Текст книги "Альянс на крови (СИ)"
Автор книги: Кристина Лысова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 20 страниц)
Глава XX. Исчезновение.
Непогода больше не пугала своим размахом. Бейся сколько угодно сердитый ветер в окна, сметай снег со всего света к крыльцу миниатюрного дома, завывай за дверьми, плачь, угрожай. Нет больше у тебя власти над трепетным сердцем.
Габриэлла лежала на груди у Шана, положив ладонь на смуглое плечо. Оба они то забывались коротким сном, то спохватившись, спешили насладиться своим снежным пленом, когда можно, не оглядываясь на время, на споры и обиды. Просто довериться мудрости своих тел, каждая клеточка которых умела жить настоящим, снова и снова рассыпаясь от удовольствия на почти космические частички и вновь собираясь в отдельных мужчину и женщину.
– Шан, – прошептала она почти сквозь сон, – ты давно был на море?
Его ладонь блуждала по ее спине, наслаждаясь нежностью кожи.
–Давно, почти три года назад.
– У тебя день рождения через неделю. Давай уедем к морю. Я соскучилась по теплу.
Он вздохнул, накрыл ее пальчики своими, осторожно приподнял, прижался к ним губами и снова вернул к себе на плечо.
– Габриэлла, мы обязательно с тобой уедем к морю. Только попозже. День Рождения Императора – это практически государственный праздник. К нему подготовка идет уже два месяца. Ты забыла?
Она села в постели и улыбнулась:
– Нет, не забыла. Просто подумала, вдруг маневр удастся. Не хочется опять толпы людей. Я устала от посторонних…
– Всего один день. Это будет даже интересно. До того, как я стал императором, дата моего рождения была лишь очередным напоминанием о смерти матери. Отец уходил в себя, закрывался в кабинете и пил. Шер тоже был сам не свой. Только Шаяна видела источник радости в факте моего существования. Обычно я праздновал с ней, а позже к нам присоединился Тэри.
Габриэлла легла, но уже на подушки рядом с Шаном.
– Моя мама тоже умерла в день моего рождения. Но отец всегда устраивал мне грандиозные праздники. Веселился громче всех, участвовал во всех детских забавах. Он говорил: «Если мы будем горевать в этот день, твоя мама будет плакать в чертогах Богов». Жаль, что у тебя было иначе.
Шан обнял ее и прижал к себе:
– Зато теперь можно наверстать за всю жизнь. Обычай праздновать в таком масштабе завел еще мой дед, Натос I. Целый день подписываются разные социально значимые указы. Амнистии для преступников, поддержка интересных инициатив и все в таком духе. А вечером закатывается пир. Все пляшут и веселятся во славу Императора.
– Ужас, – пробормотала она.
– Есть немного. Но традиции почти 50 лет. Обойти ее уже не получится.Зато мои указы будут совершенно особенными. Поверь, тебе понравится.
Она хотела было высказать все тяжелые сомнения, поднявшиеся в ее душе как ил в стоячей воде. Хотела спросить, будет ли на празднике адмирал Чендлер. Но ответы были очевидны. Она подавленно замолчала, притворившись, что засыпает. Мечта уехать в тихую бухту недалеко от Мёбиуса и там рассказать ему свою тайну отодвигалась непонятно на какое время. Да еще Тэри… Даже вспоминать о нем противно, не то что видеть. Притворяться спящей ей пришлось недолго. Мысли спутались. Она и впрямь заснула и впервые за все время в «Медвежьем углу» проспала пять часов подряд без сновидений.
***
За завтраком Шан увлеченно рассказывал, как давно, пятнадцатилетним мальчишкой, тайком от отца учился управлять «Снежными драконами». Император Натос считал такие развлечения неподобающими для принца, а всех снежных гонщиков держал за бандитский сброд.
– Я старался как мог, но скрывать от отца что-то долгое время было невозможно. Ты не представляешь, в какую ярость он пришел, когда узнал, что я его ослушался. Мне пришлось неделю прятаться у Шаяны, дожидаясь, пока он немного успокоится. Попадись я ему на глаза тогда, боюсь сейчас мы бы тут с тобой не сидели, – со смехом закончил он свой рассказ и посмотрел на жену. Та рассеянно водила пальцами по рельефному узору скатерти и, казалось, не слышала его.
– Габриэлла, ты хорошо себя чувствуешь? – осторожно спросил он.
– Да… Да, все нормально, – она спохватилась и взялась за еду.
