444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Кристина Лысова » Альянс на крови (СИ) » Текст книги (страница 5)
Альянс на крови (СИ)
  • Текст добавлен: 13 ноября 2026, 14:00

Текст книги "Альянс на крови (СИ)"


Автор книги: Кристина Лысова



сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 20 страниц)

Глава VI.Прибытие.

Новая команда без труда подняла в воздух исполинский корабль. Отсутствие хвоста не сказывалось на его летных возможностях. С легким гулом крейсер поднялся в небо и в окружении пяти военных бортов взял курс на каймиарскую столицу. Император настаивал, чтобы принцесса и Лерика пересели в крейсер к адмиралу, но Габриэлла наотрез отказалась, так и оставшись в комнате Шана. Небо давно потемнело, плотная серая дымка прятала звезды, угрожая всему, что есть в воздухе и на земле, ливнем. Она стояла у окна, подавленно вглядываясь в пространство за стеклом, и вздрогнула, когда дверь за спиной открылась.

Вошел Шан. Его плечо уже было перевязано, рассеченная бровь стянута двумя блестящими медицинскими скобами. Он приблизился к невесте и тихо сказал:

– Через час прибываем… Как ты?

– Нормально.

Император с тревогой посмотрел в ее бледное лицо с большими, блестящими серыми глазами. Протянув руку, он приложил ладонь к ее щеке.

– Я очень испугался за тебя.

Габриэлла слабо улыбнулась:

– Как твое плечо?

– Ерунда. Слегка только зацепило.

Принцесса шагнула вперед и обняла его, положив голову на грудь. Он крепче прижал ее к себе и замер, отпуская ненадолго всю тревогу последних часов.

– Шан… А что ты сказал Лерике, когда достал ее из-под кровати? – спросила неожиданно Габриэлла.

– Я сказал, что счастлив видеть ее невредимой. Ведь иначе ее мать оторвала бы мне голову голыми руками, – засмеялся Шан. – Почему ты спросила?

Принцесса чуть отодвинулась, чтобы видеть его лицо.

– Это было очень трогательно. Раньше ты всегда сдерживался при ней и никак не подчеркивал вашего родства. А тут… Я вдруг подумала, ты ведь, наверное, помнишь ее совсем ребенком…А я даже не знаю сколько тебе лет…

– Да, мне было почти 12, когда она родилась. Такая крошечная. Шаяна всегда пускала меня к ней. И я мог подолгу разглядывать это странное смешное существо.

– Так, Лерике 15 лет, значит тебе… 27,– посчитала принцесса.

– Да, в этом году будет 28.

Какие-то смутные мысли промелькнули в глазах его невесты. Она мягко высвободилась из его объятий и отвернулась в темноту окна.

– Что? – Шан провел ладонью по ее грациозно-прямой спине.

– Ничего… Просто мне очень тоскливо. Вы возвращаетесь домой. Вас там любят и ждут. Я еду враждебным инородцем. И буду совсем одна… Даже дипломатов Мёбиуса теперь на свадьбе не будет…

– Габриэлла, – в своей манере растягивая гласные в ее имени, он сомкнул кольцо рук, прижимаясь к ее спине. – У тебя ведь есть я.

Она резко повернулась и посмотрела прямо в его темные глаза.

– Надолго ты есть? Пока я снова не нарушу твой какой-нибудь запрет? Или традицию? Что ты сделаешь тогда? Снова будешь волочить меня на приватный разговор, как какую-то провинившуюся служанку? Или может в следующий раз сразу ударишь меня на глазах у присутствующих? – наконец она высказала мучившие ее мысли и теперь, тяжело дыша, сердито смотрела на своего жениха.

