Текст книги "Альянс на крови (СИ)"
Автор книги: Кристина Лысова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 20 страниц)
Глава XV.Шестнадцатилетие.
Ветер с воем бросал в огромное окно вихри мелкого колкого снега, а затем сметал их в сугробы, такие белые и воздушные, как сахарные бутоны на пирожных в праздник поклонения Богам.
Габриэлла проснулась и с наслаждением наблюдала за непогодой, бушующей перед ней. На фоне метели ее внутренние спокойствие и тишина замечались сильнее. Почти осязаемые, они будто окутывали ее, обнаженную, невидимым защитным плащом. За этой негой она не сразу заметила отсутствие мужа рядом. Но заметив, уже не смогла оставаться в постели. Ментоловый халат шелковым угодником скользнул по плечам и, запахнувшись на груди, обнял ее. Босые ноги с удовольствием ступали по светлому и оттого еще более теплому деревянному полу. Королева вышла в коридор и уже по пушистому ковру направилась к двери, спрятанной в темноте. Впрочем, сейчас она была чуть приоткрыта, пропуская к приближающимся миниатюрным ступням узкий тусклый луч света. За ней слышался голос Императора и… короля Юста. Узнав отца, Габриэлла замерла, неожиданно превратившись в любопытную шпионку.
– Вам не о чем волноваться, правда. Она чувствует себя гораздо лучше, – Шан говорил спокойно, чуть растягивая в своей манере гласные.
– Я не могу не волноваться. Три дня назад вы оба чуть не взорвались на глазах у всего мира!
– Поверьте, нет человека, укоряющего себя за случившееся больше, чем
я. Но, сейчас все позади. Габриэлла в безопасности. Мы вдоль и поперек обсудили произошедшие события. И договорились, что подобных опрометчивых решений, как одинокий полет к сепаратистам, с ее стороны больше не будет…
Королева нахмурилась. Ни о чем таком они не договаривались! Просто Император просил ее впредь быть осторожнее!
– Зная свою дочь, Шан, хочу Вас предупредить, что вряд ли она моментально обернётся покорной женой, терпеливо ожидающей указаний… Габриэлла может казаться строптивой, взбалмошной, где-то даже жесткой… Это все издержки моего воспитания. Как я не старался компенсировать отсутствие матери, не в моих силах было научить ее женской мягкости и податливости. Она переняла мои прямоту и волю. Но я вижу, как она расцветает рядом с Вами. Проявите терпение к ней. И скоро юная королева превратится в роскошную женщину. И мудрость придет. А с ней и взвешенность решений. Но пока этого не случилось, безопасность моей дочери – полностью Ваша забота!
Последняя фраза прозвучала строго-угрожающе. Габриэлла за дверью покачала головой. Ну что еще за наставления такие посреди ночи!
– Неужели вы думаете, что я этого не понимаю?
– Думаю, да, не понимаете. Или недооцениваете ситуацию. С момента вашей свадьбы моя дочь дважды чуть не погибла, потеряла ребенка… Приехав, я нашел ее в ужасном состоянии. Одинокую, загнанную в угол. После всего пережитого в пустыне, постарайтесь изменить вашу совместную жизнь в лучшую сторону. Вы все-таки взяли ее в жены, а не в плен!
За дверью повисло молчание. Королева уже хотела войти и разрядить обстановку, но Шан вновь заговорил, а она вновь затаилась.
– Ваше величество, – Император говорил мягко без малейшей тени раздражения или злости. – Вы вправе излить на меня весь свой гнев. В общем-то, Вы это и делаете каждый день после случившегося. Я с покорностью сына слушаю Вас, потому как тоже считаю себя изрядно виноватым. Но думаю, настало время остановиться. Дальше мы с Габриэллой разберемся сами. Что касается ее безопасности, то здесь больше никаких осечек не будет. Я обещаю.
– Хорошо… Хорошо, Шан. Извините за мое стариковское занудство. Но у меня одна дочь. Я очень боюсь за нее.
