Текст книги "Альянс на крови (СИ)"
Автор книги: Кристина Лысова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц)
–Таковы законы. Ты стала подданной Империи и должна им подчиняться. И потом, милая, даже если Шан кочует по всем своим бывшим любовницами, ты не в том положении, чтобы упрямо взбрыкивать,
– О чем ты? Объяснись…
– Если я правильно понимаю, король Юст заплатил тобой за свою свободу правления в Мёбиусе. Ты часть сделки, которую не отыграть назад. Поэтому отец не обрадуется тебе и скорее всего обратно не примет. Твое место здесь. Послушай совет…Ты так достойно ответила всем этим журналистам. Так и веди себя дальше соответствующе. Не спрашивай ни о чем мужа и вообще, сделай вид, что ничего не произошло. Это будет мудро, – примирительно закончила Шаяна.
– Интересная мысль, Ваше высочество. И да, спасибо за напоминание. Вы все понимаете верно. Мой отец купил мной независимость Мёбиуса. И я горжусь тем, какую роль играю в судьбе своего народа. И все это совершенно не означает, что я буду терпеть измены Императора и грубости со стороны его родственников. Спасибо за прием в столь поздний час. Скорейшего вам выздоровления, – она развернулась и направилась к двери.
– Габриэлла, постой… – попыталась успокоить ее Шаяна.
Но королева стремительно покинула ее будуар. Она шла к взлетной площадке, через притихший осенний сад. В свете фонарей гигантские платаны отбрасывали резные тени на медовые от палой листвы газоны. Казалось, несмотря на сумерки, все вокруг светится теплым желто-оранжевым светом.
Габриэлла вздрогнула от звонка. Дрожащие пальчики долго выуживали телефон из сумочки. Шан..
– Габриэлла, – зазвучал голос Императора сразу, как она ответила. – Что там у тебя происходит? Я только увидел в новостях информацию об аресте распорядителя финансов. Мы же договаривались согласовывать решения!
– Тебя волнует только арест твоих лживых чинуш? Больше ничего не смущает в сегодняшних новостях?
–Я не понимаю, о чем ты… Я посмотрел только про дело о гос. измене и сразу набрал тебя. Габриэлла, ты в порядке?
«Нет, это невозможно терпеть». Сдавленные рыдания прорвались наружу. Всхлипывая, она завершила разговор и почти бегом бросилась к крейсеру. Через минуту Шан начал звонить ей без перерыва. Раз за разом. Пока она совсем не выключила телефон. Прижатая ремнями безопасности к спинке кресла, Габриэлла закрыла глаза. «Как незаметно я оказалась в западне. Даже к отцу не могу поехать… Я лишь монетка, разменная монетка в мужской игре… Мелочь, до которой никому нет дела…» Мокрое от слез лицо блестело в отсветах взлетного поля. Крейсер загудел и поднялся в небо.
Глава XII. Крылатый конь.
Император шел по тропинкам дворца, кажущимся в свете фонарей волшебными красно-желтыми лабиринтами. Тревога пополам с досадой делали его шаг размашистым и быстрым. Со вчерашнего дня он так и не смог дозвониться до своей жены. Напряжение переговоров спало, основные договоренности достигнуты, и Шан, поддавшись эмоциям, вернулся в столицу.
Хотя бы ненадолго. Просто прояснить ситуацию.
Буквально влетев в свои покои, он сразу понял, что там никого нет. Комнаты были неприветливо-холодными, в спальне темнел незажженный камин. На идеально чистом столе лежала папка. Он машинально открыл титульный лист и прочел: «Отчет о ситуации с мошеннической схемой по незаконному извлечению средств из казны в интересах сторонних лиц: распорядителя финансов господина Кабиане и заместителя руководителя департамента градостроительства Аушинка». И подписи: старший следователь Роб, королева Каймиарской Империи Габриэлла I.
Отложив документы, он направился к выходу. Успеется все. Не это сейчас главное.
У дверей в королевское крыло стояла стража.