– По тебе не скажешь. Тебя что-то беспокоит? – Шан не унимался.
Королева отложила нож и вилку. Внимательно посмотрела на него, будто решаясь. Темные кольца волос с утра своевольно торчали в разные стороны, придавая властителю доброй половины мира мальчишески-озорной вид. Ледяное, колючее чувству вины за приготовленные слова заныло под ребрами. А промолчать было невозможно.
– Шан, я очень тебя люблю, – тихо начала она.
Он просиял и протянул руку к ее ладони, но она поспешно спрятала их под столом у себя на коленях.
– Я очень тебя люблю. Но если на твоем дне рождения будет адмирал Чендлер, я своего присутствия не обещаю.
Улыбка Императора угасла. Он на несколько секунд устало прикрыл ладонью глаза и потер виски, а потом серьезно посмотрел в напряженно замершую в ожидании его ответа жену.
– Ты мне предлагаешь выгнать с собственного дня рождения сестру и племянницу? – с нарочитым спокойствием спросил он.
– Я ничего не предлагаю. Просто говорю, что не хочу видеть Тэри. После всего случившегося не смогу находиться с ним в одном пространстве.
– Ты ставишь меня перед выбором, который я не готов делать. Они – моя семья.
– Кто же тогда для тебя я?
– Габриэлла, – Шан помолчал, пытаясь подобрать нужные слова, – попробуй меня понять. Я не оправдываю Чендлера. Но так ранить Шаяну я не могу. Да и Тэри тоже. Он ведь не всегда был таким. Понимаю, насколько история с черной биржей расстроила и напугала тебя. Я и сам был в ярости. И поверь, просто так Чендлер не отделается. Надеюсь, к лету у Императорского легиона будет новый адмирал. Но большего от меня не требуй.
– Шан, Тэри Чендлер давно не тот человек, которого ты знал в детстве. Сейчас он запросто всадит тебе нож в спину, если будет выгодно ему. Неужели ты действительно этого не замечаешь? Или не хочешь замечать…
Шан резко бросил салфетку на стол. Прямо поверх недоеденного завтрака.
– Хватит. Я устал с тобой ругаться. Твое присутствие на празднике было бы очень важно для меня. Но заставлять тебя я не намерен. Считаешь нормальным для королевы Империи проигнорировать День рождения мужа? Тогда поступай как знаешь. Шаяна и ее семья останутся в числе гостей. И больше к этому вопросу не возвращаемся, поняла?
– Шан, – Габриэлла подняла на него глаза, но он не дал ей закончить.
– Я сказал: хватит, – Император вышел из-за стола. – Пойду провожу «драконов» и встречу крейсер. А ты собирайся. Отшельничество закончилось. Мы возвращаемся домой.
***
Столица готовилась чествовать Императора. Наряженная, искрящаяся под уже согревающими лучами робкого весеннего солнца, она стояла как невеста в ожидании суженого.
Чем меньше оставалось времени до праздника, тем больше Шан отстранялся. Обложившись проектами указов и новых инициатив, которые ему предстояло скоро подписать, он допоздна засиживался в кабинете, а потом возвращался к себе. Он злился на Габриэллу и одновременно тосковал по ней. Сознательно созданная им дистанция мучила в первую очередь самого Императора. Несколько раз он даже порывался в ночи пойти к ней и попытаться помириться. Но на полпути обида за то, что королева никак не хочет встать на его сторону, брала верх. В конце концов, у них обоих нет права позволять чувствам смешиваться с интересами Империи, пошатнуть авторитет Императорского дома.
А Габриэлла думала совсем о другом. Она решила для себя, как нужно поступить, и совершенно не сомневалась в успехе. Поскольку ее козырь Шану бить будет нечем. От этих мыслей она начинала рассеянно улыбаться. «Скоро все наши ссоры забудутся, Шан перестанет дуться. Дуться… Смешное слово, особенно если оно про Императора. Главное – успеть все приготовить. Съездить еще на одну примерку», – мысли увлекательным хороводом кружили, не давая места печали.
Но утро долгожданного дня сразу не задалось. Только проснувшись, она написала сообщение мужу: «Поздравляю с твоим днем! Позавтракаем вместе?». А в ответ получила сухое: «Спасибо, но я уже уехал». Тогда она попыталась безуспешно до него дозвониться. Телефон был выключен. Ругая себя последними словами за то, что не договорилась о завтраке еще вчера, Габриэлла набрала помощника.