Шан, по-прежнему обнимая ее за плечи, заговорил:

– Я не хотел тебя напугать… Но раз это случилось, я объяснюсь. Ты моя будущая жена и я хочу, чтобы ты понимала многое про меня. Каждый день я сталкиваюсь с сопротивлением старой команды моего отца. Я конечно провожу перестановки по своему усмотрению, но переназначить разом всех не могу, некоторых вообще никем не заменить. Как адмирала Чендлера, к примеру. И эти засидевшиеся у престола чинуши очень меня не любят. Я не поддержал войну и дальнейшие наступления, я перекрыл финансирование многих ненужных программ и объектов. Я кость в их горле. Любое мое решение приходится принимать, опираясь только на интуицию и знания. Опыт в лице помощников только вставляет палки в колеса. И вот я вышел после очередного совещания, казалось, злой как никогда. А тут ты… Выяснилось , что до этого я был совсем не зол. Я подумал… Мне показалось, ты все сделала специально… Специально выставила меня идиотом. Поэтому я сорвался. Прости пожалуйста…

Габриэлла смотрела на него по-прежнему сердито, но уже со смесью удивления.

– Мне стало просто жалко тех людей…– почти шепотом сказала она.

– Я понял. Понял это еще когда ругался с тобой… Послушай, давай заключим договор. Любое свое недовольство чем-то, любое свое предложение или решение ты без стеснения в первую очередь говоришь мне. Я обещаю, что выслушаю любое твое мнение. Только прошу, ничего не решай у меня за спиной…

– Иначе что?

–Неприятно, если собственная жена будет игнорировать мои слова и унижать меня противоположными решениями, о которых я буду узнавать случайно. Кроме того, пока ты еще не очень ориентируешься в каймиарском укладе жизни, тебя могут обмануть… Но, самое главное, мне хочется стать для тебя опорой во всем, а не внушать страх. Я очень люблю тебя, – уголки губ спрятали улыбку. Он провел ладонью по волосам своей невесты, пропуская светлые пряди сквозь пальцы.

– И еще. Наверное, ты слышала всякое о каймиарских традициях и положении слабого пола в нашем обществе… Но я… Я не бью женщин.

Габриэлла улыбнулась лукавой улыбкой:

– Ну прямо гора с плеч, – не то шутя, не то всерьез сказала она.

– По поводу пленников ты тоже сразу могла прийти ко мне…

– Извини… Я не хотела тебя унизить, – она снова прильнула к нему.

– Я ответил на все твои вопросы? – слегка покачивая ее, спросил Шан.

– Есть последний… Что значит «МирмираклЕн»? Ты несколько раз так назвал Лерику.

– МирмирАкклен, – поправил ударение он. – Это значит котёнок. Я звал так племянницу с самого рождения, лет до 14. Потом она взбунтовалась и перестала откликаться. Пришлось привыкать к имени.

– Понятно… Все, вопросы закончились.

– Ну и слава Богу все Богов, – тихо сказал Шан и прижав ее к себе, накрыл мягкие губы долгим, настойчивым и нежным одновременно поцелуем.


***

Столица Империи Каймиаров, Нейтос, представляла собой гигантский город, полный причудливых зданий из камня и стекла, усеявших ровное плато, вокруг которого величественной короной вставали горы, круглый год сверкающие заснеженными вершинами. За горами лежали не менее величественные каймиарские просторы, индустриальные на севере и земледельческие на юге. Помимо самой Империи вокруг нее объединился конгломерат десяти самых влиятельных стран и еще около 50 отдельных государств. Это означало, что несмотря на наличие там собственного руководства, решения внешнеполитические принимаются только по согласованию с Императором. Габриэлла с изумлением осмотрела пространство столицы. Как ее Мёбиус, со своим скромным конгломератов в двадцать стран, смог так долго оставаться несломленным этим мощным врагом – непостижимо. Гордость за свой народ, глухая тоска по дому, но одновременно и любопытство перед неизведанным охватили ее, заставив сердце стучать так, что отдавалось во всем теле.

Шан взял ее за руку и ободряюще сказал:

– Не волнуйся, Габриэлла. Тебе понравится твой новый дом.

Корабль, сопровождаемый своим грозным эскортом, плавно сел на гигантском военном аэродроме. Оттуда уже на легких бронированных крейсерах они прибыли во дворец. Прямо на площадке прилета, как только они спустились по трапу, заиграла удивительная, непривычная для слуха принцессы, но приятная музыка. Множество прожекторов освещали пространство, не оставив от ночи следа. В их свете семь девушек в ярко-розовых каймиарских народных одеждах выбежали и закружились в быстром танце, полном четких, чуть резких, но завораживающих движений. И вдруг заиграла совсем другая музыка… Знакомая Габриэлле с детства. Гимн ее королевства. Еще семь светловолосых танцовщиц в белоснежных туниках, перехваченных широкими золотыми поясами стройным хороводом плыли перед ней… Каждое движение она знала и вполне могла бы присоединиться к ним. В конце зазвучала совершенно иная, совсем ни на что не похожая мелодия, и розовые с белыми фигурки смешались, исполняя новый совместный танец, где движение каждой девушки в белом дополняло движение танцовщиц в розовом. Габриэлла не заметила сама, как слезы навернулись на глаза.