– Ее величество у себя? – Шан нетерпеливо подал знак, чтобы два вооруженных легионера отошли, пропуская его. Те не двинулись с места.
– Ваше величество, королева у себя. Но двери заперты изнутри, мы просто охраняем вход.
Император вздохнул, устало закрывая на доли секунд глаза ладонью.
– Связь с ее величеством есть? Скажите, я прибыл во дворец и хочу ее видеть прямо сейчас.
Кивнув, один из легионеров снял с пояса рацию и передал своей госпоже слова властителя. Затянувшаяся пауза совершенно вывела Шана из себя:
– Габриэлла, открой дверь! – рявкнул он, отняв у легионера рацию.
– Добрый вечер, ваше величество. Связь хорошая, не стоит так кричать.
Ждите меня у себя в рабочем кабинете. Я приду через десять минут.
***
Когда она вошла, Шан моментально растерял все накопившееся негодование. Черное глухое платье с воротником стойкой только подчеркнуло ее осунувшееся, бледное лицо. Глаза сейчас были абсолютно сухими, но выглядели так, будто она плакала перед этим много часов подряд.
Император шагнул к ней и замер, не решаясь обнять.
– Габриэлла, почему ты не отвечала на мои звонки? – наконец произнес он.
– Люди не отвечают на звонки, как правило, по двум причинам. Либо они не могут ответить, либо не хотят говорить. Как думаешь, какой вариант мой? – она прошла вглубь кабинета и села в одно из кресел. Шан сел в кресло напротив и протянул руки к узким ладоням, но королева отдернула их, обнимая себя за плечи.
– Послушай, Габриэлла. Я был откровенен с тобой с самого первого дня нашего знакомства. И сейчас не намерен лгать. Я старше тебя на десять лет…
–На восемь, – упрямо перебила его она.
–Хорошо, на восемь. Не перебивай меня, пожалуйста… И конечно, до тебя у меня была своя личная жизнь. Я не посчитал нужным рассказать подробности, потому как это все осталось в прошлом и не имеет к нашему браку никакого отношения. Не стоит настолько драматизировать историю, которая давно завершена.
– Ты все сказал? – на всякий случай уточнила Габриэлла. Шан кивнул.
–Отлично.
Она чуть подалась вперед:
– Ваше величество, вы поражаете меня своей самонадеянностью, – с кривой усмешкой бросила она. – Неужели ты думаешь, что мое негодование вызвано ревностью? Я злюсь, поскольку из-за незнания ситуации попала в крайне неловкое положение. Из меня сделали посмешище. Вся Империя в курсе твоих любовных похождений. Только глупая жена ничего не подозревает. Более того, кто только мне со вчерашнего вечера не попытался объяснить, что мужские измены в императорской семье – вариант нормы. И тут даже я задумалась: зачем человеку скрывать прошлое? Только если у него есть надежда на продолжение.
– Какое продолжение?! Ты сама не понимаешь, что несешь! – Император вскочил и сердито отошел к противоположной стене. Поправил часы на камине и резко развернувшись снова оказался напротив жены:
– Оюна вышла замуж еще до того, как мы с тобой познакомились. И сейчас, насколько мне известно, ждет ребенка…
– Какая осведомленность, – снова перебила его королева. – Надеюсь этот ребенок от ее законного супруга, а не твой бастард!
Она сердито поджала губы. Шан откинулся на спинку кресла и вздохнул.
– Возможно я был неправ, не рассказав тебе о ней. Но у меня есть одно оправдание. Ты настолько вскружила мне голову, что я забыл про всех женщин, которых встречал до этого.
– А про то, что я не могу покидать пределы Империи без твоего разрешения, ты тоже не рассказал из-за страсти, затуманившей мозги? – язвительно спросила королева.
Шан удивленно поднял бровь, сцепив и расцепив пальцы, ответил:
– Я не подумал… Я просто упустил из виду, что ты можешь это не знать.
– Я хочу сегодня же уехать к отцу. Подпиши мне разрешение, – потребовала она.
