить о Вольсхом все самое хорошее, что я только о нем знаю. Его плюсы начинались с «у него добрый дедушка» и заканчивались -тем же. Не могла я о нем ничего хорошего сказать! Язык не поворачивался!
– Сарон счастлив, – прошептала себе под нос, ни к кому конкретно не обращаясь.
И действительно. Если бы Вольсхий не явился со своей реорганизацией, я бы никогда не увидела в Сароне человека, а не безликую тень. А как там Каро, оставшаяся без поддержки Мэлиан? Я ее не видела с самой проверки. Остальных адептов, исключенных за не сдачу проверки, – тоже. В глубине души я все-таки боялась, что они могли кончить как наши академики.
Колючая хвоя драла кожу на руках и хлестала по щекам Ветви, будто руки, хватали за одежду и кидали меня назад, обратно к стенам цитадели. Но я все равно упорно шла вперед. Главное не сдаваться. Нужно планомерно идти к цели.
Вдруг лес затих. Замерли деревья, прекратили покачиваться хвойные ветви. Ни шума ветра, ни голоса ночных птиц. Из-за густых крон не было видно украшенного сверкающими звездами неба. Деревья расходились передо мной на глазах, открывая коридор. На усыпанной зеленью трав земле приподнялась песчаная дорожка.
Лес и вправду зачарованный. Что же ему от меня нужно, если сам показывал дорогу? Коридор вывел к чистой, но маленькой поляне. Необъятное дерево, казалось, высилось до самых небес, ветвилось в ширь, плодоносило неизвестным мне коричнево-золотым фруктом. С левых боковых ветвей спускалась пророщенная, как симбиоз, лоза, создав качели. В них сидела светловолосая девочка на вид двенадцати-тринадцати лет. Я подошла ближе и смогла рассмотреть ее.
Золотистые кудряшки ниже плеч, дорогое порванное платье и стертые в кровь ноги. На платье тоже было немало крови. Ее было столько, что я могла с уверенностью утверждать, что та принадлежала защитнику маленькой девочки. Она от кого-то бежала? Кому понадобился ребенок? Тут я вспомнила как каких-то восемь лет назад была такой же. как она сейчас. Только я была чуть старше – мне пятнадцать.
Девочка вздрогнула и подняла на меня острый, дурной взгляд, полный звериной злобы и нечеловеческой решительности. Я опустилась перед ней на колени, не желая пугать. Я задыхалась от переполнявших меня ужасных воспоминаний. И тем не менее, я понимала, что не могу помочь даже себе, не то что ребенку.
– Как тебя зовут?
– Тебя привел лес? – мгновение спустя спросила девочка, ее взгляд потеплел и стал похож на взгляд ребенка, а не загнанного в угол чудовища. Медленный кивок.
– Ты тоже его слышишь? Ты слышишь ветер? – воскликнула она, но быстро взяла себя в руки. – Мне не пристало так вести. Прошу прощения. – Вмиг радостное лицо ребенка вновь переменилось, застыв холодным каменным выражением.
– Я Линайя Тонверк, адепт академии некромантии, – представилась и улыбнулась. Пугать не по-детски серьезного ребенка мне не хотелось.
– Великая Княгиня Алиц Вольсхая, – гордо, но без проявления каких-либо эмоций представилась девочка. – Прибыла на встречу с Великим Князем Рейсландом Вольсхим.
На княжну Алиц я посмотрела с искренним недоумением и вспомнила имя Алицкарти, произнесенное то ли новым ректором, то ли Марионом Разэлом. Великим Князем и Великой Княгиней называли только старших мужчину и женщину княжеского рода. Насколько я знала. Великим Князем являлся наш старик-ректор, а не его внук.
А потом снова посмотрела и на рваное грязное платье, и на истоптанные в кровь ноги, и не замеченный поначалу здоровенный синяк на правой скуле. Все встало на свои места. Верилось с трудом, но избитый ребенок посреди заколдованного леса не мог соврать. Лес бы не пустил чужака без сопровождения, даже такого маленького.
– Княгиня Алиц Вольсхая, – я обратилась к девочке так, как она представилась, ведь не знаю всех ухищрений этикета. – вы давно сбежали? Кто-нибудь из вашей семьи ждет помощи? – Алиц взглянула на меня затравленным зверем, поджала губы, но не всплакнула, хотя глаза на мокром месте. – Тогда, – я вздохнула и хлопнула себя по коленям, – пойдем к старшему братику Рейсланду. Согласна?
– Рейсланд – мой дядя. Он на четыре года младше мамы, – поправила Алиц. – А вы с дядей дружите?
Использовать избитого раненого ни в чем не повинного ребенка для мести мне духу не хватит. И совесть заест.
– Он мой хороший знакомый, – уклончивость ответа Алиц не заметила.
И как мне ее вести через лес с такими-то ногами? Медленно, чтобы не напугать, я протянула руку к лицу Алиц, убрала назад выпавший из прически локон и положила ладонь на ее лоб, усыпляя. Карие, совсем как у Вольсхого, глаза помутнели и закрылись. Алиц в ровном положении удерживала лоза качелей. И лес ожил. Мертвая тишина сменилась руганью и криками, грохотом и отдаленными раскатами грома. Разве дождь собирался?
