Текст книги "Альянс на крови (СИ)"
Автор книги: Кристина Лысова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 20 страниц)
Глава XVI. Черная биржа.
Габриэлла вошла в спальню и сразу же стала стягивать душные перчатки с рук. Бросив их валяться лавандовым пятном в одном из кресел, она сердито посмотрела на мужа. Ее растерянность уже давно сменилась раздражением.
– Может хватит молчать? Всю дорогу летели в тишине.
Император плотно закрыл за собой дверь и, скрестив руки на груди, встал у стены.
– Поведение Шаяны переходит все границы! Как только она посмела?! Шан! В конце концов, ты слышишь меня?
– Слышу, – он медленно подошел к ней. – Больше ни с кем кроме меня никогда не танцуй.
Габриэлла сердито всплеснула руками:
– Хочешь сказать, что это я виновата в вашей ссоре? Ну знаешь, это слишком!
Император шагнул вперед и притянул ее к себе. Его ладони легли на спину, затянутую в колючий от аметистов корсаж.
– Да, это слишком. Смотреть как к тебе прикасаются чужие руки, как твои руки касаются другого. Это слишком для меня, – и не дав ей возразить, надолго закрыл рот своими губами. Пальцы нащупали и расстегнули молнию, спрятанную в изгибах вышивки. Платье медленно сползло к ногам Императора. Габриэлла перешагнула сиреневый ворох и прижалась к нему всем телом.
– Скажи, что она тебе безразлична. Скажи, что Шаяна все не так поняла, – зашептала она, заглядывая ему в глаза. Шан легко подхватил её на руки и понес к кровати. Но, как только кожа коснулась прохладного покрывала, королева отстранилась, упираясь ладонями ему в грудь.
– Ты не ответил. Скажи, Шаяна что-то знает, чего я не знаю?
– Габриэлла, час назад я чуть с ума не сошел от ревности, глядя как этот… Ардо, целуют твою руку. Мне не нужна Оюна, мне вообще плевать на всех женщин мира. У меня есть ты.
Перестав сопротивляться, королева обвила руками его шею и прошептала, выгибаясь навстречу дразнящим и одновременно ласкающим прикосновениям:
«Я хочу ребенка. Очень хочу».
***
Габриэлла смотрела сквозь практически незаметное в своей чистоте стекло веранды на два белых бесприютных горных пика, значительно возвышающихся над всеми остальными вершинами. Как осколки гигантских стеклянных бутылок, они торчали сквозь снег острыми скалистыми краями. Королева поежилась и поглубже закуталась в темно-зеленый шерстяной палантин. Морозный воздух опустился на столицу ночью. Мостовые покрылись инеем, а многие перемерзшие шаттлы не смогли подняться в небо.
Император отменил утренние совещание и неспешно завтракал с женой. Светлый свитер оттенял его смуглую кожу. Он внимательно посмотрел на задумчивую королеву и осторожно спросил:
– Габриэлла, ты в порядке?
– Да, просто… я все думаю о вчерашнем вечере…
– Я тоже. Шаяне надо дать пару дней остыть. Потом я съезжу и извинюсь.
– Почему ты должен извиняться?
– Потому что я грубиян и вел себя недостойно. Она была расстроена, я это прекрасно видел. Мог бы не подливать масла в огонь.
Габриэлла подвинула стул поближе к мужу, и нырнув к нему под руку, прижалась к груди.
– Видишь те скалы? – Шан указал вдаль. – Между ними летом пасут редкие породы лошадей из императорской конюшни. Когда мне было девять, Шер вместе с компанией друзей собрался на конную прогулку по горным тропам. Отца мы естественно не спросили, он бы меня не отпустил. А мне очень хотелось. Брат взял с меня клятву соврать отцу в случае чего, что это я сам тайком пробрался к ним на корабль. Я согласился, не моргнув. Ты не представляешь моего восторга. Столько красивых лошадей, резвящихся на свободе я никогда не видел. Каурые, гнедые, пегие. На фоне залитого солнцем зеленого пастбища.
– Ты так рассказываешь красочно, что даже у меня сейчас дух захватило.