Император встал, нависнув над ней:
– Не подпишу! Я не отпускаю тебя. Мне не нравится тон, которым ты сообщаешь о своих желаниях, не нравится твое состояние. Ты – моя жена и будешь пережидать все семейные бури здесь, в своем новом доме, а не под крылом у отца, который вообще может и не принять тебя… – Император осекся, сразу пожалев о последних своих словах. В ответ на них Габриэлла резко встала, приблизилась и заставила его внутренне поёжиться от искаженного злостью и презрением выражения лица.
– Боги! Ну наконец-то! Наконец-то вы все скинули маски! Романтическая сказка, где здесь меня любят и принимают как равную, судя по всему, окончена! И все члены императорской семьи с удовольствием указывают мне на мое, в общем-то, незавидное место! Что же, по крайней мере честно. Знаешь, Шан, все время, пока тебя не было, я надевала поверх своей скорби яркие наряды. Я улыбалась, скрывая нашу потерю от всех. Так как ты попросил меня об этом. Так как ты не хотел скандала. Я соблюдала церемониал, я общалась с твоими вороватыми чинушами, пытаясь не дать себя обмануть, я держала лицо… – ее голос дрогнул. На несколько секунд она прикусила нижнюю губу, пытаясь справиться с подступившими слезами, а затем продолжила. – Завтра 35 день со дня гибели нашего малыша. В верованиях моего народа это важный день поминовения. Оставьте меня наедине с моей болью. Я не хочу видеть ни тебя, ни Шаяну, ни Лерику. Даже слуг.
Она развернулась и пошла к выходу.
– Габриэлла, ну зачем ты так? Я люблю тебя! – крикнул ей в спину
Император.
– О, конечно, – королева обернулась. – Я не сомневаюсь. Люди любят своих питомцев, запертых в золотых клетках. Гладят их, покупают игрушки, следят за здоровьем. Меняют старые клетки на новые, попросторнее. И упиваются своей добродетелью.
Она вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь. Но Шан бросился за ней и, догнав в коридоре, крепко взял за запястье:
–Габриэлла, послушай. Я прожил самый тяжелый месяц со дня своей коронации. Я вернулся домой и хотел бы найти в твоем лице поддержку. А нахожу только упреки на ровном месте. И мне это не по душе!
В ответ она молча дернула его руку на себя и накрыла свободной ладонью. Ее прохладные пальцы прикоснулись к коже, и тут же резкая боль заставила его выпустить запястье жены. Он оторопело уставился на нее.
– Никогда. Больше. Не позволяй. Себе. Подобную грубость. – роняя каждое слово, тихо сказала она. – Иначе в следующий раз мои пальцы окажутся у тебя на шее. А если тебе хотелось иметь кроткую, заранее восхищенную каждым твоим проявлением супругу, нужно было жениться на какой-нибудь волоокой губернаторской дочке. А я – наследница престола древних Меабитов. И никому, даже вашему Богу всех Богов, не позволю вытирать об себя ноги!
Габриэлла развернулась и не оборачиваясь пошла по коридору. Ее быстрые, легкие шаги скоро стихли. Темный силуэт растворился в полумраке.
– Бог всех Богов, пошли мне мудрости с этой невыносимой женщиной! – воскликнул Шан и вернулся в кабинет, громко захлопнув дверь.
***
В полумраке зашторенной гостиной догорающие угли в камине мерцали багровыми драгоценными камнями. Большие напольные часы громко отсчитывали биение боли в правом виске. Габриэлла уже не первый час сидела, вжавшись в высокую спинку кресла, будто обнимающую ее своими глубокими боками.
Внезапный порыв прохладного воздуха вместе с щелчком открывающейся двери заставил ее поежиться и обернуться. Император в нерешительности замер на пороге:
– Можно к тебе? Я на пару минут.
Королева кивнула и снова спряталась в своем мягком убежище. Шан, плотно прикрыв дверь, медленно подошел к камину и сел на небольшую банкетку рядом с женой.
Наглухо затянутая в очередное черное платье, Габриэлла смотрела прямо перед собой, сжимая в руках сшитую из коричневой бархатной ткани фигурку лошадки с большими расправленными крыльями.