– Разве вы не знали? – удивился Мартис в ответ на ее сбивчивую просьбу уточнить, где сейчас Шан. – Император уехал в семейную усыпальницу на традиционную молитву благодарности!
«Нет, это невозможно!», – Габриэлла сердилась главным образом на саму себя, за то, что не уточнила всех нюансов, интересуясь только вечерней программой. Да и то, только тем, когда именно закончится празднование и Шан вернется во дворец. Хотя бы это она знала точно. И пора было браться за дело. Только поесть сначала.
***
У Шана выдался долгий день, и к началу вечера он уже основательно устал. Подписав десять новых указов и дав комментарии прессе, он вошел в огромный зал загородной резиденции и на секунду замер, ослепленный сиянием убранства и нарядами гостей. Под какой-то особенно торжественный марш он шел среди аплодирующих и про себя думал, что такие пиршества – одни растраты для казны. Взглянув на предназначенный для него стол, он увидел кресло для Габриэллы. Пустое естественно! И тут прохладные руки неожиданно закрыли ему глаза.
– С днем рождения, мой родной! – он обернулся и сразу же очутился в объятиях сестры.
Шаяна выглядела как диковинная птичка: ярко желтое-платье в пол классического каймиарского кроя, такой же тюрбан с огромным желтым топазом в центре цветка и блестящие черные глаза на этом фоне. Шан обнял ее в ответ.
– Сестра, ты выглядишь так, как мог выглядеть Бог все Богов, если бы был женщиной.
– Ты неисправимый дамский угодник, Шан! – рассмеялась она в ответ. – Но мне недолго осталось блистать, посмотри только на нашу Лерику. И она чуть подтянула за руку дочь. Император удивленно окинул ее взглядом:
– Мирмиракклен! Я бы даже и не узнал тебя! Ты продолжаешь до неприличия стремительно взрослеть.
– С днем рождения, Ваше величество, – пролепетала пунцовая от смущения девочка. Ее строгое серебристое платье в пол и уложенные в сложное переплетение волосы действительно делали ее на вид немного старше.
Шан засмеялся и обнял ее.
– Я очень рад вам!
– А где твоя жена? – вопрос Шаяны моментально стер улыбку с его лица. Выпустив Лерику из объятий, он многозначительно посмотрел на сестру.
– Габриэлла сегодня весь день плохо себя чувствует.
– Какая жалость, – всплеснула руками Лерика. – Я так соскучилась по ней. И думала, что мы увидимся.
– Развлекайтесь. Я пойду поздороваюсь с адмиралом, – Шан поспешил уйти от колючего взгляда сестры. Но она почти сразу догнала его и взяла под руку.
– Не явилась на празднование Дня рождения Императора? Неужели из-за Чендлера? – улыбаясь всем вокруг, процедила она ему.
– Я не видел ее последние несколько дней, поэтому не могу тебе точно сказать. Но, скорее всего, да.
– Шан, хочешь, мы сейчас же уедем? Оставим только Лерику, – Шаяна остановилась и заглянула ему в лицо.
– Ну что ты! Конечно нет! Немедленно иди танцевать и веселиться. А с женой я сам как-нибудь разберусь.
***
Прием был в самом разгаре, когда внезапно главные двери зала торжеств распахнулись, впуская яркое и шумное карнавальное шествие. Оно стремительно двинулось вперед. Удивленные гости торопливо отходили в сторону, наступая друг другу на ноги. В конце концов в центре зала образовался широкий живой коридор. Под непривычно ритмичную для каймиарского слуха музыку танцоры и танцовщицы показывали завораживающей красоты и сложности действо. Их движения были настолько слаженны, настолько подстроены под музыку, что, став ее продолжением, напоминали вместе единое биение сердца.
«Бог всех Богов! Это еще что?» – подумал изумленный Шан. Ответ появился почти сразу: в парадном костюме бордово-черных тонов, радушно раскинув руки, будто для вселенских объятий, замыкал шествие король Мёбиуса Юст Четвертый!
Император вышел из-за стола, чтобы поприветствовать венценосного тестя.
– Ваше величество, какой эффектный сюрприз! – улыбнулся он, пожимая руку отцу жены.
– Я знал, что вы оцените, – хохотнув, Юст хлопнул зятя по плечу. – Ну давайте, ведите меня к столу. И где моя дочь? Почему она до сих пор еще не повисла на шее у своего старика-отца?
– А ваша дочь не пришла на празднование Дня рождения Императора, – едкий голос заставил вздрогнуть обоих мужчин.