– Я все понимаю…
– Ну и славно, доброй ночи.
– Доброй ночи, Ваше величество.
Выждав несколько секунд, она осторожно вошла. Комната выглядела очень аскетично и ничуть не походила на кабинет Императора. Простой письменный стол, обычный стул на колесиках. Вместо камина воздушная система обогрева. Только большое от пола до потолка окно в стене напротив двери впускало вместе с метелью немного волшебства в строгое пространство.
Шан сидел, устало откинувшись на спинку стула. Увидев жену в дверях, он улыбнулся:
– Я думал, ты сладко спишь.
Габриэлла подошла ближе и села на столешницу прямо перед
Императором.
– Я плохо сплю, когда тебя нет рядом. Что ты делаешь тут посреди ночи?
– Получаю очередной нагоняй от твоего отца, – засмеялся он. – Не принимай близко к сердцу, это у папы на нервной почве… Его ладони легли на прохладный шелк, обтягивающий ее бедра.
– Надо скорее подарить королю внука, – заговорщицки прошептал Шан.
Усыпанные тяжелыми перстнями пальцы сжимали и гладили разгоряченное под нежной тканью тело, заставляя его хозяйку тихо, почти жалобно, стонать, запрокинув голову.
Тонкий пояс упал под стол, а соблазнительно распахнувшийся халат приглашал ладони продолжить свое восхитительное путешествие уже по пульсирующей чувственными мурашками коже.
Шан покрывал колючими поцелуями ее шею, щеки, прикрытые веки, одновременно освобождаясь от лишней одежды. Наконец накрыв долгим, требовательным поцелуем мягкие губы, он ласково развернул ее спиной к себе. Ментоловый пеньюар съехал вниз и ревниво замер у ног.
Мир превратился в сплетение прикосновений, движений и тугого сладкого напряжения. Метель за окном вытрясала из неба уже не мелкую снежную крупу, а огромные пушистые хлопья, будто пытаясь укрыть даже от Бога всех Богов тайну мужчины и женщины по ту сторону стекла.
***
Серебристо-сиреневая полумаска закрывала лицо королевы, оставив только нежно-розовые губы. Сейчас они улыбались Императору, который стоял у нее за спиной и вместе с женой отражался в огромном, во всю стену зеркале. Лавандовое платье хоть и закрывало плечи, было сшито не по каймиарскому фасону. Усыпанный бледными аметистами корсаж подчеркивал красоту фигуры.
Юбка волнами расходилась от него, делая наряд воздушным и интригующим одновременно.
– Ты хочешь произвести революцию в столичной моде? – Шан заключил ее в объятия с легким сожалением взирая на высокую прическу жены.
– Вовсе нет! – со смехом воскликнула она. – Ну невозможно же все время носить почти одинаковые платья. Хочется чего-то интересного. Я, между прочим, эскиз сама нарисовала… Что? Что такое?
Она проследила за взглядом Императора.
– Не надо так смотреть на мои волосы… Их укладывали два часа…
– А давай не поедем никуда? – Шан прижался щекой к ее шее. – Я медленно, очень медленно буду вынимать шпильки из этого парикмахерского… эм…шедевра… А потом, так же медленно…
– Прекрати, —Габриэлла со смехом вывернулась в его объятиях, и сказала уже не отражению, а темным глазам. – Если не приедем, Шаяна убьет нас обоих. Она убьет нас, даже если мы опоздаем на несколько минут.
Император картинно вздохнул и подал жене руку:
– Это точно! Моя сестра – настоящий деспот. Хорошо еще, что эта отцовская черта проявляется в ней только по отношению к праздникам и их почитанию.
Они оба рассмеялись. Не было во дворце ни одного человека, который бы не видел с каким пугающим самозабвением Шаяна готовит различные торжества.
– Да и потом, у нас нет выбора. Если мы не приедем, Котенок очень расстроится, – заключил Шан.