– Что это? – Император кивнул в сторону игрушки.
– Это крылатый конь, – по-прежнему глядя на тлеющие угли, ответила она.
–Можно? – Шан протянул руку. Она нехотя отдала ему лошадку. – Тонкая работа. Где ты ее взяла?
Габриэлла вздохнула и чуть помедлив ответила:
– У меабитов есть обычай. Когда женщина узнает, что в ней завязалась новая жизнь, она шьет такого крылатого коня. Внутрь вкладываются разные травы. Это как проводник, который в назначенный срок помогает душе ребенка легко перейти из чертога Богов в наш мир. Первый год жизни игрушка должна всегда быть рядом с малышом, оберегая его. Если же ребенок погибает еще в утробе или в младенчестве, лошадку надо сжечь на 35-й день после утраты.
Чтобы с поминальным дымом душа вознеслась к Богам.
– Ты сама сшила? – удивленно догадался Шан.
– Да… Каждая наша девочка, когда у нее начинает идти первая кровь, учится делать такого коня. Обычно секрет его создания в каждой семье свой, передается от матери к дочери… Меня научила няня…
Император бережно провел пальцами по обшитым перьями крыльям и протянул фигурку жене. Она, наконец повернувшись к нему, прошептала:
– Брось ты… Пожалуйста… Я с пяти утра сижу и не могу. Малодушничаю…
Он внимательно посмотрел в занимающие почти половину лица сухие серые глаза, плохо пытающиеся не выдать боль. Чуть подавшись вперед, Шан с сочувствием накрыл своей ладонью подрагивающие на подлокотнике тонкие пальчики.
– Габриэлла… у нас еще обязательно будут дети…
Она отдёрнула руку.
– Этого уже не будет…
Тяжело вздохнув, Император подкинул в камин легкое сухое поленце и разворошил резными щипцами угли. Через минуту пламя разгорелось, осветив их лица. Миг – и игрушка оказалась в огне. Крылья затрещали и занялись. Боль обрела запах горящей ткани и лаванды. Габриэлла закрыла глаза.
Выждав пару минут, он заговорил:
– Габриэлла… Я вчера перегнул палку. Извини. Мне жаль, что все случилось именно так. Мне горько представлять, как ты мучилась сомнениями… Понимаешь, что бы я пока не делал, меня неизбежно все сравнивают с отцом и братом. А те были безудержны в своих связях. Но мне это не нужно и никогда не было нужно. Я всегда выбираю в первую очередь сердцем. И сейчас в нем нет никого, кроме тебя.
Габриэлла бросила мимолетный взгляд на его напряженное, усталое, несмотря на утренний час, лицо.
– Хорошо. Давай забудем… – не договорив, она снова как загипнотизированная уставилась на огонь.
– Я прочел твой отчет… Ты поступила правильно. Такое нельзя было спускать. Молодец, что сориентировалась.
– Я звонила тебе сразу, как они пришли ко мне. Ты не отвечал. Пересылать копии документов я побоялась. Тогда доктор Корин, к которому я пошла посоветоваться, подсказал мне, кто из юристов императорского дома точно верен делу и сможет помочь. Вместе мы придумали план действий. Если бы ты был на связи, я бы даже не стала в это влезать, – пояснила она бесцветным голосом.
– Прости… Переговоры ужасно затянулись и совершенно вымотали меня. Поэтому я не очень хотел тревожить тебя своим издерганным видом… Сейчас мне снова надо уехать. Теперь уже точно не больше чем на три дня. Подписать окончательные протоколы. Если к моменту моего возвращения ты по-прежнему будешь … В общем, если ты захочешь улететь в Мёбиус, я дам тебе разрешение.
Император протянул было руку, чтобы вновь коснуться ее пальцев, сжимающих худенькие плечи. Но Габриэлла резко обернулась и ладонь в тяжелых перстнях легла на спинку кресла. Он выдержал ее долгий, колкий, с отблесками огня в каждом зрачке взгляд.