– Шан, это ужасно трогательно, – прокричала она в ухо императору.

– Я не имею к этому никакого отношения. Это все Шаяна, – засмеялся он в ответ.

Непонятно где спрятанный оркестр плавно затих, и танцовщицы выстроились живым коридором для своего властителя и его невесты. В конце этого розово-белого тоннеля появилась женская фигура в ярко-желтом, расшитым золотом платье. Приблизившись, она оказалась великолепной женщиной с плавными чертами лица и чуть шире привычного расставленными большими черными глазами. Гладкие темные волосы спадали на плечи, а голову венчал на каймиарский манер повязанный золотой шарф.

Габриэлла замерла. Ей не хотелось долгого церемониала и, как оказалось, не ей одной. Встречающая игнорируя огромное количество посторонних быстрым шагом шла к ним, даже почти бежала. И приблизившись бросилась императору на шею, осыпая его лицо поцелуями, повторяя одни и те же незнакомые слова. Принцесса отступила чуть назад. Такие же точно черные глаза стали очень дороги ей за последние время. Было понятно, что это мать Лерики, принцесса Шаяна.

Освободившись из объятий сестры, Император отступил так, чтобы Габриэлла оказалась рядом с ним и представил ее:

– Шаяна, познакомься, это будущая королева нашего народа, принцесса Мёбиуса, Габриэлла.

Шаяна внимательно посмотрела на нее, а потом заключила в свои объятия.

– Добро пожаловать домой! – сказала она на чистом международном языке.

И тут тайфун обрушился на их голову.

Издалека послышался крик:

–Мама! Мама!

Лерика, выбежавшая из корабля отца, в считанные секунды оказалась рядом с матерью и повисла у нее на шее.

– Дитя, дитя! Как я рада, что ты невредима. Как я рада, что вы все долетели живые и здоровые. Ну хватит, пора идти во дворец.

По дороге Габриэлла выразила свой восторг от такой необычной и символичной церемонии. Шаяна счастливо улыбалась, обнимая попеременно то дочь, то невесту брата. А принцесса Мёбиуса поймала себя на мысли, что ей очень приятны эти ласковые, почти материнские объятия.

***

Ужинали они все вместе, включая супруга Шаяны адмирала Тери Чендлера. Среднего роста, чуть ниже Шана, гладкойвыбритый и подтянутый, он был безупречно учтив, но Габриэлла чувствовала себя неуютно за одним столом с ним. Его карий взгляд жестко скользил по ней, оценивая, казалось, каждое движение. Поэтому когда сестра Шана предложила ей показать покои, в которых она проведет четыре дня до свадьбы, Габриэлла с облегчением поднялась и покинула небольшой зал, учтиво кивнув на прощание своему жениху. Лерика побежала за ними, но мать остановила ее:

– А ты иди к себе.

Надув губы, та молча развернулась и пошла по коридору в другую сторону.

Уже в спальне Шаяна вновь обняла Габриэллу:

– Лерика описала мне все ваши злоключения. Ты очень храбрая девушка. И спасибо, что так берегла мою дочь. Хотя тебя саму надо было беречь. Ты сама еще так юна и хрупка,– прошептала она, сквозь благодарные слезы.

– Ну что вы… Я просто действовала по ситуации… – смутилась принцесса.

– Габриэлла, не надо звать меня на вы. Ты мне как сестра теперь. А сестры не обращаются так друг к другу.

– Ладно, спасибо, – Габриэлла по меабисткому обычаю взяла руку Шаяны в свою и склонившись приложила ко лбу.

– О, милая, ты просто чудо. А теперь спать, спать! Тебе нужно хорошенько отдохнуть, – повелительно сказала Шаяна, и принцесса с радостью согласилась. От усталости у нее подкашивались ноги.