–Ага, вот и у меня. Особенно когда мне подвели длинноногого каракового скакуна. А я до этого только на пони ездил. Пони там не нашлось. Шер засмеялся и сказал. что я еще совсем малыш и останусь их ждать с прогулки на лугу. Специально сказал, чтобы подзадорить. И я повелся. Поехал с ними. Конь мне попался норовистый. Сразу почувствовал слабину. Мы поднимались по тропе все выше, я плелся последним, потому что мой скакун предпочитал редкую траву каменистому подъему. Весь мокрый от попыток его вразумить и злой от насмешек Шера, долетевших откуда-то сверху, я стеганул коня хлыстом. Он встал на дыбы, рванул вперед, в бок, а потом взбрыкнул задними. Я перелетел через холку и кубарем покатился по острым скалам.
– Как страшно…
– Страшно было, когда я слетел вниз и застрял среди камней. Какое-то время еще был в сознании. Слышал голос брата, потом увидел его белое и на удивление серьезное лицо и отключился. Очнулся уже дома у Шаяны.
– Почему у нее, а не во дворце? – Габриэлла отстранилась немного и заглянула мужу в лицо. – Почему отец не забрал тебя домой?
– Шаяна не позволила. Я сломал обе ноги, ребра, моя разбитая голова бесконечно болела. Потом уже Шер рассказал мне, что позвонил сестре, когда я упал. И она прилетела в горы на крейсере Чендлера сразу с бригадой врачей. Не знаю, как она успела, но на место приехал сам Самерллер, лучший хирург-травматолог империи.
Три месяца Шаяна выхаживала меня, и вообще я почти весь тот год провел у них с Тэри… Я не должен был вчера так с ней говорить… Габриэлла прижалась щекой к его плечу.
– Шан, не вини себя. Шаяна выставила тебя лжецом, кокетничающим у меня за спиной. Она …
– Я послал Оюне цветы, когда та родила ребенка.
Габриэлла моментально выпрямился на стуле, молча посмотрела на мужа и почти сразу отвела глаза. Ей стало тесно за этим крошечным столом, на котором едва помещался завтрак. Почему он такой маленький и неудобный?! Вот, пожалуйста! Королева резко встала, и ее чашка с чаем улетела на пол. На светлом ковре моментально растекалась темная лужица.
– Как забавно. Только привыкнешь к чему-то светлому, чистому, а на нем вдруг появляется отвратительное грязное пятно, – Габриэлла отошла к окну, тщетно пытаясь сфокусироваться на горах. Шан подошел и осторожно развернул ее к себе.
– Это был просто дружеский жест. Как признание того, что все закончилось, – сказал он, глядя в ее серые, уже набухшие слезами глаза. – Но я жалею о нем. Ее муж явно был не в восторге от такого внимания. Шаяна узнала и домыслила. А ты…ты снова сомневаешься во мне. Прости.
За их спиной со звоном распахнулась стеклянная дверь веранды. Они оба обернулись и от неожиданности забыли о размолвке. На пороге стояла Шаяна. Длинное изящное пальто цвета спелой оливы делало ее и без того высокую фигуру еще более статной. Бледная, и как будто очень уставшая, она не решалась войти, но и уходить явно не собиралась. За ней выглянула растерянная служанка.
– Ваше величество, госпожа не хотела ничего слушать…
– Все нормально, Алиша, можешь идти, – Габриэлла кивнула девушке, а затем посмотрела на нежданную гостью. – Доброе утро, Шаяна. Позавтракаешь с нами?
– Доброе утро. Спасибо большое. Я на самом деле ненадолго, – учтиво начала она, но потом не выдержав, шагнула вперед. – Габриэлла, прошу тебя оставь меня с братом наедине.
Голос ее дрожал. Невестка в нерешительности смотрела на нее.
– Ну пожалуйста. Я не ругаться приехала…
– Ладно, – королева повернулась к мужу. – Я буду у себя.
Шан кивнул. Как только шаги Габриэллы стихли вдали коридоров, Шаяна подошла к младшему брату и положила ладонь ему на щеку.
– Прости. Прости меня, пожалуйста. Я ужасная сестра.
Шан осторожно отнял ее руку от своего лица и посмотрел в так похожие на его собственные глаза.
– Не надо, Шаяна. Это я прошу прощения за мою бестактность. Я не знаю, как у меня вырвалось само собой про Тэри. Ой, ну что ты…
Красивое лицо сестры исказилось. Она уткнулась лицом в грудь брата и разрыдалась.
– Не извиняйся. Ты сказал правду. Всего лишь правду, – задушено прошептала она. – Каждый раз он клянется. Клянется и снова обманывает меня. А я все равно узнаю… Рано или поздно, но я всегда узнаю.