– Видимо я должна сказать «спасибо»? – наконец оборвала она молчаливый диалог. – Если да, то спасибо, Ваше величество. Вы очень добры ко мне…
– Ты не должна мне ничего. Очень жаль, что ты почувствовала себя пленницей. Но ты никогда не была ею и не будешь. Просто в Империи такой закон, единый для всех женщин.
– Рабский…
– Возможно. Но пока он есть, его приходится соблюдать.
Шан поднялся и мягко поцеловал жену в лоб.
– До скорого. Я люблю тебя.
Он двинулся к выходу. Его шаги в тишине казались чрезмерно громкими и тяжелыми. У самой двери император обернулся, будто ожидая ответа. Но Габриэллу снова прятало массивное кресло. Вздохнув, он вышел из покоев жены, но направился не на взлетную площадку, а к себе в кабинет, где его дожидался гость.
***
Дверь снова щелкнула, пламя в камине качнулось.
–Вы что-то забыли, ваше величество? – не оборачиваясь спросила королева.
– Уже подзабыл немного как ты выглядишь, решил наведаться.
Она, не веря своим ушам, резко встала.
– Папа… Папа! – Габриэлла бросилась в объятия отца, неизвестно откуда взявшегося прямо здесь посреди ее гостиной.
Прижавшись к его груди, она вдохнула такой знакомый, едва уловимый, приятно терпкий аромат масла каритэ, которое отец использовал для ухода за своей вьющейся окладистой бородой… Тугая пружина где-то в груди лопнула и выпустила наконец на свободу поток горьких, беспомощных слез
«Папа… Я так соскучилась… Мне так одиноко здесь…», – всхлипывая, шептала королева.
– Дитя, давай присядем, – король чуть отодвинулся и взял дочь за руку.
– Конечно, прости, прости, —Габриэлла усадила отца в кресло, а сама пристроилась на месте, где еще совсем недавно сидел Император.
– Папа, как я рада тебя видеть! – сказала она, не выпуская ладонь отца из своих руку. – Ты специально приехал навестить меня?
– Ну, во-первых, я тоже безумно по тебе соскучился. А во-вторых… Сегодня 35-й день… Разве мог я не приехать? – мягко он погладил дочь по плечу.
Ее глаза снова наполнились слезами. Королева сползла на ковер и как в детстве, прижавшись к коленям отца, задушено, сквозь рыдания, прошептала:
– Я сожгла лошадку… Я сшила все как нужно… Это только моя вина, что его не стало. Я не сберегла его крошечную жизнь, – она вздрагивала всем телом, а отец гладил ее по голове, давая время выплакаться.
– Доченька, – наконец совсем тихо заговорил он. —Знаешь, сколько крылатых коней сожгли я и твоя мама до того, как ты появилась на свет?
Она молча покачала головой.
– Пять…
Габриэлла подняла на него свои огромные, мокрые от слез серые глаза:
– Боги! Пять??? Как… как вы вынесли это?
– Мы надеялись… Мы ждали тебя…Признаюсь, что каждый раз был тяжелее предыдущего. Страшнее всего довелось прощаться с пятым. До него беременности замирали на ранних сроках. А пятый… мальчик… развивался нормально. Твоя мама уже посмела мечтать о живом ребенке. И он даже родился вовремя, но мертвым…
– Папа… Мне так жаль… Это ужасно, – потрясенная откровением отца, она дрожащими губами поцеловала его руку и прижалась к ней щекой.
– Каждый раз мы вместе садились у камина в нашей спальне. Мама держала меня за руку, я клал игрушку в огонь. Ей было бы самой тяжело это сделать.
– Я тоже не смогла… Шан… Я попросила Шана… – упомянув мужа, она выпрямилась, но по-прежнему осталась сидеть у ног отца, вглядываясь в пламя.
– Габриэлла, твой муж рассказал мне о вашей размолвке… И я конечно же видел твою пресс-конференцию…
– Я стала посмешищем для всей страны!
– Глупости! Ты повела себя очень достойно! Я гордился твоей выдержкой и мудростью ответов.