Утром Габриэлла некоторое время лежала в кровати, застеленной шелковыми простынями убийственно розового цвета. С самого отъезда она впервые осталась надолго одна в спокойных обстоятельствах. Мысленно она перебирала событие вчерашнего дня, благодаря богов, что ее отец не полетел с ними. Он, конечно, несмотря на возраст, владел тремя видами боевых искусств, но против бластеров вряд ли бы долго продержался. В дверь тихо постучали, прервав ее раздумья.

– Войдите, – сказала она.

Темная голова Лерики показалась из–за двери. Жизнерадостная девочка впорхнула и присела на кровать.

– Ой какая вы вся розовая! Как…

– Поросеночек! – со смехом закончила принцесса.

– Вообще я хотела сказать джакаранда. Но если вы настаиваете…– Лерика звонко хохоча обняла ее. – Поднимайтесь! Мама ждет нас на завтрак. А потом… Потом мы идем мерить свадебные наряды!!! И знакомиться с церемонией.

– Наряды? Их что много будет?

– Ну конечно. Три как минимум.

Габриэлла закатила глаза и нехотя выбралась из-под одеяла.

Шаяна ждала их за столом, сервированным на красивой, увитой зеленью веранде. Поцеловав поочередно сначала дочь, потом принцессу, она рассадила их по левую и правую руку от себя. Сегодня на ней был темно-лиловый наряд и такого же цвета шарф на голове, повязанный причудливым узлом.

Габриэлла окинула стол и, не заметив четвертого прибора, спросила:

– Разве Император не будет завтракать с нами?

– Ну что ты милая, конечно нет. Ты теперь не увидишь Шана до самого дня свадьбы. У нас итак часть церемониала смазалась из-за особенностей вашего будущего союза. Надо постараться соблюсти хоть какие-нибудь традиции, – Шаяна пожала ее ладошку. – Не беспокойся, скучно в оставшиеся четыре дня тебе точно не будет.

И она оказалась права. Растянутая на целый день свадебная церемония включала огромное количество нюансов, от которых у Габриэллы шла кругом голова. Она учила, с какой стороны и когда ей входить в зал торжеств, что можно делать, а что нельзя. Накануне она совсем разнервничалась. Мелодичные, но трудные для произношения слова брачной клятвы давались с большим трудом. Их никак не удавалось запомнить с правильной интонацией. А если произнести что-то не так, менялся смысл.

Она сидела в своей комнате и в сотый раз пыталась все сказать точно от начала и до конца. Раздался тихий стук в дверь.

– Кто там? – она поднялась. Лерика и Шаяна уехали ненадолго в свое имение и принцесса никого не ждала.

Дверь приоткрылась и к ней вошел Император.

– Шан! – девушка радостно протянула к нему руки и он взял ее ладони в свои.

– Я воспользовался моментом, пока сестры нет, чтобы поговорить с тобой.

– Что-то случилось? – встревожилась Габриэлла. Она вглядывалась в его лицо, сначала с радостью отметив, что скобы с рассеченной брови сняли и тонкая ссадина почти уже не заметна, но потом расстроилась его очевидно усталому виду. Он погладил ее ладони и ответил:

– Нет, просто… Я решил сам рассказать тебе некоторые моменты завтрашней свадьбы. Чтобы для тебя это не было неприятным сюрпризом.

– Если мне придется учить новые клятвы, я сойду с ума, – засмеялась она.

Он, оглядев комнату, сел в кресло у массивного камина и жестом указал на соседнее:

– Присядь.

Габриэлла послушно опустилась на голубой бархат подушек и замерла в ожидании. Шан чуть помедлил, тщательно подбирая слова и наконец начал:

– Императорская семья из века в век выступает образцом сохранения традиций нашего народа. Поэтому церемония свадьбы происходит максимально с соблюдением всех древних обычаев. Один из них связан с первой брачной ночью… – он поймал ее встревоженный взгляд и вздохнув, как будто боясь еще больше напугать, продолжил. – По нашему обычаю, первая близость молодых проходят при свидетелях из клана жениха. Они выступают гарантом того, что никакого обмана не было и невеста была действительно невинна. После жених должен выйти к гостям, обернувшись простыней с брачного ложа, а невеста остается отдыхать в спальне… Вот.