Шан крепко обнял сестру и молча стоял с ней, пока она не затихла. Солнце уже висело над скалами, высветив их фигуры бесцеремонным оранжевым лучом, когда ей стало легче и они смогли поговорить.
– Как давно его нет на этот раз? – он усадил Шаяну на свое место за столом, а сам сел там, где недавно сидела Габриэлла, подняв аккуратно ее чашку с пола.
– Одиннадцать дней.
– Так долго еще никогда не было. Почему ты мне не рассказала?
– Я каждый день думала: вот сегодня… вот сегодня он приедет. Тем более день рождения у Лерики, – Шаяна сделала глубокий вдох, пытаясь справиться с комком в горле.
– Мирмиракклен понимает почему его нет?
Шаяна возмущенно посмотрела на брата:
– Конечно не понимает! Я ей соврала, что отец уехал в рейд по отдаленным провинциям на границе. Слишком хорошо я помню, как горько дочери встречать с утра за завтраком нагулявшегося отца… Пусть лучше Лерика верит в его светлый образ.
– Не хочу тебя волновать, но может быть здесь что-то другое? Почти две недели. Может быть, с ним что-то случилось. Надо все проверить.
– Не надо. Я уже проверила. Он на Черной бирже.
Шан скрестил руки на груди. Вид у него был расстроенный и сердитый одновременно.
– Тэри мне сам говорил, что ее прикрыли!
– Ага, как же! Где ему тогда от меня прятаться и развлекаться! Ну, ладно, Шан, я пойду. Обещала побыть сегодня с Лерикой. Она не очень хорошо себя чувствует.
– Не зайдешь к Габриэлле?
– Нет, только не сейчас. Извинишься за меня?
Шан улыбнулся сестре.
– Конечно.
– Не рассказывай ей про Чендлера. Не хочу видеть жалость к себе в ее глазах.
***
Император застал Габриэллу в дверях. Серый дорожный костюм очень шел ей. А серебристый платок, повязанный причудливым узлом, оттенял глаза, наполняя их космическим сиянием. Шан поймал ее в объятия, не дав выйти из спальни.
– Куда это собралась моя королева?
– Вот объясни мне. Почему ты император, а я не императрица, как было у древних, а королева? – неожиданный вопрос заставил его рассмеяться.
– У древних женщины имели равные права с мужчинами какое-то время. А теперь другие традиции, и поэтому ты королева. Но и это очень много. Вот собралась куда-то, даже мужу не сказала.
– Я хотела, – она возмущенно уперлась кулачками ему в грудь. – Как раз шла искать тебя. Давно, еще на том злосчастном благотворительном вечере, меня пригласили посетить несколько приютов для сирот. Как раз сегодня можно поехать. Собираюсь посмотреть, какие там есть нужды и подумать, как им помочь. Ты, надеюсь, не против?
– Конечно нет. Только везде с охраной. Поняла? – он поправил выбившуюся из-под платка прядку волос и посмотрел ей в глаза.
– Ладно. Шан… Как вы поговорили?
– Все нормально. Мы помирились. Шаяна просила извиниться, что не зашла. Она спешила.
– О. Конечно. Ничего страшного, – Габриэлла как могла постаралась сделать вид, что слова мужа не задели ее, а он сделал вид, будто не заметил ее усилий.
– Пойдем я провожу тебя к шаттлу, – взяв жену за руку, Шан открыл перед ней дверь.– Постарайся ни с кем не танцевать там.
– А ты будь добр, удержись от порыва посылать цветы своим бывшим любовницам в знак кончины ваших отношений, – язвительно усмехнулась она в ответ. – Букеты обычно ассоциируются как раз-таки с началом. Странно с твоим опытом не понимать очевидных вещей.
– Я буду очень стараться, обещаю, – он поцеловал ее пальцы.
***
Проводив взглядом исчезающий в небе серебристый кораблик, Император сразу же взял в руки телефон. Он направился к замку, на ходу ожидая ответа.
Наконец на том конце послышался приветливый голос:
–Здравствуйте, Ваше величество. Вы здоровы?
– Добрый день, доктор Корин. Да, все в порядке. Но вы мне очень нужны.