– Будешь и дальше звать Лерику котенком, она выгонит тебя с праздника, – Габриэлла, не выпуская ладонь мужа из своей, шагнула к выходу из холла.
– Я постараюсь не забыть, хотя бы в ее день, – Император последовал за королевой.
***
Лерика стояла в темноте. Темнота заканчивалась через шаг. Один шаг, и она окажется на верхней ступени широкой изогнутой лестницы в большой зал торжеств. Там ее ждут гости. Там все так, как она задумала. Музыка, маскарад, танцы, подарки.
16 лет. «Мама была всего на год старше, когда вышла замуж», – мысль мелькнула, добавляя смутной тревоги. Девушка все не решалась спуститься, как будто здесь в полумраке ее еще согревала теплая, заботливая утроба детства. А там, в полосе света, ждал притягательный, но сложный взрослый мир. Внезапно поверх оркестра разнеслись гулкие трубы, которые могли означать только одно:
он уже здесь. И тогда, глубоко вздохнув, Лерика Чендлер сделала шаг вперед.
Она осторожно наступала на сине-голубой ковер, рекой убегающий по белому мрамору ступеней. Ее длинное платье переливалось, с каждым шагом становясь то розоватым, то лиловым, то зеркально-серебристым. Достаточно строгое, оно тем не менее создавало вокруг своей хозяйки ореол манящей тайны. Густые черные волосы, лишь подхваченные сбоку бабочкой-гребнем, свободно падали на плечи. Именинница почти спустилась под восхищенными взглядами сотен гостей и едва различимую нежную мелодию оркестра. На нее смотрели маски самых разнообразных форм и убранства. Сияющие множеством драгоценных камней, будто глаза волшебных стрекоз, и сдержанно-черные бархатные, придающие их владельцам кошачье выражение лица. «Интересно, под какой маской сегодня прячется он? Наверное, что-то, подходящее под ее наряд», – Лерика на миг задумалась и этого хватило, чтобы потерять равновесие. Нога в изящной белой туфельке подвернулась. Не дойдя три ступени до конца лестницы, девушка полетела вниз.
– Осторожно! – чьи-то руки подхватили ее, уберегая от падения.
Но уже не успевая замедлиться, она с размаху всем телом прижалась к своему спасителю, хватаясь за воротник его пиджака.
– Мирмиракклен, ты в порядке? – из-под синей атласной маски смотрели встревоженные, почти такие же темные, как и у нее, глаза.
Лерике вдруг показалось, что она плохо слышит. Даже его слова не сразу дошли до ее сознания. Чувствуя, как жар подступает к лицу, она разжала наконец пальцы и, едва дыша, вывернулась из его объятий.
– Спасибо, Ваше величество. Все нормально. Я просто подвернула ногу.
– Тогда с Днем Рождения, котенок, – и Шан снова обнял ее, не замечая какое смятение вызывает своими прикосновениями.
– Так, так. Ну-ка пропусти меня. Я тоже хочу поздравить нашу именинницу, – Лерика с большим облегчением оказалась в объятиях королевы.
Уже через минуту неловкий эпизод забыли. Гости встретили восторженными аплодисментами виновницу торжества. И она в окружении стайки подруг моментально оказалась в центре зала, улыбаясь и обмениваясь рукопожатиями со всеми подряд.
– Удивительно, как она выросла за этот год, – беря под руку мужа, заметила Габриэлла. Он кивнул задумчиво и они вместе направились в сторону столов с напитками, стараясь не перетягивать внимание гостей на себя.
Шаяна выглянула из-за ближайшей колонны и посмотрела вслед брату. А затем перевела взгляд на, до сих пору пунцовую от смущения, дочь. «Только этого не хватало…». Лерика старательно отводила глаза от своих венценосных гостей, кивая без умолку болтающим подружкам. Ее мать переступила с ноги на ногу, разминая стопы, затекшие от долгого неподвижного положения.