– Нет… – серые глаза с ужасом уставились на него, – Нет! Какая дикость! Неужели нельзя обойтись без этого?

Шан молчал.

– Этот обычай появился от безграмотности древних людей. Сейчас уже всем известно, что не всегда потеря девственности сопровождается кровотечением. Что делать в таком случае? Что велит твоя традиция? – она сердито смотрела на него, будто бы именно он и был автором этого безумия.

Но Шан, не смутившись, спокойно ответил:

– Это довольно интересно. Если крови нет, жениху дается выбор: либо он с позором возвращает невесту родным, либо выходит к гостям обнаженный и пирует в таком виде, давая тем самым понять, что для него молодая жена чиста. Тогда девушку никто не вправе упрекнуть, и она остается в доме своего мужа законной супругой.

– И много ты знаешь случаев, когда муж пировал нагишом?

– Ни одного, – признался Шан.

Габриэлла закатила глаза:

– Я так и думала! Зато могу себе представить сколько поломанных женских судеб было из-за такого глупого обычая! Я не собираюсь в этом участвовать! Я отказываюсь! – она вскочила и сердито зашагала по комнате. – Это ужасно. И жутко неловко. Боги! Моего отца хватил бы удар, узнай он особенности вашей свадьбы!

– Твой отец знает, что будет происходить каждую минуту завтрашнего дня… и ночи… Он подписывал договор от твоего имени, по каймиарскому закону, – тихо сказал Император и тоже поднялся.

Габриэлла потрясенно посмотрела на него. Мысль о том, как ее отец вникал во все эти интимные моменты, заставила все внутри сжаться от смущения. А если представить, что он сидел бы в зале и ждал, когда Шан выйдет в этих окровавленных простынях… Боги! От такого стыда можно и умереть!

– Поэтому еще он не приехал, да? – прошептала она, озаренная новой догадкой.

– Да… Мы с твоим отцом поговорили и решили, что так будет лучше… Габриэлла, послушай. Все будет хорошо, я обещаю, – он приблизился к ней. Но она предупредительно выставила руку.

– Нет, нет, нет. Никаких объятий. Спасибо, что лично посвятил меня в особенности начала нашей супружеской жизни. Но теперь пожалуйста иди, готовься к свадьбе и не мешай мне учить текст клятвы.

Шан улыбнулся, а потом совершенно по-хулигански схватил ее за руку, притянул к себе, поцеловал быстрым поцелуем и ретировался за дверь, ловко уворачиваясь от подушки, которую она метнула ему в спину.

Глава VII. Свадебная клятва.

Императорский дворец гудел как улей, готовясь к предстоящему торжеству. Могло сложится впечатление, что в последние сутки здесь вообще никто не спит. Шутка ли, первая за 35 лет венценосная свадьба. «Все должно быть идеально! Вы меня поняли? Идеально!», – то и дело раздавался строгий голос Шаяны, взявшей контроль над организацией события полностью на себя.

День свадьбы выдался солнечным и по-весеннему приятно свежим. Габриэлла алым сполохом замерла посреди малого зала на первом этаже. Вокруг нее кружили четыре мастерицы, то и дело перекидывая друг другу из плетеных корзин клубки атласных лент всех мыслимых и немыслимых цветов. В их быстрых руках они переплетались пестрыми змеями, на ходу превращаясь в радужный плащ, который должен был покрыть невесту с головы до пят.

Сестра Императора следила за процессом, успевая указывать девушкам на ошибки в плетении и одновременно болтать с Габриэллой. Она уже наверное в десятый раз напоминала, что в долгой свадебной церемонии каймиарского народа даже самая незначительная деталь имеет смысл. Как, например, вот эта самая накидка из лент. Ее по традиции плетут прямо на невесте, перед тем как она отправится на церемонию бракосочетания в главный храм.

– Эта мантия символизирует детство, с которым девушка навсегда прощается, вступая в новую, взрослую пору своей жизни, – объясняла с улыбкой Шаяна.

Но Габриэлла слушала сестру будущего мужа вполуха, все повторяя про себя слова клятвы. Произнести правильно и не сбиться с утра еще ни разу не удавалось.