Еще через час военный крейсер с императором на борту, бригадой врачей и небольшим отрядом солдат вылетел на окраину столицы. Корабль легко сел посреди полупустой бесприютной парковки напротив приземистого четырехэтажного дома. Его когда-то голубой цвет стен давно вылинял и сейчас отдавал грязно-сизым. Часть окон были заколочены досками, а оставшиеся плотно закрыты изнутри светонепроницаемыми жалюзи. Единственный подъезд с заиндевевшими крыльцом чернел большой железной дверью с кодовым замком. На каждого, кто приближался к ней, сразу же нацеливался блестящий глаз камеры, подвешенной высоко под козырьком.
Один из солдат настойчиво постучал кулаком в дверь. Не успел утихнуть гул разбуженного ударами металла, как в проеме показался дородный охранник. Он сердито зыркнул на странный отряд из-под густых черных бровей и, хмыкнув в такую же темную бороду, наставил на ближайшего солдата плазменный обрез.
– Кто такие?
– Императорский легион, открывай!
– Ага, сейчас разбежался! – охранник неприятно оскалился. – представь, что я Император и велю тебе проваливать.
– Я – Император! – Шан снял капюшон мантии. – Дай пройти и запри за нами дверь.
Мужчина попятился, оторопело разглядывая непрошенных гостей, да еще такого уровня. Когда все они столпились в прихожей, Шан снова заговорил.
– Чендлер все еще здесь?
Охранник молча кивнул, обеими руками держась за оружие, как за единственную надежную опору.
– Отведи нас к нему
– Там сейчас показ… Ваше в-величество, может быть…
На контрасте с морозным воздухом улицы, в помещении было душно, пахло пылью и смесью ароматизатора «ваниль» с антисептиком. Шан поморщился, представляя куда ему придется идти.
– Не может. Веди.
Человек с бластером переминался с ноги на ногу, нервно облизывая губы.
Его черная борода в полумраке выглядела зловещим пятном вокруг рта.
– Ваше величество. Адмирал сидит в главном зале со своими друзьями. Они здесь уже неделю. На сцене для них как раз… В общем…
– Веди меня за сцену, часть моих людей пусть войдет в зал незаметно.
Ну хватит трястись! Тебя пока никто не собирается убивать.
Стены темного коридора давили своим кроваво-красным оттенком. Кое-где плафоны то вспыхивали, то затухали, назойливо выхватывая яркими вспышками нелицеприятные детали того места, которое им приходится так криво-болезненно освещать: покосившуюся картину с тонущим в бурю кораблем, или орнамент из золотой, местами сильно обшарпанной лепнины. И двери. Тяжелые темные двери без номеров, в разброс по обе стороны коридора. С электронным замком каждая.
Наконец император оказался в слепом углу закулисья. Сквозь просвет в занавесках мелькала компания легионеров. Тэри сидел, развалившись на кожаном диване, прямо перед сценой. В руках он держал длинную трубку. За столами, на стульях и в креслах шумно перекрикивалась его свита: легионеры высшего эшелона. Кое-кто даже в форменном мундире. И все они с интересом смотрели на сцену, где в микрофон надрывался холеный ведущий в идеально сидящем по фигуре темно-синем бархатном костюме. Слишком свежий и бодрый по сравнению с помятыми лицами его зрителей.
– Лоты 7, 8 и 9! Настоящие жемчужины сегодняшней коллекции! Обратите внимание на их возраст! Юные и пока еще абсолютно невинные!
Шан поморщился. С таким громогласным голосом можно работать и без микрофона.
– Встречайте наших малышек!
По широкому монорельсу откуда-то сбоку на сцену автоматически выехало три клетки. В каждой в полный рост стояла обнаженная женщина.
Ярость тупой болью подступила к вискам Императора. Он видел испуганно-обреченные лица пленниц только в профиль, но и с такого ракурса стало понятно: они еще почти дети. Их едва оформившуюся грудь покрывали длинные светлые волосы, тонкие фигурки как будто мерцали в направленных на каждую лучах прожекторов. Почти таким же точно свечением кожи Шан любовался сегодня утром, когда солнце уронило свой блик на его постель, накрыв золотом спящую Габриэллу. От жуткой аналогии ему стало совсем не по себе.
– Поаплодируем этой первозданной красоте, – надрывался банальностями ведущий и не сразу обернулся на аплодисменты откуда-то за спиной. Медленно хлопая, император взошел на помост. Демонстративно вынув микрофон из рук онемевшего импресарио, он заговорил:
– Добрый вечер, господа. Не ожидал увидеть здесь добрую часть командования императорским легионом. Что ж…Неприятный сюрприз удался.
