Текст книги "Невеста по ошибке для альфы из клетки (СИ)"

Автор книги: Ксения Соболева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 23 страниц)

– Принимаю.

– Тогда медцентр, – сказал Орлов. – Но не сейчас. Нам нужно проверить координаты, вывести мать Лизы на третий уровень защиты, получить от Инессы данные по Полянской и понять, что с Виктором.

– Виктор уже знает про Маргариту? – спросила я.

– Скорее всего. Его группа не успела к сыну Черновой, значит, он поймёт, что канал вскрыт.

– Маргарита под защитой?

– Да. Но ей лучше начать говорить быстро.

Павел поднял планшет.

– Она уже дала доступ к старым служебным архивам отдела условных освобождений.

– Каких ещё освобождений? – спросила я.

Он помрачнел.

– Вот это ещё одна проблема. Маргарита Чернова много лет числилась не только в регистрационном отделе. Формально – совместителем в старом отделе условных освобождений и внешних гарантов.

– Что? – сказала я.

– Это отдел, который оформлял временные выходы опасных объектов под надзор внешних лиц. В том числе такие схемы, как с Громовым.

– Она работала там давно?

– По документам – двенадцать лет назад, потом подразделение расформировали, но доступ у неё сохранился как архивный.

Громов медленно произнёс:

– Значит, она не просто подписала твой маршрут. Она знала механизм.

– Или её доступ использовали, – сказал Павел. – Но доступ был живой.

– Удобно, – сказала я. – Моя начальница много лет числилась в отделе, который оформлял освобождения нужных объектов под нужных людей, и случайно именно меня отправила освобождать вас. Какой насыщенный кадровый путь.

– Маргарита могла быть не единственной, – сказал Орлов. – Если отдел условных освобождений участвовал в старых экспериментах, через него могли проводить фиктивные гарантии, ложные пары, временные связи и передачу людей из Бюро в стаи или обратно.

Марта тихо сказала:

– И детей.

Павел кивнул.

– Да. Если ребёнок с нестабильным зверем оформлялся как «условно переданный под внешний семейный контур», это могло выглядеть законно.

Дом снова глухо отозвался.

Я посмотрела на карту медцентра. Потом на метку Дины. Потом на золотой ключ. Потом на Громова. С каждым новым слоем становилось яснее: Мертин не строил одну страшную лабораторию где-то под землёй, как в плохих историях. Он строил систему. Кабинеты, отделы, опеки, условные освобождения, медцентры, архивы, тихие семьи, браслеты, документы, страхи родителей, честолюбие Виктора, трусость Маргариты, старую боль Громова, мою кровь, память Дины, молчание Инессы. Всё это было не отдельными преступлениями. Это была сеть.

И мы только что дёрнули за одну нитку.

– Значит, сначала медцентр, – сказала я.

Громов кивнул.

– Медцентр.

– Но перед этим мама.

– Я уже дал людям Инессы команду, – сказал Орлов. – Её переведут ближе к дому стаи, но не сюда. Если дом атакуют, она не должна быть внутри.

– Правильно, – сказала я, хотя внутри всё равно хотелось обратного. Хотелось посадить маму в эту гостиную, рядом с Мартой, Барсиком, золотым ключом, Громовым и всеми, кто хоть как-то уже стал кругом вокруг меня. Но круг, как выяснилось, не должен становиться одной большой мишенью. Неприятная практичность.

Дина вдруг положила голову мне на плечо. На секунду. Как раньше, в прежней жизни, когда мы сидели в раздевалке Бюро после особенно мерзкого дня и она говорила: «Если нас не уволили сегодня, значит, завтра шанс ещё есть». Теперь шанс был уже не про увольнение.

– Лиз, – сказала она тихо. – Мы правда полезем в медцентр, где держали детей-оборотней?

– Да.

– С альфой из клетки, юристом-шаманом, врачом-садистом, ворчливой ведьмой кухни и котом?

– Кот, скорее всего, останется.

Барсик поднял голову.

– Или нет, – поправилась я.

Дина вздохнула.

– Ладно. Звучит как худший план в моей жизни.

– У меня были хуже за последние три дня.

– Верю.

Громов смотрел на карту. В его лице снова собиралась война. Но теперь рядом с ней было что-то ещё. Не только ярость. Не только боль. Не только желание бежать туда, где когда-то плакали дети. Он слушал нас. Дом. Дину. Марту. Павла. Меня. Стая, которой пока будто бы не было, уже меняла то, как он выбирает.

– Мы пойдём, – сказал он. – Но не за Мертиным. Не за Полянской. За теми, кого они оставили там.

Марта закрыла глаза на секунду.

– Вот теперь правильно.

На столе золотой ключ тихо потеплел. Не вспыхнул. Не открыл дверь. Просто отозвался, как будто где-то в глубине старой системы ещё одна папка перестала притворяться пустой.

Лука наклонился к экрану.

– Координаты стабилизировались.

На карте медцентр наконец проявился полностью: три корпуса, подземный блок, старый двор, подъездная дорога, контурная линия вокруг периметра. Названия не было. Только архивный номер и дата закрытия. Двенадцать лет назад. Та самая эпоха, когда исчез Андрей, погиб Кирилл, спрятались тихие семьи, а маленькая Лиза забыла то, что взрослые решили не оставлять ей.

– Вот он, – сказал Павел.

Я смотрела на карту и чувствовала, как внутри снова поднимается страх. Нормальный, здоровый, человеческий страх. Не стыдный. Не тот, который делает из тебя Маргариту, если ты позволишь ему решать за тебя. Просто страх перед местом, где детям закрывали память, зверя, кровь и жизнь.

Громов встал рядом.

– Не готова? – спросил он тихо.

Я почти улыбнулась.

– А вы?

– Нет.

– Но пойдёте?

– Да.

– Тогда и я.

Он кивнул.

Дина подняла руку с бледной меткой.

– И я.

Павел глубоко вдохнул.

– И я, если нужен ключ.

Савельев закатил глаза.

– Разумеется, вы все пойдёте. А я буду потом собирать вас по частям и слушать, как вы объясняете, что это было необходимо.

– Доктор, – сказала я. – Это было необходимо.

– Вот. Уже начинаете.

Марта подошла к карте и положила ладонь на точку медцентра.

– Там держали наших, – сказала она. – Теперь пойдём забирать то, что осталось. И если Полянская думает, что дети – это акты передачи, она очень плохо знает, что бывает, когда дом вспоминает своих.

Дом ответил рычанием.

На этот раз я не испугалась.

Потому что рычал не архив.

Не клетка.

Не чужой зверь в стекле.

Рычал дом, который наконец понял, куда идти.

Конец первой книги