– Да хватит, дорогая, ты все скажешь верно, – будто подслушав ее мысли, Шаяна погладила ее по щеке.

– Мне страшно, – призналась Габриэлла. —Вдруг я вообще от волнения не смогу ничего сказать?

– Глупости. Ты соберешься. Я вообще не понимаю, чего ты волнуешься. Сепаратиста обколоть снотворным она не боялась, а три слова сказать вся дрожит.

– Ой, кстати… Я так боюсь одна идти в храм… Вдруг что-то случится по дороге?

– Вот уж это точно выброси из головы! – воскликнула Шаяна, одновременно чуть отдаляясь от нее, чтобы оценить труды мастериц. Удовлетворенно кивнув, она продолжила. – За твою безопасность лично отвечает мой муж. Там каждый сантиметр пути проверен, на крыше каждого дома вооруженная охрана, улица оцеплена. Если ты просто оступишься на незамеченном его солдатами кривом камне, я откушу ему голову.

Невеста нервно засмеялась. Она беспокоилась с каждой минутой все больше и больше. Сегодняшнее утро будущей королевы началось в пять часов.

Ее разбудила целая делегация: служанка с завтраком, на зависть свежая, энергичная Шаяна и три стилиста.

Последние принялись за внешний вид невесты, даже не дождавшись, пока она доест. Ей сконструировали на голове какой-то шедевр архитектуры из волос. Никаких банальных локонов и укладок. Светлые пряди переплетались, обрамляя ее лицо объемным замысловатым коконом. Тонкая диадема, представляющая из себя обруч с нанизанными на него рубиновыми цветами, украшала лоб, у висков змейкой убегая под золотой каскад.

Затем пришел черед платья. Его доставили в спальню невесты еще накануне вечером. И оно всю ночь сверкало в углу, до поры до времени украшая манекен, изготовленный специально по меркам Габриэллы.

Не платье вовсе, а настоящее произведение портновского искусства. Ярко-алое, из неизвестного плотного переливающегося материала, оно запахивалось справа налево и подвязывалось под левой грудью пышным бантом. Правая часть кокетки и весь правый рукав до самого запястья были расшиты вручную причудливыми узорами из рубинов, ониксов и бриллиантов. Пышная юбка начиналась сразу под бантом и красивыми складками спускалась в пол. Левый рукав был сшит из полупрозрачной ткани в тон основной. Его венчал великолепный эполет, также расшитый рубинами и украшенный ониксовой бахромой. Наряд тяжело ложился на плечи и крепким корсетом сжимал грудь.

«Я не смогу под всеми этими драгоценностями сделать и шагу», – первое, о чем подумала невеста, разглядывая великолепный узор, вышитый на корсаже.

Но, в целом, опасения принцессы оказались напрасными. Двигаться пышная конструкция не мешала, и она спокойно дошла до нужной комнаты на первом этаже.

И вот сейчас прямо поверх этого багрового великолепия на ней стремительно распускался цветной плащ. Через четверть часа всю невесту закрывала шелковая плотная накидка, от которой по полу вились несколько лент. Габриэлла уже знала для чего они и опять занервничала. Вдруг что-то пойдет не так?

– А куда делась Лерика? Почему ее нет здесь? – спросила она.

– Лерике сюда нельзя. В храм невесту провожают старшие женщины семьи, замужние. Обычно это мать невесты, старшие сестры или тетушки… – Шаяна неловко замялась и почти виновато улыбнулась ей. Но Габриэлла отреагировала на ее слова очень спокойно.

Вздохнув, она сказала:

– Как хорошо, что у меня есть ты. Одна я бы тут давно сошла с ума от волнения.

Сестра Императора кивнула и ободряюще улыбнулась. За дверью послышался оглушительный призывный гул труб.

– Пора, – Шаяна поцеловала ее в лоб и повела к центральному выходу из замка.

По обе стороны от центральных ворот внушительного вида мужчины в традиционных каймиарских камзолах бирюзового цвета, подняв к небу немыслимого размера дудки, оглушительным гулом оповещали о начале церемонии. Птицы в саду испуганно вспархивали и возмущенно щебетали, не понимая, с какой стати людям вздумалось так шуметь.