– Папа, – чуть помедлив, она решилась задать тревожащий ее вопрос. – Если бы вдруг я приехала к тебе, ты бы принял меня? Или сразу бы вернул назад Императору?
Король Юст сердито сдвинул брови:
– Конечно же я всегда готов принять тебя… Если бы Шан посмел обидеть мою девочку… К черту все имперские интересы. Я бы не бросил тебя разбираться со всем в одиночку.
Габриэлла благодарно посмотрела на отца. Она не верила до конца в его слова. Но именно такой ответ был нужен ей сейчас.
– Мне так горько, – прошептала она. – Я почти все время провожу без него. Еще эта история с отравлением, с утратой малыша. Первое время после мне страшно было есть, пить. Да и сейчас… – она, не договорив, вздохнула, как обычно вздыхают долго плакавшие люди, и продолжила. – А еще помнишь ты предупреждал меня быть осторожнее? Ты оказался прав! Меня попытались обмануть, и мне самой пришлось искать выход из неприятной ситуации… Тут еще эта пресса с гадкими вопросами… А Шан вернулся и говорил со мной так резко, как будто это я, я скрываю темное прошлое от него, а не наоборот.
– Ну и ты не промолчала конечно же? – лукаво спросил Юст.
Габриэлла упрямо насупилась.
– Нет, конечно. Я – дочь Меабитов, а не покорная рабыня. Что бы там не возомнила вся Императорская семья.
– Ну вот что, дочь Меабитов, давай–ка выбираться из этого царства скорби. К тебе отец приехал! Покажи мне дворец, покорми меня в конце концов!
– Ой, папа, прости. Ты ведь летел много часов. А я тоже со вчерашнего дня ничего не ела еще, – впервые за последние недели она искренне улыбнулась и поднявшись с пушистого ковра снова крепко обняла отца.
Король Юст пробыл во дворце сутки. Он гулял об руку с дочерью по роскошному саду, посетил вместе с ней храм Бога всех Богов с почтенным визитом, смотрел с высоты на каймиарские просторы. И много, много говорил с королевой обо всех её тревогах.
На следующее утро, незадолго до отлета, он усадил ее в беседке, увитой окрашенным осенью во все оттенки красно-бордового плющом.
– Габриэлла, ему также сложно с тобой, как тебе с ним… Ваш брак – это не просто союз двух людей, это попытка состыковать две культуры, тысячелетиями развивавшиеся в совершенно разных ценностных координатах.
Понимаешь?
Она кивнула.
– Я уверен, что ты очень дорога Императору. Так, как может быть дорога только запавшая глубоко в сердце женщина. Но он сын своего народа, и твое свободное существование рядом его тревожит. Со временем вы привыкнете и научитесь поддерживать друг друга, искать общее, а не отличное. И конечно же у вас будут еще дети…Обязательно… И тогда вы шагнете совсем на другой, более глубокий уровень отношений. Поэтому обещай мне помириться с ним, когда он вернется.
– Я попробую. Обещаю.
– Ты ведь не совсем равнодушна к нему, да? – с надеждой спросил король.
– Нет…Нет, он тоже стал для меня очень дорог… Просто…Просто навалилось все сразу. Иногда мне кажется, что я совсем одна. Среди врагов.
Отец обнял ее. «Все будет хорошо, все будет хорошо, дитя мое», – Юст гладил дочь по спине, чуть покачивая. Через час она с грустью провожала глазами крейсер отца, стремительно превращающийся в темную точку высоко в небе.
Достав телефон, она набрала сообщение Шану: «Ты обещал отвезти меня в горы, где будешь только ты и снег». Ответ пришел, когда она уже возвращалась по гулким коридорам в свое крыло. Она улыбнулась полученным строчкам. Тоскливая тяжесть больше не сжимала сердце, не сдавливала голову тошнотворной болью. «Уже после завтра. Я украду тебя, и никто нас не найдет».
Послезавтра… Ура!




