Ливень колотил по хвойным ветвям, но до нас не доставал. Зато мужские грубые голоса становились все ближе, громче. Тоненькое золотое колечко на маленькой руке Алиц заискрило. Я не совсем понимала, что делала, но я прикоснулась к кольцу и вложила в него часть сил. Белый вихрь вырвался из кольца, заставив меня отпрянуть. Вспышка света от взорвавшегося вихря ослепила на мгновение и все стихло. Мне потребовалось еще минуты две. прежде чем зрение вернулось в норму. Алиц Вольсхая безмятежно спала, крепко схватившись в лозу.
Уж племянницу Вольсхий не бросит, правда? Он же так любит держать всех и все под личным контролем! И где он сейчас? Спит? Поднять и отнести Алиц в цитадель я не смогу физически. Фигурку Алиц окутал ветер, будто подслушал мои невеселые мысли Тельце под воздушными потоками медленно разворачивалось и парило над землей на уровне моей груди. Я улыбнулась – хоть кому-то повезло. У меня не было ни дяди, ни зачарованного леса. У меня была только я.
Обратный путь наверх прошел значительно легче, нежели спуск в основном благодаря помощи таинственным образом расступавшихся деревьев, которые час назад ранили мне руки и лицо. Парадные ворота всегда, сколько себя помнила, были открыты и отсутствовала стража. Все равно никто не смог бы пересечь лес. Но в этот раз ворота оказались заперты, что странно. Когда выходила – все было в порядке. Но цитадель спала, и я не могла почувствовать ни одной живой души у стен по ту сторону.
На парящую спящую Алиц я смотрела с некоторой долей зависти. Спуск и подъем не прошли бесследно – ко мне вернулась утренняя боль в ногах. Интересно, а меня можно так отлеветировать? Усмехнувшись самой себе, я подошла впритык к Алиц и взяла ее руки в свои. В тот же момент мои ноги оторвались от земли, и мы поплыли вверх.
Я лечу! Я на самом деле лечу!
Душа парила, и я почувствовала, что по-настоящему счастлива Будто попала в сказку, в которой всегда есть место чудесам и добро побеждало зло. Ветер мягко опустил нас с маленькой княгиней по ту сторону стены посреди заросшего цветника и со всей дури ударил в ректорскую башню да так, что та задрожала.
Всклокоченный Вольсхий предстал перед нами спустя две минуты. Мне выпала возможность застать сонную смену настроения от злости до ужаса.
– Алицкарти, – сквозь зубы рыкнул Вольсхий и вырвал девочку из моих объятий. – Что все это значит?
– Она уснула. Очень устала. Сказала, что теперь вы двое – Великий Князь и Великая Княгиня.
Вольсхого перекосило. Он сильнее прижал к груди племянницу, развернулся ко мне спиной и поспешил внутрь цитадели. Я побежала за ним, беспокоясь, что меня оставят ночевать на улице. За широким дерганным шагом Вольсхого я не поспевала, но старалась изо всех сил. По пути умудрилась заплутать и очутиться в совершенно другой башне.
Пока в слабом освещении зеленых факелов добралась до кабинета ректора, дверь была уже заперта. Но внимание привлекло не это. Защитной заслонки на лестнице выше тоже не было. Всегда была – она защищала личные комнаты ректора, включая спальную комнату, – а сейчас ее просто нет. Разрушил со психу? Заслонка не пропускала Алиц?
Решившись, я медленно и с большой осторожностью поднималась по скользким ступеням, держась за выступы неровных каменей в стене. Лестница закончилась, но, по ощущениям, это еще не вершина башни. Я прошмыгнула в открытую дверь и напоролась на продолжение лестницы – прямо. Слева двери не было, только арка. Я выглянула из-за арки и не поверила своим глазам! Вольсхий стоял на коленях, как я совсем недавно, и бережно протирал раненые ступни Алиц.
Выдержка маленькой княгини дала сбой: она даже не пыталась держать лицо – плакала, ойкала при каждом неаккуратном движении Вольсхого и терла руками красные от слез глаза.
– Ты уверена, что никто не выжил? А прадедушка? – такой мягкости в голосе Вольсхого я никогда не слышала!
– Линайя Тонверк уже спрашивала. А потом я уснула.
Даже с моего укрытия было видно, как напряглась спина Вольсхого. Я чуяла неприятности и ужесточение отношения. Будто мне и так было мало! В углу гостиной расположился низкий манеж, в пределах которого спал уже знакомый мне черный щенок гигеры с рыжим пятном вокруг правого глаза.
– Я разберусь с Тонверк. не беспокойся, – пообещал Вольсхий.
От его тона я вздрогнула. Курительный состав я так и не собрала, хотя сейчас – самый лучший момент для его использования! Все выходы из цитадели, как понимала, закрыты. Третьего плана нет. Все стало еще хуже.