– Принцесса Шаяна, рад встрече, – Юст повернулся и учтиво кивнул сестре Шана. Та смотрела колко, улыбаясь тонкой, как лезвие ножа, улыбкой. – Вы что-то сказали про мою наследницу?
– Всего лишь правду. Габриэлла проигнорировала сегодняшний бал. Прошу меня извинить, поищу собственную дочь, – она развернулась и почти сразу исчезла в искрящейся нарядами толпе гостей.
– Что тут у вас происходит? – Юст моментально снял насмешливую маску.
– Ваше величество, присядьте ко мне за стол, – Император широким жестом указал на нужные места. Юст сел в кресло, изначально предназначенное для королевы, и требовательно посмотрел на Шана.
***
Габриэлла с восторгом любовалась результатом своих трудов. Спальня императора преобразилась до неузнаваемости. Мягкое белье нежно-лавандового оттенка покрывало постель. Бесчисленное количество горящих свечей такого же цвета занимали почти все поверхности. А в большом зеркале отражалась сама королева. Ее наряд настолько отличался от привычных каймиарских фасонов, что приди она так на праздник, фурор среди дам был бы гарантирован. Широкие плечи-эполеты уходили в рукава «летучая мышь», а те в свою очередь заканчивались удлиненным манжетом, обтягивающим руки почти сразу от локтя и до запястий. Свободный силуэт платья чуть сужался к низу. А сама ткань состояла из подрагивающих розово-перламтуровых пайеток размером с мелкую монету. При каждом движении они переливались и касаясь друг друга приятно шелестели. Волосы без укладки свободной тяжелой россыпью лежали на плечах. На шее, в изящном V-образном вырезе висел кулон из крупного розового кварца.
«Боги! У него нет шансов со мной не помириться сегодня». – подумала она, довольно оценивая собственное отражение в зеркале. Резкий звонок телефона заставил ее подпрыгнуть от неожиданности. Он все звенел и дребезжал где-то, среди свечей и цветов, будто специально пытаясь не попасться в руки своей хозяйке. Наконец она обнаружила его в кресле у камина и, удивившись имени на экране, ответила:
– Что с тобой происходит?! – раздался в трубке без малейших намеков на приветствие голос отца. – Габриэлла, почему ты не в загородном дворце?
– Ну, для начала, добрый вечер, пап. А почему ты решил, что я не там?
– Потому что я там! И тебя не наблюдаю.
– Ты прилетел?! Когда? – от удивления у нее сбилось дыхание.
– Полчаса назад. Габриэлла, ты должна немедленно приехать на день рождения к мужу!
– Я жду его дома! Не могу тебе сказать, но у меня есть причины отсутствовать на празднике.
– Знаю я твои причины! Почему ты, наследница престола великих Меабитов, позволяешь какому-то Чендлеру поссорить себя с мужем? Почему позволяешь дать повод сотням женщин думать, что они могут рассчитывать на внимание Императора?
– Не понимаю, о чем ты.
– Конечно не понимаешь! Ты же не видишь, что здесь творится. Твой муж просто объект для соблазнения. Вот буквально только что его увела танцевать какая-то высокая брюнетка.
– Мне все равно! Я не войду в один зал с адмиралом. Он гнусный работорговец и предатель!
– Габриэлла, адмирал Чендлер уничтожил мою армию, выжег мои поля, разрушил храмы моих Богов. Он думал, что победил наш народ. Но он ошибся. ТЫ победила! Потому что тебе принадлежит сердце Шана. Приезжай и займи свое место! Не дай нашему врагу повод думать, что альянс шаток, не дай усомниться в твоей значимости.
Она молчала в ответ, две тонкие дорожки слез на ее щеках блестели в пламени сиреневых свечей.
– И пожалей в конце концов своего мужа. На нем лица нет, хоть он и старается держаться.
Королева глубоко вздохнула, пытаясь не расплакаться окончательно.
– Ты прав, пап. «Я буду через полчаса», —наконец прошептала она.
Сложив телефон в крошечную сумочку, Габриэлла вышла в гостиную и позвала одного из камердинеров.
– Потушите пожалуйста свечи в спальне Его величества, – с сожалением попросила она. Пожилой мужчина с пышными усами и аккуратно подстриженной бородой почтительно кивнул. Королева взяла один из меховых плащей Шана и закуталась в него с головы до пят. Изящные розовые туфельки звонко отсчитывали шаги до взлетной площадки. В дежурной рубке легионер средних лет подскочил с места. Козырнув королеве, он вытянулся в струнку:
– Добрый вечер, капитан, – улыбнулась ему Габриэлла. – Мне нужно срочно вылететь в загородную резиденцию Его величества.