В этот момент распахнулась одна из дверей, и в зал вошла пара: высокая молодая брюнетка в золотом, пышно повязанном платке, такой же золотой маске и переливающимся золотом атласном платье и ее спутник в молочном костюме и с открытым лицом. Он доходил ей до середины плеча и, слишком блеклый на ее фоне, на первый взгляд мог бы сойти за слугу это колоритной красотки. Черты мужчины вполне правильные по отдельности, по случайной генетической воле вместе выглядели нелепо: нос не подходил к этим скулам, рот казался слишком большим, а глаза слишком раскосыми. Но в каждом его шаге было столько достоинства и уверенности в себе, а в улыбке – столько доброжелательности и открытости, что в какой-то момент для всех, находившихся рядом, его рост переставал иметь значение.
Шан мягко взял жену за локоть и прошептал на ухо: «Габриэлла, это Оюна, – и, поймав ее удивленный взгляд поспешил продолжить. – Честное слово, я не знал, что она и ее муж приглашены».
Королева повернула голову и проследила за парой, поздравляющей Лерику. Заметили новых гостей и представители светской прессы. Вокруг уже роились маленькие летающие камеры в надежде заснять что-то сенсационное. Они поворачивались то к центру зала, то отлетали чуть ближе к тому месту, где стоял Император и издалека следили за развитием событий.
– Пойдем, поздороваемся, – предложила Габриэлла.
– Не надо. Это лишнее.
– Думаешь лучше дать повод для сплетен? Да и почему нельзя просто поздороваться? Ведь у вас все закончилось. Ведь закончилось?
– Конечно, – Шан положил ладонь на расшитую талию жены. – Я уверен за себя. А за нее нет.
– Вот и выясним сейчас, – королева взяла его за руку, и они двинулись вперед.
Пожалуй, глупее ситуацию нельзя было придумать. Шан стоял между Оюной и Габриэллой, стараясь не обращать внимание на сотни взглядов. Маски давали людям ложное ощущение, будто никто не замечает их любопытства. А телекамеры вовсю назойливо жужжали над ухом, пытаясь заснять кадры поудачнее.
– Я так и подумала, раздается гул как из открытого улья, значит идет Император в окружении репортерских жучков, – Оюна улыбалась красивым белоснежным рядом зубов.
– Здравствуйте, госпожа Ардо, – Шан вежливо кивнул ей, по-прежнему сжимая руку жены в своей.
Оюна внимательно посмотрела в глаза императору, а потом чуть сверху на Габриэллу.
Поддавшись порыву, королева сняла маску и с улыбкой протянула гостье для рукопожатия затянутую в лавандовую перчатку ладонь. Брюнетка пожала ее своими атласно-золотыми пальцами.
– Для меня большая честь познакомиться с вами, Ваше величество, – она тоже улыбалась, но за этой улыбкой и тем более полумаской невозможно было разобрать насмехается она или говорит серьезно.
– Ваше величество! Не скажу, что встреча неожиданная и тем более приятная, но тем не менее, здравствуйте, – никто из них троих не заметил, как муж Оюны подошел и смело уставился на Императора. Шан вздохнул и протянул ему руку.
– Господин посол, я, напротив, очень рад вас видеть.
Ардо держал резные фужеры. Один – с вином, другой, судя по цвету, с апельсиновым соком. Молча отдав оранжевый жене, он пожал руку Императора. Из-за невысокого роста, мужчина смотрел в глаза властителя чуть запрокинув голову. Но в этой позе не было ни намека на раболепие. Королева почувствовала, как напряглась рука мужа под ее ладонью. А Оюна перестала улыбаться, так и застыв с фужером, как золотая статуэтка.
Громкая музыка оглушила их, сбивая неловкость. Габриэлла хорошо знала эту мелодию и любила быстрый танец, который обычно под нее танцуют. Оюна грустно улыбнулась:
– Люблю плясать. Жаль, это занятие не очень подходит новоиспеченным мамочкам, как я, – сказала она королеве.