Тэри подался вперед и, визгливо захохотав, крикнул:
– Шаааан, мой мальчик, как я рад тебе! Пришел развлечься? Что, Габриэлла оказалась скучной игрушкой? С этими принцессами порой так сложно. Уж я-то знаю. Знаю, да…
Кроме адмирала, никто не решался заговорить. Тишина в зале пропиталась алкоголем, сладковатым наркотическим дымом и кислым страхом.
– Ты, – не утруждаясь отвечать Тэри, Шан повернулся к ведущему. – Зови того, кто у вас тут главный. Чендлера надо изолировать в отдельной комнате. Остальным легионерам организовать тихую и незаметную отправку домой. Сколько здесь пленных женщин?
– Около ста, – не успев от страха перестроиться, бодрым голосом отрапортовал Бархатный костюм.
– Все меабитки?
–Да, ваше величество…
Император сделал глубокий вдох, пытаясь унять клокочущую в груди ярость:
– Зови немедленно сюда свое начальство!
– Эй, а чего это ты тут раскомандовался?! Это мой показ! – Чендлер кричал, едва ворочая языком.
– Корин, начинайте, – коротко скомандовал Шан врачу и снова достал телефон.
***
Тэри Чендлер медленно приходил в себя. Он лежал в небольшом кабинете на прохладном диване, обтянутом гладкой коричневой кожей. Катетер не давал согнуть правую руку, от него поднималась тонкая пластиковая трубка к прозрачному пузырю, из которого что-то спускалось по венам. От этого раствора его колотило как в лихорадке. Ругаясь про себя самыми грязными словами, адмирал попытался сесть, но тело не слушалось.
– Не волнуйтесь и не пытайтесь встать. Это уже третья порция лекарства. Совсем скоро вам станет легче, – раздался где-то у изголовья знакомый голос.
– Корин, это вы? – Тэри едва смог втиснуть слова между дробью, которую отстукивали его зубы.
Доктор появился в его поле зрения и сел на стул рядом с диваном.
– Здравствуйте, Тэри. Это я. И я очень зол на вас. Уровень токсинов в вашей крови просто запредельный. Вы хотите, чтобы у вас отказало сердце? Отказало вот так, в подобном месте? Чтобы весь ваш доблестный путь перечеркнула такая бесславная смерть?
– Сколько вопросов, доктор, – протянул Тэри. – Как вы меня нашли?
– Я приехал с Шаном.
– Он тоже здесь?
В этот момент на пороге появился Император.
– Здесь, твоими стараниями. Доктор, он уже хоть что-то начал соображать?
– Да, господину адмиралу лучше. Еще час-полтора и можно будет выезжать.
– Хорошо. Оставьте нас на несколько минут, пожалуйста.
Корин кивнул и, бросив взгляд на капельницу, вышел. Шан прикрыл за ним дверь, отодвинул стул подальше от Тэри и сел. Тот молча смотрел на него.
– Только что я говорил с женщинами, которых привезли сюда на аукцион неделю назад. Для этого пришлось вызвать моего личного переводчика. Так как все они сплошь меабитки и далеко не каждая знает международный язык, – начал он.
Чендлер заерзал на диване, пытаясь принять полусидячую позу. Меньше всего он хотел быть перед Шаном жалким и беспомощным. Но его по-прежнему трясло. Напрягая мышцы, он старался заставить тело замереть. То не слушалось, лицо стало мокрым от испарины и ко всем ощущениям добавилось нестерпимое желание опорожнить мочевой пузырь. Император безжалостно наблюдал за его возней.
– Перестань пыжиться, и слушай, – наконец приказал он раздраженно. – Управляющий биржей сдал вас всех с потрохами. Какая прибыльная идея родилась в твоей мерзкой голове! Продавать девчонок, похожих на мою жену!
Тэри, ты еще жив только потому, что Шаяна одиннадцать дней плачет и ждет когда ты соизволишь вернуться домой.
– Я здесь одиннадцать дней? – Чендлер в ужасе попытался вспомнить события последней недели, но в его памяти не всплыли даже обрывки вчерашнего дня.
Шан подался вперед и с отвращением посмотрел в мутные глаза Тэри.