– Если срочно, то лучше взять военный борт, – почтительно поклонился капитан. – Он только что вошел в створ, его баки полны и команда на месте. А ваш лайнер с утра на приколе, ребята весь день дежурили, а сейчас, я виноват, отпустил их поесть. Думал, вам уже не пригодятся.
– Ничего страшного, на военном даже надежнее, правда? Ну улыбнитесь же, сегодня ведь большой праздник. День рождения нашего Императора!
Дежурный проводил ее к крейсеру, помог подняться в салон и задраил дверь. Габриэлла села в одно из кресел и пристегнулась. Достала из сумочки телефон, набрала сообщение мужу: «Оставь мне пожалуйста кусочек пирога». Заговорщицки улыбаясь, уже почти нажала «отправить», как неожиданно рука в черной перчатке выхватила телефон. Королева возмущенно выпрямилась. Прямо перед ней, будто из-под земли выросла темная крупная мужская фигура в черной балаклаве.
– Вы что себе позволяете? Вы кто? – возмутилась она.
– Не переживайте, Ваше величество. Телефон вам больше не понадобится. Поспите немного.
Габриэлла дернулась, пытаясь расстегнуть ремни, сцепленные металлическим замком. Из-за ее спины показалась еще одна затянутая в черное рука и прижала к испуганному лицу кислородную маску. Она глухо закричала и замотала головой, стараясь освободиться, попыталась нащупать болевую точку на запястье неведомого противника, но не смогла. Вторая черная рука обхватила ее за плечи, пластик больно впился в переносицу. Сладковатый привкус заполнил носоглотку. Королева в ужасе посмотрела на человека перед собой. Его темные глаза слабо блестели сквозь прорези маски. А потом резкость зрения стремительно ухудшилась, все расплылось, незнакомец превратился в бесформенное пятно, веки стали неподъемнотяжелыми. Еще пара секунд и Габриэлла обмякла в кресле. Руки тут же отпустили ее. Человек в балаклаве стукнул по двери в кабину пилотов и крикнул: «Взлетаем. На север, к заброшенным базам». А затем бросил телефон королевы на пол и со всего размаху в крошку раздавил тяжелым военным ботинком.
***
Вечер подходил к концу. Шумные толпы гостей постепенно редели. Дипломаты, губернаторы, меценаты и их многочисленные семейства раскланивались и отбывали восвояси. Король Юст, два часа не сводивший глаз с главного входа, наконец не выдержал. Отозвав зятя в сторону, он взволнованно признался:
– Шан, два часа назад я позвонил дочери. Она передумала и уже собиралась ехать сюда.
– И где же тогда она? – хмуро буркнул в ответ Император. – Если бы она действительно хотела, то уже была бы здесь.
– В том и дело! Я позвонил ей сорок один раз, Шан! Телефон выключен.
– Значит, она соврала вам. И просто отключила телефон, – выдвинул предположение Император, но тут же осекся, встретившись с суровым взглядом тестя.
– Исключено. Моя дочь может не ответить на мой звонок только в одном случае: если стряслось что-то очень скверное. Надо ехать ее искать.
– До конца вечера еще полчаса…
– Мы не можем ждать целых полчаса! Едем прямо сейчас! – Юст положил руку на плечо зятя. – Поверь мне, прошу. Здесь что-то не так.
Взволнованный тон и обращение на «ты» подействовали на Шана. Через пять минут они вместе с Юстом уже вышли из зала и почти бегом бросились к императорскому лайнеру. Шан на ходу набирал начальника своей службы безопасности:
– Каяр, срочно проверьте сигнал телефона королевы. Доложите сразу же мне!
Не успели они сесть в кресла и пристегнуться, как раздался звонок. Шан ответил и включил громкую связь
– Ваше величество, – тон Каяра не предвещал ничего хорошего. – Сигнала нет. Последний зафиксирован в координатах дворца. Но сейчас такая тишина, как будто телефон физически уничтожен.
– Каяр, возможно, с королевой что-то случилось. Я вылетаю во дворец. А вы пока обыщите его. Проверьте каждый закоулок. Допросите всех! Найдите мою жену!




