– Я тоже люблю, но не знаю, подходит ли это новоиспеченным королевам, – ответила Габриэлла и обе женщины рассмеялись.
– После таких слов, я просто обязан пригласить вас на танец, – Ардо поклонился и протянул руку. – Если, конечно, Его величество не против.
Шан кивнул жене:
– Иди, если хочешь. Что – что, а танцы – это выше моих сил.
Ардо не мешкая отдал свой бокал вина Императору, демонстрируя свою лучшую улыбку.
Габриэлла снова надела маску и через секунду сиренево-белый вихрь закружился в центре зала.
Оюна проводила мужа взглядом и, не глядя на Императора, сказала:
– Я рада тебя видеть, Шан.
– Да, я тоже рад тебе. Ты переменилась. Наверное, это материнство так тебе к лицу.
– О да, дома меня ждет трехмесячное, вечно голодное счастье… Кстати, спасибо за букет и поздравления с рождением малыша.
– Я очень рад за тебя. Действительно рад.
– Ты рассказал ей про меня? – Оюна наконец повернулась и посмотрела Шану в глаза.
– Да, рассказал.
– Ревнует?
– Уже нет.
– А мой Лем ревнует.
– Не очень по нему заметно, – Шан с удивлением наблюдал за тем, что происходит в центр зала.
Там уже давно танцевала только одна пара: Габриэлла и муж Оюны. В широком кольце гостей праздника они двигались в такт страстной музыки, угадывая движения друг друга. Руки переплетались и отталкивались. Платье королевы красивыми волнами подчеркивало линии изгибов тела.
– Да она у тебя просто звезда вечеринок, – насмешливо сказала Оюна. – Лем таких любит.
– Перестань, – Шан досадливо махнул на нее рукой. – Габриэлла еще совсем юная. Она просто умеет радоваться. В отличие от нас.
– Не злись. Она чудесная, правда. Хоть и меабитка, – Оюна чуть помедлила и продолжила, отводя глаза. – Чудесная счастливица.
Музыка громыхнула последним аккордом. Габриэлла вскинула руку в финальном движении. Ардо упал на колено и прижал к губам ее тонкие пальчики.
– Твой муж начинает меня раздражать, – буркнул Шан.
– О, это он умеет, – Оюна в очередной раз рассмеялась, запрокинув голову.
В это время Шаяна широким шагом, не забывая одновременно раскланиваться с гостями, подошла к королеве.
– Ваше величество, могу я похитить вас у вашего виртуозного партнера по танцам?
– Конечно, —Габриэлла поблагодарила Ардо и пошла за сестрой мужа.
– Шаяна, что-то случилось?
– Не здесь, – бросила она через плечо и поманила ее к выходу.
Шан удивленно проводил их взглядом. Но вновь бесшумно будто из ниоткуда возник Ардо и отвлек его внимание на себя.
– Знаете, господин посол, пожалуй, я вам больше не разрешу танцевать с Ее величеством. Слишком страстно вы это делаете.
– Танец – это древний язык. Телом можно сказать многое, что не скажешь словами. Например, выразить восхищение женщине или предостеречь мужчину.
– Лем, дорогой, я хочу еще сок, – чуть капризно прервала его жена
– Конечно, любимая. Я принесу.
Когда Ардо ушел, Император собрался возмутиться его наглости, но Оюна не дала ему опомниться:
– Шан, я думаю тебе надо идти и спасти королеву от гнева твоей сестры. Мне кажется она ее увела , чтобы отчитать за танец с моим мужем.
– Этого только не хватало. Прости, я действительно пойду их искать, – он легонько пожал ее запястье и поспешил к выходу.
Спина Императора быстро затерялась в толпе, а женщина в золотой маске еще долго, невидящим взглядом смотрела туда, где только что стоял властитель.
Шан вышел из зала и, повинуясь чутью, свернул направо, в небольшой коридор в конце которого была приоткрыта темная резная дверь.
Приблизившись к ней, он разобрал голос сестры.