Ворота распахнулись, и Габриэлла вышла на улицу. Ее встречали толпы нарядных горожан, выстроившихся плотными рядами вдоль мощенной мостовой, оцепленной по всей длине до самого храма легионерами адмирала Чендлера. Люди что-то кричали, хлопали в ладоши и махали флажками Империи. А над их головами летали дроны прессы, без перерыва жужжа и щелкая.

Габриэлла сделала глубокий, насколько позволял корсет, вдох и пошла вперед. Путь до главного храма Бога всех Богов от дворца занимал 15 минут ходу медленным шагом. Ноги принцессы, обутые в красные почти невесомые туфли на сплошной подошве, легко касались древних камней. Как учила ее Шаяна, идти следовало не улыбаясь, опустив глаза, показывая тем самым смирение и чистоту. Принцессу Мебиуса удивлял символизм каймиаров, но бунтовать она не собиралась. Смирение, так смирение. За ее спиной на расстоянии нескольких метров шла свита невесты. Которая вообще-то должна была состоять из ее родственников и друзей. Но состояла сплошь из представителей императорского клана. Пока невеста с горечью вспоминала своих подруг и воображала, как здорово было бы увидеть их здесь, перед ней уже вырос храм.

Это было узкое, уходящие в небо здание из белоснежного мрамора, символизирующее своей формой меч Бога всех Богов, главную святыню каймиаров.

Двое служителей, в потрясающей красоты белых мантиях, расшитых вручную серебряный шитьем и жемчугом, встречали ее у входа.

«Привратники в белом символизируют добрые Силы, спускающиеся с небес для благословения новой семьи», – зазвучал в голове у Габриэллы голос Шаяны.

Торжественно поклонившись, они распахнули перед ней массивные белые двери с резным узором, и невеста медленно вошла в огромный круглый зал. Гигантские люстры горели множеством свечей. Кроме того, широкие ленты света, льющегося из маленьких, но частых окон, уходящих к высокому своду, создавали внутри причудливую атмосферу. На полу в центре зала пестрела мозаика, изображающая разящий прямо из грозового облака меч Бога всех Богов. Зная уже что делать, она остановилась в центре рисунка. Вокруг нее пока не было никого, но вдоль стен, каждый строго на своем месте, несколько десятков священнослужителей держали в руках огромные, источающие чуть сладковатый аромат свечи. В нескольких метрах от центра на каменном помосте возвышался алый бархатный трон. Там, в черном костюме, расшитом рубиновыми нитями, сидел Император Шан. Рядом на небольшом столе лежали свадебные документы.

Шаяна учила ни в коем случае не смотреть на жениха в этот момент, но Габриэлла не выдержала и подняла глаза. Он поймал ее взгляд и, улыбнувшись, подмигнул.

Заиграла нежная, почти невесомая мелодия. Шесть женщин в серебристых свободных одеждах вышли вперед и закружились вокруг невесты в плавном причудливом танце. Они все быстрее и быстрее двигались в такт музыке, а потом в один момент резко присели и потянули за ленты ее плаща, змеями разбегавшиеся по полу. Вся конструкция накидки заструилась, рассыпаясь, и через несколько мгновений восхищенный шепот пробежал по залу. Алое платье вспыхнуло посреди светлого храма. Шан встал с трона, поднял правую руку и, к большому изумлению Габриэллы, на меабитский манер приложил ладонь к сердцу. А за спиной раздался усиленный многократно голос, который она никогда ни с кем бы не перепутала. Резко обернувшись, невеста увидела большой экран, не просматривавшийся со стороны входа. И сейчас на нем транслировалось изображение ее отца, короля Юста. Он улыбнулся ей, продолжая говорить. «Боги! На каймиарском! Папа говорит на каймиарском!», – удивилась принцесса. Речь его была недолгой, закончив ее, правитель Мёбиуса подписал какие-то бумаги и торжественно поднял их на камеру. Шан тоже произнес непонятную короткую речь и тоже подписал бумаги, лежащие у него на столе. И тоже поднял их. Сразу после этого где-то забили барабаны. «Барабаны! Сейчас моя очередь говорить», – запаниковала она. Но тут, перекрывая все звуки, снова раздался голос ее отца. Нарушая весь церемониал он позвал дочь по имени. Уже еле сдерживаясь, чтобы не заплакать, она посмотрела на него.