– Если бы не Шаяна и Лерика, я расстрелял бы тебя сегодня по законам военного времени, которое еще не отменено. Расстрелял бы собственноручно.
– Лерика …– в голове адмирала прояснялось все больше. – Какое сегодня число?
– Что такое? Решил уточнить не выпадают ли выходные на 13-е? – съязвил Шан.
Тэри резко сел, выдернув трубку капельницы из катетера. Его покрытое неопрятно отросшей бородой лицо исказила судорога злости. Он затравленно посмотрел на Императора и прохрипел, задыхаясь:
– Скажи число, Шан!
– День рождения твоей дочери был вчера, если ты об том.
Адмирал медленно завалился на спинку дивана. Вчера. Его дочери, его Лерике вчера исполнилось шестнадцать, а отца не было рядом. Потому что он забыл. Он забыл о ней. Вчера Чендлер купил десять наложниц для себя и компании. Он веселился. Он забыл о существовании Лерики.
Шан подошел и потряс Тэри за плечо. Тяжелое тело обмякло еще больше, глаза закатились, на брюках стало разрастаться мокрое пятно.
«Бог всех Богов! Это невыносимо!»
– Корин, доктор Корин, – закричал Император. Врач моментально материализовался на пороге. – Приведите его уже в чувство!
***
Время перевалило за полночь. В небо, ослепляя огнями, поднялся большой пассажирский крейсер. На нем в Мёбиус улетела последняя партия бывших пленниц. Всего держатель Черной биржи сдал пятьсот рабынь. Съежившийся под взглядом императора, тщедушный пожилой мужчина никак не походил на такого прожженного дельца, каким он, без сомнений, являлся.
Осознав, что происходит и быстро оценив серьезность ситуации, он дал подробные показания и адреса других биржевых домов. Из них в течение нескольких часов привезли всех наложниц. Самым старшим было от силы лет 18.
Шан проводил взглядом крейсер. По ту сторону моря их ждал дом. Интересно как быстро комиссия по обмену пленными докладывает о своей работе королю Юсту. И насколько подробно. Если просто цифры, то неприятного разговора с тестем, возможно, удастся избежать. Очень не хочется рассказывать отцу Габриэллы все обстоятельства случившегося. О них даже просто подумать противно.
Адмирал Чендлер вышел на улицу и встал рядом с Императором. У него был вид человека, перенесшего тяжелый грипп. Но лихорадка прошла и стараниями медиков Корина, Тэри даже смог самостоятельно добраться до улицы.
– Шан, – начал было он, но Император не дал ему сказать.
– Я доверял тебе! Я всегда доверял тебе даже больше, чем собственному отцу! А ты занимаешься работорговлей у меня за спиной…Ты причиняешь боль моей сестре…
– Я покрывал биржи задолго до того, как ты стал императором. Еще с начала войны. Да не смотри так на меня. Я знаю, как это звучит… Можешь насчет меня решать как хочешь. Сестре своей только не рассказывай об истинных причинах…
– Тэри, я поражаюсь, как ты вдруг стал таким идиотом?! Неужели ты думаешь, что Шаяна ничего не знает? Да это она мне сказала, где ты. И она всегда знает о твоих интрижках. Не понимаю, почему терпит. Но знает. И продолжает ждать тебя. А еще у тебя есть дочь. Которая думает о тебе, как о самом лучшем отце.
– Не надо, ладно? Не надо мне напоминать, какое я дерьмо.
– Жаль мне пока некем тебя заменить. Но это вопрос времени, Тэри. Говорю тебе сейчас в лицо. Я буду искать нового адмирала.
– Никто не вытянет мою должность, и ты прекрасно это понимаешь! Я плохой муж и далеко не лучший отец. Но дело свое я знаю. Я слуга Империи! И всегда им был!
– Откуда только взялось такое благородство! Империя содержит твои лаборатории, из которых оружие каким-то образом утекало сепаратистам. Признайся, ты сам и продавал им «куколок»?!
– Да нет же! Я ведь говорил уже несколько раз. Те несколько образцов были украдены!
– Избавь меня от твоих сказок, Тэри. Прибереги их для Мирмиракклен. А с меня довольно. Садись в крейсер. Он отвезет тебя домой.
Адмирал сдержанно кивнул и, подняв воротник кителя, медленно, нетвердым шагом побрел в сторону парковки.




