– Я еще раз тебе говорю, ты ведешь себя неподобающе.
– Это всего лишь танец. Просто танец и все. Даже Шан не был против.
– Конечно, он не был против. Странно, если он вообще замечал тебя в тот момент! – воскликнула Шаяна
– Что ты имеешь ввиду? – королева тоже повысила голос.
Император не стал дожидаться пока они перейдут на крик и без стука вошел в небольшую гостиную. Женщины стояли напротив друг друга, разделяемые полосатым атласным диваном. И обе как по команде посмотрели на него.
– Шаяна, перестань. Габриэлла не сделала ничего плохого.
– Ничего плохого? Да как вы оба посмели устроить этот балаган на празднике у Лерики? – она сердито выставила указательный палец, будто ведьма, насылающая проклятье. —Эта ведет себя как кабацкая девка, а ты, ты не в состоянии ее приструнить. Потому что у тебя видимо голова отключилась сразу, как вошла Оюна. И теперь по всей империи будут говорить не о 16-летии дочери адмирала Чендлера, а о плясках королевы с мужем любовницы императора!
– Шаяна! Оюна давно осталась в прошлом! И ты прекрасно об этом знаешь! Угомонись!
– И не подумаю. Я тебе не наивная жена, меня не проведешь. Думаешь, я не заметила, как вы до сих пор смотрите друг на друга? Но ради бога всех богов, впредь обольщай свою брюнетку где-нибудь подальше от моего дома.
Габриэлла все это время молчала и растерянно смотрела на мужа. Ей вдруг стало очень страшно от мысли, что Шаяна может оказаться права.
– Не смей со мной так говорить! Ты слишком заигралась в хранителя чести семьи. Где, кстати, Тэри? Какие такие срочные дела не позволили ему быть на дне рождения единственной дочери? Может займешься собственным мужем, который до сих пор тащит к себе в постель все, на чем есть юбка?!
От этих слов Шаяна выпрямила спину и ринулась вперед. В одно мгновение она оказалась прямо перед младшим братом, буравя его своими черными блестящими глазами.
– Шаяна, хорошая моя, пожалуйста… извини, я не хотел… – сбивчиво начал он, но звонкая пощечина заставила его замолчать.
Габриэла охнула и зажала рот ладонью. Пальцы дрожали, а на сиреневую перчатку моментально закапали слезы.
Смерив их обоих напоследок презрительным взглядом, сестра императора развернулась и, не сказав ни слова, быстрым широким шагом вышла из комнаты.
Шан посмотрел на жену. На его левой скуле отпечатался бордовый след от пальцев Шаяны.
– Габриэлла, поехали домой. Кажется, для нас сегодняшний праздник закончен.
– Шан, прости. Я просто танцевала, – растерянно пробормотала она.
– Тише. Обсудим дома, когда окажемся вдали от репортеров.
Он взял ее за руку, вместе они вышли в главный коридор, оттуда к парадному и дальше через сад на стоянку крейсера.
– Лерика расстроится, что мы ушли не простившись, – сокрушалась
Габриэлла.
– Котенок все поймет, нам не до церемониала сейчас.
В этот момент темные заплаканные глаза в окне коридора на втором этаже украдкой наблюдали за удаляющимся Императором. Материнская рука опустилась на плечо Лерики. Та вздрогнула и поспешила стереть слезы, прежде чем обернуться. Наконец их взгляды встретились.
– Бедный мой цветочек. И давно ты спокойно на Шана не можешь смотреть?
Лерика молчала. Ее лицо пошло пятнами от едких слез. Шяана привлекла дочь к себе и крепко обняла.
–Ты поэтому почти перестала навещать Габриэллу? – спросила она, гладя ее по спине.
Лерика молча потрясла головой, собираясь все отрицать. Но не выдержала и расплакалась, наконец признав такое, как ей казалось, стыдное, неуместное, и совершенно неподвластное контролю чувство.




