«Габриэлла! Ты – дочь меабитов! Моя дочь! Принцесса по рождению и воле Богов! Иди вперед и ничего не бойся!», – он вновь приложил руку к сердцу, а затем связь отключилась.

Некоторое время она стояла, пытаясь справиться с комом в горле и волнением. В висках стучало в такт оглушительным барабанам. И вдруг наступила тишина, нарушаемая лишь досадливым жужжанием камер. Сейчас ее черед. Вдохнув и выдохнув несколько раз, она заговорила слова клятвы, которые так старательно учила последние дни. Фраза за фразой она признавалась в верности своему мужу и его семье, а также каймиарскому народу и чести императорского дома. Не перепутав ни одного ударения, она еще договаривала последнее предложение, когда император уже начал спускаться к ней. Он подождал, пока она закончит, и осторожно взял ее за правую руку. Рядом с ними, как из-под земли вырос строгий священнослужитель с небольшим подносом, на котором лежали два кольца. Одно – крупное в виде перстня с массивным мечом бога всех богов, инкрустированным мелкими рубинами. Второе – крошечное, изящное, на котором красные камни просто выстраивались в сверкающий полукруг. Шан осторожно поцеловал дрожащие пальчики своей будущей жены и надел колечко на безымянный палец.

«Теперь ты», – едва слышно прошептал он. Габриэлла взяла с подноса тяжелый перстень и, не без труда, почти не чувствуя от волнения собственных рук, водрузила его на палец Императору. Зал взорвался криками и аплодисментами. Шан нежно сжал ее ладонь, и они раскланялись, как этого требовал церемониал, после чего вновь разошлись в разные стороны.

Им предстояло вернуться во дворец отдельно друг от друга. Там, в главном зале торжеств, способном вместить несколько тысяч человек, уже все было готово для веселья. На помосте у одной из стен по древнему обычаю стояло два отдельных стола. Один для жениха, другой для невесты. Их разделяла ажурная ширма из красного дерева. Сквозь просветы в причудливой резьбе они могли видеть друг друга, но не могли прикоснуться или заговорить. С противоположной стороны возвышалась огромная сцена, с которой гости могли поздравлять жениха и невесту. Там же расположились музыканты. Столы рядами выстроились вдоль зала, как два моста между молодоженами и сценой. Оркестр играл традиционную свадебную музыку. Гости собирались. Дамы в причудливых нарядах, способных потрясти любое воображение, мужчины в ярких сюртуках. Лерика в нежном сиреневом платье вошла в зал под руку с отцом и помахала издалека Габриэлле. Начинался грандиозный пир. А жених с невестой переглядывались, и обоих мучило желание сбежать куда-нибудь от всей этой толпы. Они слушали длинные речи и благодарно кланялись, принимали подарки и снова кланялись. К середине праздника Габриэлла почувствовала, что ее спина уже не желает совершать ни одного даже самого скромного поклона. Игравший в этот момент оркестр смолк. Дверь распахнулась и вошли двое мужчин в белых просторных одеждах с огромными барабанами.

Сердце Габриэллы забилось в два раза быстрее. Не сговариваясь, они с Шаном поднялись со своих мест. Невесте следовало уходить первой. Она вышла на середину зала. Один из барабанщиков кивнул ей и направился, отбивая ритм, к выходу. Принцесса пошла за ним по длинным дворцовым переходам к спальне, где ее уже ждали несколько служанок.


***

Спустя час Габриэлла посмотрела на себя в гигантское, во всю стену, зеркало. Свадебное платье с нее давно сняли. А ее новый наряд был… очень откровенным. Легкие полупрозрачные бордовые одежды совершенно не прикрывали, а наоборот, как будто специально подчеркивали ее наготу: округлости груди, бедер, темный треугольник внизу живота. Красиво спадая вниз, невесомая материя багровой волной устилала ей стопы. А цвет ткани подчеркивал белизну обнаженных рук. Золотистые волосы уже без диадемы сами по себе казались какой-то замысловатой короной, венчающей голову.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю